Исповедь бессмертной. Case of C. Doe

      Куда: Вестминстерский Главпочтамт, Лондон, до востребования       Кому: ms. Leckie Susan       Из: Н. Зеландия, Окленд, Уаикато, ранчо "Вайнона"       От: mr. Cartwright Drago              Привет, Сью. Ни за что бы не решился тебе написать, если б не твое письмо отчиму, которое, судя по лаконичному стилю, ты писала из плена. С прискорбием сообщаю - Томас его не дождался. После его смерти я счёл неправильным вскрывать письмо, адресованное не мне. Оно пролежало какое-то время, пока однажды я не услышал твое интервью на Би-Би-Си. Не верилось, что тебе удалось выкарабкаться. Я даже не сразу догадался, что это ты. У вас с матерью, оказывается, почти одинаковые голоса!       В общем, вскрыл я письмо, прочел и понял, что нужно ответить. Ради памяти человека, заменившего мне отца. Но дальше строчки "Дорогая Сью" ничего не выходило, точно кто-то дёргал за стоп-кран в моей голове.       Думаю, ты догадываешься о причинах моих сомнений. Сью, хоть мы давно уже не дети, но я постоянно анализирую прошлое и до сих пор не могу взять в толк зачем ты оттолкнула меня? Ты, наверное, не знала, но после твоего побега в Европу 13 лет назад, наши родичи сошлись и довольно близко. Тетя Кэтрин и Том хотели, чтобы мы с тобой поженились. Ну, да, я все понимал ещё тогда - сердцу не прикажешь... Но, черт возьми, Сью! Ради одного любящего сердца, ты разбила целых три! Сначала мое, потом - собственной матери (Ты в курсе, что она отправилась за тобой следом и до сих пор от нее никаких вестей?) А Томас? Ты же знала, что он неровно дышал к ней с того дня, как вы приехали в Окленд?       Пока жива была моя мать, отчим держался. Я не осуждал его за связь с тетей Кэтрин. Даже втайне радовался. Только так я мог узнать какие-нибудь новости о тебе. Но спустя год после исчезновения твоей мамы, в мир иной ушла и моя. А Том сорвался: забросил дела, пристрастился к картам и выпивке. Мне и Йованке пришлось бросить учебу в Веллингтоне и спасать наши виноградники.       Том сел пьяным в машину и скатился с обрыва. Копы сказали - уснул за рулём. А я считаю, что это было самоубийство. Отчим, когда и напивался, то до полной отключки. Он не смог бы не то, что залезть в машину (с парализованной рукой), но и вряд ли сумел бы завести мотор.       Только не пойми неверно. Я никого не виню в его смерти. Человек не обязан всегда быть сильным. Каждый из нас, когда приходит время, встает перед выбором. Мистер Картрайт добился в жизни многого и оставил после себя немало. Может ему чуточку не доставало любви? Хотя, чего уж там… Все давно отболело, отгорело и быльём поросло....              Извини, что заставляю читать эти строчки. Я даже представить не могу, то, что ты пережила в плену. Сколько сил и мужества тебе для этого понадобилось. Впрочем, ты всегда была сильной, сколько тебя помню. Наша скучная сельская жизнь тебя никогда не привлекала. Ты стремилась вырваться с вашей маленькой фазенды, которую твоя мать отстроила с нуля. Тетя Кэтрин вкладывала тело и душу в дом, огород, скотину. Почему вы такие разные? Для нас с отчимом всегда оставалось загадкой.       Ты бы все равно сбежала, так ведь? Тот парень (Ральф? Рэндольф?) стал такой же ступенькой, следующей после меня. Ты ухватилась за свою "лестницу" и смотрела только "вверх". Что ж, каждый по-своему стремится к счастью. Свое я нашел на земле. Я женат, у меня двое замечательных детей, хороший дом, чудесные виноградники. 5 лет назад мы с Томасом вывели новый сорт, хотели назвать в честь тебя и мамы - Leckie. Но я решил так назвать марочное вино, ибо воспоминания о вас слишком личные, чтобы делиться с кем-то чужим. Ту эксклюзивную бутылочку я, пожалуй, буду пить один, вдали от семьи, в особые дни, которые для тебя ничего не значили....              