Любовник

      «Задержусь. Проводим важные испытания», — смс-ка от Юнги застала Чимина на кухне. Он как раз подносил горящую спичку к одной из множества свечей, когда припикало сообщение.       Стол был накрыт в лучших традициях романтических фильмов: вкусная еда, красивая посуда, вино, свечи. Проводив детей с Феликсом, омега весь вечер в волнении и нетерпении готовил этот необычный ужин, надеясь, что такая атмосфера поможет растопить возникший между ним и мужем лед. Он уже настроился на душевный разговор, прокрутил в голове фразы и признания, которые все долгие месяцы не решался произнести, даже представил, как поведет чуть захмелевшего альфу в постель. От этой картинки по телу пробегала легкая дрожь и приятно покалывало кончики пальцев. Омеге даже пришлось на миг зажмуриться, чтобы совладать с волнительным предвкушением. Он увидел, как в пылу жаркого поцелуя они поскидывают с себя всю одежду, как альфа прижмет его к стене, сильно и уверенно захватит запястья, лишая возможности вырваться. Но Чимин и не захочет вырываться, это уж точно! Он будет жадно целовать шею мужа, его плечи, щеки, губы. А когда альфа приподнимет его и напористо войдет внутрь… Омега был уверен, что им потребуется не больше минуты, чтобы достичь первого экстаза. Потом они повалятся на постель и, чуть отдышавшись, станут уже неспешно доставлять друг другу удовольствие, радуясь счастью делить такую прекрасную ночь на двоих. Представив все так отчетливо, Чимин поверил, что эта ночь станет поворотным моментом в их отношениях. И этот поворот произойдет непременно к лучшему… к самому лучшему их будущему.       Но сообщение бесцеремонно растоптало все наивные омежьи планы своей краткостью.       Чимин сел за стол. Задул спичку, так и не донеся ее до фитилька свечи. За окном смеркалось и в комнате тоже воцарялся мрак. Он казался тяжелым, словно свинец, и непроглядным, несмотря на то, что сине-красное небо вырезало все еще яркие четкие прямоугольники оконных проемов.       «Можно почитать книгу, — безразлично подумалось Чимину. Ранее промелькнувшие картинки быстро пожухли и превратились в пепел несбывшихся воспоминаний. — Давно я не читал в тишине для себя. Или пойти погулять… Позвонить и съездить к Гуки. А может, просто забрать детей… Самому заночевать у Феликса, хоть с хёном увижусь в спокойной обстановке».       В голове крутились десятки вариантов того, как использовать этот неожиданный выходной вечер. Но Чимин, будто и не собираясь выбирать один из них, продолжал сидеть в полутьме и смотреть в окно поверх нарядного стола.       За последние месяцы подобные задержки происходили всё чаще. По коротким рассказам Юнги казалось, что дело с изобретением продвигается семимильными шагами, но сердцем Чимин чувствовал — альфа мог бы отложить работу до следующего трудового дня, чувствовал, что это его осознанный выбор, как меньшее из зол…       — Ну уж нет, — вдруг очнулся от ступора омега, и вскочил с места. Он не для того пережил столько трудностей, чтобы вот так просто сдаться. — Профессор любил меня безумно сильно, раз решился вернуться в прошлое. Разве я имею право так подвести его? Могу позволить ему разлюбить меня сейчас, почти в самом начале?!       Одеваясь и хватая ключи и телефон, он отдалённо понимал, что идет на поводу у судьбы, вновь следует путем зацикленной петли, из которой профессор так просил его вырваться, но поделать ничего не мог. Чимин любил своего альфу. Знал, что многое решено за них, но выбрал двигаться по проторенному пути, потому что иначе их ждало нечто ужасное — одиночество.       Уже через пару минут Чимин быстро шагал к станции метро, а через полчаса влетел в вестибюль исследовательского центра, в засекреченных недрах которого трудился его супруг. Омега набрал номер, подождал несколько гудков. Двое охранников-альф на проходной внимательно следили за ним, готовые моментально преградить путь, если посетитель рванет внутрь. Наверное, его встрепанный после быстрой ходьбы вид не внушал доверия.       — Извините, — подошел к одному из них Чимин, так и не дождавшись ответа по мобильному, — можно как-то связаться с лабораторией Бан Чана? Мне срочно необходимо поговорить с мужем… с Мин Юнги. Его телефон не отвечает, — он беспомощно повертел в руках кнопочную раскладушку.       — Сотрудники не пользуются мобильными устройствами внутри центра, — кратко сообщил охранник. — Вам придется подождать, сейчас я вызову…       Но не успел он договорить, как вдруг где-то у входа раздался грохот, зазвенело разбивающееся стекло и кто-то испуганно вскрикнул. Охрана бросилась к выходу, Чимин побежал за ними.       — Чан-и? — удивился он, увидев, как охранники помогают ученому в белом халате подняться с осколков разбитого столика в уголке для посетителей.       — Как Вы здесь оказались? — хмурился главный секьюрити, настороженно озираясь, выискивая брешь в потолке, из которой ученый мог бы выпасть на этот несчастный столик.       — Случайно, — рассеянно хлопая безумно горящими глазами, ответил Бан. Он пошатывался, ощупывал свои плечи, бока, проверил наличие волос на голове, потеребил несуразные наручные часы. — Я цел… Боже, я правда цел! — вскричал он, улыбаясь еще безумнее. — Чимин, привет! О, ты так вовремя! — ученый порывисто обнял омегу, покрутился с ним на месте, потом вновь пошатнулся словно пьяный и зачастил: — Нам срочно нужно в лабораторию! Юнги не ожидал, что сработает… Это же просто… Ох, господа! — он восторженно похлопал охранников по плечам, — вы не против, если я проведу к нам гостя? Ему необходимо увидеть всё своими глазами. Это же такой прорыв! Такой!       — Не положено…       — Под мою ответственность, — Бан попытался напустить на себя серьезный вид.       — Почти все отделы уже заперты, думаю, члену семьи можно, — младший охранник вопрошающе посмотрел на коллегу. Тот нехотя кивнул:       — Оставьте все личные вещи тут, в ячейке.       Быстро вывернув карманы над предоставленным ящичком, омега поспешил за Чаном. Осознание произошедшего наконец-то дошло до Чимина и накрыло волной радости смешанной с ужасом: всё это правда! Стопроцентная правда! Все косвенные доказательства, разговоры и ощущения остались в прошлом, теперь он сам лично стал свидетелем непреложного факта: перемещение возможно. Оно случилось прямо на его глазах!       Чан тянул Чимина за руку вперед, потом вверх по эскалатору, перепрыгивая через ступеньки, по длинному коридору между металлизированных безликих стен, опять вперед и налево в тупик, в котором не сразу показалась едва заметная дверь.       — Еще три секунды… — глубоко дыша и глядя на часы, восхищенно произнес Чан. — Сейчас! Входи, — сказал он и, толкнув дверь, пропустил спутника перед собой.       От изумления Чимин чуть не хлопнулся на месте: в глубине помещения, среди аппаратуры, столов и нескольких ученых, в кругу из мигающих лампочек стоял еще один Чан. Но стоило Чимину лишь раз моргнуть, как тот исчез.       — Получилось! — радостно закричал другой, тот что пришел сейчас из вестибюля. — Юнги, ребята, получилось!       Все, находившиеся в лаборатории уставились на вошедших, как на призраков. Один из ученых, самый взрослый на вид, схватился за сердце и сел. Пара других раскрыли рты и киношно переглянулись, Юнги поспешил навстречу.       — Сколько? — спросил он у Чана.       — Ровно минута, как мы и рассчитывали, — ответил тот, демонстрируя циферблат своих громоздких наручных часов.       — Самочувствие?       — Легкая дезориентация, но скорее всего от неудачного приземления с двухметровой высоты, — хохотнул Чан, — нам надо внимательно пересчитать пространственные установки.       Чимин, всё это время остававшийся у двери, старался не привлекать внимания мужа. Он чувствовал, что появился не вовремя, что бы там не утверждал Бан Чан. Сегодня у ученых важный день, необходимо сделать массу дел и вычислений, а не ублажать заскучавшего омегу. Но теперь он хотя бы точно знает, что альфа писал в сообщении правду, а не просто отлынивал от возвращения домой.       — Чимини, куда ты? — окликнул его Юнги, когда омега постарался незаметно просочиться в приоткрытую дверь.       — Не хочу мешать, — обернулся он. Выйдя в коридор, они прикрыли за собой дверь. — Думал позвать тебя на пару слов вниз, но тут Чан… Я просто хотел сказать, что дети с ночевой уехали к Кимам. Хенджин с Намджуном там, всё в порядке. Надеялся, если ты придешь пораньше… ну, не знаю, поужинаем вдвоем. Хотел вытащить тебя с работы, — оправдывался омега, опустив глаза, будто перед ним стоял не любимый альфа, ближе которого никого в мире нет, а малознакомый человек.       — Я только халат оставлю и пропуск возьму, — с готовностью кивнул Юнги.       — Но у вас же этот… прорыв, — удивился Чимин. — Я сам видел, как Чан материализовался в вестибюле, а потом исчез в лаборатории. Переместился на минуту назад во времени, если я правильно понял.       — Да, он вызвался добровольцем.       — Но разве вам не надо теперь всё проверить? Состояние его, всякие данные…       — Проверят, — улыбнулся альфа. — Ты видел сколько нас тут? Я быстро, родной, подожди минутку.       — А тебе самому не интересно?       Юнги замер, уже чуть приоткрыв дверь. Обернулся и внимательно посмотрел на мужа. Было очевидно, что ему безумно любопытно самому всё выяснить, докопаться до сути произошедшего события и начать уже искать решение закравшейся погрешности, но альфа сделал над собой усилие и невозмутимо сказал:       — Меня больше интересует то, почему ты приехал сюда, хотя мог отдохнуть, раз дома никого нет.       Ответа он дожидаться не стал, а быстро нырнул в лабораторию за пропуском. Оттуда раздались радостные возгласы, коллеги поздравляли друг друга, поздравляли Юнги, предлагали отметить успех.       — Проведите тесты, — серьёзным тоном нарушил их планы Мин. — Всего Чана истыкайте иголками, пока не убедитесь, что это точно он, и после перемещения не пострадал.       Выходя с территории исследовательского центра, Юнги с Чимином не обменялись и словом. Но оказавшись в круговерти вечернего города оба чуть расслабились.       — Значит сегодня можно домой не спешить? — осторожно уточнил альфа.       — Ну, ты и так не… — начал было Чимин, но прикусил язык. Он же не ссориться сюда ехал. — Да. Может пройдемся? Хотя, если ты голоден, дома ужин ждет. Или… Точно не хочешь вернуться? Я пойму.       — Не голоден, — тут же отозвался Юнги, мотнув головой на последний вопрос, и взял супруга за руку.       Этот простой, но подзабытый жест заставил сердце омеги забиться чаще. Он сглотнул, сжал пальцы спутника и придвинулся ближе, чтобы ощущать родной запах альфы и задевать его плечо своим во время ходьбы.       — Расскажи, что помогло вам справиться с перемещением? Столько лет не получалось, а теперь сработало.       Юнги рассказывал увлеченно, то и дело поясняя отдельные моменты. Он не вдавался в технические детали, а старался преподнести так, чтобы омега смог понять общую картину.       Они прошли несколько кварталов, прежде чем альфа закончил, но Чимин и не заметил, как пролетели время и расстояние.       — Это ведь было рискованно, да? Чан мог, как ты сказал, не вернуться в исходную форму?       — Я боялся этого, — кивнул ученый. — И если бы была верна именно моя теория, то так бы и произошло. Но правы оказались остальные, кто утверждал, что тело остаётся нетронутым внутри сублимационного кокона. Это доказывает, что время искажается, сдвигается вокруг него, как бы огибая невидимую мембрану создаваемую нашим устройством. Главное не превышать дозволенный объем, иначе есть риск разлететься на атомы.       — А если бы они оказались не правы, — понял весь масштаб риска омега, — Чана соскребали бы со стен вестибюля?       — Боюсь, соскребать было бы просто нечего.       — И он пошел на это?!       — Самоуверенный болван! Пошел на риск, несмотря на то, что ему есть что терять, — кивнул Юнги. — Ты же знаешь, что Тэмин в положении.       — Надеюсь ты никогда не станешь так рисковать, — серьезно проговорил Чимин.       Вместо ответа альфа посмотрел на мужа задумчивым, почти суровым взглядом. Оба знали, что однажды наступит тот день, когда Юнги решится на этот шаг.       — Только когда мне уже нечего будет терять, — спокойно сказал он наконец.       