Исповедь бессмертной. Case of C. Doe

      Так, дайте-ка вспомнить: в последний раз я путешествовала через Атлантику без малого триста лет тому назад. Я была замужем за виконтом Доу, с нами плыли сотни колонистов, и всех нас объединяла надежда на лучшую жизнь. Спустя столетия я возвращалась одна, практически без денег, в каюте третьего класса, среди беженцев, депортированных проходимцев, искавших, но так и не обретших лёгкой жизни в США. Мы возвращались на щите, и тщательно скрывали друг от друга свои переживания и страх перед будущим.       Вкупе с морской болезнью меня одолевала хандра. Я не любила путешествия. Они всегда были связаны с резкими переменами в моей жизни, тогда как я стремилась к покою. Я смотрела на океан и мечтала чтобы тот похоронил мое американское прошлое, все разбитые мечты и нерастраченную любовь. Утащил на дно как обломки кораблекрушения.              Я просыпалась и засыпала под монотонное гудение машинного отделения парохода. Корабли компании «Уайт стар лайн» двигались быстрее ветра, обладали хорошей вместительностью и едва ощутимой качкой. Но это не спасало меня от неодолимой рвоты, особенно в первые дни путешествия.       Соседки по каюте – женщина с дочерью лет девяти - угощали меня кислыми яблоками, но кроме кипяченой воды ничего другого душа не принимала – все рвалось наружу. От предложения подышать свежим воздухом на нижней палубе вежливо отказалась. В третьем классе ютились сомнительного вида мигранты из Китая, Южной Африки и Вест-Индии. Почти поголовно мужики. На палубе второго класса везли пленных голландских наемников для обмена. Увидев меня, одиноко разгуливающей по палубе, сверху начинали свистеть, выкрикивать непристойности. Их конвоиры потворствовали в том, предлагая мне подняться к ним в каюту. В других обстоятельствах мне, может, и польстило бы такое количество мужского внимания. Не вечно же мне носить вдовий платок? Однако я предпочла отлеживаться в своей каюте и считать дни до прибытия.              Девочка-соседка из смежной каюты бессовестно следила за мной. У нее было хмурое выражение лица и проницательные голубые глаза. Когда мне немного полегчало, я решила, что невежливо с моей стороны не познакомиться:       - Меня зовут Кэтрин, а тебя? Дозволь полюбопытствовать, что за книгу ты читаешь?       - Эдгар По, «Убийство на улице Морг», - сухо ответила девочка и снова уткнулась в чтение.       - Ее зовут Джейн, - слегка сконфуженно откликнулась ее мать и протянула мне руку, - А я Эбигейл Марпл. Вы уж простите, она не очень то любезна с незнакомыми.       - Все правильно, мисс Марпл! – подмигнула я девочке, - В наши дни никому нельзя доверять.       - У вас странный акцент, мисс Кэтрин, вы как-то чудно говорите. «Дозвольте полюбопытствовать» - сейчас никто так не говорит, - Голубые глаза Джейн продолжали дотошно исследовать меня       - Веришь ли, я из баптистов. В нашей церкви проповедники любят высокий стиль, - отшутилась я, - Это для тебя проблема?       - Вовсе нет, мисс, - потупила взгляд девочка, - Просто вы… ну, не знаю.… вы разговариваете как моя бабушка….       - Джейн Марпл! – возмутилась Эбигейл, - Несносная девчонка! Перестань сейчас же! Простите великодушно…       - Не стоит, - улыбнулась обеим, и вновь подмигнула Джейн, - И на будущее, мисс Марпл. Когда вы вырастите и будете подобными вопросами смущать женихов, то останетесь старой девой до конца жизни.       - Мама! А что такое… - девочка наклонилась к матери и спросила шепотом.              ****       «О, нет, чепчики это прошлый век. Выбросьте их за борт», - прощебетала миссис Марпл, как только наша «юная сыщица» заснула.       Я готовилась ко встрече с родиной и должна была выглядеть современно. Эбигейл достала свои чемоданы, и мы всю ночь мерили платья и шляпки. Женщина была ненамного «старше» меня, сохранив девичью талию и упругость груди. Она затянула на мне корсет и помогла надеть «юбку-колокол». Кринолин сужался к талии, а у пят был невероятно широк. Оголенные шея и плечи исключались, в моде были белые воротники, широкие длинные рукава. Тесно прилегающий лиф подчеркивал талию и визуально подтягивал бюст.       - Шляпка и перчатки обязательно! - настаивала миссис Марпл, - Не вздумайте появиться без них на улицах Лондона. Полиция может вас арестовать за….       -… проституцию? – догадалась я. Ну и нравы же были в современной Англии - или как она сейчас называлась – Великобритания. Знавала я одну «благочестивую королеву» триста лет назад. Неужто Ее величество королева Виктория, первая модница, столь же лицемерна по отношению к своим подданным? Хотелось бы ошибаться.       - Тс-с! – Эбигейл приложила к губам палец. Оглянувшись на притворившуюся спящей Джейн, прошептала, - Это такой ребенок: если услышит какое-нибудь неприличное слово, то будет спрашивать всех подряд, пока не узнает его значения.       - Я заметила, - усмехнулась я, - Очень любопытная девочка. Я такой же была.       - Наверное, поэтому вы ей не понравились.              Мы продолжили с платьями. Эбигейл хмурилась, придирчиво оглядывая меня со всех сторон:       «Мисс Кэтрин! Где ваша осанка? Приличной леди не пристало так сутулить плечи! А ну!»       Мне стало неловко. Жизнь в вигваме, горной хижине с низким потолком или лачуге в резервации заставили меня сгорбиться и ссутулиться. Даже в Прайор-маноре Элизабет постоянно делала мне замечания на сей счет, но я не внимала. Словно забыла что когда-то служила фрейлиной при дворе Ее Величества, была среди лучших воспитанниц школы благородных девиц имени Салли Фэрфакс. Я распрямилась и сразу стало трудно дышать. Корсет и тесный лиф усугубляли это ложное чувство.       - Черт подери! – выдохнула я, - В Англии практически нет солнца. Шляпы, перчатки, зонтики… Неужели бледность кожи никогда не выйдет из моды?       - Англичане консервативны, любезная Катрин, за это их ценит весь мир. Вы не находите? - мудро заметила Эбигейл.       - Спросите об этом женщин из южных штатов, - проворчала я.              Пароход причалил к берегам Темзы. На пристани никто никого не встречал. Разве что пленных голландцев ожидали повозки и смена конвоя. Спускаясь по трапу, обмененные солдаты слали воздушные поцелуи во все стороны, счастливые от того, что до родины оставалось совсем немного. Я же всматривалась вдаль и поражалась открывшемуся пейзажу. Лондон раскинулся в обозримой дали и простирался до горизонта, вырос шпилями и «окаменел» окончательно. Погода не изменилась и за триста лет: мелкий противный дождь, низко нависшие тучи и утренний смог, окутавший пристань.              Я тепло распрощалась с семьей Марпл, наняла на час кэб и решила отправиться, по старой памяти, в Вестминстер. Но задержалась и долго разглядывала Уайт-холл. Похоже ремонт в бывшей королевской резиденции не прекращался с той заветной поры. Фасад здания местами закрывала драпировка, стояли строительные леса.       «Если ищете королеву, то вам нужно в Букингемский дворец» - раздраженно выкрикнул кэбмен.       «Я пешком пройдусь. Ждите меня через четверть часа на Пикадилли», - небрежно бросила в ответ, погруженная в собственные мысли.       «На улице или на площади? Мэм, вы, что, приезжая?» - назойливый кэбмен наверняка уже прикидывал в уме как облапошить доверчивую янки. Я поспешила молча ретироваться, ругая себя за то, что еще в Балтиморе не купила карту современного Лондона.              Можно сказать, что радикально мало что поменялось в расположениях улиц и площадей. Дома в архитектурном стиле и тогда выглядели многообразно. Просто всего стало зримо больше: людей, лошадей, киосков, лавочек.       С площади Пикадди я неспешно прогулялась до Гайд-парка, без лишнего стеснения наблюдая за моционом лондонцев. Дойдя до садов, свернула в менее оживленный переулок. На мой саквояж уже недобро поглядывали полисмены. Вид их касок почему-то вызывал у меня улыбку, и, дабы не вызвать еще больше подозрений, решила убраться из центра от греха подальше.              