Батька из табакерки

      Лилит отряхнулась и прошипела себе под нос:       – Кобель вонючий!       Она бросила царапать дверь и приложилась ухом к ней, пытаясь что-нибудь расслышать. Однако было слышно лишь дыхание злобное и топот. Дикари быстро отошли и, похоже, спустились вниз.Калина присела на край кровати, опустивши взгляд в пол.       – Калина! Ну что ты как нюня?!, – возмутилась Лилька.       Девушка ровным голосом ей ответила, запуская пальцы в густые волосы:       – Помолчи, Лилит, дай мне успокоиться…       – Будешь тут спокойной, уж лучше быть покойной!       – Вот тебя то они и убьют первым делом…       – Пускай…       Чертовка помяла свои когтистые пальчики и подошла к Калине. Лилит опустилась перед ней и положила свою головку ей на колени, да посмотрела на “няньку” большими грустными глазами. Чародейка заметила, как беспокойно вилял бесовской хвостик и, погладив девочку по макушке, спросила мягко полушепотом:       – Ты зачем такая… упрямая?       – В смысле… упрямая?       – Зачем ты им показываешь, что хочешь выбраться?       – А как же по-другому? Ты мне не говори, что собралась тут сидеть!       – Тише-тише, шепотом разговаривай…       – Ш-шепотом?       Калина кивнула, перебирая коротенькие волосенки Лилит своими нежными пальчиками:       – Не надо им показывать… Зачем? Будь поскромнее, поуступчивее…, – голос ее был размеренный, почти усыпляющий.       Бесенок наклонил головку в бок в непонимании. А Калина продолжила:       – Пусть думают, что ты смирилась… Так они не будут опасаться того, что мы убежим… А, значит, будут меньше бдеть…       Девушка подмигнула Лилит, а глаза той загорелись:       – Так ты придумала выдумку!       – Тише…, — протянула Калина.       Чертенок запрыгнул на кровать рядом с ней и прошептал ей на ушко:       – Так значит, когда они потеряют бдю, мы сбежим?       Чародейка прошептала ей в ответ:       – Должны…       – Смешное это слово бдя…       Комната была неплоха, да только грязновата да пустовата, да темновата. На окне ставни были закрыты, лишь через щелки попадал солнечный свет. Кровать красовалась крепкая, с красным расписным покрывалом и большими подушками. Напротив двери стояло зеркало с ящичками, а на напротив кровати, но чуть ближе к углу, стоял деловой стол с деловым стулом с подлокотниками. За подобным столом тетка Калины обычно решала дела. Над ним висела полка, а на ней стояли не тикающие часы, совиный скелет, а посередине – маленькая кукла лисенка. Лилит насчитала у него девять хвостов. У лисенка были очки и бородка, он сидел, сплетя ноги и подняв руку, как лапку. На смежной стене, прямо под окном стоял зеленый сундук, покрытый недорогими, но чудно подходящими к красоте изумрудными камнями.       Калина мурлыкала что-то невпопад, не в склад не в лад, а потом начала тихонечко напевать:

На болото я ходила,

Тама расцвела калина,

Ой, мама, я ходила,

Ой, мама, я ходила.

Если б, мама, не любила,

Я б сидела, не глупила,

Ой, мама, я любила,

Ой, мама, я любила.

Собирала со всей все силы,

Так себя я поносила,

Ой, мама, со всей силы,

Ой, мама, со всей силы.

Вот попала я в трясину,

Затянула меня тина,

Ой, мама, да в трясину,

Ой, мама, да в трясину.

Не печалься, мама мила,

Обронила я калину,

Ой, мама, мама мила,

Ой, мама, мама мила…

Милая моя…

      Минул час, а может, два, а может, три, но только девицы сидели одни.       – Калина, – мышкой пропищала Лилит       – Чего?       – Да что-то мне по нужде надо…       Калина поднялась, затем, встав на четвереньки, заглянула под кровать. Она достала оттуда белый железный горшок с цветочным узором.       – Я думаю, это оно…       – И как ты поняла, что он там есть?       – Просто догадалась…, – невзначай ответила Калина.       – Ты только прикрой меня, а то вдруг я начну, а они сразу явятся…