Давно они не гуляли вот так, только вдвоём. Но несмотря на сцепленные руки, между ними всё еще ощущалось прохладное напряжение. И когда тема машины времени иссякла, оба долго молчали. Мимо пролетали авто, прохожие шли по своим делам, где-то звучала музыка, где-то смех. Казалось, весь мир прекрасно обходится без них.       В паре кварталов от дома Юнги получил сообщение, что-то быстро написал в ответ и, поджав губы, убрал мобильный в карман.       — На работе что-то? — понял Чимин.       — Да так, не важно. Пойдём скорее домой, а то прохладно становится, — альфа мягко приобнял мужа и они ускорились.       Свечи и красивое убранство стола всё же выполнили назначенную им роль — помогли паре разжиться романтическим настроением. И хоть поначалу обоим было как-то странно ужинать в такой обстановке, понемногу напряжение сошло на нет и даже без вина, которое альфа предложил не пить из-за усталости, им сделалось довольно весело. Они вспоминали забавные эпизоды с детьми, обсуждали их достижения: первые словечки Пильёна и первые прочитанные слоги Хосока, говорили о будущем, делились новостями. Пару раз Юнги приходили сообщения, но он лишь бегло просматривал их и тут же убирал телефон в сторону, возвращаясь к разговору. А за фруктовым пирогом наконец-то обсудили всё, что в последние месяцы отдалило их друг от друга. Альфа признался, что помимо навалившейся работы его сдерживал страх вконец измучить Чимина, ведь тот и так жутко устает от магазинных дел и забот о детях.       — Если бы еще и я лез с домоганиями, — винился альфа, — то у тебя даже на короткий сон времени не оставалось бы. Я же вижу, как ты выматываешься.       — А я думал, ты разлюбил меня, не хочешь больше, — хмурясь, сказал Чимин, но всё же пересел поближе, чтобы удобно опустить голову на альфье плечо. — И вообще о таком не лишним будет и спросить, а не додумывать самому. Хотя, я и сам мог бы намекнуть… в общем, оба молодцы, — он мягко погладил бедро мужа, замер на мгновенье, а потом нерешительно потянулся и едва ощутимо поцеловал нежный изгиб под уголком челюсти альфы. — Не хочу больше так, — прошептал он. — Давай попробуем снова?       Отвечать вслух Юнги не пришлось. По тому, как он порывисто притянул к себе мужа, крепко стиснул в объятиях и атаковал поцелуями его губы, и так стало понятно: альфа абсолютно «за». Всё еще больше прояснилось, когда сильные руки приподняли омегу и властно усадили на чуть раздвинутые альфьи бедра. Ну а крепкий захват ладоней на ягодицах окончательно развеял последние сомнения.       — Никогда не разлюблю тебя, глупый мой омега, — приглушенно рычал Юнги, жадно расцеловывая изгибы ключиц любимого. — Всегда хочу и буду хотеть… — ласки становились настойчивее, — только тебя, — поцелуи перерастали в засосы и покусывания, дыхание — в стоны, объятия — в нахальное проникновение рук под одежду и восхитительно желанное прикосновение обнаженной кожи.        Чимин отрывисто вздохнул, ощутив как их тела соприкоснулись, и от удовольствия закусил раскрасневшуюся губу.       — Я так скучал, — он повел тазом и весь подался слегка вперед, желая сблизиться еще сильнее, но тут стул под альфой скрипнул и опасно покачнулся.       — О-оу, погоди-ка, — тут же подхватив омегу, Юнги чуть привстал, чтоб не упасть вслед за несчастной мебелью. Осторожно выпрямился и опустил мужа на ноги. Как-то одновременно сообразили, что они до сих пор за кухонным столом. — Спасибо за ужин! Всё было очень вкусно, — хмыкнул альфа. — А теперь в кроватку, всем пора спать.       — Я те сейчас дам: спать! — со смехом возмутился разрумянившийся Чимин, и пихнул мужа в плечо. — Но направление «в кроватку» полностью поддерживаю.       Как он и мечтал ранее этим вечером, они растеряли остатки одежды по пути в спальню. Не добравшись до постели каких-то пару шагов, Юнги прижал мужа к стене и с силой приподнял за бедра, разведя их в стороны. Исступленно порыкивая стал целовать его щеки, плечи, прикусывать кожу. Тела потерались друг о друга, нетерпеливые оба, изголодавшиеся, но еще чуть робкие из-за такого долгого воздержания.       — Ну же, — взмолился омега, призывно двинувшись навстречу возбужденной альфьей плоти. — Не томи, милый, возьми меня!       Дважды просить альфу не пришлось.       Они разделили на двоих эту прекрасную ночь. Всё происходило именно так, и даже лучше, как и мечтал этим вечером Чимин. А может тогда это были воспоминания о будущем…

