Хрустальный поцелуй

      Остаток этой звездной ночи продлился в самых сладких мечтаниях. Совершенно окрыленной походкой я двигалась по опустевшей утренней улице в компании Ху. После грандиозного пиршества весь город затих, погрузившись в ценные минуты спокойствия, и лишь некоторые бедолаги из охраны продолжали верно держать свои посты. — Ну и-и? Что было дальше? — Шатенка ухищренно улыбалась, протягивая гласные. — Тебе что, все в подробностях описать? Обойдешься. — Это же самое интересное! — Потом мы спустились и присоединились к вам, а позже разошлись. Ты же и сама все знаешь.       Шоколадные глаза мечтательно взмыли в чистое небо, она завела руки за спину. — Ну что, вы теперь значится, вместе?       От одного лишь значимого слова, разделяющего жизнь на до и после, в груди воспылало. Ресницы замелькали вверх-вниз, я улыбнулась. — Не знаю можно ли так считать. Он ведь ничего больше и не сказал. — Не думаю, что тут случай однодневного флирта. От вас же за километр химией веет. — А ты, конечно же, подозревала давно?       & Ничего больше Тао ответить не успела, нас обоих отвлек подозрительный шум, раздавшийся в узком закоулке неподалеку. Настороженно переглянувшись, мы двинулись на его источник, ожидая увидеть очередную буйную компашку, решившую с бодуна выяснить отношения.       Но стоило чуть завернуть за каменный угол, как глаза различили две фигуры, одна из которых оказалась до боли знакомой. Молниеносно, я схватила спутницу за руку, возвращая назад и прикрывая ей рот. С тихим мычанием, она непонимающе взглянула на меня, дожидаясь жеста «тишины». Скрывшись за углом, вновь осторожно выглянули, уже вдвоем. — Это ведь та девушка о которой ты рассказывала? Алира? Что она делает? — Не знаю…но попробую выяснить.       Вопросов в голове становилось все больше. Действительно, в тихом захудалом переулке встретить благородную даму было сродни нереальному. Но особенно нереально было то, как она хладнокровно прижимала к стене более крупную мужскую фигуру, без труда сдавливая его шею, казалось бы, хрупкой рукой. Присмотревшись повнимательнее, я смогла узнать во втором лице уцелевшего помощника Кэйи — Гюнтера. Корчась и скалясь, мужчина явно не испытывал удовольствия от загнанного положения. — Какого черта ты лезешь не в свое дело?! Думаешь, он тебя по головке погладит, хорошая девочка? — Ворчал рыцарь, переходя на повышенный тон не боясь, что их могут услышать. — У меня к тебе такой же вопрос. Какого это, упорно добиваться расположения того, кто выбросит тебя при первой удобной возможности? — Ты это про капитана Кэйю?       Светлые брови свелись к ровной переносице, девушка сжала зубы.       Какого черта тут вообще происходит?! Эти двое что, знают друг друга? И о чем вообще идет речь? Мы беспокойно переглянулись с хозяйкой бюро, продолжая подслушивать. — Господин не любит ждать, — продолжала она. — И ты это знаешь. Поэтому выкладывай все.       Девичьи пальцы сжались на щетинистой коже сильнее, но мраморно-бледное лицо продолжало источать абсолютное равнодушие. Мысль о неминуемом вмешательстве подтолкнула мою руку схватиться за рукоять подготовленного меча, однако стоило лезвию выйти из ножен на жалкий сантиметр, как над головами раздался громкий сигнал. Клич тревоги, знаменующий срочный сбор рыцарей Орда Фавониус. Сразу за нами, две пары чужих глаз взмыли в небо, осматриваясь и прислушиваясь. — Тебе повезло. Так что беги, верная шавка. Но помни, что за тобой объявили охоту.       Последнее, что сорвалось с пышных губ, прежде чем Алира разжала ладонь. Откашливающийся рыцарь, спотыкаясь, поспешил скрыться в противоположном выходе. Внимательно проследив за его отходом, девушка неожиданно обернулась назад, заставив меня рывком скрыться за кирпичами. Неужели услышала?..       Спустя несколько секунд, стылые лиловые глаза прикрылись, она развернулась и немедля зашагала прочь. Как только розовая оборка юбки исчезла из видимости, я громко выдохнула и опустилась на корточки. — Что здесь только что произошло? — Вопрошала не менее напряженная Ху. — Она строит козни против капитана Кэйи? — Очень даже может быть. Еще и этот сигнал… Что-то случилось.       Пальцы охладели, тревожно сжимая ткань нагрудного шарфа. Оглядев меня снова, Тао протянула руку с несвойственной ей хмуростью: — Поднимайся и пошли. Его нужно предупредить.       