Манящий свет далёких звёзд

Спустя ещё несколько дней закончился месяц. Всему научному персоналу высокого допуска было велено собраться в атриуме своего корпуса. Атриум комплекса Амальгар представлял собой широкую внутреннюю улицу в три этажа с массой свободного пространства с коридорами. Здесь проходили пешие трассы и магнитные магистрали, ведущие в любую часть корпуса и корабля. Белые полы, высокие колонны и узкие фонари дневного света делали пространство воздушным, словно его было ещё больше. В центре атриума покоился сферический генератор гравитации с надстроенным над ним зданием руководства корпуса Амальгар, высившимся почти до потолка. Потолок представлял собой экранный купол, на котором обычно отображали небо с облаками и солнце днём и давали обзор с внешних камер ночью на звёздное небо. Сейчас искусственное небо атриума занимало изображение какой-то серо-зелёной планеты, и таковым оно было, пока не набрались люди. Киин привёл свою группу и пришёл в сопровождении супруги – прекрасной Церы Тон. Это была высокая стройная женщина с подчёркивающим округлые бёдра красным платьем и короткой стрижкой слегка волнящихся тёмных волос, большими ясными глазами, оттенёнными тушью и аккуратными красными губками под прямым носом. Её сложно было назвать бойкой, но материнское величие от неё исходило также, как отцовское могущество от Киина: желтоглазый мужчина был под стать своей красавице высок, но крепок, словно не учёный с докторской степенью, а начальник охраны. Такой же хищный взгляд был присущ не учёному, скорее военному. Подмечая эти черты, Дан вспоминал, что сам Киин на родине занимался редким в нынешние времена делом: проектировкой оружия, опираясь на материалы и данные с других планет. Зак подошёл в вечном халате, добела выстиранном. Под халатом на худое тело был надет праздничный костюм, просвечивавший сквозь неплотное полотно. Непослушные волосы так и не были причёсаны, и курносый лаборант всё равно был похож на мальчишку. Дана сопровождал Эрик. Несмотря на то, что Дан ясно давал понять, что ему неприятна компания Дейка, тот был настойчив и всё больше лез с расспросами о теории паттернов, напуская на себя кроткость. - Слушай, если ты хочешь украсть теорию или в последний момент втесаться в список участвовавших в работе над ней – не выйдет, уже всё записано, - не выдержал в атриуме Дан и высказал мысли. - Украсть? – неподдельно удивился Дейк, как показалось Дану, наигранно, - Как ты вообще такое подумал? Это же глупо! Я совсем не думал о таком! Ты такого плохого мнения обо мне? Эрик выглядел растерянным, и даже на миг обида проскочила в его высоко поднятых бровях и растерянной стойке. - Я думал, всё осталось на Ласане, - сердито и разочарованно покачав головой ответил Эрик, и непроницаемым выражением лица дал понять, что теперь между ними выстроена железная стена. Снова укол. Дан почувствовал его, как стыд. Что-то шептало, что это очередная манипуляция Дейка, коих было бессовестно много в их общем прошлом. Работы над общими проектами так или иначе складывались в пользу Дейка, Дан же вечно был в стане второго сорта. В те времена красный упивался популярностью, не забывая проявлять внимание и к Дану, поддерживая его, но своих поступков перетягивания авторства будто не замечая. В то же время что-то другое шептало, что Эрик и правда поменялся. Он встретил сказанное Даном с таким удивлением, что Дан не мог понять, правда это или изощрённая ложь. Пытаясь найти успокоение в тёмном с зеленцой изображении планеты на потолке, Дан не смог собраться. Но тут же и извиняться он не хотел. «Добрый вечер, коллеги», - завещал с резко вспыхнувших в темноте мониторов администратор корпуса Амальгар. «Рад всех вас видеть в сборе. Как вы знаете, месяц назад мы прибыли в систему Вазар. Автоматические зонды в течение этого времени собирали данные и нашли интересные вещи. Система Вазар состоит из шестисот тысяч тел диаметром от километра, что достаточно много, и этот список постоянно обновляется. Крупных тел планетарного типа всего двенадцать, лун у всех миров суммарно больше тысячи. Два из двенадцати тел движутся по вертикальной орбите и три планеты по эллиптической. Протяжённость системы от светила до края пятьсот астрономических единиц. Вазар – старая звезда, и мы исследовали всего лишь семнадцать