Постановка "Алая Луна"

      Фурина понятия не имела, насколько необузданный нрав у предвестницы. Поначалу та сдерживала свои наклонности, старалась быть аккуратнее, но в один миг её переключило, и от нежности не осталось следа. Будучи прижатой к стене, у девушки не оставалось шанса на побег. Не то, чтобы она этого хотела…       — Не против экспериментов? — прошептали на ухо, и Фурина закусила нижнюю губу.       Она согласилась, желая узнать, как далеко их заведёт фантазия Арлекино. Обеих поглотило пламя, и уже через мгновение кровать прогнулась под их весом. Фурина пискнула от резкой смены положения.       — Хах? Это что сейчас было? — девушка оказалась снизу.       — Небольшое новшество.       — Только одежду не сжигай, — Фурина потянулась воротнику своей блузки.       Не успела она расстегнуть первую пуговицу, как её перевернули на живот. Алые нити связали руки над головой, в этот раз обдавая жаром. Не дожидаясь согласия, Арлекино села сверху, запустила руки под одежду, оставляя после себя царапины.       — По-огоди! — девушка под ней дёрнулась, но алые нити не позволили сдвинуться с места.       Разум затуманился. Было ли то вина разыгравшегося проклятья или же страсть, Арлекино не знала, да и думать не хотела. Однако пыл убавила, заметив испуганный взгляд.       — Прости… — она наклонилась, оставила лёгкий поцелуй на шее.       Предвестница с лёгкостью сняла шорты с нижним бельём, провела пальцами, ощущая влагу. Это было даже проще, чем она думала. Фурина дёрнулась от прикосновения, что-то промычала, уткнувшись лицом в одеяло, но не протестовала, всецело отдаваясь на растерзание. Сделав несколько движений на клиторе, Арлекино аккуратно ввела один палец.       Реакция последовала сразу: Фурина вскрикнула, выгнулась в спине. Арлекино помогла ей приподнять зад, чтобы облегчить себе работу. Пальцы вновь закружились на клиторе. Девушка сходила с ума от двойной стимуляции, руки рефлекторно сжимали простынь.       Хлюпающие звуки и стоны заполнили спальню. Фурина не знала, как быстро сядет голос, но сдерживаться не могла. Она была на грани, и Арлекино это чувствовала. Последние движения были особенно жёсткими - девушка свалилась на кровать.       Пока Фурина отходила от оргазма, у неё было несколько минут для себя. Сняв фрак, она сразу ощутила свободу движений. Сковывающая одежда полетела на пол. Арлекино тряхнула головой, чтобы прийти в себя. Нельзя терять контроль в самом начале.       — Расслабься, — предвестница приподняла зад Фурины, пристраиваясь сзади.       Нечто тёплое и округлое коснулось промежности. Фурина затаила дыхание, боясь представить, что именно это было. Неизвестность пугала и одновременно возбуждала.       Арлекино подалась вперёд, ввела головку и остановилась, чтобы девушка под ней привыкла к распирающим ощущениям. Она сделала несколько медленных движений, проталкиваясь дальше, и только тогда получила сдавленный стон, ставший сигналом к действию.       Она ускорила темп, каждое движение под звук шлепка. Фурина потерялась в приятных ощущениях, дёргала связанными руками, прося свободу, но предвестница была непреклонна.       — Прошу… — между стонами срывалось с губ. — Пусти…       Ритм стал хаотичным: то быстро, то медленно, то Арлекино вбивалось со всей силы, вжимая девушку в кровать. Вскрики заполнили спальню, как и всё сознание предвестницы. Предчувствуя оргазм партнёрши, она замедлилась, убрала алые нити, освобождая руки.       — Иди сюда.       Арлекино притянула её к себе, уткнулась носом в изгиб шеи, вдыхая оставшийся аромат духов. Фурина жалобно хмыкнула, виляя бёдрами и прося ласки.       — Будь хорошей девочкой, — вокруг шеи образовался ошейник, алая цепь была в руке Арлекино, — и всё получишь, — поцелуй в щёку.       С непривычки было тяжело удержаться вертикально — тогда на помощь пришла тёмная рука, придерживающая за талию. Арлекино с самого начала установила бешеный ритм, выбивая вскрики из девушки. Ноги предательски подкашивались в преддверии оргазма. Натянув цепь, она вынудила Фурину выгнуться и запрокинуть голову себе на плечо. Шея и плечи были искусаны, покрыты засосами, за что виновница беспредела просила прощения невесомыми поцелуями.       Фурина обмякла, когда достигла пика. Сильные руки помогли удержаться и не упасть. Предвестница остановилась, но не отстранилась, оставаясь внутри. В приступе нежности она прижала Фурину к себе, покрывая поцелуями всё, до чего могла дотянуться.       — Как ты? — прошептала на ухо Арлекино.       — В порядке…       Арлекино уложила девушку на кровать и упала рядом. Тяжёлое дыхание успокоилось, пришло в норму.       — А ты в порядке?       — Обижаешь.       Отойдя от оргазма, Фурина почувствовала боль на месте укусов. Она пискнула, когда прикосновения к ранам неприятно щипало.       — Не кусайся больше. Хотя бы не так больно. Ты на мне живого места не оставишь.       Девушка взяла глаз бога с тумбочки и призвала Певца потоков под неодобрительный взгляд Арлекино. Небольшие ранки и синяки начали медленно заживать.