Добираться до самого здания штаба не потребовалось. Выйдя на главную улицу со стороны фонтана, у лестницы мы увидели собравшуюся толпу. Два плотных отряда вооруженных рыцарей стояли по струнке смирно, направляя подбородки к небу. Во главе наверху лестницы обозначилась фигура Джинн, что зачитывала инструктаж с листа, активно направляя и жестикулируя свободной рукой.       Мы попытались пробиться сквозь наблюдающую за происходящим группу горожан поближе. По обоим сторонам от отрядов сбоку, стояли капитаны — Эола и Кэйа. Молчаливо и повиновенно, заведя руки за спины, они так же направляли свои глаза на распоряжающегося магистра.       На минуту, я смогла привлечь внимание Альбериха. Неловко улыбнувшись, сообщила жестом о намерении донести новости. Кристальный зрачок направился прямиком в глаза, но не задержался долго. Холодно скользнул вниз, на уложенную плитку, а затем вновь вознесся на командира, сохраняя рабочее безразличие. Я зарделась. Что-то происходило, и неведение этого начало пугающе давить. — Всем все ясно? Тогда можете приступать. — Заключил поставленный тон, и услышав ответное хоровое «есть», Джинн наконец обернулась на нас. — Что происходит? К чему приступать? — Я подошла ближе, параллельно наблюдая за тем, как Кэйа с каменно-серьезным лицом переговаривается с отрядом внизу. — А, путешественница… Сегодня на рассвете мы получили сигнал о том, что в деревне Спрингвейла был замечен еще один экспериментальный образец. По всем показателям он имеет то же происхождение, что и лавачурл на Драконьем Хребте. — Что?! — Глаза округлились, намереваясь вот вот вывалиться из орбит. — Почему мне никто ничего не сообщил? — Какой кошмар… — Теплая рука Тао прислонилась к моему плечу. — Мы должны что-то предпринять. Вам нужны еще люди.       Блондинка сосредоточенно поджала губы, сохраняя акцент на сдержанном тоне. — Мы уже готовы выдвигаться на его поимку. Люмин, к сожалению в этой вылазке тебе придется воздержаться от участия. — Как это понимать? Мы с Кэйей уже работали вместе и знаем, что нужно делать, поэтому…       Джинн поспешила прервать вырывающийся поток слов, ее лицо при этом смягчилось. — Капитан Кэйа лично попросил меня оградить тебя от новостей и отказать в операции. — Что?..       Меня охватил необычайный ступор. С чего бы ему вообще просить о таком, да еще и вышестоящее лицо? Пальцы подруги воткнулись сильнее. Я вновь обратилась в сторону капитана, и кулаки тут же накрепко сжались. Не знаю от чего больше сейчас ускорялся пульс — тревоги, или нарастающей злости.       Рядом с Кэйей стояла, уже облаченная в похожие доспехи, Алира. Ее новенький меч в ножнах поблескивал на выходящем солнце, отражаясь смятением в моих глазах. Для чего она здесь? Что намеревается делать? Собирается подставить капитана?       Альберих перекинулся с девушкой несколькими словами прежде, чем их группа начала шествие к выходу. Вскоре, они пропали за мелькающими спинами отряда Эолы, которые продолжали обсуждать указания со своим капитаном.       Пока Ху Тао продолжала расспрашивать Джинн, выясняя детали произошедшего, я бегом устремилась вниз по лестнице. Вслед за разбредающимися и отдаляющимися служащими, направилась в сторону городских ворот. Мне требовалась хоть какая-то информация, и по видимости, разговорить вышестоящих было сродни нереальному.       Мелкие камешки хрустели под сердитыми каблуками, сапоги почти пересекли границу выхода. Но что-то, молниеносно и крепко схватив за запястье, потянуло меня в сторону. Не успела я опомниться, как тело плотно прижали к камню наружной стены, оставляя сжимающиеся пальцы на ребрах. Глаза раскрылись, различая перед собой смуглое лицо Кэйи. Когда он?..       Капитан нетерпеливо впился в мои губы, заставляя все тело моментально расслабляться, словно по команде. Его язык нежно провел по нижней губе, поддразнивая, но не заходя дальше. Поддавшись, с пылающими щеками, ладонь сама прильнула к соблазнительному нагрудному вырезу. Ему не хотелось отрываться, но сделать это пришлось. Издав тяжелый выдох, мужчина невесомо провел пальцами по выступающей линии шеи, вызывая за собой бурю сжигающих ощущений. Я взглянула в его бездонный глаз, тщетно пытаясь разгадать непонятные мне намерения. — Я ждал этого все утро. — Как можно тише прошептали слова, предназначенные лишь для двух. — Я не понимаю, Кэйа… — В голосе проступало отчаяние, смешанное с желанием впиться в мягкие губы заново. — Почему я не иду с вами? Почему ты не сказал мне о новостях? И почему идет Алира?       