Метаморфоз

Подперев щеку кулаком, Стайлз рассеянным взглядом смотрел на рабочий стол. Тусклый свет от экрана ноутбука ложился на его болезненно-бледное лицо. Тёмные, почти черные глаза казались стеклянными и неживыми. Последние пару дней ощущались, как затишье перед бурей. После стайного собрания все с головой погрузились в поиски. Поскольку версия о том, что их «Заноза» может быть врачом, все ещё не отпала, Скотт с помощью миссис МакКолл пробрался в базу данных больницы и просматривал анкеты врачей и медсестёр. Младшие члены стаи в свободное от учёбы время вычитывали все новости и форумы в Бейкон Хиллс. Джордан же вместе с парой своих коллег втихаря поднял дело о несчастном случае с мистером Куком и дело пожарного Купера. На удивление всех, после «небольшого» конфликта даже Питер подключился к их поискам. Хотя, что именно и где он искал, оставалось загадкой. От Питера редко приходили сообщения, и все были почти одинаковыми: «Наши горячо любимые охотники ничего не знают», «Гадалки ничего не видят в своих хрустальных шарах», «Из сказочного дома Айкена никто не сбегал». Каждый раз, глядя на сообщения Питера в групповом чате, Стайлз лишь потирал переносицу и откладывал телефон в сторону. С одной стороны, хорошо, что Питер тоже принял участие в поисках, но с другой — это было опасно. Стайлз не мог отрицать того, что Питер был едва ли не единственным, кто, если захочет, докопается до истины за пару часов. Ему оставалось лишь надеяться, что тот не нападёт на след Ваджраякши раньше времени. Стайлз усиленно искал места, где может скрываться голуболицый Бог. Хотя слово «скрываться» по отношению к божеству было не совсем верным. Ему необходимо было находиться где-то поблизости. Где-то, где он сможет дотянуться до своих мудрых обезьянок. Место, где он не будет выделяться, станет одним целым с окружающим пространством. И у Стайлза было несколько мест на примете. Моргнув пару раз, он прикрыл глаза, потирая затёкшую шею. Он поморщился не столь от тянущей боли, сколько от назойливого писка в левом ухе, не умолкавшего последние несколько минут. С тех пор, как время перевалило за полночь, в доме и на улице воцарилась почти абсолютная тишина. Лишь изредка проезжающие мимо машины и тихий равномерный гул ноутбука нарушали вязкое безмолвие. С протяжным выдохом Стайлз поднялся из-за стола. Выходя из кабинета, он на автомате плотно прикрыл за собой дверь. Пока Стайлз стоял на кухне и наблюдал за тем, как в чайнике закипает вода, в его уставшую голову прокрадывались не совсем нормальные мысли. О разной вере, о рае и аде. О том, что, возможно, вход на небеса для него был закрыт ещё до инцидента с Донованом. Он думал о вечных муках, о кипящих котлах, из-за которых кожа будет пузыриться и постепенно слезать. Забавно, но Стайлз никогда не верил в подобное. Раньше загробная жизнь была для него лишь вымыслом, а вера — способом промывки мозгов и контроля. Последняя мысль, прозвучавшая в его воспалённом мозгу слишком громко, заставила Стайлза крепко сжать столешницу. «Что, если не преподносить Ваджраякши последних двух обезьянок? Что, если самому продолжить дело Бога?». Его выдернул из размышлений приглушённый шум с улицы. Шуршание колёс по подъездной дорожке заставило его напрячься. Он не ждал гостей. Плавными бесшумными шагами он подошёл к небольшому окну рядом с входной дверью. Увидев знакомую машину, Стайлз недоумённо приподнял брови. Открывая дверь, он склонил голову набок, наблюдал, как сначала умолк двигатель, а затем из машины вышел раздражённый Джордан. — Меня либо уволят к чертовой матери, либо я сам, нахрен, уволюсь! — грубо вместо приветствия сказал Джордан. — М-да, приятель. Это не то, что ожидаешь услышать в час ночи. — Прости мне мою грубость, Стайлз. В следующий раз, когда у меня сядит телефон, я буду стрелять в небо по дороге к тебе, чтобы ты точно знал, что я еду, — подходя и пожимая руку, раздражённо бросил Джордан. — Надо же… Это что, сарказм? От меня заразился? Стайлз сделал приглашающий жест рукой, отворачиваясь от Джордана. Тот за его спиной непроизвольно закатил глаза. Проходя