процентов её пространства. Однако в системе есть вещи, интересующие наш отдел». Администратор не рассыпался в словах, но предоставлял массу данных. Мониторы на стенах и на здании администрации продолжали транслировать его лицо, потолок же отображал числовые данные всего, что говорил администратор. «Перейдём к  сути встречи. На планетах Вазар II, IV, VII и XI обнаружены следы инопланетного разума, также их находят в обломках среди космических объектов и их число только растёт. Наша задача – разобраться со всем, что будет приходить от рейдовых групп» Глаза Дана заблестели от нетерпения: сейчас объявят группы. «Комплекс Гера подготовил к вылазкам семь групп, но их число будет только расти. Мы входим в режим работы, и с этих пор у вас не будет времени простоя. Все инструкции можете узнать у старших сотрудников…» Нехорошее предчувствие Дана столкнулось с детским восторгом от открывающихся просторов. Работы будет много, и всю её он проверит с помощью своих формул. На этом поле его роль в лаборатории и всём комплексе может вырасти: к кому пойдут за консультациями, как не к самому создателю формул? Высокое положение обеспечит его близость к Шену, как заветную цель. «Самый интересующий нас объект найден на Вазаре II», - говорил администратор и на его месте на всех экранах отобразилась фотография планеты. Это был серый мир с чёрными прямыми прожилками трещин и каналов, словно на древнем Марсе. Кое-где планету пересекали завихряющиеся облака бурь, будто растущих из её израненной тусклой поверхности. «Не имеет лун, диаметр двадцать тысяч километров. Входит в зону радиоактивного покрытия звезды. Несмотря на наличие плотной пылевой атмосферы с восьмидесятипроцентным содержанием азота, солнечная радиация бомбардирует мир непрерывно. Температура варьируется от плюс ста до плюс двадцати градусов. На планете зафиксировано мощное электромагнитное излучение, и ни один авто-спутник не смог высадиться на поверхности. Последний из пытавшихся успел отослать фотографию перед крушением». На экранах возникло приближение поверхности планеты. В серых песках, состоявших будто из крошева кремния и мрамора, чернел переломанный треугольный объект с разбросанными обломками вокруг. Слишком ровные формы, слишком чёткие линии для природного рельефа. По рядам пробежался ветерок обсуждений. Дан не стал исключением. - Инопланетный корабль, - констатировал Эрик, почти вторив словам Дана. - Ретрансляционное сооружение. Слишком сильное излучение для корабля, раз сквозь звёзды и атмосферу пробилось, - покачал головой Зак. «Вы всё верно поняли. Это инопланетный корабль или сооружение, до сих пор посылающее сигнал невероятной мощи, впервые пойманный сотню циклов назад от этой системы. Его мы хотим осмотреть в первую очередь. Судя по данным, упал он не так давно, всего лишь триста циклов назад». Обсуждения забурлили громче. В воздухе витало нетерпение поскорее прикоснуться к загадке. «На этой неделе туда отправится дисколёт с носителями наших теорий понимания иного разума. После их явки у нашего корпуса появится много работы…» Что говорил администратор дальше, Дан не слышал. Он понял, что Шенвальд отправится туда, в этот чужой мир, и мысли не оставляли его в покое до самого вечера. Шенвальд вернулся как раз к нему. Дан, непривычно долго расставшийся с Шеном, бросился любимому на шею. - Ты полетишь туда? - с восхищением спросил Дан, ловя себя на мысли, что хочет и не хочет услышать положительный ответ. - Да, - кивнул Шен, прислоняясь лбом ко лбу Дана. За этот месяц он стал будто ещё крепче, немного выше, а кожа приобрела белёсый оттенок. Серебристый обтягивающий комбинезон зеленоватого оттенка только подчёркивал его формы и цвет глаз. Тёплые крепкие руки его обхватили Дана с обеих сторон. - Когда? - Через пару дней. Меня отпустили и я проведу эти два дня с тобой в лаборатории. Уговорил руководство. Дан накинулся на Шена, вызывая в памяти последнего их былые вечера. За время работы над проектом они забыли о романтике, и теперь наступала горячая оттепель. Все чувства, вызванные путешествием, пробудились как во времена, когда они впервые друг другу признались в симпатии. Воспылала и былая страсть. Дан сошёлся в долгом горячем поцелуе с тем, в кого до сих пор был по-подростковому влюблён. Оба они на одних лишь чувствах удалились в дом.