Да ладно! Уж и посентиментальничать нельзя! Наверное, тебе интересны последние сплетни про наших славных соседей - Миллзов? Старик Спенс все еще крепок как оклендский дуб. Из близнецов с фронта вернулся только Коди. Йованка вышла за него замуж, родила ему – как думаешь - кого? Угадала - рыжих девок-двойняшек. А какие имена им дали – думаю и сама догадаешься.              Иногда размышляю, приглашать тебя к нам или нет. С одной стороны - боюсь твоего отказа. Я от предыдущего - то еле отошёл. Шутка! С другой - боюсь твоего согласия…       Видишь ли.... Не сочти за дурака сумасшедшего, но, когда я слушал интервью по радио, где тебя просили рассказать о довоенной жизни, мне слышалось, что говорит твоя мать, не ты. Дело тут даже не в сходстве голосов, но в том, что ты как будто все забыла. Нет, не так выразился. В твоём спиче не хватало прежней насыщенности, живости, огня. Помнишь, в школе тебя ругали за "проглатывание" окончаний? А по радио за тебя словно говорила старая училка английского с «характерными» интонациями тети Кэтрин. Предположим, это следствие долгого пребывания в плену, но, тогда как объяснить твое громогласное заявление о намерениях судиться за наследство по завещанию отца? Ты же никогда его не видела! Тетя Кэтрин говорила Томасу, что отец вас бросил и оставил без гроша! И почему ты сказала на интервью, что записалась в волонтеры Красного Креста, будучи в Лондоне? Что запросы по поиску пропавших без вести из Окленда не поступали? Какие к черту «запросы», если ты проходила по линии военного ведомства как «доброволец»? После своего письма из плена в 17-ом ты бы уже числилась в «обменных» списках! Мне это известно, поскольку отчим через свои старые связи взял это дело под свой контроль.       Повторюсь, я не в праве в чем-то тебя обвинять. Я счастлив, что ты жива и невредима. Но, прости, этим интервью ты определенно сбила меня всех с толку. Не исключено, к намеренным искажениям фактов тебя принуждали наши генералы и спецслужбисты. С какой целью - не знаю и знать не желаю.       Не хотелось бы заканчивать письмо на подобной ноте. Именно поэтому я долго не решался ответить. Мне жаль, что у нас было недостаточно времени (и желания с твоей стороны) получше узнать друг друга. Но я не жалею, что нашел в себе силы перевернуть страницу под названием «Сьюзен Лекки». Поэтому, прости, если скажу, что отныне ты нежеланный гость в моем доме, в моем сердце…       Прощай, Сью, но не поминай лихом.              p.s. разыщи тетю Кэтрин. Ради памяти Томаса.              Октябрь, 1930-го              *****       Первому заместителю начальника фискальной службы       Отд. фин. разведки Минфина Великобритании м. Робертсу Э.       от нотариуса отдела по недвижимости районной управы (Челси) м. Крайчека П.               служебная записка.              Прошу провести финансовую проверку законности сделки       (рег. гражд.прав.акта N///////////////, ;реестр договоров сделк/недвиж. N////////////)              Пояснения: кв. 03 дома 120 Тайт-стрит находится в муниципальной собственности с первого квартала 1904 года. Основание - судебное предписание о выселении гражданки Кэтрин Леки. В 1917-ом году ее бывший супруг, он же поручитель, мистер Найджел Леки, согласно своему аудиозавещанию, подал иск, но не в частном порядке, а как уполномоченное лицо организации "ММКК". Кв. 03 была переведена в нежилой фонд до момента вступления в наследство его дочери мисс Сьюзен Леки. Повторный иск от нее поступил в том же году. Имеются некоторые сведения, подтверждающие факт мошенничества со стороны наследницы. Есть подозрение на подлог с применением фальшивых удостоверений личности при заполнении искового заявления.              Так же прошу установить фискальный контроль над корреспондирующим счетами британского представительства "ММКК" в виду непрозрачности переводов через некоммерческие фонды на личные счета делегатов.       Со своей стороны обязуюсь оказывать содействие и вовремя предоставлять необходимые документы.              