Я остановилась у витрины магазина. На меня с отсутствующим видом смотрела кукла в человеческий рост в таком шикарном платье и шляпке, что модница Эбигейл Марпл обзавидовалась бы. Недолго думая, вошла в магазин и сказала продавцу, что хочу то платье. Я понятия не имела во сколько мне оно мне обойдется. Почти все заработанные на фабрике деньги были потрачены на билет на пароход. В карманах оставалась мелочь, пачка мятых однодолларовых купюр, а из ценностей – часы на серебряной цепочке, принадлежавшие покойному мужу.       Продавец брезгливо пересчитал банкноты и обменял по текущему курсу валют. Черт, у меня не набралось даже фунта! Я была в отчаянии. А на какие шиши мне снимать жилье, что я буду есть? Но без приличного платья я не устроюсь на работу. Замкнутый круг.       - Скажите, любезный, - обратилась за помощью к продавцу, - Няньки в столице востребованы?       - Няньки? – фыркнул тот, несколько разочарованный, - Я думал, вы хотите устроиться гувернанткой, раз выбрали такое платье. Конечно, если пожелаете, подберу вам что-нибудь попроще и подешевле…       - Нет, не стоит беспокоиться, я беру его.       - Простите, что спрашиваю, мисс, - придирчиво оглядел меня продавец, - У вас должно быть самые лучшие рекомендации, раз вы приехали из Америки одна, без денег, да еще с акцентом янки. Девушке вашей внешности в наше время проще стать содержанкой. Уж извините меня за стариковское брюзжание.       Я не знала значения слова «содержанка», но уточнять не стала, поэтому легко «проглотила» сарказм в свой адрес. Еще выяснила у старого острослова, где можно снять недорогое жилье посуточно. На что тот снова наградил меня сардоническим смешком и написал на клочке бумаге несколько адресов. Я поблагодарила его, зашла в примерочную, без посторонней помощи переоделась в новое платье и вышла из магазина.              ****       «Эй, мисс! Вы часом не заблудились?»       Заслышав голос, я досадливо обернулась и увидела прилично одетого молодого джентльмена. Он стоял на противоположной стороне улочки, куда я забрела по указанному на бумажке адресу. С саквояжем и коробом, вспотевшая в новом наряде, я производила вероятно странное впечатление на прохожих. Дамы, прогуливающиеся парочками, хихикали проходя мимо, усатые кэбмены учтиво снимали шляпы, но при этом криво ухмылялись. Мужчины прогуливались по этому кварталу не спеша, пижонски поигрывая тростью, и вглядывались в окна нижних этажей, иногда посылая туда воздушные поцелуи. Все это показалось мне необычным.              - Мисс! Позвольте вам помочь.       Я опустила багаж на землю. Под мышкой я держала зонтик, который планировала использовать в качестве оружия против грабителей и уличных приставал. Приблизившийся молодой незнакомец широко улыбнулся и поднял мой багаж.       - Ну, так куда мы направляемся? – вопросил он. В тоне голоса, манере поведения, движениях глаз я не уловила угрожающих признаков. Джентльмен внешне был хорош собой. На первый взгляд показался самоуверенным, даже немного властным. Такие мужчины как правило не терпят слово “нет”, особенно от женщины. Грешно сказать – такие мне всегда нравились.       - Кажется, мне дали неправильный адрес, - замялась я.       - Я так и подумал, - усмехнулся молодой человек, - Вы нездешняя - сразу видно. Одна, прилично одетая, сама тащит багаж… Вы знаете, куда забрели? Это же квартал «красных фонарей»       - Не понимаю о чем вы, - проворчала я, действительно ни о чем не догадываясь.       - Здесь живут проститутки, мисс, - добродушно-снисходительно улыбнулся джентльмен, - И снимать здесь жилье не самая лучшая идея, если конечно вы не дорожите своей репутацией.       - Тогда я действительно заблудилась, - вздохнула с сожалением.              Незнакомец поймал кэб, и мы вместе поехали искать другой район и гостиницу. О том, что у меня ни гроша в кармане я тактично умолчала, полагаясь на волю случая. А случай этот требовал сопровождения. Я не хотела оказаться в еще более щекотливой ситуации. Не стоило отвергать руку предлагающую помощь.       - Вы не голодны? – спросил попутчик, - Мы могли бы отобедать вместе. Я знаю приличный трактир.       - Я не против, но может мы для начала познакомимся?       - Ах, да, простите за неучтивость. Ричард Сэмюэль Грэм, к вашим услугам, - новый знакомый в вежливом жесте приподнял шляпу, чуть поклонился и продолжил, - Мне 21 год, я сын владельца нотариальной конторы. Недавно выучился на юриста и сейчас активно вникаю в семейный бизнес…              «Ричард, Риккардо, Ришар…. и вот тебе еще один» - быстро пронеслось в моей голове. Почему это имя преследует меня на протяжении восьмисот лет? Я в Лондоне всего пару часов и первое знакомство - с парнем по имени Ричард. Так пусть сие будет знаком свыше. Значит я на верном пути, а этот Ричард, возможно, очередная увлекательная глава в моей многовековой истории»              - Катрин Бу…, - запнувшись, представилась я. Фамилии, что я когда-то носила, давно не имели юридической силы. Фамилии как вдовьи платки уже не несли в себе смысла кроме сакрального. Я хотела бы принадлежать одному, но живому, чем хранить верность стольким мертвецам.       - Просто Кэтрин. Я родилась в Балтиморе, штат Мэриленд. Из-за войны потеряла родных, друзей, дом. Вернулась на историческую родину, чтобы начать все с чистого листа. Не слишком ли печально?       - Что есть - то есть, - призадумался Ричард, - Но в любом случае, мисс Кэтрин, неплохо бы выпить вина. Хотя бы за «чистый лист»       - И за знакомство, - улыбнувшись согласилась я.              ****       Нам принесли стейк, бокалы красного полусухого, салат, тонко-тонко нарезанные ломти белого хлеба с кубиками плавленого сыра. Тарталетки – подсказал Ричард - и это словечко вызвало у меня смех. Грэм вытер губы салфеткой и неожиданно строго взглянул на меня. Я, подавив улыбку, спросила что не так.       - Странное ощущение, но на секунду мне показалось, что я вас уже где-то видел.       - Возможно, в районе «красных фонарей»? - сочла я удачной шуткой.       - Хм, нет. Еще раньше. Знаю, прозвучало странно, но у меня хорошая память на лица.       - Вчера меня там тоже не было, мистер Грэм, - не удержалась от еще одной шутки. Мне хотелось пофлиртовать, и пусть меня никто этому не учил, я невольно наблюдала за реакцией собеседника.       - Пытаетесь вывести меня на чистую воду? - ни капли не смутился Ричард, - Да, мисс Кэтрин, я часто посещаю район «красных фонарей». Но исключительно по долгу службы.       - Это как? - сделала я удивленное лицо и чуть подалась вперед.       - Да очень просто, - добродушно рассмеялся он, - Путаны - такие же подданные Ее величества, и у них тоже есть права, защищать которые моя обязанность. Я прохожу практику в гражданском суде, а еще тесно приходится сотрудничать с отделом нравов. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство?       - Вполне, - Я почувствовала себя пристыженной, но виду не подала и приступила к еде, таким образом давая возможность Ричарду достойно “отыграться”. Но тот откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, замолчал, неосознанно приготовившись к еще одной «проверке». В общении с мужчинами, которые мне нравились, я часто прибегала к двусмысленным дерзостям. К тем, кто такие проверки не проходил, мой интерес угасал. Поэтому мне и была любопытна реакция мистера Грэма. Тем не менее я сгладила неловкий момент.       - Адвокаты…. – задумчиво произнесла я, - А знаете ли, Ричард, что вы принадлежите к особой породе людей?       - Вот как? – усмехнулся тот.       - Возьмем, например, Мартина Лютера. Человека, сокрушившего “пизанскую башню” Папистской церкви с ее индульгенциями, блудом, инквизицией. А кто он? Всего-то недоучившийся юрист. Оливер Кромвель, «спиливший макушку» феодальной пирамиды общества - до своего восхождения был гражданским адвокатом. А Робеспьер, Дантон? Из вашей “братии”. Томас Джефферсон, в одиночку сочинивший Декларацию независимости. Авраам Линкольн, освободивший рабов. Все юристы по образованию.       - Весьма оригинальный комплимент, Кэтрин. Признаюсь - польщен. Но более всего - вашим знанием истории.       Молодой человек сунул в рот мундштук и достал портсигар. На универсальном «языке мужчин» сей жест значил «давай помолчим, мне надо многое обдумать и принять решение».       Я жевала стейк, запивая вином, и украдкой посматривала на Ричарда. Меня несколько обижало то, что он почти ничего не спрашивает обо мне. Ловила себя на мысли, что веду себя как двадцатилетняя. Наверное за восемь веков я научилась перестраивать свою психику под все эти милые условности, присущие молодым. Если бы не подобное свойство, я бы заживо себя похоронила в каком-нибудь высокогорном монастыре, согнувшись под тяжестью тридцати поколений, денно и нощно проживая и ревизионируя негативный опыт.              - Поразительно! – вдруг воскликнул Ричард и удивленно посмотрел на меня так, словно увидел впервые, - Кажется, вспомнил где я вас видел! Просто невероятно!       Я чуть не поперхнулась от неожиданности. Он дотронулся до моей руки.       - Катрин! Нам надо съездить в мой офис в Лондон-Сити. Я вам кое-что покажу.       «Ух, какой прыткий! Даром времени не теряет» - цинично подумала, вытирая губы салфеткой. Часы в трактире показывали за полдень и я сочла, что до вечера у меня будет время решить насущные вопросы. Тоскливо оглядела стол, борясь с искушением завернуть все недоеденное и недопитое в скатерть и забрать с собой, памятуя голодные годы в Штатах. Но Ричард уже рассчитывался с официантом.              Мы проезжали через огромную рыночную площадь Ковент-Гардена, миновав богато застроенный Мейфэр. Я не помнила эти кварталы. Триста лет назад здесь были королевские леса, сады и поляны для пикников. Теперь же народу не протолкнуться. Уличная атмосфера напоминала Балтимор. Мистер Грэм любезно взял на себя роль гида, впрочем, его необычное возбуждение передалось и мне: я многое пропустила мимо ушей, занятая мыслями о предстоящем.              Здание, в котором располагался офис нотариальной фирмы «Грэм&сын», в до-викторианские времена служило доходным домом. Рантье и ростовщики ненавидели деда Ричарда, зато небогатые жильцы снимали шляпы при встрече с ним.       - Как же он сколотил свое состояние, будучи таким Робин Гудом? – усмехнулась я, пока Ричард забирал у консьержа ключ от офиса.       - От деда хотели откупиться взятками и подношениями. Таким образом он ещё и на налогах сэкономил, - ответил внук, помогая мне с багажом.       Я осмотрелась. Офис был светлым, просторным, с декоративной мебелью, гипсовыми статуями, картинами. Возле секретарского стола росла настоящая пальма. Вот только….       - А где ваши сотрудники? Сегодня разве выходной?       - С вечера до ночи дежурит мисс Огаста, сэр! – Молодой человек, едва сдерживая улыбку, вытянулся передо мной по стойке смирно. Так он стал ещё выше. Я подошла ближе. Внизу живота ощутила давно забытое томление. Высокие мужчины почти всегда вызывали во мне благоговейный трепет.       - Вы, помнится, хотели мне что-то показать, мистер Грэм, – Я сняла перчатки. Мне захотелось почувствовать голой кожей прикосновение руки Ричарда.       - Ах, да, конечно! Прошу со мной, - он взял меня за руку и повел к холл для посетителей, стены которого украшали картины и цветы в кашпо.              - Узнаёте?       Я замерла. На одной из картин с грустью и смирением взирала мистрис Кэтрин Грей, виконтесса леди Доу, бывшая фрейлина Елизаветы Тюдор.       - Откуда она у вас? – первое что пришло в голову спросить.       - Картина из личной галереи моей покойной матушки. Она любила тюдоровскую живопись. Отец утверждает что оригиналов не сохранилось. Все это копии, - рассеянно произнес Ричард.       - Королева под конец жизни возненавидела свои портреты. Придворных художников выставила вон, и те в отместку стали живописать якобы неизвестных дам из близкого окружения королевы. Художники часто брали в качестве моделей своих симпатичных подруг, нанимали куртизанок или же просто выдумывали образы из головы. Таким образом, на фоне этих прекрасных дам Элизабет и ее настоящие фрейлины выглядели довольно блекло.       