на кухню, Стайлз мельком бросил взгляд на дверь кабинета отца, проверяя, плотно ли она закрыта, и, убедившись, перевёл внимание на чайник. К счастью, вода в нём ещё не успела остыть. Пока Стайлз доставал и ставил перед собой две чашки, он краем глаза следил за действиями Джордана. Тот, как заведённый, ходил по гостиной от стены к стене, что-то невнятно говоря себе под нос. Стайлз был практически уверен, что он кого-то проклинает. Взяв в руки металлическую банку с кофе, он на секунд замер, а затем поставил её обратно на полку, доставая вместо неё травянистый сбор. Кофе помощнику шерифа сейчас точно не стоило пить. Заварив чай, Стайлз подошёл к дивану и протянул одну из чашек беспокойному мужчине. Джордан успел сделать ещё несколько кругов по комнате, прежде чем заметил протянутую кружку. Сделав два широких шага, он взял её. Не сговариваясь, они опустились на разные края дивана, и только Джордан при этом измученно выдохнул. — Я даже не удивлён, что ты оказался прав. И эскортница, и пожарный — оба убийцы. Мы с коллегами последние два дня их дела с ног на голову перевернули. Как ты и сказал, алиби пожарного было притянуто за уши. И угадай, кто ему его обеспечил? — Стайлз уже открыл рот, но Джордан его перебил. — Правильно, его закадычные друзья. И знаешь, что? За эти годы он с парой из них рассорился. И когда я снова объехал «свидетелей», они с радостью со мной поделились, что в день пожара его с ними не было. — Какие славные приятели, — усмехнулся Стайлз. — А что с мисс Лонг? — Хах. Проведя экспертизы, мы можем точно сказать, что Патрику Куку помогли скатиться по лестнице. Он не оступился, не зацепился за посторонний предмет, на его теле не было соответствующих повреждений. Ему изначально придали ускорение. Когда мы рассматривали фотографии его тела, то заметили небольшую гематому в районе лопаток. Скорее всего, его ударили чем-то продольным и довольно мягким. Но знаешь, в чём вся проблема? — Чтобы предъявить обвинения, необходимо официально поднять старые дела. — Именно. Чтобы принести этот материал начальству, надо быть с доказательствами на руках. Без них это всего лишь домыслы. Мы же копались в старых делах без ведома шерифа, — Джордан хмыкнул. — Когда я к нему приду, он либо пошлёт меня куда подальше, либо уволит. Ему не нравится, когда мы самодеятельностью занимаемся, — он замолчал, а затем раздражённо прорычал. — Зараза! Этот говнюк уже весь участок заебал! Пока он не даст нам долбанную бумажку на возобновление дел, мы ничего не сможем предъявить мисс Лонг и мистеру Куперу. Джордан угрюмо уткнулся в свою чашку. Стайлз же, задумавшись, провёл рукой по отросшим волосам. «Ничего не сможем предъявить… Они тогда смогли остаться безнаказанными. Неужели и в этот раз им все сойдёт с рук? Нет. Так не пойдёт». — Сконцентрируемся на поисках «Занозы», — мужчина поднял на него глаза. — Теперь нам точно известно, что объединяет его жертв. Найдём его — возможно, найдём и доказательство их вины. — У тебя есть идеи, кого искать? «Да». — Нет. Пока нет. Когда появится следующая жертва, то, возможно, это прояснит нам хоть что-то. — Ты сказал «когда», а не «если». Почему ты так уверен, что будет ещё жертва? — Джордан прищурился. — Если я скажу, что это предчувствие, ты мне поверишь? Стайлз повернул голову к Джордану, встречаясь с ним взглядами. Некоторое время мужчина вглядывался в его глаза. Уставшие, спокойные. В них не было прежнего лихорадочного блеска. У Джордана возникло странное чувство чего-то неправильного. Стайлз, сидящий перед ним сейчас, и Стайлз из лофта пару дней назад казались разными людьми. Один на один он словно становился спокойнее. Но… возможно, ему это только мерещится? Всё-таки сейчас глубокая ночь. Они оба вымотаны. — Да, я поверю. Джордан снова откинулся на спинку дивана. Некоторое время они молча допивали чай, пока мужчина снова не нарушил молчание: — Между потерпевшими была разница в семь дней. Будет ли он ждать столько же и сейчас? — это был риторический вопрос, и Стайлз понимал это, но он не мог не ответить. — Может, да, а может, нет. Нам остаётся только ждать.