Лицо капитана приобрело удивленные, но еще более нежные черты. Он заправил мой свисающий локон за ухо, и легко огладил раскрасневшуюся щеку. Эти действия и теплая полуулыбка беззвучно умоляли о прозрачной сути — верь мне. Но сердце вновь разрывали жгучие противоречия. — Так нужно. Я расскажу все, как только мы вернемся.       Мои брови нахмурились, и проступила навязчивая, в каком-то плане бессмысленная обида. — Мы? Ты вообще доверяешь тому, с кем отправляешься на вылазку?       Мужчина стал серьезнее, и от былого вожделения не осталось и следа. Глаза почему-то сосредоточились на блестящем камне, что подрагивал в золотой сережке на его ухе. Если буду сохранять контакт с его зрачком, меня вновь захлестнут неконтролируемые чувства. — Я хотела предупредить тебя о том, что услышала сегодня утром. И это касается ее. Алира говорила с твоим подчиненным так, будто бы от и до знает про наше дело. Она говорила о планах охоты и явно имеет какое-то отношение к агенту!       Кэйа слушал молча, закусывая собственные губы, но ни одна его эмоция не выдала хоть что-то отрицательного или удивленного. — Пора выдвигаться, где капитан Кэйа? — Со стороны площади послышался оклик, дополняясь дребезжанием жестяных доспехов.       Альберих кинул взгляд навстречу, а затем отстранился, убирая руку с моей талии. — Я должен идти. Приходи сегодня в мой кабинет после заката, я обязательно расскажу тебе все.       Оставив после себя след отдаляющейся улыбки, сбивчивое сердце и уйму раздирающих вопросов, Кэйа исчез среди чужих рыцарских спин. — Он снова не слушает меня, как же бесит!       Каблук сапога раздраженно врезался в траву, я приложила холодную ладонь к горящему лбу. Мне сполна хватило последнего случая, когда он совершил ту же ошибку, но если снова что нибудь случиться — я не буду разделять его вину. Больше всего омрачал тот факт, что как бы теперь он не относился ко мне — прислушиваться так и не пытался. С ним конечно, все должно быть в порядке. Но что до остального…

***

      Целый день протянулся в нервном бреду. Я бесцельно бороздила Мондштадские улицы и коридоры штаба, по-настоящему пытаясь вникнуть во все, что говорила моя летающая спутница. О всем случившемся Паймон узнала уже от Ху Тао. Однако я, как и она сама, ясно понимала, что мысленно нахожусь вовсе не здесь. Слишком медленно.       Когда солнце подобралось к линии горизонта, городские ворота переступили вернувшиеся отряды. По слухам — вполне целехонькие и воодушевленные. Глаза отмеряли дрожащую стрелку настенных часов — близилось условленное время. Я упиралась носом в протянутую над столом руку и думала, хочу ли вообще видеть его. Пронырливая обида все же пустила корни, отчаянно привязывая тело к стулу собственной комнаты.       «Черт с ним. Хотя бы удостоверюсь, что цел.»       Сама не заметив как оказалась напротив заклятой двери, я сделала глубокий вдох. Изнутри доносились голоса, один из которых принадлежал хозяину, а второй оставался не знакомым. Решив не тратить время на вежливые жесты, пальцы потянули за ручку вниз, переступая порог.       Как и предполагалось, в центре комнаты стоял Кэйа, беседуя с одним из рыцарей что сопровождал его в операции. Чуть усталый глаз переметнулся в мою сторону быстро, на нем появился радостный прищур. — Я не вовремя, капитан? Вы просили зайти. — Не поднимая глаз, вопрошаю достаточно сухо.       Синяя бровь слегка удивленно подрагивает, но мужчина не теряет улыбки. — Как раз вовремя. Ты можешь идти, Ларгус. Остальное обсудим завтра. — Есть, капитан! — Отдает честь мужчина средних лет, и Альберих учтиво провожает его до выхода.       Я тем временем, ныряю сквозь них вглубь кабинета, становясь неподалеку от письменного стола. На нем уже давно расставлены бокалы и открытая бутылка одуванчикового вина. Как только собеседник скрывается за поворотом, Кэйа плотно закрывает за ним дверь, а затем оборачивается. Бегло оглядывая меня с головы до ног, губы тепло улыбаются. Их тон заметно сменяется с рабочего штатного, на необыкновенно расслабленный. — Рад видеть тебя. — В пол голоса воркует капитан и неспешно приближается. — Вы пригласили меня для того, что бы полюбоваться?       