***

      Омега проснулся от мягкого поцелуя в висок. Рассвет едва брезжил за окном, но серьёзное лицо мужа и его рабочий костюм Чимин смог разглядеть без труда.       — Что случилось? — он сел в кровати, по привычке собираясь проверить детскую.       — Всё хорошо. Не хотел тебя будить, — положил ладони ему на плечи Юнги.       — Куда ты уходишь? Еще так рано…       — Нужно вернуться на работу, — альфа еще раз поцеловал любимого, и встал. — А ты спи, восстанавливай силы. Приду, как только освобожусь.       — Но… — спросонья Чимин еще не совсем четко соображал. Они поспали максимум часа три и организм после таких интенсивных нагрузок еще не был готов включиться на полную.       — Никаких но, родной, — альфа чуть улыбнулся, — спи, — и вышел за дверь.       Следующий раз они увиделись больше чем через двое суток.       Сначала, ожидая звонка и слегка тревожась о самочувствии мужа, Чимин просто занимался разными делами по дому, спускался в магазин помогать, а вечером, так и не дождавшись новостей от Юнги, поехал забирать детей. Повидавшись с Хенджином, порадовался что оба стареньких Кима выглядят счастливыми и здоровыми, видимо общение с внуками шло им на пользу. С трудом уговорив сыновей ехать домой, омега вызвал такси. Всю дорогу дети тараторили о том, как весело они провели время, как вкусно их кормили и «вообще давай заберём Боки с дедушками к себе». На этот весёлый лепет Чимин улыбался, кивал и что-то отвечал, но все мысли его были заняты лишь мужем. Как он там? Почему ушел ни свет ни заря? Что-то случилось? Не звонит и не отвечает на смс.       — А де отец? — растерянно спросил Хосок, когда они вошли в пустую квартиру.       — На работе, малыш, — ответил омега, укладывая заснувшего на руках Ёни в кроватку.       — Фжалко, я иму мафынку нарисовал, — расстроился старший сын.              Юнги перезвонил только ближе к полуночи.       — Я в больнице, — сразу же огорошил он супруга. — Точнее в медблоке центра. Нас отсюда не выпускают…       — Что случилось?       — Чан… После вчерашнего эксперимента ему стало плохо. Он бодрился первые несколько часов, но тесты показали резкое снижение показателей межклеточных импульсов в его организме. Он начинал… как бы это объяснить? Терять целостность.       — Боже! Как ты и боялся? То самое, о чем ты предупреждал? Если бы он послушался!        — Когда мы ушли он был в порядке, ты сам видел.       — Как дела сейчас? — Чимин старался не поддаваться панике. Всё это казалось каким-то бракованным сценарием неудачного фантастического фильма.       — Наши медики держат ситуацию под контролем с помощью… не важно, технического оснащения хватает только на временное сдерживание. Необходимо полноценно обратить процесс пока не стало поздно. Только моя команда может работать с изобретенным устройством, так что нам и расхлебывать. Мы в процессе, но я вырвался на минутку проведать Чана и попросил разрешения позвонить.       — Думаешь справитесь?       — Да, должны, — невесело отозвался Юнги. — И так заработали кучу проблем, но если он… если произойдет худшее, то всю группу ждёт конец. Не простое увольнение, сам понимаешь.       — А как ты сам? Почти не спал прошлой ночью, теперь такая нагрузка… Не надо было мне выдергивать тебя с работы, — сокрушался омега, нервно теребя подол домашней футболки. — Ты хотя бы ел что-нибудь?       — Не переживай, со мной всё в порядке.       — А Тэмин? Ему сообщили?       — Еще будучи в сознании Чан позвонил домой. Сказал, что у нас учения «Ситуация: карантин». Если что, ты тоже знаешь только это. Помни, он в положении и не должен узнать правду раньше времени. Ладно, мне пора бежать.       — Юнги-я, — выпалил Чимин. — Береги себя. И… постарайся изо всех сил, ладно?       — Конечно.