***

      Фурина поморщилась, открыла глаза, когда настырный солнечный луч пробился сквозь не до конца зашторенные окна. Она поёрзала на месте, чувствуя своей спиной привычное тепло. Не желая тревожить предвестницу, Фурина перестала двигаться, снова погружаясь в сон. Ровно до момента, пока что-то не коснулось носа.       — Гидеон… — Фурина поморщилась. — Отстань.       Навязчивое прикосновение повторилось. Не было ощущения пушистой шерсти, что-то мягкое и тёплое. Нехотя девушка открыла глаза…       — Ва-а-а!!!       Сильная рука удержала её на месте. Фурина сильно дёрнулась, чуть не отлетела в другой конец комнаты. Маленький фантом, который происходил из сил Арлекино, парил рядом с кроватью и проявлял интерес к новой фигуре в его жизни.       — Тут твой!..       — Они безвредны, — хриплый голос раздался сзади. — Не мешай спать…       Арлекино прижалась, уткнулась носом между лопаток, прячась от противного солнца. При попытке выбраться из хватки, девушка встретилась с сопротивлением. Тёмная рука крепло держала её.       Она тихо пискнула, когда фантом подлетел близко к лицу. Даже отодвинуться не получалось, поскольку Арлекино крепко держала её в объятиях.       — Перри, — детским голосом произнёс фантом. — Перри!       Фурина, казалось, поседела от страха. Крик застрял в глотке, и у неё получилось только криво улыбнуться.       — А я-я Фур-рина…       — Он произносит моё имя, — хрипло прозвучало у неё за спиной. — Перуэр, сокращённо - Перри.       Фантом закружился, по-детски смеясь и болтая крылышками. Девушка сглотнула и мелко задрожала, что не укрылось от Арлекино.       — Прихлопни его чем-нибудь, может, поможет.       — Давай ты сама будешь заниматься своими бесами, — Фурина пихнула её локтем, но реакции не последовало. — Они по твою душу пришли.       — Пока, Перри! — фантом взмахнул крылышками и исчез.       — Прости… Мои силы выходят из-под контроля, — сонно произнесла Арлекино, погружаясь в сон.       Тёмные руки были тому доказательством. Фурина заметила, что тень забралась на плечи, а остановить её, по словам предвестницы, крайне тяжело. Она погладила тёмную кожу, чувствуя мелкие рубцы. Их можно было почувствовать только наощупь. Сначала Фурина думала, что Арлекино пользовалась лаком для ногтей, но они почернели вместе с руками. Тень была безжалостна.       — Есть ещё способы сдержать проклятье?       Но ответа не последовало: женщина погрузилась в сон. Фурина помнила о её проблемах со сном, потому не стала больше тревожить.

