Исповедь бессмертной. Case of C. Doe

      Плавание затянулось на несколько месяцев. Я уже стойко переносила морскую болезнь, но из каюты предпочитала не выходить без крайней надобности. Я не просто возвращалась на историческую родину, но и выполняла ответственное поручение, возложенное на меня Селимом. Пожалуй, даже чересчур ответственное. Сундуки, ларцы и шкатулки выглядели слишком дорогими и могли вызвать ненужное любопытство как на самом корабле - членов команды, так с суши - таможенников, подрядчиков, докеров. В трюме перевозили экзотические подарки королеве - клетки с попугаями, лемурами, террариум с различными гадами, ящики, набитые соломой с амфорами со дна Средиземноморья. Всего не перечесть.       Так вот, Селим доверил это дело узкой группе лиц: мне, капитану, экспедитору, и ветеринару. Экспедитор отвечал за целостность груза по прибытию в порт и за растаможку. Ветеринар следил за состоянием живности в трюме: кормил, чистил клетки. Ни с кем кроме капитана я не общалась. Все держались обособленно. У всех имелись четкие инструкции на случай нападения пиратов, кораблекрушения и т.д. Может потому ценности никто толком не и охранял, боясь больше утечки информации, нежели вышеуказанного. Но более всего я переживала за письма и грамоты, что должны были находиться строго при мне в любое время и в любом месте. Так что представьте каково посещать гальюн с коробом в виде барабана с семью кодовыми замками?              На корабле было чем заняться. Капитан любезно разрешил пользоваться своей библиотекой, где я могла изучать англоязычную литературу. Многое изменилось за какие-то пару десятков лет. Появилось книгопечатание, выходили первые лондонские газеты. Поначалу шрифт казался мелковатым, но то не беда. Проблема состояла в том, что я не узнавала родной язык. Он тоже изменился. Пришлось срочно заново учиться. Ибо откуда ещё мне было черпать полезную информацию об Англии, в которой я не жила лет триста?       Я углубилась в изучение современного английского и изживала из своего лексикона древние словечки типа “понеже”, “поелику”, “аще”, “зело”. Придворный и деловой этикеты не сильно претерпели изменения за сотни лет, хотя и обогатились иностранными заимствованиями и незнакомыми фигурами речи.              Сильнее всего изменились религия и мода. Отец королевы, Генрих VIII одним указом отменил католичество и установил протестантизм. “Мудрость” сего политического шага оценили далеко не все граждане. Это чувствовалось в печатаемых памфлетах, в публичных дискуссиях. Новость оказалась крайне важной. Меня отверг францисканский орден, но от церкви меня никто не отлучал. О лютеранской “ереси” я слышала ещё 30 лет назад, но и не предполагала, что та станет главенствующей в островном государстве.              Что касается моды… В гареме я привыкла ходить в полупрозрачных сорочках из легчайшей ткани, совершенно свободная в движениях. В зауженное голландское платье хоть и влезла без проблем, но вот с корсетом и кринолином (а тогда я даже названий не знала у этих приспособлений) пришлось повозиться изрядно, и не без посторонней помощи.       - Простите, капитан, - обратилась к человеку с разбойничьей физиономией, дурными манерами, и не расстающегося со своей курительной люлькой ни на минуту - Мне, право, неловко к вам обращаться, но мне нужна служанка.       Тот смерил меня долгим насмешливым взором, видимо оценивая качество моей шнуровки платья, особенно в районе лифа. Под который я конечно же не догадалась надеть кружевной манжет….       Капитан снисходительно улыбнулся:       - У нас будет долгая остановка в Неаполе. Сможете нанять служанку там, но учтите, за это я возьму с вас тройную плату за проезд.       - Но почему тройную, а не двойную? Просто еще одна пассажирка! - возмутилась я.       - А кто будет стеречь ваше добро пока вы будете заняты поисками? Любезная! Я отвечаю за вашу безопасность на корабле, но груз в трюме и сундуки в вашей каюте - не моя забота. Я не ручаюсь за их целостность в ваше отсутствие. Конечно, за дополнительную плату я могу организовать охрану…       - Спасибо, капитан. Я заплачУ вчетверо, ежели вы гарантируете что ни один матрос не посмеет тронуть мою служанку!       - С вами приятно иметь дело, леди! - И старый черт вежливо приподнял уголок своей шляпы.               