Водила для Вадима

Узкий и длинный коридор с мерцающей на последнем издыхании лампочкой под потолком оптимизма не прибавлял, как и провожающая Илью с Вадимом в номер царица ресепшена. Остановившись у нужной двери и перебрав несколько ключей в связке, она выбрала нужный и, наперев плечом, открыла номер, откуда сразу же потянуло застарелой сыростью и пылью. — Если мебель попортите, будете платить, — пригрозила она коротко, пропуская Илью внутрь и кривя губы. — А ключ от номера? — уточнил Илья, оценив аскетичное убранство: две кровати с тонкими матрасами, тумба между ними под окном и почему-то один стул. — Ключи у меня, вам не надо. Уйдете завтра, я сама закрою, — холодно отозвалась женщина и, шаркая стоптанными тапками по вытертой ковровой дорожке, направилась обратно на свой насест. — Я даже не знаю, что тут можно испортить, — с сомнением протянул Илья, когда хмурый Вадим наконец заглянул внутрь. — Все лучше, чем под дождем, — пожав плечами, бросил он и прикрыл за собой дверь, находя с внутренней стороны щеколду и на всякий случай сдвигая ее. Пройдя к кровати и бросив на нее сумку, Вадим заглянул за дверь, где находились те самые удобства в номере. Ванная комната была сильно уставшая, хоть и на первый взгляд чистая, на унитазе не было ободка, но полотенец на змеевике было целых четыре штуки. — Пойдешь первым в душ? — Нет, идите, — мотнув головой, ответил Илья негромко, выуживая из кармана телефон и падая на постель, которая отозвалась жалобным скрипом. — Я обещал дяде Валере позвонить, как остановимся. — Передавай ему от меня большой и пламенный привет. — Вадим порылся в сумке, достал походный набор со всем необходимым для водных процедур, который всегда возил с собой в командировки, и скрылся в ванной. Функция горячей воды в душевой не то чтобы отсутствовала, но была предусмотрена в очень ограниченном формате — если из крана лилась еще более-менее теплая, то из душевой лейки вовсе прохладная. Наскоро ополоснуться, смыть с себя пыль и усталость дороги хватило с натяжкой. Когда Вадим вернулся в номер, Илья как раз закончил разговаривать по телефону. — Дядя Валера меня отчитал, — проворчал он недовольно, кинув мобильный на кровать. — Типа из-за меня вам придется ночевать в какой-то дыре. Так-то я в той же дыре ночую, — Илья поднял взгляд на Вадима и тут же вновь уставился на свои колени. — В моей жизни приходилось ночевать и в более стесненных условиях, — ухмыльнулся Вадим, придерживая полотенце на бедрах и подходя к своей койке, чтобы взять из сумки пару чистого белья. — Знаешь, это не самый плохой вариант. — Вот и я сказал, что вы переживете, а он разнервничался, — быстро проговорил Илья, подхватывая свой рюкзак и стараясь не смотреть лишний раз на шефа, которого его присутствие будто и не смущало вовсе. Илья раньше не замечал, насколько тот светлокожий, но, оказывается, до середины плеча его руки на пару тонов темнее от загара, на груди светлая дорожка волос, которая заканчивается к середине подтянутого живота и вновь начинается у самой кромки посеревшего от частых стирок отельного полотенца. — Я в душ, — зачем-то отчитался он и спрятался за дверью. Пока его не было, Вадим переоделся и устроился на кровати. Постельное белье пахло дешевым порошком, но это скорее радовало — значит, точно чистое, а то, что набор наволочки, простыни и тонкого пододеяльника был из разных комплектов, придавало всему происходящему флер какого-то летнего лагеря на отшибе. Когда Илья вернулся, свет в номере Вадим уже притушил, оставив включенной только желтую лампу на тумбе. По окну, за которым темень казалась просто непроглядной, все еще барабанил дождь, но уже без раскатов грома и вспышек молний. — Водичка бодрит, — опять отчитался зачем-то Илья, шагая к своей постели. В отличие от Вадима, он сразу переоделся в сменное белье, развесив мокрые шмотки на батарее в ванной, и широкую футболку, доходящую до середины бедра. Майка изначально для сна, конечно, не была предназначена, но от мысли появиться перед Вадимом с голым торсом как-то странно крутило внизу живота. — Постарайся уснуть, встаем рано, — Вадим мазнул по Илье краем взгляда и вновь уставился в телефон, отвечая на пару рабочих писем и выставляя будильники. — Мам, мне ко второй, — попытался пошутить Илья, но, не услышав реакции, тихо фыркнул и упал на кровать, заворачиваясь в простыню и укладываясь набок. — Извините, окей? Что так вышло и все вот это… — неловко выдавил он, хмурясь и покусывая губу. Тусклое освещение выхватывало силуэт Вадима частями: разворот плеч, гладкость кожи, накрытые простыней бедра; телефон подсвечивал сосредоточенное лицо, сведенные