***

      Это был вопрос времени, как быстро придёт письмо из Снежной. Сидя в зале особняка, Арлекино не могла его открыть. Ей было известно, что именно написали, потому продолжала оттягивать момент. Фурине не понравится новость.       Девушка как раз резвилась с воспитанниками. Они дурачились в костюмах, бегали друг за другом, размахивали деревянными мечами, закрепляя выученные движения. Фраза за фразой, удар за ударом — дети были готовы к съёмкам.       Фурина быстро поняла, что лучше всего дети обучались во время игры. Ей удалось найти общий язык с воспитанниками в кротчайшие сроки, что удивило даже Арлекино. Суровому Отцу приходилось запугивать, применять насилие и быть в их глазах суровой и строгой. Фурина же полная противоположность; пряник, как оказалось, работал не хуже кнута.       Арлекино потупила взгляд. Ревность и зависть — противные чувства. Она и представить не могла, что однажды их испытает.       — Молодцы! — Фурина хлопала в ладоши, подбадривая детей.       — Спасибо, тётушка Фурина! — отзывались те.       — А мы будем вместе делать леденцы?.. — спросила девочка, как вдруг её перебили:       — Леди Фурина устала, — предвестница встала, подошла к толпе довольных детей. — Ей нужен отдых.       — Да ну-у, — протянул кто-то, и суровый взгляд прошёлся по воспитанникам, выискивая смельчака.       Фурина хихикнула, когда строгая предвестница не произвела на негодников никакого впечатления. Они заинтересованно на неё смотрели, не понимая, почему странная женщина так глазела на них.       — Я к вам завтра приду, — девушка мягко улыбнулась, и волна ликования пронеслась по особняку.       — Ты их балуешь, — сквозь зубы прошипела Арлекино.       — Потому что они дети. Брось, сама никогда не была ребёнком? — алые кресты уставились на неё. — Ну извини, я никогда не была ребёнком, про детскую психологию знаю из книг.       Предвестница хмыкнула, но спорить не стала. Воспитанники нехотя попрощались, вернулись к своим детским делам. Фурина призвала салон Одиноких Сердец, чтобы те помогли собрать реквизит и материалы. Гидро мимики приступили к сбору. Девушка аккуратно упаковывала готовые костюмы.       Арлекино похлопала в ладоши, привлекая внимания.       — Поиграли — нужно и убрать за собой, — грозный голос эхом пронёсся по холлу.       Нехотя дети стали помогать Фурине. За считанные минуты всё было готово.       — Не знаю, нравятся ли тебе такие мероприятия, — Фурина села на коробку с реквизитом, — но я хочу пойти с тобой на премьеру. Естественно, для нас будут лучшие места!       Предвестница усмехнулась, но ответа не дала.       — Это что за усмешка? Тогда скажу иначе: ты пойдёшь со мной, и выбора у тебя нет!       — Было бы глупо с моей стороны отказаться от столь щедрого предложения.