Как бы не хотелось, разделить его настроение не выходило совершенно. Надменная формальность заставила мужчину на мгновение застыть на месте, он ярко прочувствовал непривычно исходящий в его сторону холодок. — Может быть. А может быть и нет. — Фигура остановилась в паре шагов напротив, уходя в сторону. Пальцы коснулись поверхности стола, проводя по нему, вдоль отложенных скипов бумаг. — Ты злишься?       Неожиданно для себя, фыркаю и складываю руки на груди, всем видом подтверждая очевидную догадку. — С чего бы мне злиться. Как все прошло?       Лазурный глаз медленно огибает напряженно постукивающие пальцы, а затем возвращается на уровень глаз. — Прекрасно. Мы успешно остановили и захватили второй объект, никто не успел пострадать. Это был мутировавший глаз бури. Самого агента конечно, на месте не оказалось, но ему не долго осталось бегать на свободе. Я это чувствую.       Кэйа схватился за открытую бутылку, поднося горлышко к ободу сверкающего бокала. Звучный всплеск раздался в тишине, наполняя комнату терпким травянистым ароматом. — Рада, что все закончилось хорошо. Раз уж ты снова пренебрегаешь советами касаемых здоровья, — зрачки переметнулись прямо на напиток. — Предположу, что ты в полном порядке. — Просто захотелось отпраздновать маленькую победу. Думал, на этот раз ты захочешь выпить вместе со мной? — Откажусь. — Жаль.       Капитан сделал небольшой глоток, вновь оставляя бокал на стол. Возникшая тишина только добавляла нервозности, и от того я решила нарушить ее. Вырвавшиеся слова прозвучали надтреснуто. — Тебе нужно было пригласить новую «подругу по оружию». Уверена, как и на поле битвы, она не разочаровала бы тебя в питье, в отличии от меня.       Горькое вино на мгновение застряло в горле, как и колючая фраза в ушах. Слегка откашлявшись, Кэйа подплыл практически вплотную, заставляя меня отступить назад и опереться ладонями о шершавое ребро столешницы. По комнате разлился звонкий смех, а затем он вновь обратился к нахмуренным глазам напротив. — Льдинка…ты что, ревнуешь?       Я закусила губу. Был ли смысл врать или увиливать перед тем, кто сам успешно преподавал в этом? Прочитав негласный ответ в потерянном лице, Альберих заговорил: — Я взял ее сегодня с собой по одной простой причине. Ей это нужно было больше, чем кому либо. И за безопасность Алиры я не отвечаю. Более того, мне нет до нее никакого дела…в отличии от твоей.       Засмотревшись на мои губы, он нежно провел по нижней большим пальцем. Я вздрогнула. Переведя расширенный зрачок обратно в глаза, снова продолжил: — Я не хотел снова ставить тебя под удар. Поэтому принял решение оградить от рисков. А что касаемо девушки… Знаешь, завтра я организую вам встречу. Тебе пора узнать побольше о ее истории. Но не волнуйся, я никак в ней не фигурирую.       Глаза виновато скользнули вниз, на темный паркет, ища в нем спасение. Покалывающее сердце облегченно «выдохнуло», выпуская накопленную тревогу и рассеивая ее здравым смыслом.       «Ну и дура же ты, Люмин… По-напридумывала себе невесть что, еще и расстроиться успела.» — Раз уж ты этого хочешь. Но честно признаться, иногда бесишь.       Кэйа улыбается. Продолжая рассматривать меня еще примерно с минуту, тихо выдыхает: — Умеешь же ты заставить сердце сходить с ума. — Волнуешься за свое сердце, капитан? — Нет. Оно ведь, уже давно было украдено тобой.       Содрогнувшись, я обескураженно замерла остановив свой взгляд на его видимом глазе. На радужке сверкнул ускользающий блеск. Он выглядел уже не беззаботно спокойным, а сосредоточенным и до невероятного смущенным. — Давно. — уперевшись рукой о стол сбоку от меня, начал он. — Уже очень давно, но мне понадобилось время, что бы раскрыть и принять это для самого себя. Понять, уместно ли принимать действия в твою сторону…уместен ли вообще я. Я ведь не божество, не аристократ или известный путешественник. Я просто капитан, выходец из Каэнрии, и к тому же…лжец. Белая ворона в окружении мондштатских кровей. Но даже так, мне есть что тебе дать и я отдам это без остатка, без раздумий и сожалений. Отдам свое сердце… Если оно тебе нужно.       