Манящий свет далёких звёзд

Спустя пару дней покоя началась экспедиция. Весь корабль был как на иголках: в лабораториях, в атриуме, в жилых кольцах – везде люди ждали новостей. Дан же решил посвятить себя работе, резко появившейся в преддверии открытия. Работой он унимал трепет предвкушения и радость за любимого, ею же топил тревогу. В минуты отчаянных мыслей он вспоминал о коллегах. Так он помнил, что Киин защитил диссертацию о предразумных формах жизни и доказал, что некоторые из этих существ уже на стадии развития разума. Это знание вдохновляло и уже прямо подтверждало: люди не могут быть единственными во вселенной. Гиперактивный Зак же любил ту же музыку, что и Дан, и оба успели обсудить больше. А Эрик… Они так и не сладили за два дня и отношения между ними охладились. --- Полёт группы инспектировался диспетчером Альбером. Он непрерывно обменивался рапортами с Анной Данет, занявшей место мастер-пилота. Дисколёт – гладкий, похожий на круглую таблетку аппарат, вмещал всё необходимое для экспедиции. «Элизиум, слышу вас отлично. Что видите?» - слышался голос Альбера в наушниках капитана. - Полёт нормальный, - доложила капитан, обладательница мягкого проникновенного голоса и прекрасных завитых к шее прямых серебристых волос. Дисколёт «Элизиум» летел до планеты неделю. Разогнанный антигравитационной тягой аппарат достигал огромных расстояний на околосветовой скорости, двигаясь в системе. За это короткое время Шен познакомился с экипажем, в особенности с Джеймсом – своим оппонентом по теории. В один из дней Джеймс попросился в личную каюту Шена. Шен впустил его и по его просьбе прикрыл дверь. По ещё одной просьбе отключил аудиодатчики каюты, передающие всё в архив корабельному ИИ. - Так это правда, Шенвальд, что у вас… Слабость к мужчинам? – спросил Джеймс. Это был рослый плечистый мужчина с тёмными выстриженными полосой короткими волосами, довольно привлекательный своими мужественными чертами. - Да, - ничуть не стесняясь ответил Шен, - И никакая это не слабость. - Значит слухи не врут. Вы с вашим математиком… Близки? – лез щипцами в душу Джеймс. - Да, - пожал плечами Шен. - И вы не стесняетесь этого? – удивлённо спросил федеральный учёный. - А чего мне стесняться? - Ну… Как же, - замялся Джеймс, - У нас это не одобряется. А у вас в республике… Да? Шен усмехнулся. - Когда я об этом думал, то вспоминал наше прошлое. Психические расстройства следовали не от ориентации, а от её непринятия индивидом ввиду страхов осуждения обществом. Осуждение это, как феномен граничащий с самоосуждением, основан на принципах морали. Мораль же строилась на религии, а древние её интерпретации отпечатались уже в подсознании. Вековые гонения, даже убийства, самоосуждение, затем эпоха Фарса двадцать первого века Земли ещё больше подорвала отношение к однополым парам, дав путь в общество множеству психически нездоровых людей, таких как насильники, педофилы и фетишисты всех мастей. Невольно сравнивая себя с такими на почве ориентации, даже нормальные гомосексуалисты начинали страдать от душевных травм. В нашей республике этому вопросу посвятили отдельный раздел биологии, отвечающий за плотность населения и атмосферу общества. Сейчас я принял себя, этот этап уже позади. Джеймс, мужчина на вид около тридцати лет расползся в улыбке. Воровато оглянувшись по сторонам на выключенные датчики аудиозаписи, он пригнулся ближе к Шену: - Вы очень легко говорите о вещах, которые дома я вынужден скрывать и в точности передали мои переживания. Жаль у нас не так осведомлены, как у вас. - У вас, Джеймс, как помню из личного дела, есть жена? – спросил Шен. - Есть… Это больная тема, - замялся Джеймс, - Но с вами я ею поделюсь, как со ставшим близким. Шен оценил это. В староустойном мире Далонской Федерации однополые контакты не приветствовались обществом и были табуированной темой, на некоторых мирах и вовсе запретной. Увидев близкого по духу, Джеймс был готов доверить свои тайны, которые ни за что не рассказал бы никому больше. - Есть. Я женился, думая, что убегу от этого. Что я вылечусь, - тревожился Джеймс, - Но стало только хуже. Оно грызёт изнутри и это меня мучает. Сразу прошу, никому не говорите о моей слабости. Ни нынешней, ни половой. Шен положил руку на плечо, многозначительно глядя на Джеймса. Глубокое понимание пронзило Шена в тот же миг. Джеймс, этот на вид сильный мужчина, всю жизнь живёт под терновой маской, одобряемой обществом, но не одобряемой им. - Ты бежишь от себя, Джеймс, - резко перешёл на «ты» Шен, - А это очень вредно. Эта проблема как