В Неаполе я договорилась с агентством по найму и нашла подходящую женщину. Ею оказалась бывшая ткачиха по имени Бьянка. Она с радостью согласилась отплыть со мной в Англию. Правда выяснилось, что жадные итальянцы подсунули мне инвалидку. Работу Бьянка потеряла после того, как станком ей отрезало четыре пальца на правой руке.       «Та машина – сущий дьявол» - зловещим полушепотом рассказывала женщина про сложный ткацкий механизм из Германии, что заказал хозяин мануфактуры, недовольный производительностью ручного труда. Станок, механика, мануфактура…. Для меня все это были диковинные слова. Неужто я так отстала от жизни?              Но что-что, а в современной европейской моде неаполитанка разбиралась как нельзя лучше. Я с неудовольствием узнала, что со шнуровкой платья в одиночку справиться невозможно. Для этого требовалась постоянная служанка. Учитывая это, я засомневалась, сможет ли Бьянка справиться с данной обязанностью, имея в распоряжении одну руку? Но наблюдая как ловко она работает левой рукой, помогая уцелевшим большим пальцем правой, сомнения отпали сами собой.       - Господи! Как же они ходят то? - негодовала я, пока служанка затягивала на мне корсет.       - А еще в моде нюхательный табак из Нового Света.       — Это не та ли дрянь, что курит капитан? Теперь это еще и нюхают? Святые угодники!              К концу нашего путешествия случилась беда. Полкоманды корабля слегла от лихоманки. Я подозревала, что источником инфекции явилась Бьянка. Уж как-то тяжело она кашляла по ночам. Капитану срочно пришлось ввести карантин и избавиться от больных и мертвых. Бьянка была уже при смерти, когда ее высадили в Плимуте. Больше я о ней не слышала.       Зато капитан в сговоре с экспедитором похоже решили меня ободрать как липку. Мы плыли по Ла-Маншу, от Плимута на восток, от порта к порту, и везде случались какие-то бюрократические несуразицы, которые одинаково разрешались взяткой. Таможенный сбор, карантинный сбор, штраф за отклонение от маяка, пени за нарушение графика “чего-то там” и тому подобного, в чем я ни черта не разбиралась. А господа этим пользовались. Я поклялась, что как только получу аудиенцию у Ее величества, то непременно поведаю ей о возмутительном мздоимстве портовых чиновников.              Я прибыла в Лондон в мрачном расположении духа. Потеряла служанку, половину своих богатств, накопленных “тяжелым эротическим трудом”, и снова оказалась одна и чужой среди “своих”. Смерть Бьянки была дурным предзнаменованием. Не так я себе представляла долгожданное возвращение на родину.       Когда я сошла на берег, меня уже ждал скромный, мышиного цвета, экипаж. Кучер приветственно приподнял широкополую шляпу и удостоверился:       -Мистрис Кэтрин Грей, полагаю?       Я молча кивнула. В иной ситуации я была бы более учтивой, однако меня напрягла его осведомленность. И стремление кучера забрать у меня мой короб я расценила неверно. Он всего то хотел мне помочь. Но по инструкции короб должен быть всегда при мне.       - Прошу, – Кучер открыл дверцу экипажа и помог мне залезть.       - Куда мы едем? - поинтересовалась на всякий случай.       - В Уайт-холл. Ее величество ожидает вас - ответил кучер столь буднично, словно не в первый раз встречал и провожал тайных посланников королевы.              Меня охватило невероятное смятение. Впоследствии этот недуг назовут панической атакой. В голове роилось несчетное множество бессвязных мыслей. Во что на этот раз я вляпалась? Почему тайно и почему именно я? Селим, что, порекомендовал меня королеве в качестве неведомой зверушки? Или таким образом хотел досадить своему стратегическому противнику, подослав «ведьму» по фамилии Грей? Хм. Грей это «серый». Связано ли это как то с моим францисканским прошлым?       Бред! У меня жар, и я брежу. Еще одна неизученная болезнь - акклиматизация, начавшаяся еще на корабле. Ничего удивительного - столько лет жила на Сицилии, потом в Константинополе, а сейчас вот сижу в трясущейся коробчонке, поеживаясь от непривычного холода, глотая сырой воздух, и слушаю, как в окно стучится промозглый лондонский дождь.              Мы остановились у ворот, обвитых плющом. Крыло плохо выбеленного здания тоже мало походило на резиденцию английских королей. А в сумерках вообще все выглядело убого. Кучер с кем-то быстро переговорил и велел мне приготовить пас. Дверцу открыли и в лицо мне ударил свет огня. Двое гвардейцев, держа факелы, зыркнули на меня, изучили пас и приказали выходить. Сразу предупредили, чтобы я рта не раскрывала.       