Ричард изумленно вытаращился на меня. Моя лекция свела на нет все его старания произвести впечатление.       - И вы находите ваше сходство случайным? – промолвил он разочарованным голосом, - Или думаете, что сила воображения способна на такое? Кто же сей портретист? Пигмалион?       - Право, Ричард, - рассмеялась я, - Не могу понять, где вы шутите, а где говорите всерьез. Господь Бог - мой «портретист». Немножко – родители. Но те говорили, что я похожа на бабушку.       - Может, эта фрейлина - далекий предок вашей бабушки? – настаивал Грэм, придирчиво вглядываясь в лицо на холсте. Затем, мягко улыбнувшись, обернулся ко мне, взял мою ладонь и поднес к своим губам.       - Как вам будет угодно, Ричард, - я вздрогнула и наклонила голову, неосознанно оголив шею для поцелуя, - Но память вас действительно не подвела.       - Да, теперь я понимаю, что наша встреча была не случайна, - зачем-то зашептал он, целуя по очереди каждый палец на моей руке.       «Да уж, слишком много случайностей есть одно из проявлений закономерности», - потянулась на цыпочках, выпрашивая поцелуй, однако вместо этого Ричард обнял меня за талию и прижал к себе.       - Возможно ли влюбиться в образ и не терзаться надеждой на его воплощение? Разве сие не подарок судьбы?       - Нет, мсье Пигмалион, не подарок, но испытание, - не выдержала и первой поцеловала его в полураскрытый уголок рта. Молодой человек моргнул от неожиданности, но ответил. Несмело, нехотя, точно стремясь распробовать неизвестное блюдо. И когда наши языки встретились, а тела сблизились настолько, что мы смогли почувствовать обоюдную дрожь желания, я отстранилась, заглянула ему в глаза и прошептала всего два слова: «здесь и сейчас»              Ричард подхватил меня на руки и понес в кабинет управляющего. Там стоял роскошный диван из черной кожи. Дыхание участилось. Платье резко стало мне тесным. Мне не сколько хотелось обнажиться перед едва знакомым мужчиной, сколько избавиться от деталей одежды, мешающей свободно дышать и естественней двигаться. Дурацкий кринолин с турнюром, корсет, лиф, воротник….       - Помоги же мне, - досадливо зашипела я, борясь с задними застежками и шнуровкой. Ричард не растерялся и мне это понравилось. Боялась, что в силу возраста он окажется неопытным в таких делах.       Оставшись в одних панталонах я легла животом вниз. Потерлась обнаженными сосками о черную кожу дивана, выгнула спину. Мистер Грэм, наблюдая за этими кошачьими движениями, наверное подумал невесть что. А может и нет. Он так же томился от возбуждения. Сняв пиджак, ослабив узел галстука, припал на колени около дивана и начал страстно осыпать поцелуями мои голую спину и шею. Я перевернулась и притянула его к себе. Ричард, тяжело сопя, зарылся в мою грудь и терся об нее носом.       - Боже, Катрин! Не верится, что все это наяву, - с томным вздохом вымолвил он. Я заставила его замолчать затяжным поцелуем. Язык Ричарда по прежнему стеснялся моего. При всей многовековой неприязни британцев к французам, у вторых было чему поучиться. В искусстве любви те преуспели гораздо больше, нежели в войне. Мне захотелось доставить Ричарду ещё одно изысканное французское удовольствие, но тот нервными пальцами уже стягивал с меня панталоны.       - Подожди, - Я высвободилась из-под медвежьей хватки Грэма. Молодой человек замер от неприятной неожиданности. Закономерный вопрос повис в воздухе.       Провела рукой по выпуклости в брюках и расстегнула ширинку. Член мистера Грэма был готов к бою. Не теряя драгоценных минут, взялась рукой за ствол, второй - развела срамные губы, и медленно насадила себя.       