снежный ком, копится понемногу, но неизбежно обрушается в конце на твою психику. - А как без маски? – пожал плечами показывающий внутреннюю печаль Джеймс, - Без неё меня уже не воспримут старые друзья, знакомые, жена… Шен и сам ощущал печаль Джеймса. Это печаль человека, оказавшегося между молотом и наковальней собственных ценностей и самооценки в сравнении с обществом – проблема столь давняя, сколько существует общество. - Если тебе тяжело, то считай, у тебя есть понимающий друг, - улыбнулся Шен, на миг сжав плечо Джеймса чуть сильнее, - Можешь рассказывать мне обо всех своих проблемах. Вечер шёл быстро за разговором. Джеймс, будучи в обществе известным, как смелый сильный человек, внутри оказался мягким и израненным шипастым комом противоречий. - У нас не принято так просто признаваться в чувствах, тем более парню или мужчине, - рассказывал Джеймс, - Другие как мы, скрывают чувства и себя, напуская маски. Мы живём в масках, чтобы казаться, а не жить. Кто-то это понимает и грустит с каждым годом всё больше. У меня был школьный роман с одноклассником. Первый поцелуй, первое держание за руки, первый секс – всё было с ним, а не с женой. Будущая жена появилась позже… Она очень хорошая и милая женщина, она меня любит и хочет рожать детей, а не использовать суррогат. А я её… Я не могу её полюбить. Слова давались Джеймсу тяжело. Он говорил их, с усилием проталкивая через маску себя общественного. Эмоции захлестнули его до дрожи в голосе. Шен же внимал ему с пониманием и печалью. Они были знакомы через общественные маски, и теперь у грани неизвестности чужого мира он показал себя истинного. Это не бойкий слегка нагловатый и напыщенно-самоуверенный учёный, а другой человек, и в этот раз настоящий. Шен слушал его исповедь и тихо успокаивал его тревоги своим пониманием. Печаль одолевала Шена и чувство, которое он хотел бы забыть: жалость, как ощущение собственной беспомощности в решении чужой проблемы. - Спасибо, Шенвальд, - после исповеди отблагодарил учёного Джеймс. Он изменился: другая осанка, выражение лица, жесты и взгляд. Не напускная самоуверенность, но нежность и аккуратность. - Да не за что, - пожал плечами Шен, - Я рад, что мы стали знакомы ближе. Джеймс улыбнулся, и эта искренняя ровная улыбка радости была лучше прежних усмешек и кривых ухмылок. - Напоследок попрошу об одном, - начал Джеймс, - Пусть на виду между нами сохраняются прежние отношения. Мне слишком тяжело расстаться с маской. - Конечно, - мягко кивнул Шен. На следующий день объявили о прибытии, люди оделись в свежие комбинезоны и заняли места. Шен и Джеймс заняли два места по обе руки от капитана и пристегнулись. Искусственная гравитация ослабевала, давая путь временной орбитальной невесомости. - Сообщение «Горизонту», мы у цели, - сообщила Анна в квант-механический передатчик, обеспечивающий связь с кораблём без временных помех. «Слышим вас отлично, Элизиум. Мы видим зимний грозовой фронт на подходе к цели. Ошибка аналитиков: не рассчитали времена года на Вазаре Два. Миссия прервана» - Как прервана? – радостный голос капитана разбился, словно хрупкое стекло, - Мы летели сюда… «Все извинения и компенсации будут от центра управления по вашему прибытию. На планете с нужной нам стороны наступает зима, цель миссии совсем скоро станет недоступна. Сейчас разворачивайтесь!» - требовал молодой диспетчер. - До зимы есть время, мы успеем, - железно проговорила капитан, выискивая глазами на пульте интерфейсные кнопки для перенастройки высоты орбит. «Н-никак нет. Высадка невозможна», - слегка запнулся молодой диспетчер, явно не ожидавший такой реакции. Между капитаном и ним разразилась перепалка. Шенвальд же думал. Они так долго летели сюда, спешили… Какие опасности? Какие проблемы? - Сколько у нас времени? – обратился Шен к Анне. - Пять суток. Мы успеем всё сделать, - ответила капитан одновременно диспетчеру и Шену. Шен взвешивал, чью сторону поддержать. Всё в нём кричало, что нужно лететь назад, тем более он знал зиму Вазара Два из сводок: многомесячный непрерывный пылевой шторм с молниями и бритвенно-острыми крупицами льда, летящими на скорости в сотни метров в секунду… Но желание увидеть чужой мир перевешивало, всеми фибрами его душа тянулась к планете и её ускользающей тайне «Нельзя! Приказ капитана Арзана Мота!» - переходил на крик диспетчер. - Мы успеем. Давайте, капитан, чем больше мы медлим, тем скорее корабль инопланетян станет недоступным! – поторопил Анну Шен, говоривший это с явным напором. Это было одним из немногих, в чём он был полностью уверен. «Профессор