***

      Фурина больше не скрывала тягу к спиртному. Если раньше она не могла позволить себе мысли о горячительных напитках, то сейчас без зазрения совести рвалась в винный магазин, аргументируя своё поведение желанием расслабиться вечером. Вот только каждому взрослому человеку стало бы ясно, что это могло означать первую стадию алкоголизма.       Арлекино решила зайти следом. Девушка не сказала, зачем именно зашла в винный магазин, и предвестница решила убедиться, что ничего горячительного куплено не будет.       — Помните, я просила «вино для сорокалетней женщины»? — Фурина мило беседовала с консультантом.       — Точно, вспомнила, — милая девушка кивнула.       — Одну бутылочку, пожалуйста…       Теперь ясно, что именно манило Фурину. Вскоре со склада принесли такую знакомую бутылочку…       — Вот то самое вино, — консультант улыбнулась и поставила товар на стол, чтобы упаковать.       — Погоди, что ещё за «сорокалетняя женщина»? — Арлекино подошла к ним и с осуждением уставилась на вино.       — Точно, забыла спросить, — она ударила себя по лицу. — Тебе это вино понравилось?       Пазл в голове сложился. Предвестница схватила торчащую прядку и оттянула Фурину от прилавка. Та вскрикнула, схватилась за тёмные руки.       — Ты совсем страх потеряла? — Арлекино прорычала на ухо.       — Да я даже твоего возраста не знаю!       — Мне двадцать девять.       — Это не моя вина, что ты так выглядишь!.. — предвестница заткнула её ладонью.       Консультант наблюдала за перепалкой, вжав голову в плечи. Светлые глаза были полны ужаса.       — Я-я вызову ж-жандармов! — крикнула она.       — Нет необходимости, — Арлекино выпрямилась, не отпуская девушку, и дружелюбно улыбаясь, — это у нас прелюдии такие.       Предвестница вытолкала из магазина бунтовавшую девушку, оставив после себя шокированную работницу и некупленную бутылку вина. Правда, на следующий день Фурина вернулась в маскировке и забрала товар.

***

      Прощаться она не умела. Мирно спавшая рядом Фурина не заслуживала такого конца. От одной мысли, что девушка расплачется, сердце Арлекино сжималось.       Уже несколько часов веки не смыкались. Лёжа неподвижно, Арлекино смотрела в потолок и думала. О том, как сложилась бы её жизнь, не будь у неё проклятья; что произошло бы, если бы в тот ужасный день меч не пронзил подругу насквозь; о том, насколько хороша была бы её жизнь не в приюте, а с родителями. Сожаления для слабых, но она стала слишком часто терять над собой контроль.       Арлекино придвинулась ближе, заключила девушку в объятия, зарылась носом в светлые пряди, вдыхая приятный цветочный аромат. Точно, те самые духи. И в какой момент она перестала его замечать? Фурина поёжилась во сне, стараясь сбросить руку.       Письмо останется на столе, когда предвестница покинет дом рано утром. Она не скажет, что никогда не вернётся, но и ложную надежду не даст.

***

      Промёрзлые стены вечно промёрзлого здания в регионе льда. Арлекино привыкла к шубе, она прекрасно сидела на её плечах. Снежевцы знали толк в тёплой и удобной одежде. Только мех иногда лез в глаза и щекотал нос.       Крио Архонт ждала в соборе. Последнее сердце бога, необходимое для ритуала, в руках Царицы. Какова судьба предвестников? Неизвестно. Но навряд ли их отпустят так просто.       Массивные двери открылись перед Арлекино, её обдало мелким снегом. Иногда Крио Архонт игралась со своим силами, призывая снежные фантомы и бурю прямо в помещении. Что-то милое было в её детских играх.       Погрузившись в свою игру, Царица не заметила предвестницу. Она держала в руке снежного воробушка и мягко улыбалась, наблюдая за его танцами.       — Ваше Величество…       Крио Архонт выпрямилась, взгляд стал холодным, и вся её магия исчезла, оставив давящую тишину.       — Привет, дитя моё.       На удивление Царица выглядела будто добрее, её острый взгляд смягчился. На мгновение могло показаться, что сердце Ледяной Императрицы начало таять, и Арлекино позволила себе надеяться на лучший исход. Плечи расслабились и немного опустились.       — Я полагаю, мы можем начинать, — стальной голос эхом отозвался от промёрзших стен, попав копьём в самое сердце. — С сего момента граница столицы закрыта. Все непричастные к ритуалу будут эвакуированы. В течение месяца предвестники соберутся для обсуждения дальнейших действий.       — Так точно, Ваше Высочество, — предвестница склонила голову в повиновении.

