Искажённые

             — Не может быть, — даже не поверил Юу сперва, взглянув на прибор. Но противиться тому, что видели его глаза, не мог: на дисплее чётко высвечивался зелёным светом результат: «Обнаружена аномалия». – Но ведь в отчётах… Ведь вчера делали анализ, и сегодня с утра.              — Делал Сигэмо? – нахмурился Сугуру, обводя комнату озадаченным взглядом. Он сам не понимал, что происходит, но тревога внутри него, не дававшая спокойно выполнить приказ, оказалась не пустой. Интуиция шептала ему, что здесь что-то нечисто.              Сугуру взглянул на Рико Аманай. Она, внимательно следя за ними большими глазами, будто говорила ими: «Ты прав. Ты прав. Не дай им убить меня».              — Юу, спустись вниз, принеси мне рацию, — попросил Гето, решив, что ответит на этот молчаливый призыв девушки и не покинет её ни на минуту. – Только не говори ничего Сигэмо. Просто возьми и принеси сюда.              — Хочешь связаться с директором?              — Да. Что-то тут не так, — кивнул Гето. Его голова при этом качнулась, и заколка, держащая чёлку, слетела на пол. Хайбара, заметив это, наклонился и поднял её, а потом, не спросив разрешения, заколол чёлку обратно, вынудив Сугуру в нерешительности замереть и стерпеть это.              Хайбара стал слишком часто переходить черту, вторгаться в личное пространство, вызывать это напряжение своей чрезмерной заботой. Но Гето промолчал, решив, что сейчас не время и не место для таких разговоров, да и голову его занимали мысли куда серьёзнее.              — Скоро вернусь, — закончив с чёлкой, Хайбара быстро вышел и поспешил вниз.              Гето, оставшись один на один с девушкой, повернулся к ней и тихо проговорил:              — Не волнуйся. Я позабочусь о тебе.              Что бы ни значила эта забота. Подойдя к окну, он попробовал приоткрыть сквозь решётку небольшую форточку, с которой до этого боролся Юу, но так и не победил, и, вложив немного силы, резко вытолкнул её наружу, отчего ветерок раннего весеннего утра ворвался в комнату, даря свою свежесть.              Рико, ощутив поток воздуха, с наслаждением подняла голову, глубоко вдохнула и закрыла глаза. Потом, открыв, снова уставилась на Сугуру, и на её губах, как ему показалось, скользнула мягкая, едва заметная улыбка благодарности.              Как мало надо человеку, прикованному цепями к кровати, с уготованной судьбой, для того, чтобы ощутить благодарность. Гето даже кольнула неловкость, внутри что-то закопошилось, какое-то предчувствие беды, но он не мог дать этому предчувствию названия.              «Я что-то упускаю».              Внезапно он ощутил вибрацию проклятой энергии, исходящую от Аманай, и глубоко вздохнул, получив те знания, которые ему иногда совсем не хотелось получать. Рико очень боялась двух вещей: смерти и… Яркий образ её страха, спутанный, непонятный, пронзил разум Гето, и Сугуру даже пришлось мотнуть головой, чтобы прийти в себя. Что это было?              Картина её страха была совсем смазанной, но крайне острой, вызвав внутри него чувства, охватывавшие её в момент этого страха. Паника, беспомощность, отвращение, брезгливость – совершенная путаница чувств, неприятных, липких, и как будто свежих.              Гето глубоко вздохнул, успокаивая себя и пытаясь отделить её чувства от своих. Иногда он был бы рад не обладать этой стороной своего проклятого дара – не ощущать страхи других людей. Но поделать с этим ничего не мог: ему приходилось копить их внутри, закапывать глубоко в свой разум, в ту его часть, где они будут надёжно храниться, где он сможет быстро их извлечь по необходимости, но где они не будут причинять ему дискомфорт своим существованием. Он уже знал страхи, банальные и не очень, всех в подразделении Киото, но предпочитал, однажды узнав, позабыть об этом, чтобы не вторгаться в личную жизнь коллег. Иногда страхи считывались мгновенно, иногда – чуть позже, всё зависело от ментальной защиты человека. Кто бы знал, что, чтобы ощутить страх Рико Аманай, потребуется маленькая песчинка благодарности за сквозняк.              