***

      Опрометчивый опыт Бан Чана над самим собой обернулся бы катастрофой не только для него лично, но и для пятерых его коллег. Пока те в спешке искали способ обратить процесс, руководство центра заготовило бланки, так сказать подстраховалось, чтобы не нанести ущерб агентству при любом возможном исходе. Самый худший из них подразумевал: судебный иск, изъятие всей интеллектуальной собственности и штраф на случай смерти подопытного. Не помогла бы даже бумага, оставленная Баном, в которой говорилось, что он берет на себя ответственность за любой исход испытания. Уже гораздо позже Юнги смекнул, что начальство просто увидело возможность прибрать к рукам все наработки его отдела и продать их военным. Те давно уже зарились на некоторые лакомые изобретения.       Но к счастью прибегать к худшим мерам не пришлось. Юнги с командой сумели инвертировать действие некоторых систем изобретения. А посоветовавшись с профессором Маллетом, который все эти годы оставался добрым другом и наставником, Мин довольно быстро смог привести переделку в рабочее состояние.       Проверку и калибровку пришлось проводить на живых приматах — давних обитателях лаборатории, никогда прежде не подвергавшихся ничему страшнее действию усиленной центрифуги и воссозданной невесомости. Юнги коробило от понимания, что животным возможно будет нанесён непоправимый вред, но пришлось сжать зубы и сделать всё необходимое. Первые два подопытных не пережили испытаний, но ученые усердно продолжили трудиться, выискивая малейшие неточности и к концу вторых суток опыт наконец удался: третий, самый старый шимпанзе и внешне, и по всем показателям остался совершенно здоров. Ученые выждали несколько часов и решились применить устройство на пострадавшем коллеге.

***

      — И что теперь? — плача от пережитой тревоги и смеясь от облегчения, спросил Чимин, когда его альфа вернулся домой на третье утро после их славной ночи. — Он восстановится полностью? Будет здоров?       — Да, со временем, — устало ответил Юнги. Он без сил повалился на кровать прямо в одежде. — Через пару недель. Если всё пойдет согласно прогнозу медиков.       — Значит ты справился…       — Я потерял работу, — еле ворочая языком, признался альфа.       — Уволили? Ты спас человека, а тебя уволили?! — возмутился Чимин.       — Сам ушел. Всё нормально, — проваливаясь в сон, отозвался Юнги. — Довольно рисковать. Разорвем круг…       За несогласованный эксперимент, приведший к таким последствиям, лабораторию Мина закрыли. Ему, как и всем остальным членам команды предложили перейти на прежнее место. Бан Чан повинился и с благодарностью принял предложение, остальные тоже согласились, но Юнги, зная что не устоит и через какое-то время вновь займется своей машиной времени, решил вовсе завязать с серьезной проектной деятельностью.       — Пойду в преподаватели, — чуть смущенно сказал он супругу, когда страсти немного улеглись и все детали увольнения с секретного объекта были улажены. Чан шел на поправку и Юнги там уже ничего не держало. — Было несколько предложений, помнишь? Быстренько переучусь и со следующего года стану преподавать.       — Но ты же гениальный физик, прирожденный изобретатель, — пытался образумить любимого омега. — Будешь утирать носы глупым студентам? В институте никто не оценит твоего таланта по достоинству.       — Зато никто не умрет из-за моих амбиций, — сухо отозвался альфа.       — Никто и не умер! И ты не был виноват.       — Это я предложил изобрести манипулятор, я собрал команду, Чана заманил тоже я, — с горечью перечислял Юнги. — Если бы…       — Тогда вини меня, — перебил его Чимин так же громко. — Разве не я заставил поверить в реальность этой идеи?       