Карантин

Страшные времена. Людям приходится мыть руки, готовить дома еду и общаться со своими детьми. Так может дойти и до чтения книг.

Цитаты времен ковидного карантина

Вернувшись к цивилизации за неделю до осени, Кашины узнали благую весть: в городе все-таки ввели карантин. Распространение у живых упаднического, а у мертвых — восстанческого настроя определили как болезнь, от которой стоит беречься. Благим в этой истории было то, что всех отправили на удаленку, и очные занятия в школе отменялись с первого сентября с переводом в онлайн. — Господи, какое счастье! Ребенка в школу собирать не надо. Ане, правда, удаленка не светила как сотруднику предприятия, жизненно важного населению. Однако Вите свезло. Без нового кухонного гарнитура вполне можно жить, а вот без хлеба, яиц и каберне становится несколько невыносимо. Сегодня все семейство собралось дома. К полудню у Анны разболелась голова, и домочадцы старались ее лишний раз не трогать. Но лиха беда начало. За стеной проснулся сосед и срочно надумал посвятить себя музыке, записать трек в популярном стиле. Сперва он решил поискать вдохновения у состоявшихся авторов и врубил какую-то заунывную долбежку. Кашин разбухтелся: — От чего вообще молодежь тащится — это же жесть кромешная. Нет чтобы классику слушать. Тянуться к прекрасному! — Папа, а ты сам-то ее слушаешь? — хихикнула Машка. — Обижаешь! — Витя словно в самом деле обиделся. — У меня урок музыки любимым был. Нам на пластинках включали. Моцарта обожал просто — Лунную сонату, «Времена года», вот это всё. «К Элизе». А, не, это Бах вообще. — Ты уроки музыки любил, потому что к тебе какую-то Таньку подсадили, — слабо отозвалась с постели жена. Виктор сделал страшные глаза и замахал супруге. — Зато потом как отжигал в школьном ансамбле! И стихи писал, и песни... Сосед тем временем словил свою музу и настроился на создание шедевра. В блаженной тишине было слышно, как он кряхтит, продувая легкие. Во всю мощь грянул многоваттный динамик, изрыгая какую-то жуткую электронщину. Витя поморщился. Аня схватилась за виски́. — Эй, ты, эМСи Радужный! — крикнул Виктор, но тут же осекся, видя, что жене только хуже. Впрочем, окрик был заглушен басами или юноша предпочел его проигнорировать. Из-за стены донесся сбивчивый бубнеж, и Кашины с удивлением расслышали:

Где обедал, воробей?

В зоопарке у зверей.

Пообедал я сперва

За решеткою у льва.

Супруги прыснули, но Аня тут же ойкнула от боли. Кашин не выдержал. — Дочь, где там твой квадрокоптер? Квартирант из соседнего подъезда споткнулся на полуслове, услышав череду странных битов, которых в его минусовке не было. Он остановил запись, стянул наушники и обнаружил, что в окно бьется не то голубь, не то дрон. Парень отодвинул занавеску, и ему явился транспарант А4, подвешенный к игрушке:

БУДЬ С СОБОЮ ЧЕСТЕН

ЛУЧШЕ СЛУШАЙ ДЖАЗ

ЗА ТАКИЕ ПЕСНИ

НИ ОДНА НЕ ДАСТ!!!