***

С самого утра Стайлз ходил по всему городу. Как обычно и бывает в расследованиях, в голове по крупицам складывается образ преступника, постоянно меняясь и уточняясь. Сейчас Стайлз представлял «Занозу» как человека, одержимого своими обезьянками. Он не просто любит их — боготворил их и самого себя превозносил к божеству. Так где же может прятаться такой человек? Где его присутствие не вызовет подозрения, а будет казаться нормальным? В голову приходили только два варианта: либо в городе существует община, в которой поклоняются голуболицему богу, либо всё проще — нужен восточный магазин с эзотерическим уклоном. «Заноза» мог быть как владельцем, так и простым сотрудником. На радость Стайлзу, по всему Бейкон Хиллсу нашлось всего шесть подходящих магазинов. Подходя к первому, он поправил шарф, чтобы тот надёжнее прикрывал нижнюю часть лица. Мысленно он посмеивался, представляя себя в каком-нибудь фильме про шпионов. В детстве его всегда мучил вопрос: почему герои, стараясь быть незаметными, надевают исключительно чёрное и маски? Да, скрыть лицо — это хорошая идея, но точно не маской: она только сильнее привлекает внимание. Стайлз позаимствовал у них саму идею, но не абсурдность исполнения. Он выглядел как самый обычный прохожий, которого вы встретите на улице и даже не заметите. На нём была повседневная одежда, та, в которой ходит чуть ли не каждый человек: классические синие джинсы, коричневая куртка, пёстрый шарф и чёрные перчатки. Стайлз надел именно ту одежду, которую он носил всего пару раз. Только перчатки были куплены сегодня. Снова задумавшись об абсурдности всего этого представления, Стайлз вошёл в магазин. Над головой прозвенел колокольчик. Сделав несколько шагов вглубь, он принялся бегло осматривать товары на полках, пока к нему не подошёл сотрудник. — Здравствуйте! Могу я Вам чем-то помочь? Бегло окинув парня взглядом, Стайлз сразу же отверг его кандидатуру. — Я пока просто смотрю. Парень кивнул, как болванчик, и отошёл. Стайлз неспешно двинулся дальше, разглядывая всевозможные безделушки: чайники, словно из «Аладдина», пёстрые ковры, украшения. Его внимание снова привлёк консультант, теперь беседующий с другим сотрудником. За кассой, судя по всему, сидел владелец. Несколько минут Стайлз притворялся, что изучает какую-то лампу, на самом деле наблюдая за этой троицей. Он тихо выдохнул. Ладно, сотрудники — не главное. Важнее было то, что в этом магазине он не нашёл ни одной обезьянки. Ни намёка. Хотя, чего он, собственно говоря, ожидал? Что ему с первого раза повезёт найти нужный магазин и нужного человека? Абсурд. Как прошёл поход в следующие магазины, Стайлз бы предпочёл не вспоминать. После четвёртого у него уже начинал поддёргиваться глаз. В последнем магазине, в который он заходил, ему наконец-то удалось найти обезьянок. Только, к сожалению, трёх, а не четырёх, но это не столь существенно. Главное, что они хоть где-то оказались! Он даже начал разговор с сотрудницей магазина, но уже через минуту общения с ней ему хотелось поскорее свалить как можно дальше от сюда. Женщина расхваливала обезьянок, говорила, что если они будут у него дома, то смогут уберечь его от всего зла. Что они будут его верными спутницами. А ещё она говорила о том, что это будет лучшая покупка за всю его жизнь. Покидая этот магазинчик, Стайлз всерьез задумался о том, что ему следует перекреститься и забыть дорогу сюда. Подходя к пятому магазину, он на мгновение задержался, разглядывая витрины. «Ну, думаю, я уже ко всему готов. Пожалуйста, пусть мне больше сегодня не будут попадаться подобные консультанты, как в прошлом магазине. Я же так кони двину раньше, чем хоть что-то найти смогу». Стоило ему только дернуть ручку очередного магазина, как над его головой, в который раз за сегодня, прозвучал мелодичный звон колокольчиков. Парень устало поднял голову. За сегодня это уже третий магазин, который встречает его переливанием колокольчиков. Музыка ветра. В обычных обстоятельствах ненавязчивый звон мог бы подействовать успокаивающе, но сейчас он лишь заставлял голову неприятно пульсировать. Поправляя шарф, Стайлз бросил взгляд на прилавок. К его удивлению, за ним никого не