Лицо Кэйи прежде никогда не приобретало настолько сильную, искреннюю взволнованность. Длинные ресницы подрагивали, а на гладких щеках разливался хорошо уловимый, персиковый цвет. Поджав губы, я мягко прислонила ладонь к его вздымающейся груди, поглаживая большим пальцем. — Оно мне нужно. И я о нем позабочусь. Не разобью и не выброшу. Твое холодное хрустальное сердце.       & Сведясь, темные брови взмыли вверх, он прикрыл веко и облегченно вздохнул, улыбаясь услышанному. Затем, его руки прижали мое тело к своему настолько сильно, насколько это было возможным. От этого, даже сжимающимся ребрам стало слишком тесно. Осчастливленное сердце бьется так сильно, что его не скрывает ни рубашка, ни плотная мантия. Губы спешат слиться вместе, стирая само понятие отдельного существования. Ловкие пальцы вновь вонзаются в талию по обе стороны. Сейчас он гораздо наглее, чем был вчера.       Поддавшись неоднозначному порыву, углубляя поцелуй, мои зубы зажимают его нижнюю губу, больно прикусывая. Кэйа тут же шумно выдыхает, в вырвавшемся воздухе слышится протяжное постанывание. — А ты явно собственница…Что ж, я заслужил. — Мычит он улыбкой, облизывая слегка опухшую губу. — Ты против? — Мне нравится. — Потемневший зрачок смотрит в сторону, обдумывая мысль. — Вот только позволь, я все же настою на своем. Ты должна выпить со мной.       Рука схватывает бутылку, но не торопиться наполнять второй бокал. Вместо этого, изумрудное горлышко касается его рта, Кэйа делает приличный глоток, отставляя лишнее в сторону. — Но я же не…?!       Фраза не успевает слететь с уст. Их накрывают опаленные губы, прижимаясь и обхватывая плотно. Хищный лазурный глаз не закрывается, напротив. С удовольствием любуется реакцией перед собой. Я приоткрываю рот, и в него тут же проливается холодное вино. Терпкий, горький вкус обжигает горло, но сладость поцелуя разбавляет его. По подбородку стекает случайно упущенная, бордовая струйка.       Отдав все без остатка, Кэйа отстраняется, замечая эту деталь. Нежно пускает собственные пальцы в волосы на затылке, сжимает и тянет назад, заставляя выгибаться. Капля, тем временем, стекает ниже вдоль пульсирующей шеи. Мужчина наклоняется и выпуская язык, слизывает ее вместе с дорожкой.       С губ срывается тихий выдох. Ногти судорожно впиваются в дерево, я непроизвольно сажусь на край стола. Язык…очень горячий. — Прости. Не хотел испачкать… — Шепчет хриплый голос, опаляя кожу в миллиметрах от уха. Сильные руки во всю исследуют напрягающееся под ними тело, поглаживая вдоль линии позвоночника, сжимая талию. Жадно. Нестерпимо. — Но могу ли я…еще раз выдавить из тебя этот прекрасный звук?       Легкий кивок одобрения — все что требовалось капитану сейчас. Проведя длинными пальцами вдоль обоих бедер, он аккуратно разводит их в стороны, рывком втискиваясь в образовавшийся проход, прижимаясь всем телом. Одна из ладоней прильнула между лопаток, придерживая крепче, не давая ускользнуть. Губы, подрагивающие и раскаленные, впиваются в шею, оставляя за собой мягкие, но требовательные поцелуи, изредка зажимая складочки кожи между зубами.       В глазах все темнеет, обволакивая разум в непроглядную сладкую пелену. Сердце колотится несоизмеримо, заставляя все внутри сходить с ума. С губ сходит уже различимый, тихий стон. Не контролируемо, я обвожу ноги вокруг бедер, облаченных в обтягивающие брюки, заключая мужчину в кольцо и сжимая крепче. В ответ Кэйа морщится, мычит что-то неразборчивое, несильно толкаясь навстречу. _______________________________       Она испытывала его. Игралась в ответ, с самого начала, как только они встретились. И сейчас…слишком нежная, не смотря на всю таящуюся силу внутри. Слишком соблазнительная, что бы отказать себе в фамильярностях. Слишком прекрасная, что бы не любить ее… — Умница. — Хвалит он, как всегда привык это делать за хорошую работу. А Люмин — выполнила его желание безукоризненно. — …Хочешь еще? — Шепчут поджимающиеся заалевшие губы, а невинные медовые глаза сверкают, словно расплавленным золотом. — Гораздо больше… — Отвечает капитан, и его тут же заключают в глубокий, долгий поцелуй.       Впервые, по ее инициативе. В его теле все горит до невозможности, взрывается ярким фейерверком, разгоняет пульс. Тому, чья судьба с самого начала была предрасположена остужать все вокруг — впервые захотелось сгореть. Вместе с ней.       