***

В открытой вкладке браузера учительница монотонно вещала: — Древние греки использовали для судоходства как гребные, так и парусные судна. На них они ходили не только вдоль берегов, но и в открытом море. На берегах Черного, Азовского и Средиземного морей жители Древней Греции основали множество колоний... Спиридонов, что смешного в слове «колония»?! Степанов, не кривляйся!.. Таким образом менялись представления людей об окружающем мире. Жизнь, словно вода, обтекает любые препятствия, и люди быстро свыкаются с новыми условностями и барьерами. Так, хлюпинские школьники адаптировались к удаленной учебе в считанные дни. Кашин дремал на диване и не заметил, что во второй комнате вдруг воцарилась тишина. К яви его вернула Машка: — Папа, интернет отрубили. Я уже перезагрузила роутер. И ноут заодно. Витя приподнялся и тут же застыл, пытаясь понять, что от него зависит. Через немое пространство квартиры до них донесся какой-то гвалт в подъезде. Витя распахнул дверь, и шум обрел явственные формы. — Все беды от инторнета вашего! Сидят уткнувши в свои талабайки, смертфоны эти свои, потом стоят всей улицей обаранивши! Двумя этажами выше бабка орудовала в щитке садовым секатором. Щелк — чей-то безлимит стал ограниченным. Щелк — танковый снаряд не достиг соперника. Старушка пока что выигрывала у щитка — ее еще ни разу не треснуло током. — Бабуль, вы чего творите? Зачем имущество портите? — Виктор придержал ее инструмент. — Идите вон на клумбу, цветочки пообрезайте. — Хватит с нас инторнета этого! Дуреют, дуреют все! Мрут, как мухи! Ам... Америка по проводам отраву пускает! Витя совладал с бровями и напустил на себя авторитетный вид: — Бабуля, успокойтесь. Нету уже вашей Америки. Эта реплика озадачила уже соседку, и та обернулась с подозрением: — Это как так — нету? — Да вот так. Техас почти отделился, там и Аляска вовсю ерзает, а то и у Флориды зачешется. А инопланетяне, — Кашин перешел на доверительный шепот, — инопланетяне на это просто так смотреть не будут. У них на штаты давно уже виды. Меньше телевизор глядите, там такого точно не скажут. Скоро вашей Америке будет не до нас. Так, вкрадчиво донося истину, Витя довел бабку до ее квартиры и закрыл за ней дверь. Ошарашенная старушка еще долго стояла с секатором в полутемном коридоре. Вмятина в диване под Виктором росла наравне с дырой в кашинском бюджете. Когда горожанам стало очевидно, что их изоляция не встретит никакой компенсации, под их давлением предприятия начали потихоньку открываться, хоть и с некоторыми санитарно-эпидемиологическими мерами. Наш герой, откровенно говоря, был этому даже рад. Меньше порицающих взглядов со стороны батрачащей жены. Да и не хотелось Вите, чтобы крыша стала отъезжать, как у соседей. Первое, что сделал Виктор в первый же рабочий день — ответственно проспал. Подождав какое-то время на пустой остановке, он плюнул и пошел пешком. Туман сгущался непроглядной ватой, оседал в низинах, доползал до возвышенностей. Звуки тонули в этом киселе и возвращались приглушенными, будто пульсируя. Все, кого в этот ранний час ждала работа или учеба, уже давно разъехались по своим местам. Дороги и тротуары пустовали; туман тут и там обнажал перед Витей лишь шаркающих мертвецов. Но, миновав очередной безлюдный перекресток, Кашин не поверил своим глазам: мгла явила ему беззаботную маленькую девочку. Школьница возраста его дочери, с нарядными белыми бантами на аккуратно сложенных хвостиках, с синим рюкзачком, чинно шествовала по асфальту, и кажется, даже слушала музыку в наушниках. Виктор осторожно обогнал девчушку по широкой дуге, чтобы не напугать, и привлек ее внимание: — Эй, девочка, ты куда? Школа же закрыта! — А у нас сегодня нет первых уроков. Мне надо учебники сдать в библиотеку, — та робко улыбнулась щербатым ртом. — А где твои родители? Почему ты одна? — продолжал ошеломленный, встревоженный Виктор. — Папа ходит по улице, как эти дяди. А у мамы много работы, ей тяжело. Ой! Мама сказала, мне нельзя говорить с чужими. Извините. Витя отшатнулся от нее, как от пламени. — Да, и правда... Мне жена тоже запрещает говорить с незнакомыми девочками. Он обогнал ребенка и шел впереди, чутко прислушиваясь к ее шагам. Когда показалась школа, Виктор какое-то время глядел ей вслед, и, убедившись, что та дошла до здания без приключений, отправился своей дорогой. Сегодня никто особенно не следил ни за посещениями, ни за опозданиями. Поэтому Кашин не получил нагоняя, только застрял на входе. На проходной был оборудована санитарная зона. За ней дежурил распиловщик Кастетский в респираторном шлеме на круглом лице. — Ты бы тут еще скафандр напялил! Вообще, фамилия его была Корецкий, но в свой первый рабочий день на фабрике он выпилил себе деревянный кастет из березы и так получил свое прозвище. Как вахтенный, он заставил Витю измерить пульс, давление, посветил ему фонариком в глаз. — Совсем с ума посходили, что ли? Если бы я помер, это последнее место в городе, куда бы я поперся! Тоже мне... — Витёк, не бубни. Так сейчас везде. Хочешь зряплату получать — придется свыкнуться... К Кастетскому подошел глухонемой, который работал на фабрике подсобником: помогал там и сям, наводил порядок и таскал доски. Он показал пильщику куда-то вглубь и замычал: — А-а! А! — А, а. Хер на́! Чего тебе нужно? Видишь, не до тебя сейчас. — Дежурный занервничал: у проходной показался еще один необследованный рабочий. — Сто двадцать на восемьдесят. Можно в космос запускать. Все, свободен, Вить.