было. Он замер на месте, прислушиваясь. В магазине царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Он прождал несколько секунд, но так никто и не появился. Стайлз уже не рассматривал всё так пристально, как в самом первом магазине. Он искал определённую вещь, а не какие-то ритуальные бубны. Взгляд скользнул по очередному стеллажу — и вдруг остановился, непроизвольно втягивая воздух через нос. Расширенными глазами он смотрел на статуэтку. Перед ним стояла статуэтка четырёх мудрых обезьян. Внезапно все мысли покинули его голову. Последние несколько дней образ этих обезьянок не покидал его ни на минуту. Глядя на них сейчас, он как будто погружался в транс. В них было что-то гипнотическое, завораживающее, что-то, что притягивало и не отпускало взгляд. Или это было всего лишь самовнушение? Его рука в чёрной перчатке, словно чужая, потянулась к фигуркам. Крупные, размером с его ладонь, они сидели рядышком. Медленно, почти невесомо, он поочерёдно провёл кончиками пальцев по каждой из них. Закрытый низ живота, рот, глаза и уши. Они все были здесь. Его вывел из оцепенения едва слышный шорох шагов. Судя по тишине, приближавшийся не хотел быть услышанным. Когда за спиной раздался хрипловатый голос, Стайлз включил всё своё актёрское мастерство: он вздрогнул, чуть не вскрикнул,и резко обернулся. Перед ним стоял невысокий мужчина с озорными искорками в глазах. — Понравилась? — мужчина кивнул на статуэтку. — А? — Стайлз несколько раз растерянно моргнул. — А, да! Простите, Ваше появление было весьма неожиданным, — немного засмущавшись, пробормотал Стайлз. После его слов мужчина довольно улыбнулся. — Это ты меня извини, юноша. Не хотел тебя пугать. «Ага, конечно», — промелькнуло у Стайлза в голове. — Я Уильям Сандерс. Владелец этого магазина. — Джеймс! Рад знакомству! — звонко проговорил Стайлз. — И я рад, Джеймс. И я, — мужчина широко улыбнулся, от чего вокруг его глаз разбежалась сеточка морщин. В голову Стайлза закралась мысль, что мужчина на самом деле старше, чем кажется. — Молодые люди редко заглядывают в такие места. Тебя завлекло сюда что-то определённое? Или же случайность заманила? Стайлз сделал вид, что задумался. — Наверное… случайность. Если честно, я даже не очень помню, как здесь очутился. Я шёл навстречу друзьям, а потом заметил вашу вывеску. Стайлз развёл руки в стороны, изображая лёгкой недоумение. Уильям понимающе покачал головой. Пока Стайлз говорил, он подошёл к статуэтке и бережно провёл ладонью по головам обезьянок. Было в этом прикосновении что-то трогательное. Словно родитель, ласково гладящий своих детей. — Если честно, я очень удивился, когда увидел их, — начал неспешно Стайлз, прощупывая почву. — Я всегда слышал только о трёх мудрых обезьянах. О четвёртой… разве что бабушка пару раз упоминала. Уильям слегка приподнял брови. — Ты знаешь, что они символизируют? — Не слышу зла, не вижу зла, не говорю зла? — Верно. А что значит четвёртая? — Я-я не помню. Стайлз замялся, а мужчина по-доброму улыбнулся, вновь проводя рукой по головам обезьянок. — Не совершаю зла, — повернулся он к Стайлзу. — Потешно то, что люди почему-то забывают о Сэ-дзару. Этому нет объяснения. Они просто предпочли позабыть о ней, — в его голосе была слышна лёгкая грусть и тихий вздох огорчения. — Джеймс, а тебе известно, что значит не совершать зла, не говорить зла, не видеть зла и не слышать зла? — Бабушка говорила, что это что-то вроде напоминания или образа жизни. Я не могу точно вспомнить. Стайлз виновато опустил головой, продолжая неотрывно наблюдать за мужчиной и следить за каждым его движением и словом. — Твоя бабушка была права. Это напоминание. Если не совершать ничего из перечисленного, то и сам не станешь злом. — Подождите, но если всё так, как вы говорите, то получается, что большинство людей — это зло? Мужчина ухмыльнулся. — Добро или зло нельзя делить на белое и чёрное. Тут, скорее, дело в том, что люди часто поступают не по совести. Например, легче пройти мимо нуждающегося человека, чем остановиться, разобраться и попытаться помочь. — То есть получается, что…. Я, возможно, сейчас скажу условно, но если следовать пути четырёх мудрых обезьян, то нельзя делать