Мы вошли в здание и блуждали по бесконечным лабиринтам, утопающих в темноте и холоде. Боже! На часах было не больше четырех пополудни, а уже такая темень! Видимо даже английские короли экономили на освещении и дровах. Стало быть, камины и свечи разжигать начнут не раньше шести.              И вот мы вошли большой зал с колоннами. Здесь было чуть светлее. В нос ударили запахи краски и растворителя. Задрапированная мебель, строительные леса, свисающие канаты - все говорило о ремонте помещения. Мы остановились подле высоких парадных дверей с позолоченной отделкой. Двери охраняли каменные львы.       Гвардеец велел, чтобы я отдала ему сопроводительные письма, рекомендацию от Селима, и оставалась здесь ожидать аудиенции Ее величества. Я подчинилась и часа два не знала куда себя деть от пристального внимания второго гвардейца. Он видел, что мне плохо, но даже не предложил сесть. Короб с документами я постеснялась ставить на пол, заваленный опилками и строительным мусором.              Кабинет Ее величества не отличался роскошью убранства, как при дворе шахзаде. Мне он больше напомнил келью аббатисы, да и то казался куда скромнее. Сидящая за столом женщина с болезненно бледным лицом, с рыжими локонами, выглядывающими из под голландского чепца, жестом пригласила занять стул напротив нее. По правую руку Элизабет сидел элегантно одетый джентльмен - ее советник Уильям Сесил. Имя советника я знала из наставлений Селима. Того человека следовало остерегаться.       Загнутые уголки бумажных листов и обновленные свечи в канделябре говорили о том, что письма читали долго и внимательно.       Усталость и недомогание столь одолели меня что я позабыла об этикете. Я вспомнила, что войдя в кабинет, не склонила подобающе голову, не припала на колени, даже не поприветствовала Ее величество, а просто плюхнулась на стул и беззастенчиво уставилась на ее лик. Опомнившись, тотчас опустила глаза.       - Не бойся меня, - неожиданно мягко молвила королева. Ее улыбка казалась искренней и доброжелательной, - Или тебя смущает сэр Уильям? - и чуть рассмеявшись, обратилась к советнику, - Дорогой друг, не оставите ли нас наедине? Поверьте, ядовитая змея в коробе мистрис Грей за два месяца путешествия наверняка сдохла.       Сэсил молча откланялся и вышел. А до меня только сейчас дошел типично британский юмор королевы.              - А ты не очень-то разговорчива, Кэтрин, - заметила она, встав из-за стола. Высокая и стройная, в черном платье, расшитом жемчугом. Шею плотно закрывала испанская горгера. Я невольно улыбнулась. Мой бывший муж, каталонец Рикардо де Карраскилья, ненавидел эти воротники, тогда только вошедшие в моду. Не знала, что теперь женщины их носят. Женская шея одно из немногих частей тела, которую разрешалось оголять. Шея, на мой взгляд, всегда была сексуально привлекательна для мужчин. Наверняка Элизабет как безусловно красивая дама не стеснялась бы оную открывать.       Мой взгляд отчего-то сам по себе стал концентрировался на одной из складок горгеры. Похожее чувство, когда засыпаешь за чтением книги. Я теряла ощущение пространства и впадала в забытье.       Но Элизабет была слишком занята шифром замков на коробе, чтобы обратить на меня внимание. Я что-то пробормотала по латыни, и королева резко повернулась ко мне.       - Ах, ты, боже мой! - Она схватила со стола колокольчик и громко зазвонила. Кто-то вбежал в кабинет. Элизабет приказала живо привести лекаря. Меня трясло от озноба, пот лил ручьем. Сквозь слипающиеся веки наблюдала как взволнованная королева достает белый платок, поливает его из флакона какими-то каплями и накрывает платком свои нос и рот.       - Если это потница, я тебя запру в этом кабинете и сожгу! - прокричала она в гневе. А я даже не успела испугаться по настоящему. Но когда прибежал лейб-медик, все разрешилось благополучно.       - Опасности нет, Ваше величество, - заключил мой невольный спаситель, - Резкая смена климата, долгое путешествие по морю. Так часто бывает, не волнуйтесь. Отвар ивовой коры на ночь и постельный режим пару дней. Мисс Грей! – ласково обратился ко мне пожилой лекарь, - Обопритесь на меня, я провожу нас в ваши покои.              Под вечер я почувствовала себя намного лучше. Заподозрила, что жар был вызван не акклиматизацией, но лихоманкой, коей таки заразилась от несчастной Бьянки. Жар и озноб всегда сопровождали меня при тяжелых инфекциях. Организм реагировал бурно, но достаточно быстро я приходила в норму.        