Я ахнула. Резкая толчковая боль разлилась по стенкам вагины и стекала по бедрам. Смешиваясь с любовными соками усиливала скользящий эффект. Ричард закрыл глаза и предался наслаждению. Теперь можно было не волноваться. Он почти ни о чем не догадывался. Собственно, я и выбрала эту позу затем, чтобы вид крови не ввел моего любовника в «нравственный диссонанс». Моя регенерирующая девственная плева за столько лет и так доставила массу неудобств, чтобы я отказывала себе в редких удовольствиях. А ещё в этой позе я могла одновременно ублажать себя. Иногда это “средство” компенсировало мои бесконечные «мезальянсы» с нелюбимыми мужчинами. Ришару Бувье нравились мои «скачки», ибо тот пахал как вол на ферме и супружеские обязанности выполнял редко и с ленцой.              Я нарастила темп, прислушиваясь к глухому постаныванию. Наконец, почувствовала как тело Ричарда особенно напряглось. Я соскочила с его члена и тут же прильнула к нему ртом. Словно кошка съедающая свой послед, я не хотела оставлять окровавленные «улики». Ричард ещё больше изогнулся, громче застонал и кончил мне в рот. Меня позабавил тот факт, что вкус спермы и собственной крови был одинаково горьковато-терпкий. Я слизала с члена все до последней капли, встала с дивана и принялась собирать разбросанные вещи.       - Будь добра, достать из пиджака мой портсигар, - В голосе новоиспеченного любовника зазвучали вальяжные нотки. Я молча выполнила его просьбу, про себя усмехнувшись: пост-коитальные мужчины становятся всегда резко холодными. И этот не был исключением. Но тем не менее не удержалась и спросила:       - Ты не разочарован? - Вопрос был двусмысленным, а небрежный ответ мог разрушить все.       - Все так… быстро произошло, - словно оправдывался Ричард, - Девушки-янки все такие “быстрые”?       - Наверное, просто я всегда стараюсь не упустить момент. Ты же его не упустил? Ты первый подошел ко мне, первый пригласил, накормил за свой счет, привел меня сюда. Ты сделал десять шагов - я один, но - тебе навстречу.       - Катрин, в отношениях с дамами “я не считаю шагов”, - рассмеялся Грэм, и сделал то, чего я опасалась за все время, проведенное вместе. Он достал из пиджака портмоне и отсчитал несколько купюр.       - 5 шиллингов на первое время. Хватит снять комнату в Сохо. В гостиницу тебе лучше не соваться. А, вот еще талоны на бесплатные завтраки в Сиско. Возьми - пригодятся.       - Ричард! Скажи честно, ты с самой нашей встречи принял меня за проститутку? Поэтому ты не спрашивал ничего обо мне? Не интересовался, что я умею, знаю, помимо….       - О, я уверен - ты все “знаешь и умеешь”, в этом ты меня не разочаровала. Боже, Катрин, не устраивай сцен! - Грэм демонстративно принялся приводить себя в порядок. Его взгляд ясно говорил что мне пора выметаться.       “На что ты рассчитывала?” - ругала я себя, борясь с предательски выступившими слезами, - “800-летняя дура! С корабля сразу на бал захотела? В Лондоне ты никто и звать тебя никак. Ты К. Доу. Неопознанный труп”       - Погоди, - смягчился Ричард. Приблизившись, он взял меня за подбородок, словно намеревался поцеловать, но это было лишь проявлением власти. Власти “строгого отца над нерадивой дочерью”, - Я не осуждаю тебя. Наоборот, я помогаю женщинам, оказавшимся в сложной жизненной ситуацией….       Ах, в викторианской Англии теперь так называют шлюх?       - ….и если у тебя возникнут сложности, ты всегда можешь на меня рассчитывать. Адрес ты знаешь. Огаста…. Мисс Пибоди запишет тебя на прием. Просто не руби с плеча, хорошо?       “И ты на меня тоже, похоже, “рассчитываешь” - по злостью подумала я, но все же утвердительно кивнула, - В каком-то смысле…. прощай, Ричард.              ****       Итак, я стала содержанкой. Особая разновидность проституции под благовидной ширмой. Неприятное отличие от “розничной” торговли телом состояло в том, что первая не имела общественного статуса. Внешне я не походила ни на уличную девку из трущоб Уайтчепела, ни куртизанку в блестках и перьях из борделей Вест-Энда. Но так или иначе, мне приходилось расплачиваться за услуги, не положенные мне по статусу.       