что-то, что навредит человеку, нельзя сплетничать и наговаривать на других людей, нельзя закрывать глаза на чужие беды и нельзя пропускать мимо ушей просьбы о помощи? — Именно так, — губы мужчины вновь расплылись в довольной и добродушной улыбке. — Но разве тогда не получается, что каждый человек хотя бы раз в неделю совершает что-то из перечисленного? — Верно, Джеймс. Но это не самое страшное. — А что тогда страшное? Что непростительно? — Когда по вине одного гибнет другой. Стайлз удивлённо раскрыл глаза. — И что с такими людьми делать? — мужчина непонимающе склонил голову. — Что делать с людьми, которые так поступили? — Обычно их находят правоохранители и судят. — А если их не нашли? — Тогда четыре мудрые обезьянки их сами накажут. В груди Стайлза громко забилось сердце. Оно словно хотело проломить ребра и выскочить наружу. «Вот оно. Я нашёл тебя!». — Джеймс, ты ведь не просто так спросил? Ты знаешь подобного человека? Стайлз одёрнул себя, возвращаясь в реальность. Пора подводить к кульминации это небольшое представление. — Да… То есть, я думаю, что да, — обречённо выдохнул он, опуская голову. — Расскажи мне. Стайлз неуверенно поднял глаза. В образе мужчины как будто бы что-то изменилось. — Моя бабушка… та, которая меня хоть немного, но познакомила с мудрыми обезьянами, умерла в больнице несколько лет назад. По сути, с ней не было ничего серьёзного. Она поступила туда с обычной простудой. Но за ту неделю, которую она там провела…. — Стайлз замолчал, а после продолжил с неприятным комом в горле. — Ей становилось только хуже. Я пытался разговаривать с врачами, понять, что происходит, но они все разводили руками. Лекарства, которые они давали бабушке, были такими же, как и у других пациентов. Он снова умолк. Только на этот раз он смотрел куда-то в пол отсутствующим взглядом. Уильям сделал небольшой шаг в сторону юноши и ободряюще положил ему руку на плечо. Стайлз на этот жест лишь грустно улыбнулся. — За бабушкой присматривала медсестра Катлин Коулман. Она всегда была такой доброй, улыбчивой, мило беседовала с бабушкой. Мы звали её ангелочком. И когда бабушке стало хуже, я бросился к ней. Её смена как раз закончилась, она собиралась домой, а я вцепился в неё и просил пойти со мной к бабушке. Но она переменилась. Передо мной был совершенно другой человек. На мою просьбу она лишь сказала, что это не её дело, и что моей бабушке вряд ли смогут помочь. Поскольку даже врачи не знают, что с ней не так. В тот день моя бабушка умерла. Стайлз сжал кулаки и посмотрел Уильяму прямо в глаза. — Именно после тех слов у меня закралось подозрение, что она причастна к плохому состоянию бабушки, а значит, и к её смерти. Я попытался навести справки о ней, и мне удалось узнать, что в течение пары месяцев у неё стабильно умирает от двух до трёх пациентов. Я пришёл с этой информацией в полицейский участок, но мне там не поверили. Они не стали ничего проверять, не стали ни в чём разбираться. И знаете, что самое ужасное? Катлин Коулман всё ещё работает в городской больнице Бейкон Хиллс. После его слов в магазине повисла гнетущая тишина. Уильям задумчиво склонил голову, повернувшись к статуэтке. Стайлз мельком глянул на обезьянок. Возникало странное ощущение, будто они перешептываются, решая, верить его истории или же нет. Уильям… Нет. Ваджраякша вернул к нему свой взгляд и слабо улыбнулся уголками губ. — Знаешь, рано или поздно мудрые обезьяны накажут Катлин. Ваджраякша немного отступил, направляясь в сторону прилавка. Стайлз несколько мгновений простоял на месте, пока неуверенно не последовал за ним. Стоило ему только подойти, как Ваджраякша поставил перед собой небольшую статуэтку с мудрыми обезьянками. — Возьми, — сказал он, и, когда Стайлз потянулся в карман за кошельком, добавил: — Не нужно за неё платить. — Но… — Никаких «но». Возьми её, принеси домой. Поставь туда, куда считаешь нужным. И когда ты будешь встречаться с недобрыми людьми, или же в твоей жизни будет происходить что-то нехорошее, то рассказывай всё им. Они помогут и уберегут. Стайлз был искренне удивлён. Подобного он не ожидал. Нерешительно, он потянулся к статуэтке, беря её на руки. — Спасибо Вам, Уильям.