Она страшилась смерти. Как и все вокруг — в этом не было ничего удивительного. Но вот второй страх… Он словно был совсем свежим, словно был связан с причинением ей вреда, но не обычного, а…              В этот момент резко вошёл Хайбара, держа в руках рацию, и сразу протянул её. Как оказалось, на линии уже был директор.              — Извини, — пожал виновато плечами Юу, слегка опустив голову. – Я попросил рацию, а Харута сразу связался с директором. Видимо, что-то понял.              — Ладно, уже не важно, — отмахнулся Гето, принимая рацию в руку и нажимая кнопку.              — Директор, это Гето. Приём.              — Гето, почему ты медлишь? – раздался немного крикливый, чавкающий старый голос Гакугандзи. – У тебя приказ. Выполняй.              — Я сделал повторный тест на аномалию. Он дал положительный результат.              — Невозможно. Вчера и сегодня уже проводили тесты… — из-за помех старческий голос становился совсем уж скрипучим.              — Но это правда. Те тесты были ошибочными.              — Или твой прибор сломан, — послышалось в ответ логичное, но такое неправильное сейчас. – Вчера тесты проводил один разведчик, сегодня другой, Харута. Их результаты совпали.              — Ну а мой не совпал, — упрямо возразил Гето, начиная злиться. — Что, если предыдущие тесты ошибочны?              — То есть два теста ошиблись, а ты, как обычно, прав, — недовольно проворчал Гакугандзи. – Я тебя понял. Пусть Сигэмо поднимется, у него ещё есть один тест на аномалию. Что покажет его прибор – таков и приказ. Три против одного – и ты знаешь, что делать. Два на два – и только тогда связывайся со мной, ты понял?              — Но, директор…              — Делай, как тебе приказано, охотник Гето, иначе я снова отправлю тебя на дикую охоту! Конец связи, — рявкнул старик и отключился.              Сугуру, слыша только помехи, тяжело вздохнул. Как бы ни елозила его интуиция внутри, в словах Гакугандзи зиждилось рациональное зерно. Поэтому, передав рацию Хайбаре, Гето выглянул за дверь. Там уже ожидал Сигэмо. Опершись спиной о стену, переплетя руки, он всем видом демонстрировал, что это промедление его жутко раздражает. Но спорить не решился, сразу же извлёк прибор из своей сумки и направился в комнату.              Едва он вошёл, Рико, до этого сохранявшая спокойствие, вдруг резко съёжилась и захрипела, пытаясь что-то сказать. Сигэмо даже не успел ещё приблизиться с прибором к кровати, а она принялась дёргаться, звеня цепями, словно её начал одолевать приступ настоящего безумия.              — Какого чёрта, почему она в сознании? – выругался Харута, замерев неподалеку. – Я вкалывал ей успокоительное. Как, по-твоему, я должен делать анализ, если она может мне горло перегрызть?              — До этого она была спокойна, — пожал плечами Хайбара. – Давай мне, я сделаю. Видимо, твоя рожа ей не нравится.              — Да пошёл бы ты, Хайбара, на себя посмотри, — огрызнулся тот, но послушно передал прибор в руки напарника. – За мной хоть бабы бегают, с моей-то рожей! А ты только и делаешь, что слюни пускаешь по…              — Заткнись, — резко оборвал его Сугуру, ощутив непонятное волнение от этих слов. Харута очень много болтал, был настоящим пустозвоном, но при этом… Неужели всё было так заметно?              Не может быть.              — Делай тест, Юу, — ледяным тоном обдавая и того, и другого, чтобы они точно поняли, что сейчас надо заткнуть свои рты, велел Гето.              