Когда она ложилась спать…

Бутылка от пива со звоном прокатилась по полу. Бухающая мать уже слишком вымоталась, чтобы кричать. Ей уже и незачем. От этого она не протрезвеет, а жизнь и сын, на которых она постоянно жалуется, лучше не станут.  Раньше Рома ушел бы на улицу и бродил по проселочной дороге до посинения, пока не будет уверен, что когда вернется, мама уже успокоится. Но сейчас ему поможет только сон.  Он ложится на кровать в своей комнате, заворачиваясь в одеяло с головой. И перед глазами снова образ поляны — единственного безопасного и спокойного места. А на поляне снова образ белобрысого очкарика — единственного, кто его понимает. Не сам Антон Петров из его класса, естественно, а его образ, который появился тут несколько месяцев назад. Непонятно почему и зачем, но вскоре он стал слишком привычным для того, чтобы об этом задумываться. — Сегодня ты раньше, — Рома усмехнулся, приближаясь к силуэту.  — А ты за этим следишь? — Антон обернулся.  Его черты лица разгладились, смягчаясь в улыбку.  — Нет.  Порой было удивительно видеть всё настолько реалистично и осознанно. Возможно, это было потому, что поляну эту Ромка знал. Он был здесь ещё давным-давно, забредя сюда случайно, когда в очередной раз убегал из дома. Людей там никогда не было, да и Рома никогда не водил друзей. Это место ощущалось как что-то личное и ценное, принадлежащее только ему. Поэтому Рома не хотел водить сюда даже девочек, хоть каждая из них наверняка бы запищала от восхищения, приговаривая о том, какой Рома романтик.  Но вот Антон на этой поляне — не что-то ему знакомое. По крайней мере, первые ночи, когда он его тут видел. Антон тогда тоже выглядел слегка удивленно. Будто это не он Роме снится, а Рома ему.   Антон сел на поваленное бревно, без слов приглашая его сесть тоже. Во сне Рома не чувствовал усталости или боли в ногах, но, все равно, сел.  — Я с тобой почти не высыпаюсь. — Я тоже, — Антон кивнул.  Легкое касание. Чужая голова уже на его плече. Этот Антон любил так делать, а Рома уже давно перестал быть против.  Высыпаться он и правда стал меньше. Может, осознанные сны так на него влияют? А в последнее время они вообще стали длиться еще короче. Он с Антоном только парой фраз успевает обмолвиться. Не то, что раньше… — Мама постирала мой дебильный свитер. Завтра пойду в нём, — Антон слегка заерзал, поудобнее примащиваясь на плече. Рома положил свою голову сверху.  — Тот белый? Ты в нем смешной, — Рома усмехнулся, вспоминая как на Антоне сидел этот свитер, когда тот пришел в нём еще в декабре. Он ему еще не снился, но Рома уже тогда посчитал Петрова забавным.  — Так и знал. Надеюсь, скоро я из него вырасту, — где-то снизу послышался смешок, отдающийся тихим эхом в голове.  — Да лан. Хороший свитер, теплый, наверное.  — Ещё какой.  Рома вновь расплылся в улыбке. Как не противься, такие сновидения его успокаивали. Успокаивал Антон. Наверное, если бы тот Антошка из жизни вытворил бы что-то подобное: положил голову ему на плечо, скрестил их пальцы, сжимая ладонь, да и просто хоть как-то его коснулся, Ромка бы въехал ему по носу без раздумий. Но тут все по-другому. Тут не считается. *** В этот раз Рома упустил момент своего пробуждения. Он потянулся, с кряхтением вставая с постели. Шея затекла, по-видимому, напоминая о том, чем он «занимался» этой ночью. Пятифанов измученно простонал, поднимая лицо к потолку. Порой Рома корил себя за то, что интересуется каким-то Антоном Петровым из снов больше, чем девчонками из класса. Даже Полина в какой-то момент отошла не то что на второй, а на двадцатый план. А ведь так не должно быть.  У Ромы вообще все наперекосяк из-за этого пошло. В жизни, конечно, все так же херово, но в голове — полный кавардак, с которым он даже сейчас справиться не в состоянии. Каждый раз, просыпаясь, он хотел забыть все, что ему приснилось и почувствовалось, но в этот же вечер, все равно, засыпал в предвкушении. Будто в ожидании приятного подарка, который ему преподносят каждую ночь. Это, действительно, бред, и Рома не был уверен, что это вообще здорово. Зато был уверен, что здоров, так что, в принципе, все было нормально?  Парень, с которым он откровенничал в сновидениях, по сути был всего лишь сновидением. И хоть Антон из снов иногда вел себя так, будто это реальный Антон Петров, со всеми его проблемами и тараканами в голове — которые он преподносил Пятифану как на блюде, точно так же, как и Рома, когда в этом нуждался — он все еще остается ненастоящим, так что и Рома остается самым натуральным натуралом. Хоть и с заскоками когда как. Да и Рома, в конце концов, привык разговаривать с ним, как с давним другом. Будто после всех разговоров и шуток, они будут делать то же самое, когда встретятся в школе.  В общем, все равно, неважно. Антон из снов никак не связан с Петровым, который в классе всегда сидит тише воды, ниже травы, не высовываясь. И никак не связан с его влечением. Определенно. На настенных часах, стрелка уже отошла от восьмерки. Сегодня он опять опоздает. *** Рома неспешно вошел в класс, по пути уже сообщая, что опоздал, потому что переводил бабушек через дорогу. Дорог, к слову, в поселке почти не было. Как и бабушек, которые ходят дальше продуктового.  Класс разражается хохотом, пока учительница математики причитает что-то о неуважительном поведении. И Ромка, пока слушает бубнеж учительницы, мимолетом оглядывает класс, будто специально натыкаясь затем на белую макушку. Антон прикрывает рот рукой, упираясь взглядом и локтем в парту. Видимо, он тоже смеялся.  Рома улыбается еще одной вещи. Петров и правда в этом смешном белом свитере. — Просто садись уже! — в конце концов, ставит вердикт учительница и Ромка прошествовал на свое место.  А потом как застыл, когда сел на стул. Какого черта Антон и правда в этом свитере?