Krajiceк                                                                                                      01.05.1931              *****       Куда: о. Мэн, г. Дуглас, клиника трансфузиологии, Кост-роад, 2       Кому: проф. Макласки К.       Откуда: Лондон, Королевский госпиталь, отделение профпатологии.       От кого: зам. главврача Кросби Д.              Дорогой друг! Как и обещал передаю то, что ты просил. Не стану напоминать о сохранении врачебной тайны. Все выписки из истории болезни, снимки и результаты анализов после изучения должны быть уничтожены. Как и это письмо. Я бы не настаивал на конфиденциальности, если бы не «история болезни» нашей «пациентки» (которую условлюсь впредь упоминать инициалами - С.Л.)       Впрочем, давай по порядку. Полтора года назад С.Л. дала интервью на Би-Би-Си, в котором нагородила черти чего. За 11 лет в германском плену, немудрено, что леди повредилась рассудком. Признаться, я слушал ее вполуха, но в том месте, где она заговорила об экспериментах в закрытом спецсанатории под Веной, я сделал радио погромче. Крайне любопытная информация, скажу тебе. Странно, что наша доблестная контрразведка не заинтересовалась этим кейсом. Хотя тоже неудивительно: ведущий был некомпетентен, вел себя не тактично, апеллируя к радиослушателям, дескать, "проявите великодушие, проклятые фрицы делали с этой бедняжкой ужасные вещи!"        Не знаю где ещё, но интервью С.Л. наделало шума в нашем Госпитале. Оказалось, что она дочь бывшего зав. кафедры военно-полевой хирургии, моего однокашника - Найджела, мать его, Лекки! Ты, наверное, читал о нем? Глыба! Талант! Парень сделал головокружительную карьеру и очень быстро стал задирать нос. Черт бы с ним, но никто не предполагал, что у Найджела была семья. Ходили слухи, что он queer "того".              Но я отвлекся. Так вот дамочку ту я тогда упустил из виду, и узнал о ней уже из газет, когда пришли с обыском в штаб-квартиру Красного креста. Покойный сэр Найджел Лекки отмывал, оказывается, свои грязные делишки через подставные фонды. Скандал подхватила The Sun, куда С. Л. обращалась с просьбой помочь восстановить право на "наследство папеньки". И всем вдруг стало очевидно, что девица - аферистка, и что про "плен и эксперименты" та все выдумала.        Через год страсти поулеглись. Про С.Л. и думать забыли, как "нате вам - получите, распишитесь!" Побегала-помыкалась наша красавица, да и встала на биржу труда. Там ей квалификацию медсестры-анестезистки отказались подтверждать. Она согласилась пойти переподготовку для младшего медперсонала. С. Л. выбирала направления деятельности в сферах социального обслуживания: дети, старики, животные. Что, мягко говоря, как-то не вязалось с ее внешним обликом и бэкграундом.        Но я забегаю вперёд. Наберись терпения, мой друг. Я не зря уделяю столько внимания деталям. Позже поймёшь почему.        Так вот, возвращаясь к нашей героине. Биржа труда выдала ей список вакансий и направления на медосмотр. Девушка отчего-то занервничала и прибежала ко мне. Представляешь, она искренне возмущалась зачем ей сдавать анализы, когда она "абсолютно здорова"? Добро пожаловать в 20 век, дура деревенская! Пришлось объяснять "медсестре" прописные истины, что для работы с больными людьми нужны здоровые работники.       Пригляделся повнимательней к "дочке" и не нашел ни малейшего сходства с отцом. Выглядела леди слишком молодо и ухоженно для 32-летней волонтерки, побывавшей в плену. Аферистка? Я тоже самое подумал и вытолкал ее за дверь. Нужна работа - сдавай анализы, или вали к черту. 7 миллионов безработных тебе только спасибо скажут.              Дальше началось самое интересное. Профильные врачи стали жаловаться на С.Л. Лаборатория забраковала все ее анализы крови, реакция на туберкулин – нулевая. Я пошел разбираться, а фельдшер смотрит на меня дикими глазами и тычет пальцем в гемограмму:       "Не могу определить группу, говорит. Количество и соотношение ЭЛТ в норме, СОЭ - тоже, но плазма... - нечто невероятное, гляньте!"       