Шенвальд, приказ капитана, разворачивайте дисколёт, или это сделаю я», - грозно ответил диспетчер. Звание «профессор» ужалило Шена в самую скромную часть души, но он нашёл ситуацию неуместной для поправки, что до профессора ему ещё как до «Горизонта» пешком. - Отключите дистанционное управление! – потребовал Шен настолько командно, что немного испугался: он имел скромный характер. Капитан же с охотой послушала его. «Нельзя! Нельзя так! Вы что творите, вы…» - взорвался в истерике диспетчер, но Анна отключила и его. На белой панели перед тройкой людей в кресле возникла прямая трансляция планеты. Вблизи Вазар II смотрелся жутко, словно сумрачный мир-скелет, частично заволоченный бурями, а частично изрезанный чернеющими полосами в белых горах, похожих на колоссальные кости, лежавшие на чёрном сверкающем океане кремния. Прямо там, на этих изрезанных радиоактивными ветрами с пылью из тяжёлых металлов каменистых плато покоился корабль инопланетян. Их цель. Их триуф. И триумф для Шена: вот оно, доказательство иного разума, корабль! - Плохая затея, - когда всё успокоилось, оживился Джеймс, покачав головой, - Садиться-то куда будем? - Я уже всё рассчитала быстрее всего мы окажемся у цели, если пройдём на снижении с орбиты по направлению зимнего циклона, - Данет высветила на мониторе показатели направления ветра, - Иначе мы угодим в магнитную бурю. Высветился второй вид показателей. Почти вся планета была покрыта зонами аномально мощных магнитных полей, делавших атмосферу плотной и тёплой, и к сожалению около корабля таких зон было много. Единственное место было со стороны циклона, как раз по его направлению. - В циклон? Нас разметает! – ответил Джеймс. - Не паниковать! Я сажала и не в таких условиях! – рявкнула на него Данет. В поисках поддержки Джеймс посмотрел на Шена. - Сейчас или никогда, - одобрительно проговорил Шен, кивая Анне. Та улыбнулась и повернулась к пульту управления. «Зарегистрировано самоволие. Немедленно следуйте указаниям», - резко очнулся бортовой собрат Владыки, но ему не дали даже слова сказать: через контрольный рубильник его отключили. Снижение давалось тяжело. Атмосфера давила на корпус, его трясла турбулентность. Снаружи бились льдинки: высота грозового фронта уходила почти за атмосферу планеты, выдавливая её массы наверх. Приборы же показывали полный набор знаков: аппаратура сошла с ума от обилия магнитных полей. Огромный шторм занял весь обзор, и они на не менее огромной скорости вскоре нырнули в чёрно-серые вихрящиеся облака. Дисколёт летел сквозь тьму, непрерывно подвергаясь ударам огромных молний. Встроенная молниевая защита то и дело переполняла ёмкости и их приходилось опустошать мощными молниевыми залпами с корпуса корабля. Сильная тряска сопровождала каждое действие команды: капитан управляла кораблём вручную, Шен разряжал молниевую защиту, а Джеймс сверялся по карте. Штормовой ветер силился разорвать судёнышко, но исследовательские дисколёты были слишком крепки для капризов стихии. - Ветровой поток меняется! – крикнул он через трясущиеся шумящие системы, усилив голос встроенным в комбинезон микрофоном. Анна же всё итак видела: скорость ветрового потока в пятьсот метров в секунду резко скруглялась до ста, в точке соприкосновения с границей завихрения по сообщениям системы будет сильная нагрузка. - Шен, проверьте силовой привод! Джеймс, на вас воздушный тормоз! Команда работала на пределе возможностей. Остальные четверо пассажиров наблюдали за внешними приборами с малых пультов управления, так как не были по старшинству готовы для пилотажа. Геолог, радиолог, борт-медик и инженер составляли другую часть команды, сейчас помогающую трём высшим офицерам: капитану и двум ксенобиологам разных лагерей. - Фиксирую выброс эне… Голос Джеймса потонул в грохоте. Резкий хруст и скрежет раздались слева, дисколёт затрясся ещё сильнее. Системы показывали обширные повреждения левой части диска и поражённый левый двигатель. Кое-какая компенсация ускорения из грави-реактора перестала действовать и на экипаж всем весом 21 G обрушилась перегрузка. Люди космической эры, тем более пилоты, хоть и выдерживали такие значения, пришлось им худо. Кто-то потерял сознание, кто именно – некогда было смотреть. Резкий поток ветра задул внутрь кабины, сдирая ледяным крошевом обшивку со стен. Ремни и кресла не выдерживали, всё превратилось в летающий кружащий хаос. Никто не успел даже ничего понять. Резкий удар отлетевшей пластины, воющей на ветру сквозь возгласы ещё не теряющих сознания – и в глазах Шена наступила тьма.