***

      Ей не разрешили даже отправить письмо или другими способами предупредить Фурину. Неделя прошла тяжело, мысли роились в голове, одна хуже другой, пока проклятье на фоне потерянного контроля брало верх. Вторая неделя стала пыткой. Неизвестность, невозможность выйти на контакт с кем-то за пределами столицы, вечный мороз и вьюга. Никогда Снежная не казалась такой холодной и неприветливой.       Когда пришло время, на общем сборе бездушно-холодная речь огласила план. Царица не вдавалась в подробности, описывала дальнейшие действия кратко, но даже мельчайшие детали повергли в шок.       Волосы встали дыбом. Арлекино не помнила, когда в последний раз испытывала такой ужас. По предварительным данным у них уйдёт год на воскрешение третьего сошедшего… А потом с его силой весь мир сгорит, чтобы на пепле восстал новый. Надежда гасла в сердце.       Столица была безлюдна; если кафе работали, то ограниченное время и не во все дни. Чтобы унять дурные мысли, Арлекино прогуливалась по пустым улицам, ловя себя на мысли, что тишина сводила с ума. При попытке попасть в отделение Дома Очага в Снежной, не пропускали, поскольку без её ведома приют перешёл к Пульчинелле. Слуга утратила большую часть того, что имела, и при себе остались только титул и ненавистное проклятье.       Раздосадованная плохой вестью, она вернулась в свой кабинет, где снова не могла найти покоя. Ни одна книга, ни один отчёт или приказ не отвлекали. Тоска завела её в парк, где под тяжёлыми снежными ветками метель завывала грустную песнь. Как назло в пачке осталась последняя сигарета, которая закончилась предательски быстро. По привычке Арлекино хотела потушить окурок о руку, но вспомнив об одной взбалмошной особе, сожгла его в пламени.       Внезапно тёмная тень, которую Фурина сдерживала своим присутствием, пошла дальше — сердце сжалось, предвещая ужасный конец. Тёмная ладонь легла на шубу в районе груди. Неужели одной мысли о ней хватило, чтобы спровоцировать проклятье?       С затуманенным рассудком Арлекино брела к лаборатории второго предвестника за территорией штаба, хотя знала, что выбор был сделан плохой. Но если кто и мог помочь, то только Дотторе. Он исследовал её кровь; возможно, лекарство или что-нибудь, что сдержит проклятье, уже было готово.       Зря она надеялась на него…       Воспоминания проносились в голове с бешеной скоростью. Только она дала слабину, позволила сблизиться с той девчонкой, как контроль был потерян. Жалела ли она о своём решении? Определённо да!       Вот только сердце, поражённое тенью, так не считало. Оно до последнего кричало, что всё было сделано правильно.       Стоило призвать алое крыло, как спину пронзила острая боль, будто изнутри проткнули мечом. Арлекино с трудом удержалась на ногах, мотнула головой, но убрать крыло не смогла. Огонь растёкся по венам, охватил всё тело, будто пожар. Безумие взяло верх, контроля над телом и своими силами больше не было.       Предвестница взмыла ввысь. Буря не могла сдержать её, и та с лёгкостью преодолела снежный барьер. Летя над морем, она слышала голоса, которые преследовали её всю дорогу. Крики, мольбы о пощаде, детский смех… и Алая луна, озарившая Тейват.       Фонтейн был близко; Арлекино видела возвышенность и порт, соединявший два региона. Внезапно когтистые лапы вырвались из-под воды и потащили с собой на дно. Она старалась отбиваться, призывала пламенное оружие, которое с шипением испарялось. Шипастые щупальца обернулись вокруг тела, сдавили шею, срывая немой крик с губ.       Когда сознание затуманилось, а сил не осталось, Арлекино активировала глаз порчи. Монстр отступил, пронзённый огненными шипами. Получив желанную свободу, она всплыла на поверхность…       Она вышла на сушу, и перед ней раскинулся уничтоженный город. Вокруг разрушенные здания, выжженная земля и Алая Луна, озарявшая красным окровавленные трупы. Мечи и копья разбросаны вокруг, напоминая о произошедшем.       Ноги сами несли её. Спотыкаясь, она бежала и слушала голоса, которые не унимались ни на секунду. Однако пение юной девушки слышалось особенно отчётливо. Оно заглушало остальные звуки, пока те не стихли окончательно.       