Ну, припал я к микроскопу, а толку-то? Я терапевт, а не цитолог.        "Откуда брали? Из вены?" - на всякий случай спрашиваю. Лаборанты жмутся, переглядываются меж собой. Забор на сифилис хорошо умеют делать единицы.       "Вена больше пяти кубов не сцеживает", - отвечает старшая, а саму потряхивает, - "Игла, сэр, она… вена ее выталкивает, а кровь прямо на глазах загустевает и цвет такой…"       "Что вы несёте, черт побери!? Где центрифуга!?", - не выдерживаю и срываюсь на крик. На розыгрыш со стороны коллег ситуация никак не походила.        "Док! Я честно не знаю, что произошло, смотрите сами", - фельдшер извлёк из центрифуги две пробирки. По весу - явно пустые. Стекло выглядело так, словно в пробирках долго жгли органику и внутренние стенки закоптились до черноты. Теперь я понял, отчего заикалась старшая лаборантка.        "Стоп! А как вам удалось сделать гемограмму?!", - чуть ли не взревел я.       "С капиллярной кровью проблем не возникло", - поспешил успокоить меня фельдшер, - "Но как я уже сказал - группа крови не определяется. Нужно делать хроматографический анализ плазмы»       "Да к черту оно все!", - я смирился и попросил лабораторию состряпать адекватное заключение.              Вернувшись в свой кабинет, все ещё сомневался на счёт розыгрыша. Бесовщина какая-то! Никакой реакции на пробу Манту! Да ну тебя к лешему, С.Л! Не судьба тебе работать с живыми существами. Иди вкалывай на сезонных работах или сиди на пособии и дальше голосуй за лейбористов!       Однако чудеса не закончились. В кабинет вбежал рентгенолог и высыпал на стол снимки. Я уже не сомневался чьи.        "Представляешь, оказывается, ее немцы в плену "фотографировали". Узнал уже постфактум. Ну, разве не дура?"       "Дура не дура, но кровь у нее дурная", - пробурчал я под нос, изучая рентгеновские снимки.       "Видишь?  Вот здесь засвет, здесь, вот еще… Знаешь, что это такое?"       "Туберкулёз костей?», - ляпнул наугад.       "Нет, дружище, это ионизирующее излучение. «Гансы» облучали ее варварски, факт! Там дозы, наверное, мама дорогая! Одного понять не могу - по логике леди «светиться» должна в темноте, а счётчик Гейгера- сломаться"       "Ну, продолжай мысль", - я был вконец обескуражен.        "Я к тому, что пациентка при таких дозах облучения внешне должна выглядеть как Склодовская-Кюри, как если бы та носила кулон с радием не на шее, а inter crura.... А, кстати, девица гинеколога прошла?"       "Да, абсолютно здорова".       "Ты не шутишь? Мазок на цитологию брали?"       "Она девственница", - ответил я и наконец осознал, что ни черта не понимаю, что происходит.        "Надо делать биопсию, док".       "Вы все сговорились что ли? Может мне ещё консилиум собрать? У нас отделение профпатологии, а не исследовательский институт! Или у вас на штампе "не годен" чернила закончились!?"       "Да ты пойми, по всем прогнозам, девица эта - нежилец. Странно, что она вообще ходит. Отдай мне ее на дообследование. Я на ней диссертацию сделаю".              После его слов я крепко призадумался. Нет, не мог я позволить этому мальчишке утереть всем нос. Поэтому собрал все анамнезы С.Л. и телеграфировал тебе. К сожалению, образцы, по вышеописанным мною причинам, я не мог отправить, а по сему принял решение - направить к тебе С.Л. «целиком, а не частями».       Уговаривать пациентку не пришлось. Я пообещал, что твоя клиника возьмёт ее на полный пансион. С.Л. резко воодушевилась, узнав, что клиника находится на острове, и что ей придется какое-то время соблюдать конспирацию. Что ещё раз доказывает тот факт, что она аферистка. В любом случае все «покажет вскрытие» (хе-хе), а пока считаю своим долгом, как твой друг и коллега, поделиться некоторыми предварительными выводами:       1. Над ней действительно проводили опыты. Когда, где, кто и зачем- значение уже не имеет. Важно то, что британская контрразведка благополучно прохлопала ушами. Что если "пациентка" - очередная Мата Хари, ходячая бомба замедленного действия? Если снимки не врут, то что стоит ей, например, пойти и утопиться в очистных сооружениях Лондона?        