***

Монотонное, размеренное тиканье метронома заполняло комнату. Стайлз, покачиваясь в такт ударам в кресле, вертел в руках статуэтку. С того разговора с Уильямом Сандерсом прошло чуть больше двух дней. За это время ему удалось собрать практически всю необходимую информацию об этом человеке. Предположения подтвердились: Сандерс был тесно связан с медициной. Точнее, Уильям проработал военным хирургом восемнадцати лет. Ключевым оказался факт его командировки в Индию пять лет назад. Причины и обстоятельства той поездки остались засекреченными — разузнать их Стайлзу не удалось. Но суть была ясна: именно после возвращения из Индии Сандерс подал в отставку. Видимо, именно там его «мировоззрение» перевернулось с ног на голову. Стайлз аккуратно поставил статуэтку мудрых обезьянок на стол. Его взгляд скользнул по ним, и в голове сами собой возникли вопросу. Какую роль в этой аллегории уготовит Сандерс Катлин? Закроет ей глаза или уши? За что именно в его рассказе зацепился Уильям? Сможет ли он самостоятельно отыскать последнюю нужную обезьянку? Наткнется ли на нее случайно или пойдет по следу, который Стайлз невольно подбросил? Если так подумать, то во время их разговора Стайлз не соврал ему. История с бабушкой действительно была. Это было одно из дел отца, которые не смогли толком раскрутить, опять же из-за нехватки доказательств. То, что пациенты Катлин с «легкими» диагнозами стабильно умирали, никого особо не настораживало. Все-таки больница есть больница, и не всегда удается спасти каждого. Однако, судя по всему, для самой Катлин тот случай стал переломным. Если верить больничной статистике, после него у нее больше не умирали пациенты, поступившие с незначительными травмами или заболеваниями. Она сделала для себя определенные выводы. Внезапно зазвонил телефон, лежавший перед Стайлзом. По его губам расплылась довольная, почти предвкушающая улыбка. Этот звонок мог означать только одно: третью обезьянку нашли.