Сцепив челюсти от досады, Хайбара слишком плохо скрывал свои чувства. То, что едва не произнёс Харута, то, что он так и не озвучил, Хайбара уже воспринял близко к сердцу. Такой он был: слишком мягкий для подобной работы, слишком добрый, и Гето всегда старался свести к минимуму последствия для него, беря самое сложное на себя.              Хайбара, приблизившись к девушке, которая слегка успокоилась, видя, что Сигэмо остался стоять у дверей, повторил процедуру. Каждый из охотников проводил такие процедуры сотни раз: надеть перчатки, настроить прибор, вставить специальный тест в прибор, взять руку заражённого, положить его палец на считыватель, взять кровь на анализ. Подождать.              Самое сложное – ожидание. Оно подчас казалось невыносимым. Снова эта гнетущая тишина. Чтобы развеять её и явно чтобы поиздеваться, Сигэмо вдруг спросил:              — А помнишь, Гето, как мы напивались в баре с охотниками в прошлом году?              Гето, скрестив руки на груди, чтобы скрыть волнение от ожидания результата, хмыкнул.              — С чего бы сейчас вспоминать об этом? Ну помню, и что?              — Я видел, как ты ушёл потом с официанткой, хорошенькой такой, блондиночкой… Тебе нравятся блондинки?              — Какая разница, Сигэмо? – огрызнулся Сугуру, слишком хорошо понимая, зачем Харута начал этот идиотский диалог.              — Никакой, просто давно заметил. Блондиночки красивые. Но и тёмненькие, как эта девочка, тоже красотки. Вот шатенок или рыжих… Любишь рыжих? Ну или такого же цвета, как у нашего хайбарочки, к примеру?              — Иди на хер, Сигэмо, — Гето, ощутив, как внутри разрастается злость и, что ужаснее, стыд — хотя ничего предосудительного он вообще не совершал, — постарался сделать так, чтобы его голос прозвучал равнодушно. – Сейчас не время обсуждать такое.              — Почему нет? – усмехнулся тот. – Ненавижу ждать результаты. А это лишь профессиональная деформация, ну знаешь, как у врачей, которые во время серьёзной операции обсуждают, кто с кем спит. Ну так что… Ты трахнул ту блондиночку? Может, ещё раз сходим в тот бар и напьёмся? Там ещё много красоток.              — Г-готово, — откашлявшись, сообщил Хайбара, когда прибор пиликнул наконец.              Он поднялся с кровати и, не глядя на Харуту, подошёл ближе к Гето и протянул прибор. Лицо Юу было красным от смущения – слишком красноречивая реакция на услышанное. Харута добился чего хотел, а Юу, как лопух, не мог даже притвориться, что это его не волнует. А даже если и пытался притвориться, то получалось у него из рук вон плохо, и, увидев его покрасневшее лицо, Сигэмо тихо похихикал.              Гето предпочёл сделать вид, что ничего не происходит. Тем более что по виноватым глазам напарника он уже понял, что́ увидит на маленьком мониторчике прибора.              Нет. Так не бывает.              Результат отрицательный.              — Видишь, твой прибор сломан, — пожал плечами Харута. – Выполняй приказ, и поехали домой. Чистильщики уже два часа ждут команды начать уборку.              — Ты мог бы хотя бы при ней не говорить такое? – Гето вспыхнул от ярости и раздражения, от разочарования в самом себе и своей неуверенности, от стыда за реакцию Юу и за то, что испытывал стыд за напарника. Сжав челюсти, он посмотрел на Аманай.              Её тихий взгляд молил о надежде.              «Прости. Я уже попробовал».              — Возможно, все три прибора были сломаны, — сказал он, понимая, как это нелепо звучит. Глаза Хайбары, и без того большие, распахнулись ещё сильнее. Сигэмо закатил глаза.              — Да что с тобой, блять, охотник Гето? – выругался он. – Выполняй приказ уже! Гакугандзи ясно дал понять: три против одного – и чирк, мочи её быстрей!              — Заткнись, Сигэмо! — Гето сжал кулаки. – У тебя совсем нет понятия о деликатности? Ты говоришь о живом человеке!              — Да не человек она уже, — сделал тот раздражающе жест, махнув рукой в сторону девушки. – Не сегодня, так завтра с утра – и всё. Либо падальщик, либо тварь. Хочешь потом с тварью потеть? Лучше сейчас.              — Думаю, стоит ещё провести тесты… — начал Гето.              — Какие, нахуй, тесты? – распалился Харута, которого перспектива задержаться чуть дольше, похоже, бесила больше, чем жизнь человека. – Делай, как приказали, либо, клянусь, я такой отчёт напишу, что Гакугандзи снова тебя на дикую охоту отправит!..              — Хорошо, но это будет потом, — даже не задумался Сугуру на секунду. – Я сам разберусь. Мы привезем с Хайбарой ещё тесты и приборы из общины. Если есть хоть малейшая вероятность, что ваши приборы ошиблись…              — Но твой прибор что надо! – оборвал, рассмеявшись, Харута, вкладывая в свои слова подтекст. – Тебе что, она просто понравилась? Ну да, не спорю, сладенькая. Красивая. Коленки у неё красивые, кругленькие такие… Но приказ есть приказ, Гето. Делай уже, придурок!              Харута, рассердившись, быстро вышел, и в следующее мгновение Гето услышал чирканье спичкой. А потом учуял запах сигареты. Сигэмо, даже не стесняясь того, что в помещении, особенно таком, не следует курить, бесстыдно пыхтел сигаретой у лестницы. Сугуру слышал его причмокивания губами и звук выдыхаемого дыма.              Взгляд Гето буравил стену напротив, пытаясь отыскать там ответ. Всё казалось логичным: три теста не могли ошибаться. Девушка заражена и не обладает геном аномалии. Следовательно, её лучше убить заранее, чтобы через два дня не убивать потенциально возможную тварь, которая и по силе, и по ловкости будет превосходить человека в несколько раз.              Но внутри что-то всё равно копошилось. Что-то не давало ему принять эту правду, и неужели это что-то было лишь обманом зрения?              — Сугуру, — рука Хайбары ободряюще пожала ему предплечье. – Давай в этот раз я сам. Я смогу, я справлюсь.              — Нет, не стоит… — начал Гето, как внезапно его пронзило сумрачном догадкой.              «Сладенькая».              Это слово Харута употребил несколько раз, говоря про Аманай. И едва он вошёл, девушка начала биться в страхе. Её страх…              Гето прошибло холодным потом. Он резко втянул воздух в лёгкие, и Хайбара, уловив эту перемену, встревожился.              — Сугуру?              — Стой, — не обращаясь ни к кому конкретно, проговорил Сугуру. Потом быстро прикрыл дверь, чтобы снаружи его не услышали, и решительно подошёл к девушке. Она прохрипела что-то.              — Рико… — сглотнув, чтобы прогнать ком в горле, сказал Гето. – Ты… ты позволишь мне осмотреть тебя ниже талии? Обещаю, я не сделаю тебе больно. Не причиню вред. Но мне нужно знать точно… Возможно, если всё так, как я вдруг подумал… я смогу задержать… твою ликвидацию. Пожалуйста.              Девушка несколько долгих секунд смотрела на него, широко раскрыв глаза, а потом согласно кивнула. Гето присел на кровать рядом у её колен, покрытых одеялом.              «Красивые, круглые коленки».              Харута, конечно, мог видеть, как её переодевали. Она могла в приступе безумства скидывать с себя одеяло. Но Гето должен был проверить всё досконально.              — Сугуру, прошу тебя, — попробовал его остановить Хайбара, ещё не понимая всей ситуации, и дотронулся до его руки.              