У разрушенных стен Арлекино упала на колени перед мёртвыми, обняла бездыханное тело. Шляпка, запачканная кровью и грязью, небрежно валялась рядом. Синяя одежда утратила красоту; даже первоклассный портной не сможет зашить разорванную ткань, так хорошо сидевшую на девушке.       — Всё в порядке, я рядом… — шептала предвестница в трансе, сильнее прижимая к себе тело. — Мне жаль, что я не успела…       — Отец, — один из стоявших позади агентов подал голос, — пойдёмте. У нас с ними разные пути...       Нехотя она отпустила Фурину. Её тело останется лежать среди трупов, и никто не спохватится её искать… Потому что не осталось никого, кто знал её. Больше нет никого, лишь большой алый глаз в небе, с извращённым удовольствием наблюдавший за смертью. Арлекино отряхнулась, поправила порванную одежду.       — Феликс? — женщина осмотрела агента перед собой. — И Харитон?       — Ну что, братишка, — Феликс пихнул товарища винтовкой в бок, — нас запомнили. Это же величайшая честь!       Парень улыбался, его товарищ продолжал хмуриться, не оценив шутку. Втроём они шли к арене, некогда стоявший на на склоне Мон Эсус под мелодичное пение. Странное ощущение не покидало. Разве эти двое не умерли?..       — Отец! — вскоре им присоединилась молодая пара. — Мы рады снова вас видеть. Жюли очень переживала, что вы не разрешите нам оформить брак. Но как видите, мы здесь и очень вам благодарны, — говорил парень, пока его возлюбленная краснела с каждым словом.       — Это я должна быть рада, что у вас всё получилось, — несмотря на изнеможение и дикую усталость, Арлекино улыбнулась и, наверное, впервые мягко на них посмотрела.       — Вы улыбнулись? — Барт посмеялся. — На вас не похоже. Может, это влияние мисс Фурины? Она умеет ладить даже с самыми суровыми людьми.       — Наверное, ты прав, — Арлекино тоже посмеялась.       — Мы пришли, — Феликс остановился, когда на горизонте показалось здание. — Дальше наш путь заканчивается, — все четверо остались позади.       Они не стали кланяться или отдавать честь — молча провожали с улыбками. Жюли и Барт держались за руки, на их пальцах виднелись кольца, скрепившие две судьбы до самой смерти. Феликс подмигнул предвестнице и помахал рукой на прощание. Харитон слабо кивнул, отводя взгляд и пряча слёзы.       Арлекино оставила их позади. Путь был знаком, каждый камень и цветок под ногами она помнила. Отсюда открывался вид на Кур-де-Фонтейн и оперный театр Эпиклез, в котором наверняка была очередная постановка. Юношеское сердце мечтало там побывать…       Она хотела развернуться и что-то сказать, как на неё прыгнули с объятиями. Знакомые розовые волосы лезли в лицо.       — Перри, вот ты где! — Клерви усилила хватку. — Я тебя обыскалась.       — Подожди, мне нужно им кое-что сказать.       — «Им»?       Девушка обернулась, но позади никого не было. Их образы казались знакомыми, будто она знала их лично. А вспомнить имена не могла. Даже то, что хотела им сказать, забылось.       — Наверное, на солнце перегрелась, — она почесала затылок и поняла, что длинного хвоста не было. — Как странно…       — Странная ты. Точно на солнце перегрелась, — Клерви хихикнула. — Непривычно видеть тебя растерянной. Пошли, Мать уже ждёт нас.       Они вошли в здание, что было их домом. Будто ничего не поменялось с тех пор, как она покинула это место. А покидала ли вообще? Воспитанники проходили мимо них, обсуждая сказки; откуда-то доносился звон скрещенных мечей и свист летящих стрел.       Дверь в комнату открылась. Перуэр зашла первая, осматривая детей на стульях и женщину с книгой в руках. Такой знакомый образ.       — Перуэр, — Крукабена мило улыбнулась, — все тебя ждали. Теперь когда все вместе, я могу прочитать вам сказку.       Клерви подтолкнула подругу к стульям. Две девочки расположились позади. Мелодичный голос Матери сплёлся с пением, убаюкивал своим звучанием. Перри прикрыла глаза и погрузилась в вымышленный мир, построенный на сказке.       Вскоре рассказ закончился, и она открыла глаза.       Никого не было вокруг, только маленькая девочка в пустоши, освящённая сиянием Алой Луны. Перри села на мёртвую землю, поджимая ноги и обнимая их. Ни холода, ни жара — неизбежные пустота и ангельский голос, что сопровождал её в последний путь. Она прикрыла глаза, погружаясь в дрёму.       Оказалось, кануть в забвение не так уж и страшно.