Утопая в обрывистом дыхании, Кэйа ласково оборачивает язык вокруг чужого, давая рукам полную свободу. Они обе, следуют по изгибам узкой талии, поднимаясь к груди. Огибают ее легко, ненавязчиво, переходя к линии оголенных плеч. Одна из рук оборачивает шею, оглаживая и сжимая пальцы. Не сильно, поддразнивая. Девушка лишь послушно поддается навстречу. Насладившись раззадоренным, ярким румянцем, он возвращается вниз. Ловко развязывает шарф, помогающий держать лямки сарафана, и сбрасывает на пол.       Люмин отстраняется, закусывает губу виновато, но взгляд не отводит. — Подожди. — Единственное, что шепчет она, и аккуратные пальчики тянутся к глазной повязке. Кэйа на мгновение вздрагивает, с непривычки уводит лицо, но позволяет девушке стянуть с себя лишний атрибут. — Она мне надоела. Хочу, что бы ты видел…меня полностью.       Уголки губ вновь стремятся вверх, Альберих возвращает лицо и заглядывает в жаждущие его глаза целиком. Как он может не согласиться с подобным заявлением? Тем более сейчас…когда девушка так восхищенно всматривается в них, замирает словно птенчик, запоминая каждую деталь. Он тоже жаждет видеть все целиком.       И капитан, захватив мягкую ткань лямок, спускает их окончательно, вместе с чашечками платья. Кристальные зрачки падают вниз, очерчивая аккуратную, оформленную грудь. Пальцы невесомо спускаются от линии острых ключиц, останавливаясь у соска, поглаживая подушечкой большого пальца и надавливая.       С девичьих губ срывается выдох. Он ловит его, оставляя короткий поцелуй, а затем наклоняется, впиваясь в мягкую плоть. Выдох сменяется стоном. Пока язык обводит границу ореолы, а зубы легко прижимают сосок, вторая рука спускается ниже. Ловко и нагло, проныривает сквозь пышную ткань юбки, и медленно поднимается по внутренней поверхности бедра.       Все тело путешественницы дрожит и изнывает, заставляя поясницу изгибаться, пододвигаться ближе. Пока жаждуемое внимание наконец не достигает своего. Теплая ладонь Кэйи прижимается к белью вплотную, он медленно начинает водить кончиками пальцев вверх-вниз. Уже мокро. Насквозь.       И без того сбившееся дыхание прерывается, скомкиваясь в горле. Поглощающие волны вибрируют по телу, от прикасающихся рук, до кончиков собственных пальцев. Слишком…приятно.       Капитан отрывается от груди, выпрямляясь и прижимаясь своим любом о чужой. Из-под прикрытых век мелькают синие искры, прежде, чем его пальцы запускаются под шелковую ткань, соприкасаясь с горячей плотью напрямую. Пальцы Люмин тут же вцепляются в белоснежную рубашку на локте, сжимая ее отчаянно. Наблюдающий за ней взгляд только добавляет масла в огонь, распаляя его жар. Постепенно, появляется до безумия смущающий, хлюпающий звук. — Не сдерживайся. Нас никто не услышит. — Ласкает голос Кэйи, он нетерпимо кусает собственные губы, изо всех сил пытаясь проявить терпение.       Словно предупреждение звучат его слова, и сразу за ними, два пальца проникают внутрь. Пользуясь мгновением наслаждения, вторая рука ловко стягивает белье полностью, заставляя его упасть на пол. Щедро вымазанные в смазке пальцы, продолжают двигаться искусно, медленно, направляясь на переднюю стенку. Косточка большого касается самого чувствительного узла снаружи. Девушка прижимается лбом к вздымающейся груди, а ее стоны становятся увереннее и громче. — Моя умничка…       Кэйа урчит на придыхании, прижимая дрожащее тело к себе, наклоняясь над левым плечом, покусывая его. Получая удовольствие лишь от того, что умело угождает путешественнице.       Она изгибается сильнее, следует движениям нежных пальцев навстречу, сжимает лацканы накидки. Она мешает. Одним движением, открепляет и стягивает щекочущий мех, позолоченные звезды ударяются о половицы. Оставляя его в белоснежной рубашке, оглаживает напряженные мышцы и выступающие на поверхности кожи, вены предплечий.       А затем, впивается собственными губами в пульсирующую шею. Покусывает, спускаясь ниже, к дразнящему с момента первого знакомства, вырезу накаченной груди. Заныривает под ткань заправленной в корсет рубашки, оттягивает его. Огибает пальцами линию твердого пресса, к которому теперь может прикасаться не боясь.       