В средние века в подобном положении оказывались маркитантки, модистки, белошвейки, прачки, рыночные торговки и т.п. Лишь замужество давало этим женщинам привилегии и защиту от беззакония. В Британии конца XIX века мало что поменялось в этом смысле. Меня мог на улице остановить “бобби”, под вымышленным предлогом обыскать и заставить ублажить. Я не смела отказать вежливому джентльмену в знакомстве, если тот проявлял чрезмерную настойчивость. Мое грубое “нет” часто грозило различными неприятностями. Порой я всерьез задумывалась, а не устроиться ли мне в бордель? Пусть и порицаемое поприще, зато я смогла бы найти защиту. Невольно приходили на ум слова Ричарда Сэмюэля Грэма. Впрочем, о нем разговор будет особый.              У меня появилась работа. В Сохо, где я снимала комнатушку, проживало много иммигрантов из Восточной Европы, из Азии и Российской империи. Но многие из них мечтали об Америке. В газетах писали про освоение Дикого запада и Калифорнии, и почему-то в иммигрантской среде верилось, что их там ждет рай земной. Я начала преподавать на ускоренных курсах разговорного английского. Мой акцент янки в этом сильно помог. Платили за работу унизительно мало, что не удивительно. Из документов у меня имелась только временная виза. Разрешения официально работать я не смогла получить. Тоже не удивительно. Весь мой огромный опыт в различного рода профессиях не стоил ничего без документов об образовании и этих проклятущих рекомендаций.       В общем, я влачила жалкое существование. Нелегко признавать, но если бы не подачки Ричарда, я бы очутилась "на панели" гораздо раньше. Я приходила в “Грэм и сын” каждые полмесяца и смиренно сидела в очереди в комнате для посетителей. Всякий раз секретарша, старая дева мисс Пибоди, заставляла заполнять одну и ту же длинную анкету. И всякий раз Ричард радушно принимал меня, угощал скотчем с лимоном. Затем мы уединялись в его личном кабинете с черным диваном, где я осуществляла все нереализованные фантазии мистера Грэма. Молодая жена Ричарда, чья фотография в рамочке смотрела на нас в те минуты, вряд ли баловала мужа минетом и анальным сексом. Несколько шиллингов за “старания” казались мне чудовищной несправедливостью, но я терпела, ибо помнила, что из всех имеющихся платьев у меня - одно на мне, второе - в прачечной.              Любила ли я Ричарда? Все 10 последующих лет я задавала себе этот вопрос и ответ приходил одинокими ночами в тонкостенной комнатушке, размером с монашью келью. Вокруг меня бурлила жизнь. В Сохо не днем ни ночью невозможно уснуть: на улицах был слышен шум толпы, в доме - соседи бесконечно пили и выясняли отношения. Я не обрела друзей, но имела “благодетелей и утешителей” мужского пола, искренне считавших, что оказывают честь, уделяя мне время. Я не общалась с коллегами, своими учениками, не вела задушевных бесед в пабах после работы. Что-то внутри заставляло замыкаться самой в себе, закрываться от шумящего и перенасыщенного чрезмерностями Лондона. Ричард Грэм, на фоне великовозрастных скотов и моральных уродов, с кем мне приходилось иметь дело, являлся примером пристойности и благодушия в отношения меня. В столь редкие часы наших свиданий я чувствовала себя любимой, пусть Грэм и был скуп на сантименты.       Любил ли Ричард меня? Условно - да. И неважно какое место в его сердце для меня было отведено. Ему нравилось быть со мной и этого казалось достаточным. Наш негласный пакт устраивал обоих: Ричард получал реализацию своих самых смелых сексуальных фантазий, я - деньги и спасительную дозу лекарства от одиночества.       Но пропустила главное: мир вокруг стремительно менялся, а я давно устала играть с ним в бессмысленные догонялки. Я никак не могла повлиять на ход событий, происходящих в моей жизни. Да и не хотела никогда. Меня и так все устраивало: плыть по течению всегда приятно, но до определенной поры, пока не осознаешь, что течение это, постепенно ускоряясь, затаскивает помимо твоей воли в смертельную воронку, обрыв, водопад. В бездну.