***

Заходя в лофт, Стайлз удивленно приподнял брови. Вместо того, чтобы увидеть всю разношерстную стаю от мала до велика, его встретила неестественная тишина и всего два «человека». Джордан, стоявший рядом с кофемашиной и пытавшийся её то ли включить, то ли доломать окончательно, и Питер, расположившийся на своём излюбленном диване с видом человека, наблюдающего за особенно унылым спектаклем. — Так, а я не понял. Где Скотти? Где мальчики? — нарушил молчание Стайлз. — Скотт скоро приедет. А мальчишек не будет. — не отрываясь от аппарата, отчитался Джордан. — Их, вроде как, увезли в другой город на соревнования по лакроссу. — Хорошо, ладно, — медленно проговорил Стайлз, несколько раз переведя взгляд с Джордана на Питера и обратно. Сам себе пожав плечами, он прошёл к столу и уселся на его край, свесив ноги. Он ещё раз пробежался глазами по мужчинам, и на этот раз Питер повернулся к нему, уставясь своим пронзительным, изучающим взглядом. — Что тебя так сильно удивило, что ты не прекращаешь на нас смотреть, будто на экспонаты музея? — Не ожидал вас двоих увидеть в одном помещении наедине. Это выглядит странно, — честно ответил Стайлз. — Вы когда сдружиться успели? Джордан, наконец-то победив кофемашину, повернулся к ним. — Ну, не сказал бы, что мы сдружили. Просто мы не пытаемся при встрече вспороть друг другу глотки. — О! Джордан! Ты ранишь моё хрупкое сердце, — Питер театрально прижал руку к груди. Джордан лишь сощурился в ответ, всем видом показывая: «Ты сейчас серьёзно?». — Если быть точным, Стайлз, то если в городе происходит что-то ненормальное, первый, кто попадает в мой лист подозреваемых, — это Питер Хейл. — Я бесконечно польщён, — Питер склонил голову в почтительном поклоне. — А я и не сомневался, — парировал Джордан. — Вы сейчас похожи на старых супругов, которые сорок лет брака только и делают, что пилят друг друга, — ошарашенно проговорил Стайлз. — Это пугает куда больше, чем любое сверхъестественное чудовище! — В этом нет ничего удивительного, Стайлз, — лениво заметил Питер, растягивая слова. — Джордан один из немногих членов вашей стаи, чьё общество я могу терпеть. — Да? Я рад, что ты такого высокого мнения обо мне, — Джордан фыркнул, наливая себе кофе. Стайлз отклонился назад, осматривая этот странный дуэт. «Так. Ладно. Это самая сюрреалистичная ситуация, в которой я оказывался за последний год, но не самая страшная. Думаю, всё не так уж и плохо, пока они не попытаются убить друг друга. Верно же?». Его размышления прервал стремительный вход Скотта. Тот влетел в лофт, запыхавшийся и взъерошенный. Его глаза сразу же нашли Стайлза. — Простите! Я опоздал. Третью пострадавшую нашли рядом с маминой больницей? — выпалил он, обращаясь ко всем сразу. Джордан сразу после вопроса убрал со своего лица шутливое выражение. Достав из кармана фотографии, он молча разложил их на столе. На них была изображена девушка примерно тридцати пяти лет. Как и в предыдущих случаях, она была обнажена, руки же закрывали уши. — Её уже опознали. Катлин Коулман. Она работает в той же больнице, рядом с которой её и нашли, — коротко пояснил Джордан. Питер медленно поднялся с дивана и присоединился к группе у стола, облокотившись о него рядом со Стайлзом. — Первая прикрывала пах, второй — рот, а третья — уши. Какой в этом смысл? — с искренним непонимание в голосе спросил Скотт. — МакКолл, я удивлён, как ты вообще дожил до своих лет! — Питер театрально приложил ладонь ко рту, выражая фантастическое удивление. Скотт бросил на него испепеляющий взгляд. — Ты, что, никогда не слышал о трёх мудрых обезьянах? А смайлики с ними разве не использовал? Хотя, чего я спрашиваю. — Подожди, ты про тех, которые… — Джордан двумя руками сначала прикрыл рот, потом глаза, а затем и уши. — Бинго! — щёлкнул пальцами Питер. — Но разве их не трое? — уточнил Скотт. Питер многострадальчески выдохнул. Он бросил взгляд на Стайлза, полный немого вопроса: как ты с ним общаешься? В ответ он получил лишь лёгкое пожатие плечами. — Что ж, давайте-ка я вам проведу небольшую лекцию. Для общего развития не помешает. Итак, начнём с азов. Существует поговорка: «Не вижу зла, не слышу зла и не говорю о зле». Три мудрые обезьяны олицетворяют буддистский принцип недеяния зла. Но из этой поговорки и принципа кое-что