Кэйа урчит словно кот, расплываясь в наваждении, ластится и ускоряет движения. Но ощутив особо плотное сжатие упругих стенок, услышав углубляющийся стон, останавливается. Покидает горячее лоно и подносит руку к лицу. На пальцах росой блестит скользкая смазка, он растирает ее подушечками, любуясь. — Еще рано, принцесса. — Садист… — Еле смыкаются поджатые опухшие губы. — Немного. Просто хочу…наслаждаться тобой дольше.       Следуя за словами, девичьи пальцы, подобно пронырливым лозам, захватывают пряжку ремня, притягивая ближе. Невесомо прикасаются к бедру, дразняще огибая причинное место. Кэйа поджимает губы, закрывая глаза. Его руки упираются в столешницу, заставляя сухожилия проступать на кистях. Он нуждался во внимании ничуть не меньше.       Ее пальцы прилегают и поглаживают прилично выступающее возбуждение. Даже сквозь ткань темных брюк, это ощущается катастрофически приятно. Альберих шумно выдыхает, поддавшись вперед, позволяя оценить себя больше. Девушка сводит колени плотнее, растворяясь в ощущении ответного пульсирования из-под подушечек. Этого мало.       С небольшой заминкой, расстегивает темный корсет, опоясывающий красивую мужскую талию. Но как только тот касается пола — тут же оказывается остановленной. Капитан схватывает нетерпеливые руки, уводит их в разные стороны прижимая к столу, на что получает недовольное мычание. А затем, хватаясь за сарафан, расстегивает и стаскивает его окончательно, отправляя в небытие вместе с сапогами.       Горящие синим пламенем глаза, отсчитывают каждую проступившую мурашку на обнаженном сливочном теле. Огибают каждую линию, каждый шрам и родинку. И вожделеют. Следом, руки обхватывают ее, словно куклу поднимают и утягивают за собой, на просторы расправленного дивана.       Люмин слегка отпружинивает, когда ее спина соприкасается с холодной простынью, и невольно сжимается. Но замерзнуть ей не дадут, не сегодня. Высокий изящный силуэт забирается следом, нависая прямо над ней, слегка щекоча ключицы спадающими ручьем, шелковыми волосами. Кэйа легко улыбается, вглядываясь любовно. Оставляет краткий, нежный поцелуй на малиновых губах, а затем поднимается.       Мягкий матрас под согнутыми коленями прогибается глубже. Поочередно стягивая с рук перчатки, переходит к пуговицам блузы. Одна за другой они выскальзывают из петелек, а оголенная линия торса становится шире. Он избавляется и от нее.       Ему всегда нравилось, когда путешественница так на него смотрела. Иногда краснея, убегая взглядом, поджимая аккуратные ноготки пальцами. Но сейчас — отчаянно зажимающая округлые бедра между собой. Под ним.       Интересно, как много пятен они сегодня оставят на этом постельном белье?       Капитан облизывается. Когда очередь доходит до брюк, руки расцепляют лишь ширинку, отдавая девушке первоочередность. Протянувшись, тонкие пальцы догадливо схватываются за края, и помедлив с секунду, тянут брюки вниз, вместе с бельем. Кэйа коротко выдыхает, стоит до крайности возбужденной плоти вырваться наружу. А затем, самостоятельно избавляется от остального.       Люмин смотрит на него зачарованно. Огибает глазами так же, как и он делал это несколько минут назад. Подтянутое, стройное, с золотистым отливом тело отражало все труды, кропотливо вложенные в его форму. Объемная линия груди сужается, уходя в ребристый живот, внизу которого проглядывается узкая дорожка коротких, темно-синих волос. Не долго — в остальном, он был предусмотрительно гладок.       Она громко сглатывает, когда взгляд останавливается на редкость красивом, и далеко не скромном члене. Прослеживает, как за подергиванием на нем, капля за каплей выступает собственная, маслянистая смазка. Виновато одергивает себя, уводит глаза прочь. — Что такое? Я тебя смущаю? — Прикусывает нижнюю губу обольстительный мужчина, хотя внутри него все так же сильно скручивается от волнения. Но он этого не покажет. — Ты слишком красив, Кэйа. Слишком…       Сладностно выдохнув, капитан спешит нависнуть над девушкой вновь, упираясь на локти, филигранно поглаживая дрожащий извилистый бок. Его горячая, твердая плоть касается низа мягкого живота, заставляя тот пугливо втягиваться. — Какая же ты милашка… — Единственное что выпаливает он, а затем вцепляется губами в шею. Нежно оглаживает ее влажным языком, параллельно раздвигая бедра.       