Я изучала свое нынешнее пристанище. В комнате не было ничего лишнего. Небольшая кровать под балдахином, письменный стол, будуар с зеркалом. Под кроватью обнаружила ночной горшок, но мне было очень неловко справлять туда нужду, и я позвонила в колокольчик на стене. Спустя минуту вошла служанка.       - Слушаю вас, мисс Грей! – подчеркнуто вежливо улыбнулась та.       - Вы не могли бы проводить меня до отхожего места? Право, я не могу туда…. – замялась я, указывая на горшок.       - Простите, мисс, - чопорно ответила служанка, - Но мне проще и быстрее заменить горшок. Дворец большой, в нем можно заблудиться.       - Ладно, - сдалась я, - Только попрошу тебя, не называй меня «мисс Грей»       - Как вам будет угодно, леди Кэтрин, – Девица склонила голову, скрывая ехидную улыбку, - Так, что, леди готовы испражниться?       «О, Господи!» - взмолилась я про себя, - «Куда я попала?»              А попала я снова на прием к королеве. На сей раз он проходил в тронном зале. Наше первое знакомство вышло сумбурным, но боюсь, не только я испытывала неловкость. Вероятно, Элизабет не могла себе простить тот вечер, когда выглядела испуганной. Решила отыграть ситуацию назад и проявить себя во всей полноте власти. Что ж, так даже лучше. Я могла бы показать насколько хорошо выучила придворный этикет. Но меня до сих пор тревожило одно обстоятельство и очень бы хотелось кое-что прояснить, желательно из уст самой королевы.       Прием проходил за широким круглым столом. Элизабет сидела в окружении богато одетых девиц. Я снова попала впросак. Думала, она будет восседать на троне, а я смиренно стоять с опущенной головой и отвечать на ее вопросы. Я не рассчитывала на светский прием, куда таких как я, как правило, не приглашают. Сама королева выделялась на фоне своего окружения и ростом, и роскошью наряда и общительностью. Девицы благоговейно внимали ей, пока та, еле сдерживая смех, рассказывала какую-то сплетню или анекдот. Я неуверенно подошла к столу, поклонилась и поздоровалась. Элизабет жестом предложила занять свободный стул.       "Леди, хочу представить вам новую фрейлину - баронессу леди Кэтрин Грей" - торжественно произнесла Элизабет. Затем кратко изложила присутствующим мою историю о похищении, приключениях в гареме и возвращении на родину.              Если королева отыгрывалась на мне за вчерашнее, то ей это удалось. Мне хотелось провалиться вместе со стулом под землю. Дарованные мне титул и назначение я сочла изощрённой шуткой, недостойной Ее величества. Но что странно, никто из девиц даже не хихикнул. Взоры, обращенные на меня были какие угодно, только не насмешливые. Какие-то леди заинтригованно перешептывались между собой. Кто-то не скрывал своего восхищения. Я возбуждала любопытство как минимум. Сих благородных молодых дам Элизабет представила как своих фрейлин. Каждую назвала по имени и титулу, после чего беседа продолжилась.       "Осмелюсь спросить, Ваше величество, чем я заслужила такую милость?" - не выдержала я.       "О, скромность, высшая добродетель!" - лукаво переглянувшись с дамами, отвечала королева, - "Не пойми превратно, но сын Сулеймана рекомендовал тебя в качестве отличной служанки. Но служанок много, а подруг - верных, преданных, образованных (чтоб было о чем поговорить и пошептаться) - как видишь все перед тобой. Статус фрейлины гораздо выше. Перед ними открываются большие перспективы. В привилегии фрейлины - входить в покои королевы в любое время дня и ночи. Даже члены парламента будут перед тобой расшаркиваться. Ну, Кэтрин, будешь моей подругой?"       "Сочту за честь, Ваше величество" - я встала и низко поклонилась. Но тем не менее я не услышала ответа на свой вопрос.              Немного позже выяснилось, что милость Ее величества была отнюдь не бесплатной. За подаренный титул я должна была внести в государственную казну пошлину, ежегодный налог за 12 месяцев вперёд, подарить дорогое украшение статс-даме (старшей фрейлине), ну и разумеется отсыпать золота в личную казну самой королевы. В итоге из своих денег у меня не осталось ни шиллинга. Я оказалась на полном содержании двора сиречь на шее у английского народа.       Ещё мне предстояло в присутствии Элизабет и ее духовника, в тайной обстановке, отречься от "папизма" и влиться в лоно англиканской протестантской церкви. К чему морально была готова и давно. Духовный кризис католичества довлел на мною больше ста лет.