брови, прямой нос, пробивающуюся светлую щетину на щеках и подбородке, влажные, убранные ото лба волосы и ямку над губами. — Я фаталист, — Вадим отложил телефон и взбил промятую подушку, укладываясь на нее щекой и глядя на Илью так же, как и он, в горизонтальной плоскости. — Все, что случается, должно было случиться. — Но разве это не значит, что вы ни на что не можете повлиять? — хмыкнул Илья, повыше натягивая простыню. Между ними было не больше двух метров — еще не опасная, но близость. — Если я на что-то могу повлиять, значит, так и должно быть, — вздохнул Вадим. — Все переплетено, но не предопределено, — согласился Илья, давя улыбку. — Это откуда? — Вадим широко зевнул, протягивая руку к лампе и щелкая выключателем, погружая комнату в темень, к которой не успели привыкнуть глаза. — Это из раннего Мирона Яновича. Современный поэт, вы таких не знаете, — со смешком ответил Илья и тоже по инерции зевнул. — Спокойной ночи, Вадим Андреевич. — Спокойной ночи, Илья, — ответил Вадим, скрипнул кроватью, отворачиваясь к стене и затихая. А вот Илье заснуть никак не удавалось. Где-то за стенкой шумел телевизор — в номере люкс, не иначе, у них такой роскоши не было; за окном то и дело было слышно проезжающие мимо автомобили. Яркий свет фар прокатывался по комнате из угла в угол, очерчивал тени, заставлял воображение дорисовывать их в причудливые силуэты. — Сплю на новом месте, приснись жених невесте, — пробормотал Илья еле слышно, когда с соседней кровати начало раздаваться размеренное сопение, и перевернулся с бока на бок, пропуская простыню между ног и обнимая подушку. Он все плавал будто на грани сна и бодрствования, то и дело приходил в себя, опять задремывал, беспокойно и неглубоко. Снова со вздохом открыл сонные глаза, когда за спиной послышалось шевеление, скрип ламелей и тихие медленные шаги в его сторону. — Не могу уснуть. Ты тоже? — послышалось негромкое. Илья обернулся на голос и кивнул, приподнимаясь и опираясь на локоть. Глаза пощипывало, и чтобы Вадим не так расплывался, он с силой потер их, чувствуя, как тот медленно опускается на край чужой постели. — Знаешь, что помогает уснуть? — ласково спросил Вадим, накрывая ладонью голое бедро Ильи и скользя пальцами по коже вверх под край широкой майки. — Мне всегда помогает секс. — Что, подрочить вам? — сонно пробормотал Илья, замирая и чувствуя, как горячие пальцы проминают кожу, обводят подушечками тазовую косточку, заставляют развернуться всем телом к их обладателю. — Немного не то, на что я рассчитывал, — рассмеялся Вадим хрипло. — Но с этого можно начать. — Он подцепил резинку чужого белья и потянул вниз. Илья хотел было воспротивиться, но тело было ватным и совсем его не слушалось, в ушах шумело. Воздух сделался тяжелым и влажным, тягучим словно мед, и у Ильи никак не выходило вдохнуть в полную силу. — Все хорошо, — прошептал Вадим еле слышно, когда Илья почувствовал, как еще не окрепший, но потяжелевший член высвободили наружу. От контраста температур по бедрам побежали мурашки, и он шире раздвинул ноги, изгибаясь в пояснице. Желание затапливало медленно, словно вода — корабль, получивший мелкую пробоину. — Хорошо, — согласно прошептал Илья, запоздало думая, что к этому он совсем не был готов и где-то на дне рюкзака должна была заваляться парочка презервативов, а вместо смазки можно использовать тот крем для тела, которым он мажет недавно сделанную татуировку. — Хорошо, только у меня давно… — Трахни меня, — перебил его Вадим, приподнимаясь и ловко перекидывая через него ногу, седлая бедра, проезжаясь пахом по члену Ильи. — Я? — Илья приподнялся в недоумении, рухнул обратно на подушку, прикусил губу. — Но я думал, вы меня… — Я всегда снизу, — качнул головой Вадим, сплевывая на ладонь и размазывая слюну по члену Ильи. — Хочу, чтобы ты меня выебал, Илюша. Чтобы я весь завтрашний день только об этом и думал и вспоминал твой член у себя в заднице. — Вадим Андреич, — жалобно простонал Илья, накрывая горящее лицо ладонями и качая головой. — Я… я никогда… У меня просто… — Все хорошо, Илюша… Илья… Илья! Его так подкинуло на кровати, что чудом удалось миновать встречи с полом. Вадим, стоявший рядом и склонившийся над Ильей в попытке разбудить, отпрянул и недоуменно изогнул бровь. — Что, жених приснился? — насмешливо спросил он, отходя к своей постели и поднимая смартфон, лежавший на тумбочке. — У нас полчаса до выхода, просыпайся, в ванную и выдвигаемся. Позавтракаем где-нибудь по дороге, вроде через тридцать километров должна быть приличная заправка, — он окинул растерянного и все еще сонного Илью сочувствующим взглядом и вздохнул: — Я поведу.