2. Загадка кроется в крови. Передаю пас - гематология по праву твоя "вотчина". В твоей клинике самое лучшее оборудование (особенно тот новенький "зонд Руденберга" от Siemens). Химический состав плазмы — вот чему стоит уделить особое внимание.               Выскажусь по поводу этической стороны «будущего проекта». С определенными моральными обязательствами тебе как доктору и в то же время – ученому, боюсь, придётся смириться. Но спешу успокоить: С.Л. не меньше нашего желает знать, что с ней не так и в чем выражается наше беспокойство. Поэтому достаточно создать для нее благожелательную атмосферу, комфортную среду, избегать разговоров о ее прошлом.        Считаю также необходимым позаботится о конспирации. Со своей стороны я подчищу все записи в журналах. Медкомиссию С.Л. никогда не проходила в нашем отделении. Любые упоминания о ней буду пресекать. У Найджела не было семьи, соответственно С.Л. - аферистка. А раз так - пусть за информацией обращаются в полицию или на Би-Би-Си (кто-то ещё помнит ее фееричное интервью?)       На остров пациентка приедет одна без багажа («потеряет» в дороге вместе с документами). При себе у нее останется лишь рекомендация на обследование. А дальше С.Л. в полном твоем распоряжении.        За сим, дорогой друг, прощаюсь. По мере возможности старайся держать меня в курсе дела. Надеюсь на взаимопонимание и дальнейшее наше сотрудничество. Твой коллега, товарищ и брат Десмонд Кросби. июль, 1933 г.              *****       Куда: США, шт. Мэриленд, г. Балтимор, Чарльз-стрит, 101       Кому: миссис Периш Джоан       Откуда: о.Мэн (В. Британия), г. Дуглас, геронтологическое отделение госпиталя св. Игнатия при НИИ Гемотрансфузиологии.        От кого: мисс Марпл Джейн              Здравствуй, дорогая Джоан. Благодарю тебя за то, что читаешь это письмо. Я боялась, что тебя могут насторожить вести издалека и ты не станешь вскрывать конверт, сочтя письмо отправленным ошибочно. Надеюсь, фамилия адресата тебя переубедила. Да, это я, Джоан. Твоя сводная сестра Джейн. Уж не знаю, что ты сейчас чувствуешь: радость ли, злость, но так или иначе кому-то из нас нужно сделать первый шаг. Спустя столько лет (Боже мой!). Не в нашей власти было то, что нас когда-то сблизили, и не наша в том вина, что разлучили. Такова судьба видно у всех сводных детей.                Не гадай откуда мне известен твой адрес. Ещё в детские годы я отличалась наблюдательностью и хорошо изучила породу людей таких как твой отец (мой отчим). Мистер Марпл не покинул Балтимор и свою бакалейную лавку даже в Гражданскую войну. Я всегда представляла, что до замужества ты не оставишь отца. Дом, бизнес - вот все, что его заботило. Я помню по соседству с нами на Чарльз-стрит располагалась мясная лавка Перишей и один противный мальчишка все время нас задирал. Так что вычислить твой адрес оказалось плевым делом. Пара фрагментов из детской памяти плюс телефонный справочник Балтимора.        Что плохо помню, так это почему-то наши с тобой взаимоотношения. Моя мать и твой отец не очень-то ладили, но сие обстоятельство, как мне казалось, нас временно сближало. В иные дни, помнится, ты была сдержанно дружелюбна со мной.        Впрочем, довольно воспоминаний. С возрастом ностальгия по отчему дому исчезает и ложное чувство вины притупляется. Но я все равно хочу попросить у тебя прощения, за то, что не успела сказать и сделать. Джоан, кроме тебя у меня больше никого не осталось в этом мире. Не только в силу преклонных лет, но ещё из-за своего характера. Я вообще трудно сближаюсь с людьми. Моя мама шутливо называла меня "сыщицей". Возможно, потому что я всегда искала в людях скрытые мотивы.        Ты, конечно, подумаешь, к чему я веду, что вообще я пытаюсь сказать своим письмом? Почему здесь и сейчас? Просто то, о чем я собираюсь написать ниже, потребует от тебя определенной доли терпения и мудрости.               