***

      — Зовите подмогу!..       — Предупредите Царицу!..       Топот тяжёлых сапог, звон клинков, крики — всё перемешалось воедино. Острые алые когти разрывали плоть, клыки дробили когти. Солдаты без страха кидались в бой против монстра, некогда бывшим их предводителем.       Чайлд подоспел первее всех. Его атаки были безразличны монстру, даже в форме духа он не причинил врагу никакого вреда. Один взмах тёмной конечностью, и Одиннадцатый Предвестник упал без сознания.       Раздался звериный рёв; существо взмыло ввысь на крыльях, будто убегая. Но любому бывалому войну сразу стало ясно, что тварь хотела нанести удар с воздуха. Мелодичное пение заглушалось криками солдат, но до чуткого слуха монстра дошло. Он замер высоко в небе, будто прекрасный голос смог его утихомирить.       Ледяное копьё пронзило плоть тёмного существа, с шипением испарилось, и обессиленная тварь полетела вниз. После падения тело превратилось в волну чёрно-алого пламени, поглощавшего всё на своём пути. Только появившиеся из земли ледяные шипы смогли остановить огненный поток, становясь своеобразной стеной.       Буря началась прямо в центре происшествия над местом, куда упал монстр. Ледяной щит сковал территорию, превратив бойню в саркофаг.       Всё утихло.       Вьюга не успокаивалась несколько дней.       Только приятный женский голос скорбел по падшему товарищу. Мелодичное пение иногда слышалось возле ограждённой льдом территории, но никто не смел спрашивать, что произошло.

***

Два месяца спустя

***

      — Знаешь, а ведь мы должны были вместе пойти…       Зал давно опустел. На премьерный показ все билеты были раскуплены менее, чем за неделю. Однако после сеанса в оперном театре Эпиклез остались только Фурина, Навия и Клоринда.       — Если бы не вы, вообще не пошла бы…       Она выглядела безжизненной куклой с пустым взглядом. За весь сеанс она ни разу не взглянула на экран, только пялилась в пол, сгорбившись в кресле.       — Знаешь?.. — начала Навия, но её грубо перебили:       — Не знаю и знать не хочу. Идите, у меня осталось одно дело.       Клоринда положила руку на плечо Навии, бессловно прося её покинуть зал. Фурине было тяжело справиться с новостью о смерти Четвёртой Предвестницы, она закрылась, ушла глубоко в свои мысли. Со стороны казалось, что она просто была не в настроении, но подруги видели её насквозь.       Они ушли.       — Скажи мне, — взгляд был устремлён на Оратрис, — это ли я заслужила? Или в твоём понимании — это и есть человеческая жизнь?       Механизм давно потерял своё значение, стоял как памятник, напоминавший о былых временах. Сияние больше не озаряло суды, шестерёнки стояли неподвижно. Его создательница была уже мертва, но Фурина продолжала разговаривать, будто с живым.       — Знаешь, за века я ни с кем не могла сблизиться. Всё мечтала стать свободной, начать обычную жизнь, дружить и любить. Мне всегда было тяжело смотреть на смерти неблизких мне людей, а когда не стало того, кого я полюбила… — девушка потупила взгляд. — Лучше умереть самой, чем наблюдать, как это делают другие.       Механизм молчал, тишина в зале прерывалась только редкими всхлипами.