убрали. Четвертую обезьянку — «не совершаю зла» — была, по всей видимости, «забракована» в Японии из-за суеверного страха перед числом четыре. К слову, именно её и изображают в позе нашей первой жертвы — прикрывающей живот или промежность. Пока всё понятно? — Питер обвёл аудиторию оценивающим взглядом учителя и, увидев кивки, продолжил. — Немного углубимся в мифологию. Японцы верили, что в теле человека обитают три духа, которых называют Санси. Именно эти паразиты и искушают человека на различные греховные поступки. Каждые шестьдесят дней они покидают тело, чтобы доложить верховному демону о всех грехах своего носителя. Он сделал эффектную паузу, давая информации усвоиться. — Но добрый и великодушный голуболицый бог Ваджраякша, дабы защитить людей от ябедничества, послал на землю своих преданных спутников — обезьян. Для того, чтобы духи не покидали человеческих тел, они каждую шестидесятую ночь должны проводить бдения. В общих чертах, это всё, что вам нужно знать. Надеюсь, даже здешних мозгов хватило, чтобы усвоить базовую информацию. — Вполне хватило, — грубо отозвался Скотт, игнорируя издёвку. — Если «Заноза» собирает мудрых обезьянок, то должна быть ещё одна пострадавшая? — Да. По идее, ты прав, — Стайлз наконец-то вклинился в разговор. — Но я сомневаюсь, что нам удастся подгадать, когда будет следующая обезьяна. Между первой и второй жертвой была разница в семь дней, а между второй и третьей — пять. Он ускоряется — Если так подсчитать, то следующий должен появиться через несколько дней, — мрачно добавил Джордан, отхлёбывая кофе. — Это будет зависеть от того, как быстро он найдёт себе следующую мартышку, — отозвался Питер. — И как нам его найти, если мы не знаем, кого он выберет? — в голосе Скотта звучало отчаяние. — Здесь я соглашусь со Скоттом, — Джордан поставил кружку на стол. — Лекция была познавательной, Питер, но она не отвечает на главный вопрос: какова роль нашей «занозы» во всей этой мифологии? Кто он? — Как это, «кто»? — Питер удивлённо поднял брови. — Самая главная. Роль бога. Роль Ваджраякши. — Хах. Ты предлагаешь искать... Бога? — Скотт удивленно приподняв брови, уставившись на него. — Можно сказать и так. — Питер невозмутимо выдержал его взгляд. Они замолчали. Каждый переваривал полученную информацию и пытался прикинуть, как же действовать дальше. Стайлз, задумавшись, привычным движением руки взял фотографии. Он поближе рассматривал изображение Катлин. Можно было бы подумать, что его мучает совесть за то, что он навёл Ваджраякшу на неё, но это было не так. Он был рад. Стайлз старался сдерживать себя из-за всех сил, чтобы прямо здесь и сейчас не рассмеяться. Это он преподнёс Катлин Богу. Это он стал тем, из-за кого она оказалась в таком состояние. «Нужно ещё немного времени. Совсем немного, чтобы он добрался до последней обезьянки. Ты ведь знаешь, кто будет последним? Ты ведь тоже нашёл его? Не так ли, Ваджраякша?». — Если вы хотите найти Бога, — спокойный, почти отстранённый голос Стайлза прозвучал в застывшей тишине лофта подобно раскату грома, — то найдите его храм. Питер неосознанно перевел взгляд на Стайлза. И вот опять он видит то, чего быть не может, но оно есть. Перед ним сидел всё тот же шебутной мальчишка, но в тоже время перед ним был кто-то другой. Питер практически уверен, что со Стайлзом что-то не так: в его запахе, в его словах проскальзывало что-то чужое, что-то несвойственное ему, что-то, что заставляло всё его нутро напрягаться. Где-то на уровне древних инстинктов, тех, что старше и мудрее любого оборотня, сработала тревога — будто в знакомой комнате внезапно пахнет дымом. Питеру не нравилась эта перемена. Не нравилась эта неизвестность, эта игра, в правила которой он не был посвящён. «В какой-то момент ты ошибёшься, Стайлз. И я буду там, чтобы это увидеть». Мужчина, слегка поведя головой, проследил, как Стайлз сбрасывает фотографии на стол — будто это не улики с места преступления, а никому не нужные фантики, — поворачивается к ним и озаряет всех своей самой беззаботной, такой знакомой, солнечной улыбкой. Улыбкой, которая не дотягивалась до глаз, оставляя их холодными и нечитаемыми. Парень спрыгнул со стола и дружески приобнял Скотта за плечи, глядя на Джордана и Питера. — Ну что, господа? Устроим охоту на Бога?