Как уже тебе известно из обратного адреса, я нахожусь в месте, за красивым названием которого скрывается обычный дом престарелых. Хотя, не совсем обычный. Группа великовозрастных "старых дев" подобрана, на мой взгляд, не случайно. Всех нас объединяет отсутствие близких родственников и старческие недуги, не позволяющие достойно прожить последний отрезок времени, отмеренный нам Господом. Думаю, они тебе хорошо известны, поэтому не стану их перечислять.       Не спрашивай меня и о том, как я здесь оказалась. Сойдёмся на версии, что это "последнее расследование мисс Марпл". Да, милая Джоан, я гасну, ухожу по-английски, ускользаю.... Предпочитаю любой глагол, кроме наиболее подходящего, ибо не столь сильна духом, как виделось мне раньше.       Когда доктора меня поставили перед фактом, именно в тот день жизнь словно развернула меня, схватила за остатки волос и ткнула в зеркало. И я увидела себя "целиком", под всеми углами разом, словно сыщик - персонажа из круга подозреваемых. "Джейн Марпл в отражении" как будто состояла из приставок "недо", "мало", "слАбо". И тогда мне по-настоящему сделалось страшно. Страшно «уходить из гостей» вот так, не попрощавшись ни с кем, когда никто не обернется вслед и не спросит недоумённо: "А чего это она?".               В общем я сказала себе, что не готова, и начала бороться с неизбежным. И тогда судьба привела меня на остров Мэн, в клинику профессора Макласки. На самом деле клиник две: первая - отделение геронтологии, сиречь дом престарелых с комфортными условиями и питанием как в санатории. «В чем подвох?» —непременно спросишь ты и будешь права. Мне пришлось проявить весь свой детективный талант и не дюжее актерское ремесло, дабы прояснить ситуацию.       Обслуживающий персонал, при всей своей доброжелательности, игнорирует некоторые вопросы или отвечает крайне уклончиво, ссылаясь на регламент о неразглашении. В подобных случаях меня обычно выручал образ "божьего одуванчика". Это такая безобидная старушка, которая увлеченно подстригает кусты, напевая себе под нос. Взглянешь - и забудешь. Проходит немного времени и старушку вовсе перестают замечать, та становится невидимкой. Соответственно чужие разговоры звучат громче, а маршруты передвижения сиделок более очевидными. Понимаешь, о чем я?              В сущности, ни для кого из пожилых пациентов не являлось тайной, что методы лечения у проф. Макласки находились на экспериментальной стадии, а значит - незаконны. Мы все, в общем-то, на это подписались добровольно. Меня заинтриговала секретность иного рода, а именно НИИ Гемотрансфузиологии. Это куполообразное строение с закрытым "стерильным боксом" (понятия не имею что это такое). Доступ, понятное дело, только для персонала. Я установила, что в одно и то же время, утром и поздним вечером оттуда выезжает "форд седан" и возвращается в строго определённые часы. Я бы не стала придавать этому значения, если бы не один подслушанный разговор. Не стану утомлять тебя деталями, но выяснила я нечто странное.                Но давай по порядку. Лечение стволовыми клетками незаконно и финансируется через подставные некоммерческие фонды (ходят слухи, что Красный крест к фондам причастен). Но и это не так важно. Чего мне, 75-летней старухе бояться, ежели я кому-то проболтаюсь? Убьют? Два раза ха-ха!        Дело в том (и это, поверь, не вписывается ни в какие рамки), что у всей нашей экспериментальной группы реципиентов только один донор стволовых клеток! Один единственный! Я не медик и, стало быть, не знакома с медицинской этикой, но считаю вышеупомянутое неприемлемым ни с каких точек зрения.        Собравшись духом, я высказала свои соображения профессору Макласки и пригрозила, что откажусь от участия в эксперименте, пока не получу от донора письменное заверение в том, что тот идёт на самоубийство ради науки в здравом уме, твердой памяти и добровольно. Профессор, естественно, разнервничался из-за утечки информации, и, скрипя сердцем, согласился организовать встречу с донором, но так чтобы "тайно, в условном месте и при моем последующем молчании".              