Сколько бы они не спорили, альфа оставался непоколебим в своем решении. Несколько месяцев он посещал педагогические курсы. Параллельно занимался изобретением различных мелких приборов, которые удавалось демонстрировать и патентовать благодаря уже имеющимся связям в научных кругах. Юнги не замахивался на что-то особо важное, хоть предложения и поступали, довольствуясь средними, но регулярными гонорарами, которых хватало на содержание семьи.       Это было спокойное уютное время, когда вечера они проводили вместе, а в выходные гуляли с детьми и ездили на побережье, прихватив палатки и гитару, приглашали гостей и сами частенько наведывались к друзьям. Но Чимин всё же чувствовал, что его альфа борется с собой, душит свой талант на благо близких. Нужна ли им такая жертва, омега не знал. Он лишь хотел, чтобы супруг был счастлив.       Спустя год после инцидента с Чаном, Мин вновь готовился и сдавал экзамены, проходил практику и собеседования с директорами различных учебных заведений. Наконец, выбрав университет технологий, он подал документы и с нового учебного года с энтузиазмом взялся за преподавание.

***

      — Ревнуешь? — удивился Юнги, расстегивая очередную пуговку на рубашке.       Однажды утром в середине семестра Чимин всячески препятствовал мужу уйти на работу: то кофе варил слишком долго, то «случайно» капнул на его одежду джемом, то ботинки куда-то пропали. А когда альфа напрямую спросил в чем дело, то Чимин опустил глаза и признался, что сходит с ума от ревности и не знает как это чувство стерпеть.       — Твои студентики… Ухх, эти молоденькие омежки! — поджав губы, он сердито сверкнул глазами. — Я же знаю какой ты преподаватель! Умный, красивый, страстный… а теперь еще и молодой. Ойх, это так ужасно! Все поди уже повлюблялись и строят глазки на парах, да, профессор Мин?       — Я еще не профессор, — хохотнул Юнги. Полурасстегнутая, обкапанная джемом рубашка не особо прикрывала торс альфы, который сейчас надвигался на ревнивого супруга со спокойной, какой-то кошачьей уверенностью. — Простой новенький преподаватель, ничем не примечательный. Поверь, Чимини, — он мягко приподнял подбородок омеги кончиками пальцев, посмотрел в глаза и легонько поцеловал напряженные губы, — даже если кто-то и строит глазки, я этого не вижу.       — Правда? — несмотря на разницу в возрасте не в его пользу, Чимину часто казалось, что альфа — старший в их паре, и поэтому сможет утешить и позаботиться. И уж точно не станет обманывать глупого омегу.       — Конечно. Зачем мне чьи-то взгляды, когда у меня есть ты? — Юнги вновь прильнул к губам супруга, уже мягким и теплым.       — Ну, я не смотрю на тебя влюбленно по несколько часов к ряду, — всё еще пытался ворчать омега, но после поцелуя это удавалось с большим усилием. — У меня работы куча, дела по дому, возня с детьми…       — Ну и мне достаётся немного твоего внимания, — Юнги уже совершенно бессовестно прижимал любимого к косяку своим телом, рубашка соскользнула с плеч, а омежьи ладони самопроизвольно поглаживали крепкую спину.       — Ты… опоздаешь же, — растерянный ревнивец судорожно выдохнул и попытался отодвинуть от себя альфу. Но, разумеется, безуспешно. Видимо, старался не очень усердно.       — А разве не этого ты хотел? — хрустяще промурлыкал Юнги, плавно спуская с мужа домашние штаны.       — Угу…то есть, нет.       Спор как-то сам собой сошел не нет, уступив место страстным поцелуям, жарким объятиям и всем прочим закономерным событиям, из-за которых преподаватель Мин явился в университет только ко второй паре, а директор книжного заметно опоздал на своё рабочее место. Правда легкая счастливая улыбка на его лице весь день возмещала убытки в настроении сотрудников и посетителей.