***

      Ночь была душна. Было хотел пройти дождик, верно, да только туча пробежала как-то стороной.       Лилит пусть и канючила, но заснула быстро. Калина ей всегда насчет этого завидовала. И она думала. Думала о том, как бы сбежать поскорее, да так, чтобы ее детенка не успели подпортить. Мысли непутевые лезли в голову. А куда им потом идти? Обратно в деревню? Погонятся ли за ними вообще? Что будет завтра? Что-то как-то все нечисто… И она нечиста… Если дело пойдет не гладко, вскроется ли обман? Вскроется ли? А что если к тетке вернуться? Стыдно.       Калина встала с кровати и подошла к закрытому окошку – хотелось прохлады и воли. Но лишь ноготком она прошлась по раме и все тут. Как в зачарованной сказке манило ее место за столом. Она села. Подушечки ее пальцев погладили ласково бархатистую зеленую вставку посередине и пощекотали углы. На удивление, этот стол и стул были почти что такого же размера и высоты, как стол ее тетки, что у Калины ступни даже могли спокойно доставать до пола, несмотря на маленький рост. Однажды она мерила свой уже будучи сбежавшей. Было это, вроде, полгода назад. Она и Лилит измерила с помощью стенки, засечки и линейки. Калина точно помнила эти два числа – три и одна десятая локтя и два и семь десятых локтя. Каин… Лель… Окаянный и лелеемый? Бред? Возможно… Жалко их как-то что-ли… Эх, даже не увидеть звезду путеводную сквозь эти темные ставни… Голова ватная…       Казалось Калине, али чудилось, но слышала она, как неподалеку совсем по чьей-то тушке хлыстал кнут, но криков не слышалось. При каждом новом ударе сердце ее замирало, однако она даже не вдумывалась, что это было. Мелодия эта заунывным свистом накрыла уши и превратилась в колыбель…       На утро, как только сонное солнце натянуло на небо пурпурную фату, жестокие женихи отворили дверь в комнату. Две девушки лежали, накрытые ситцевой тишиной. Каин не смог воспротивиться и залюбовался ими – созерцание чего-то настолько хрупкого и беззащитного сводило его с ума. Одно только движение — и сразу вцепишься в тонкое сладкое горло. Лель, дергался на месте так, словно на израненную спину ему насыпали соль. Он нетерпеливо облизывал засохшие губы, ожидая, когда уже спадет занавес девичьей дремоты. Ресницы Калины задрожали, и, тоскливо простонав, она приоткрыла глаза. Заметив облик Каина и Леля, она поднялась с подушки и прижала кулачок к сердцу. Каин хмыкнул, головой указывая на Лилит. Розовые руки разбудили бесенка, и та зевнула, но зев ее больше походил на мяуканье, хвост ее закрутился и она раскрыла один глаз, но почувствовав тут же запах чешуи и меха, Лилит вскочила резко, вытращив зенки на дикарей.       – Мы уходим в лес…, – раздался низкий голос Каина, – а вы даже не думайте убежать! И ничего тут не трогайте! Иначе…       – Иначе…, – вякнул бесенок       – Что иначе?, – подхватила Калина       – Надругаюсь и убью!       – А я все то же самое, только наоборот, – лицо Леля дурно исказилось в ухмылке.       Дикари оставили девушек одних. Моськи их заметно скривились от голода и раздражения.       – Ничего не трогайте, ничего не трогайте, – писклявым голосом передразнивала их Лилит, – чтобы вы там в лесу подохли!       – В горшке места мало осталось…       – Ой, Калина, не напоминай лишний раз, иначе я снова захочу!       – Надо было им отдать…       – На головы бы им вылить!       – Хах, думаю, им бы наоборот понравилось…       – Извращенцы…       – Они уж прямо совсем одичалые… Иные дикари самые обычные люди…       – Мне скучно! И как папочке хочу… Лучше уж с родным тятькой за решеткой сидеть, нежели с этими поганцами!       Лилит побродила по комнате взад-вперед, потрогала стены своей плоской грудью, поймала и съела паука, который плел свои сети в углу и заскучала.       Калина все сидела и думала, уже надумала то, чего нет и передумала сто раз то, что есть. Обе они маялись от тоски. Маялись, пока бесенок вновь не заприметил лисенка на полке.       Лилит запрыгнула на стол своими грязными пятками и потянулась к нему.       – Лилька, – пригрозила Калина, – а ну-ка слезла живо… Ногами и на стол, фу! Не доводи до греха…       – Я только потрогаю, мне интересно, у него шерстка мягонькая или нет…       – Лилит!       – Бука! Не ворчи!       Чертенок схватил маленького лиса и покрутил в руках. Калина пялилась на нее раздраженно так, как умеют смотреть только матери. Рассмотрев диковинку со всех сторон, Лилит захихикала:       – Мягонький! Как настоящий!, – она поставила лисенка на место и развернулась к Калине, – вот видишь, когда хочу, я могу быть осторожной!       – Так значит, иногда ты нарочно быть такой не хочешь?       – Ой-ой-ой, не надо тут!       И только было Лилит развернулась, чтобы спрыгнуть, как хвост ее нехило подвел – задел рыженькую зверушку с полки! Она упала на пол и разбилась вдребезги!       – Лилит!       – Я же не нарочно!       – Ох, нам из-за этого будет!       – Калина!, – плаксиво застонала она.       Вдруг ни с того, ни с сего, но дом заходил ходуном. Стекла в окнах затрещали и зазвенели. Лилит в ужасе спрыгнула со стола и подбежала к Калине. Из разбитого лисенка повалил черный дым и заполнил комнату. На стенах тут же засияли красные колдовские знаки. Обе бедняжки оцепенели и вцепились друг в друга. В какой-то момент дым начал сгущаться. Воздух стал спертым, было трудно дышать. Девочки почувствовали, как неведомая сила заставляет их сидеть неподвижно. Сердце Калины сжалось и она обняла Лилит крепче…