Теперь, Джоан, я перехожу к той части своего рассказа, которое тебе может показаться фантастическим. Но уверяю, все случившееся не плод моего воображения, не признаки старческого слабоумия. Мистическое мышление мне также чуждо. Я никогда не верила в знаки судьбы, роковые совпадения чисел, дат, событий. Чего греха таить, я все ещё не уверена, что Бог существует. Но "познакомившись" с донором... Кавычки ставлю специально.        Мы знакомы очень давно на самом деле. В первый раз я видела ее на корабле в 1869-ом, когда мы с мамой сбежали из дома твоего отца. Образ старомодно одетой (по тогдашним меркам) "беженки-баптистки" закрепился в памяти. У меня, ты знаешь, еще с юных лет отличная память на лица, в особенности те, что с первого взгляда вызывают во мне неясную тревогу.       Спустя 30 с лишним лет в Лондоне она сдавала мне жилье. Я бы предпочла думать, что передо мной двойник или дочь той самой «беженки-баптистки», но та прямо с порога приняла меня за Эбигейл (с возрастом я действительно стала копией своей матушки). Ни дочь беженки, ни, тем паче, ее двойник, не могли знать Эбигейл Марпл. Выводы, дорогая сестра, делай сама.               И вот сейчас, когда я пишу эти строки, донорша прогуливается в одиночестве вдоль пруда, куда ее каждый вечер отвозит "форд седан". Современная версия "Агасфера в юбке" просит называть себя Хизер. Впрочем, она всегда представлялась разными именами. Неизменным осталось только ее лицо: вечно молодое, веснушчатое, с глазами полными нечеловеческой тоски.       Не стану подробно описывать нашу встречу, но не из боязни прослыть ещё большей сумасшедшей. Скажу лишь одно: нас обеих привела на остров Мэн одна и та же цель: напоследок доказать этому миру "осмысленность своего существования". Оставить после себя не просто кусок гранита с датами рождения-смерти, но кое-что ценное, вечное....       Парадокс Хизер/Кэтрин заключается в том, что та осознанно пыталась от этой «вечности» избавиться. Она верит, что источник "проклятия Агасфера" находится в ее стволовых клетках. Наверное, профессор Макласки придерживается более научной концепции и изучает феномен Хизер отдельно от экспериментальной медицины (хочется верить).               Я спрашивала не боится ли она умереть "навсегда" после удаления всей ее системы кроветворения. Хизер отвечала, что надеется на иной исход - возможность умереть от старости. Говоря об этом, она глядела на меня с завистью. А потом вдруг вопросила:       "Так ты принимаешь мой дар, Джейн?"       "Тебе все так же не терпится поиметь меня, мисс Кэтрин? Не мытьем так катаньем?" - Я засмеялась, хоть на душе было неспокойно, - "Тебе мало было залезть мне под юбку, теперь тебе нужен мой спинной мозг?"       "До чего ж злопамятная" - тихо проворчала донорша, и постояв немного в раздумье, добавила, - "Джейн, пока есть время, откажись от пересадки. Видишь ли, я такой же подопытный кролик и не владею информацией. Они тестировали кровь на обезьянах, но я не знаю результатов. Мне ничего не говорят, все держат в тайне. Ты понимаешь, что ни ты, ни эти "божьи одуванчики" с Альцгеймером, могут не пережить операции?"       "Ну, допустим, мы все напишем отказ, и что дальше? Выгонят с острова? Вряд ли. Скорее устроят короткое замыкание и все мы умрем в послеобеденный сон от угарного газа. Да и того не будет. Это добровольная ловушка, Хизер. Солнечная лужайка с сочной травкой. Кто откажется, сама подумай, на склоне лет от бесплатной кормежки и заботливых сиделок?       "В тебе, мисс Марпл, говорит гордыня. Лишь звездам суждено умирать "красиво": вспыхнуть сверхновой, превратиться в белый карлик, но называться, как и прежде, "звездой".       "Что звезды что люди – все во вселенной создано из праха и в прах обратится. У меня не осталось никого, кому я могла бы отдать свою нерастраченную любовь. Так пусть этим "счастливчиком" окажется все человечество".       «Надеюсь, оно того заслуживает», - заметила Хизер, с грустной улыбкой взглянула на меня и покачала головой, - «Хотя не думаю, что скоро. Процесс пересадки длительный, а на выявление положительной динамики понадобятся годы. Исходя из этих расчетов, Макласки подбирал кандидатов. Счастливчиком станет тот, кто преодолеет рубеж в 80 лет. По-прежнему хочешь сыграть с Господом в салочки? Не боишься проиграть?       «А ты?» - шагнула вперед и посмотрела на нее в упор, - «В «чьи игры» ты играешь, Кэтрин? И за какую «команду»?       «Иными словами ты вопрошаешь о том, кому я обязана служить – людям или «злым силам», что создали меня такой? Джейн! В этом-то и заключается мое проклятье – паршивой овце доказывать свое право на место в стаде. Все долбанные восемьсот лет только этим и занималась! Я устала…. Пиздец, как устала…»              Не поверишь, Джоан, но я запомнила почти целиком наш последний диалог и записываю его для тебя слово в слово (не обессудь за матерное словцо). Кэтрин- Хизер долго рыдала на моем плече, и я увидела перед собой живого человека. Уж не знаю сколько раз жизнь резко разворачивала ее и тыкала лицом в зеркало, но я как будто явственно видела отражение. Слезы боли и отчаяния мисс Кэтрин вырисовывали образ «маленькой девочки, заблудившейся в лесу». Я обняла ее крепче, убрала прядь волос со веснушчатого лба и прикоснулась губами в материнском поцелуе.       Ну, вот, пожалуй, на этом месте наша история заканчивается. Скорее всего больше я ее не увижу. Что касается меня, то я не питаю особых иллюзий насчет успешной операции. Да и после последней встречи с Кэтрин я начала философски относиться к вопросам жизни/смерти.       Джоан! Попрошу тебя об одной услуге. Когда дочитаешь письмо – сожги его. У меня временами возникают параноидальные мысли, что письмо может попасть не в те руки, и как-то повредить Кэтрин.       Все, прощай, мне пора идти.       Твоя сестра Джейн       ,1935       *****       Газета «Таймс» от 11 марта 1940 года, раздел криминальных происшествий.              «Странный пожар вспыхнул на острове Мэн, в геронтологическом отделении госпиталя св. Игнатия, оставив за собой печальные последствия и вызвав опасения по поводу возможных криминальных причин этого инцидента. Пожар, возникший ранним утром, унес жизни нескольких пациентов, которые погибли предположительно от угарного газа. Пожарная команда, прибывшая на место происшествия, пока что не установила причину возгорания. Ситуация усугубляется тем, администрация НИИ Гемотрансфузиологии за неделю до трагедии распорядилась перевезти дорогостоящее оборудование из асептического блока, а также ключевых сотрудников на военную базу в Ливерпуль. Данный факт попал под пристальное внимания следственных органов. Предварительная проверка установила, что в здании НИИ проведена частичная выемка документов, в фотолаборатории засвечены все снимки. Установить местонахождения заведующего клиникой профессора Колина Макласки пока не удается. Геронтологическое отделение закрыто на время расследования, однако информация о том, что происходило за его стенами, вскоре, видимо, станет объектом обсуждения общественности. Мэр г. Дуглас отказывается от комментариев, пока не будут выяснены все детали произошедшего. Согласно неподтвержденным источникам, а также рассказам некоторых очевидцев пожара (пожелавших остаться неизвестными) в клинике производились научные исследования в закрытом режиме, что косвенно может подтвердить факт предполагаемого поджога с целью сокрытия улик.       В то время как мы скорбим по тем, кто стал жертвами этой трагедии, остаётся открытым вопрос о безопасности и этичности проводимых в медицинских учреждениях экспериментов. Мы будем следить за развитием событий и проинформируем читателей о любых новых данных в этом шокирующем деле».