В этот раз Гето не смог сдержаться: грубо, резко отпихнул его руку, вложив в этот жест чуть больше раздражения, чем следовало, и даже брезгливость. Не смог сдержаться. Возможно, это было вызвано тем чувством стыда, которое он испытал при словах Харуты. Или тем, что подозрение Сигэмо насчёт их коллеги всколыхнуло в Сугуру отвращение и к тому, что на самом деле испытывал к нему Хайбара.              — Не будь бесполезным, посмотри лучше, чтоб он не зашёл! — прошипел Сугуру и слишком поздно понял, как грубо и некрасиво, несправедливо это прозвучало. Он глубоко вздохнул, приводя мысли и чувства в порядок.              — Извини, Юу, я погорячился. Но прошу, сделай, как я сказал, — попытался смягчить он свой жест, но тоже плохо удалось. Хайбара, виновато опустив голову, кивнул и отошёл к двери.              «Поговорим позже, Юу. Не сейчас. Сейчас – она».               Гето убрал одеяло с тела девушки полностью, отодвинув его в сторону. В этот раз он аккуратно положил руки на край её сорочки, опускавшейся чуть ниже колен и закрывавшей их. Поднял взгляд.              — Можно?              Кивком она дала ему согласие.              Гето, очень бережно зацепив пальцами край сорочки, медленно потянул одежду вверх, сначала до середины бёдер, а потом, замерев на мгновение, и выше, уже более быстрым, профессиональным жестом, как у врача. Стараясь не глядеть на воздушный ореол тёмных мягких волос в её паху, он аккуратным движением раздвинул ей бедра и ощутил, как по спине пробежал табун мурашек от того, что его мерзкая, скверная догадка подтвердилась. Между её бедер простыня скрывала засохшие капли крови. А на бёдрах отчётливо проступили синяки от чьих-то больших пальцев, размером… размером совсем как у Харуты.              — Мерзавец… — поражённо прошептал Гето, не веря своим глазам. Он мог думать о коллеге как угодно: скользкий, неприятный, амбициозный, трусливый – но пасть так низко?! Воспользоваться ситуацией и изнасиловать беспомощную жертву? А если изнасиловать… то совсем не бояться повысить уровень заражения в собственной крови? И если не бояться, то… Значит ли это, что интуиция не подвела Сугуру?!              — Убью его, — прошептал он. Ярость внутри ударила по всем его мыслям.              — Что такое, Сугуру? – раздался за спиной тихий голос Хайбары, но Гето, чтобы не смущать девушку больше, быстро закрыл её одеялом, резко поднялся и развернулся. Уже по его лицу Хайбара понял, что случилось что-то серьёзное. А когда Гето направился решительными шагами к двери и попробовал открыть её, Юу ухватился за его руку.              — Не надо, Сугуру! – почти взмолился он. – Не трогай его! Иначе у тебя будут неприятности снова!..              — Отстань! – рявкнул Гето и оттолкнул его, быстро, широко распахнул дверь и буквально вылетел в коридор. С одной единственной целью.              Увидев, что Харута всё ещё преспокойно курит у лестницы и даже чему-то ухмыляется в мыслях – возможно, тому паршивому удовольствию от домогательства к тем самым «красивым, круглым коленкам», – Гето набросился на него и, схватив за грудки, впечатал в стену. Так сильно, что тот ударился головой. Сигарета выпала из искривлённого болью рта и упала вниз.              — Мерзавец! – выдохнул в гневе Гето, чувствуя сейчас лишь дикое желание убить его прямо на месте. – Как ты посмел воспользоваться ею?! Ты же охотник!!              — О чём ты говоришь, Гето? – и не думал сознаваться тот, растянувшись в наглой ухмылке. – Я ничего не делал. Это всё твои выдумки! И ты тоже ничего ещё не сделал, хотя приказ был отдан сверху!              — Тебя казнят, тварь, — прошипел Сугуру. – Уж я постараюсь сделать так, чтобы ты не остался безнаказанным!              — А ты ещё докажи сперва, что я что-то сделал! – усмехнулся он, и Гето не выдержал: заехал ему крепко по челюсти, отчего изо рта у него потекла кровь, а зубы быстро стали кровавыми.              — Сволочь! Что тут доказывать? Ты видел её синяки?!..              — О да, видел, — хмыкнул тот, не обороняясь, а даже как будто провоцируя больше. – Давай, Гето, побей меня ещё: и тогда тебя снова отправят на дикую охоту! Ты там точно сдохнешь в этот раз! Как директор ждёт не дождётся уже! Он мне спасибо скажет!              — Но сначала я удостоверюсь, что ты будешь казнён за то, что совершил, мразь, — с этими словами Сугуру снова ему врезал, и так получилось, что, не устояв на ногах, Харута упал вниз. Прямо с лестницы, перекувыркнулся пару раз и, упав на пролёт, ударился головой. Но вместо того, чтобы закричать от боли, он внезапно расхохотался:              — Да-а, молодец, Гето! Теперь-то тебя точно отправят на дикую охоту! Спасибо! Директор мне всю жопу излижет от благодарности, что я послужил тому причиной! И…              Внезапно из палаты, где находилась Аманай и остался Хайбара, раздался какой-то вскрик. Короткий, наполненный ужасом. Он принадлежал Рико, а вслед за этим вскриком – ужасающий, протяжный хрип, словно кто-то задыхался.              Сугуру совершенно растерялся, ощущая, как почва будто уходит у него из-под ног. Харута же, тоже уловив звук, снова расхохотался:              — Смотри, Гето!.. А у твоего дружка всё-таки есть яйца…              Но Сугуру уже не слушал. Он быстро вбежал в помещение и буквально замер на пороге от увиденного. Его словно молнией ударило от того, чему он стал свидетелем: Хайбара стоял у кровати, держа в правой руке окровавленный длинный нож, которым убивал падальщиков. Его лицо было совершенно белое, белее недавнего снега зимой. Взгляд, обращённый на девушку, метнулся к Сугуру и казался совершенно беспомощным.              — Я… — прошептал он. – Я хотел… Но рука… дрогнула…              Хрип раздавался с кровати. Посмотрев туда, Гето и вовсе потерял дар речи. Рико дёргалась, пытаясь остановить скованными руками кровь, хлеставшую из рассечённой шеи. Но дотянуться не могла, кровь начинала булькать при каждом хрипе девушки, пузыриться, попадая внутрь дыхательных путей, лицо мгновенно сделалось ещё бледнее, а широко открытые от ужаса глаза глядели вверх. В них было столько страха и боли, что Сугуру ощутил, как в груди всё онемело и сжалось, будто её рассекли ножом и стали медленно выгребать ложкой все внутренности.              — Что ты наделал?! – ошарашенно прокричал он, подбегая к кровати и лихорадочно соображая, как остановить кровь. По ране и хрипам, сопровождавшим каждый её отчаянный вздох, он понял, что Хайбара не вложил столько силы, сколько требовалось для мгновенной смерти, полоснул слишком поверхностно и помимо этого задел ещё и трахею. Аманай начала задыхаться.              — Рука… Я испугался, рука дрогнула… — попытался оправдаться Хайбара, пятясь назад в таком же ужасе, в каком Сугуру пытался остановить кровь, прикладывая руки к ране. Но всё было бесполезно: несмотря на поверхностный удар, Юу задел трахею, и девушка не могла дышать – кровь попадала ей в лёгкие с каждым вздохом, заставляя буквально захлёбываться.              — Идиот! – выругался Гето, пытаясь оказать девушке первую помощь, но, сообразив, что не сможет остановить кровь до того, как она задохнётся, постарался перевернуть её на бок. Однако прикованные руки и ноги не позволили ему это сделать, он принялся вырывать цепи, но физических возможностей не хватало, искать ключи было долго, поэтому он, вложив проклятую энергию в кулак, поочередно разорвал цепи с её помощью. К тому моменту, как он закончил с четвёртой, хрипы девушки стали совсем тихими, она перестала дёргаться.              — Рико… Рико… — позвал он, пытаясь перевернуть её тело, чтобы облегчить ей дыхание, но уже сам понимал, что промедлил слишком долго. Оказать первую помощь при таком ранении он был не в силах – и сам понимал это. Поэтому, заглянув в её глаза, увидел там лишь слабые отголоски уходящей жизни.              — Прости… прости… — шептал он, понимая, что она его и не слышит вовсе. Её тело продолжало хвататься за жизнь, хрипы становились протяжнее, почти страшными для слуха, но она продолжала бороться за жизнь, пытаясь вдохнуть немного воздуха и не сознавая, что это бесполезно.              Тогда Сугуру, прошептав какое-то ругательство, выхватил из ослабевших рук напарника его длинный нож и, снова прошептав «Прости», как будто это могло облегчить его ношу, резко воткнул нож в область сердца. Девушка в последний раз дёрнулась и наконец затихла. Её взгляд потускнел и погас, остекленев.              На какое-то время в помещении воцарилась настоящая, подавляющая, парализующая тишина. Сугуру отпустил нож и только тут понял, что все его руки в крови, почти по локоть. Их сотрясала мелкая дрожь. Только теперь он услышал, как рядом раздаётся тяжёлое дыхание Хайбары, ошарашенного этой сценой не меньше его самого. Дыхание вперемешку с тихими всхлипами.              — Я… — попытался он сказать, но это ему плохо давалось. – Я не хотел так… Хотел быстро… Чтоб не мучал… чалась. Но рука дрогнула…              — Зачем… — прошептал еле слышно Сугуру, глядя на мёртвую девушку. В её глазах уже точно не было никакой надежды. Только упрёк, ведь он обещал не оставлять её одну ни на минуту. Обещал позаботиться о ней. – Зачем…              Всхлипы Хайбары стали чуть сильнее. Он плакал без слёз, пребывая в шоке от собственных действий и совершённой ошибки. Он ещё никогда не убивал людей, только падальщиков и редко – тварей.              Так и не услышав ответ, Сугуру посмотрел на него, повернув лицо: Юу опустил голову, словно провинившийся щенок, волосы налипли на взмокший лоб, бледное лицо исказилось гримасой ужаса от содеянного, его тоже сотрясала дрожь. Выглядел он при этом так жалко, что это вызвало у Гето совсем не желание его пожалеть или поддержать, куда уж там! Это вызвало настоящую, клокочущую ярость внутри.              — Зачем?! – сорвался он с места и окровавленными руками, всё ещё тёплыми от чужой крови, схватил его за грудки и буквально впечатал в стену, а потом, глядя сверху вниз широко раскрытыми от шока глазами, повторял одно и то же, каждый раз оттаскивая его слегка от стены и впечатывая снова: — Зачем?! Зачем?! Зачем ты это сделал?!              Юу позорно всхлипывал, заливаясь уже настоящими слезами. Но молчал, и это бесило ещё сильнее. Гето снова, в очередной раз, оттащил его от стены и резко, грубо впечатал обратно всё с тем же вопросом: — Зачем?!              — Ты знаешь! – наконец выкрикнул Хайбара, подняв голову и заплаканный взгляд. – Знаешь зачем!!              Он не просто ответил – этот ответ буквально вырвался у него изнутри, как будто он больше не мог сдерживаться. В глазах, обычно весёлых и мягких, засквозила непривычная решимость, как будто он не жалел ни о чем.              — Знаешь, Сугуру!! – прокричал он. – Затем, что я не бесполезный! И я выполнил приказ вместо тебя, потому что ты не мог!..              — У неё не было обращения…              — Откуда ты знаешь?! – не выдержал Хайбара. – Три теста показали, что было! И только твой, твой единственный, был иным! И что с того? С чего ты решил, что именно ты́ прав?! Это ли не признак твоего самомнения, Сугуру?!              — Юу, — выдохнул Гето, поражённый этими словами. – Причём тут это? А что, если она была искажённой?              — Не была, три теста это показали, — сцепив челюсти, Хайбара привёл свой голос в порядок, чтоб он больше не срывался. – У нас был приказ. Я его выполнил.              — Но… Зачем? – снова повторил Сугуру, не до конца понимая, почему именно сейчас, именно в этот день Хайбара решил доказать, что может не слушать его приказов и вообще поступать самостоятельно.              — Затем, чтоб тебя не отправили на дикую охоту снова! — внезапно признался он, и Сугуру потребовалась пара секунд, чтобы выстроить в голове связную цепочку решений и их последствий. – Затем, чтоб у тебя не было неприятностей из-за этого! Я больше не выдержу, если ты уедешь! И не переживу, если тебя убьют…              — Но… Почему? – всё так же непонимающе выдохнул Сугуру, хотя ответ был на поверхности, и Хайбара, внезапно смело сжав челюсти и посмотрев ему прямо в глаза, тихо ответил:              — Ты знаешь, Сугуру, почему. Ты же это уже понял, да? Только притворяешься, что ничего не замечаешь.              — Заткнись, — оборвал Гето сквозь зубы, снова сжав его за грудки сильнее и пронзая острым взбешённым взглядом. – Заткнись!              — Хорошо, — сглотнул тот, понимающе замолчав.              Гето потребовалось несколько тяжёлых вдохов, чтобы усмирить ярость внутри. Его тело продолжала сотрясать дрожь, его затошнило от вида крови на своих руках и одежде. Только сейчас он заметил, что запах крови был невыносимым.              Отпустив Хайбару, Гето прикоснулся рукой к своему лбу и отшатнулся от собственного прикосновения, так как на коже осталось пятно — влажное, липкое, скользкое от крови. От взгляда на залитое тёмной кровью тело Рико его замутило, он пошатнулся и направился к двери. Но выйти не успел — вырвало прямо в угол.              Ему казалось, что хрип умирающей девушки ещё стоял в ушах, а её глаза с надеждой смотрят на него отовсюду, куда падал его взгляд.              — Сугуру… — раздалось за спиной такое мягкое, заботливое, такое тошнотворное, что Гето резко поднял руку.              — Нет! — резко остановил он неуместное проявление заботы. – Нет.              — Прости, Сугуру…              — Нет, — прошептал он снова, сам не понимая, что именно отрицает таким образом. Медленно поднялся и, вытерев рот рукавом, пропахшим кровью, вышел за дверь.              Лестница, казалось, расплывалась перед его взором. Харуты там уже не было – свалил быстрее, чем сдувает листок ветром, при возникновении угрозы жизни.              Выйдя на свежий воздух, Гето глубоко, протяжно вздохнул. Это помогло немного прояснить мысли, но хрип… хрип в ушах не исчез. Как и запах крови. Как и воспоминание о надежде в глазах девочки.              Он погубил её. Тем, что не сдержал свое мимолётное обещание – и вышел из помещения. Не понял, что охранять её нужно не только от насильника, но и от человека, который ради… да, ради своей любви, ради страха потерять… ради страха потерять… того, кого любил, совершил это жуткое, бессмысленное убийство. Даже в мыслях было тяжело произнести это.              Во всем виноват он, Сугуру.              Даже в том, что сейчас Юу Хайбаре пришлось пережить, впервые столкнувшись с убийством. Если бы он, Гето, раньше сказал ему… Ушёл бы раньше…              Сейчас это уже не имело значения. Гето вернулся в реальность из мыслей только тогда, когда на место подъехала группа чистильщиков. Их холодный профессионализм и безразличные к чужим судьбам лица ненадолго успокоили Сугуру. Усмирив эмоции, он дождался напарника, но не мог заставить себя посмотреть на него.              Всю дорогу обратно до подразделения Сугуру молчал, отвернувшись, поэтому и не видел, какими глазами смотрел на него Хайбара, часто, обрывисто, с беспокойством – но ощущал кожей каждый такой взгляд.              Когда прибыли в подразделение, Гето просто вышел и направился к себе в комнату. На Хайбару он так ни разу и не взглянул.