Люмин успевает направить вниз лишь короткий взгляд, и прикрыть губы пальцами прежде, чем его горячая плоть соприкасается с вульвой. Он неспеша проводит по ней сверху вниз, приманивая, предупреждая. Стройное тело изнывающе изгибается, издает тихое урчание. Играть больше не было ни сил, ни терпения.       Кэйа целует ее, нежно, глубоко. И направив себя, мягко входит. В губы тут же вибрирует вырвавшийся стон, он зажмуривается. Позволив себе раствориться в невероятном ощущении обволакивающего тепла, немного медлит и проталкивается до конца. Очень горячо, очень скользко.       Женское тело поглощают расползающиеся электрические нити, внизу живота все сводится и скручивается так, что хочется забыться. Запах его тела становится частью собственного, пульс ощущается и подстраивается под чужой. Сильная кисть оборачивает оба запястья, запрокидывает руки над головой, прижимая к подушке, не давая выбраться. Он начинает двигаться.       Медленно, мягко, сложенная фигура Альбериха совершает до невозможного отточенные, плавные толчки. Бедра двигаются волнообразно и грациозно, высекая один за другим протяжные стоны. Его дыхание учащается, хрипло заворачиваясь в груди, выпускает из себя не менее упоительное звучание. С ней ему хотелось быть особенно обходительным.       Воздух в комнате нагревается и тяжелеет с каждой пройденной минутой. Простынь, сминается и комкается под двумя сплетающимися телами. Вино, оставленное на столе, уже давно потеряло свое охлаждение. Как и Кэйа, чью ледяную душу растопили и заставили пылать. А он, в свою очередь, заставил плавиться и сиять драгоценное твердое золото.       Постепенно, на смену нежности приходила напористость. Стоило женским рукам очутиться на свободе, как они вцепляются ноготками в смуглую влажную кожу у лопаток. Захватывая, царапают и дразнятся, с абсолютным чувством собственничества. Но капитан испытает лишь восторг.       Останавливаясь на мгновение, он покрепче обхватывает Люмин за талию, и не допуская разъединения, сменяет их положение. Теперь, она находится сверху. Почувствовав переданную власть, ярко алые щеки загораются гуще, но округлые бедра начинают движение. К ним добавляется аппетитный, характерно хлопающий звук. Любуясь открыто представшими изгибами и формами, Кэйа сжимает пальцами простыню. Его шея прогибается, то и дело обнажая крупные вздувшиеся вены. Становится слишком узко. Невыносимо.       Поднимась, он обхватывает ее, прижимая к себе. Вцепливаясь зубами в твердый сосок, поддевая и сжимая ягодицы, начинает двигаться быстрее и глубже. Тело путешественницы начинает сильно дрожать, она отчаянно хватается за чуть спутанные длинные волосы, заводя пальцы в корни на затылке. Стоны усиливаются, вплетаются друг в друга, подгоняя тяжесть ниже живота. — Теперь пора… — Обрывисто шепчет капитан, поднимая голову и всматриваясь в покоренные золотые глаза напротив.       Его рука проникает между их танцующими телами, проскальзывая к самому чувствительному нервному сплетению. Пальцы нащупывают набухший клитор и ласкают, не прекращая движений. — Закончи вместе со мной, моя прелесть.       Словно окончательный удар бьет обезоруживающий, мурчащий на придыхании голос. Пара чертовых секунд. Поясница выгибается невероятно глубоко, с уст сходит самый глубокий, чувственный звук. От подушечек прикасающихся пальцев, до головы расползается накрывающая электрическая волна, погружая все тело в невесомое состояние эйфории. В глазах темнеет, а в ушах оглушающе звенит.       Он это чувствует. Следом, ощущая как горячие стенки отчаянно сжимаются вокруг, как дрожит и обмякает в руках опаленная девушка, чувствуя собственную усиливающуюся вибрацию, Кэйа выныривает из нее. Зарываясь носом в тонкую шею, с его закушенных губ следом сходит тяжелый, звучно тянущийся стон. Прислоняющийся к девичьему животу, подрагивающий и пульсирующий орган выпускает все длительно сдерживаемое удовольствие, окрашивая кожу обоих в белый цвет. Пятен…действительно много.       Легкие жадно глотают воздух, добравшийся до вершины пульс наконец-то сбавляет обороты. Непослушные, обессиленные пальцы Люмин нащупывают мужскую скулу, заставляя голову Альбериха повернуться и взглянуть на нее.       Его дрожащие морозные зрачки смотрят из тени припущенных ресниц, молчаливо признаваясь в самых нежных чувствах. Яркие припухшие губы тянутся навстречу умоляюще.       Отныне, он полностью принадлежит лишь ей одной.