Миллионы

Первым, что ощутила Джессика, придя в себя, был запах крови. Густой, липкий, он оседал на губах солью и вызывал тошноту, безудержно подступавшую к горлу. Девушка сглотнула и попыталась выпрямиться: она долго просидела, уронив голову на грудь, и шея стрельнула спазмами, когда она села прямо и огляделась. Туманившая сознание сонливость вмиг развеялась от испуга. Скудный свет не скрывал того факта, что её пристегнули к железному стулу в каком-то подвале. Не прятал безмолвные фигуры мужчин вокруг. И с вызывавшей дрожь чёткостью открывал взору каждую ссадину на лице избитого в кровь пленника, который мало напоминал человека. Сердце Джессики пронзило болью. Стоявшим на коленях посреди комнаты мужчиной был детектив Ким. Девушка прогнала мешавшую мысли панику и проверила ремни, которые до онемения вжимали её предплечья в подлокотники. Попыталась сдвинуть стул и не смогла. Пронзившей грудь безысходностью пришла догадка, что ни вырваться ни даже двинуться с места она не в состоянии. Вопросы и мучительные размышления развеял звук шагов. Кто-то, кого она не видела, спускался вниз. Кто-то, чей бархатный голос она не хотела слышать, сдержанно спросил: — Если за тобой нет ни мафии ни подельников, то кто же за тобой стоит? С трудом подняв голову, детектив Ким поглядел на господина Мёна и отвёл взгляд с усталой усмешкой. Он не боялся, как с горечью поняла Джессика. — Не ответишь ты — я возьмусь за девушку, — насмешливо, лёгким, почти беззаботным тоном предупредил Дэвид Мён. Он обошёл пленника, не сводя с него полного сдержанной угрозы взгляда. То, как он сжимал губы, как расстёгивал браслет часов, пугало Джессику против её воли. Ей до слёз хотелось оказаться сейчас в другом месте. Она знала, что ей предстоит увидеть и услышать. И мучилась от собственного бессилия. Мужчина передал одному из подчинённых часы, окинул пленника коротким оценивающим взглядом. — Посмотри на меня, — наконец иронично предложил он и глухо выдохнул, шагнув к детективу: — Ты же так хотел меня увидеть… Джессика зажмурилась — не выдержала. Но она не могла заткнуть уши, чтобы не слышать методичных ударов, не могла закрыть нос, чтобы не ощущать запаха крови. К глазам волной подступили слёзы, которые она прогнала каким-то чудом. Рухнул на бетон потерявший сознание пленник. Открыла глаза девушка не сразу. Детектив Ким лежал на полу без движения, мужчины вокруг молчали, а Джессика не решалась поднять голову… Трогавший её фигуру взгляд она вновь ощущала всей кожей. И похолодела, услышав негромкое: — Оставьте нас. На то, чтобы собраться с духом и без страха посмотреть на господина Мёна, ушли все её силы, но она это сделала. Сохранила спокойствие. Хотя мужчину этим совсем не тронула. Кивнув каким-то своим мыслям, Дэвид Мён подошёл ближе, придвинул стоявшую рядом табуретку и присел напротив. Джессика не отводила взгляда, он снова молчал. Затем холодно начал: — Если тебя это утешит, я вам почти поверил. — Но что? — с трудом разлепив губы, спросила девушка. Её вопрос вызвал у него веселье: — Я с самого начала знал, что ты детектив. Джессика ответила потрясением. Это был просчёт, которого она не ждала. — Но я решил, что господин Ли с тобой связался сам… — продолжил господин Мён, задумчиво глядя куда-то вверх. — А потом вы выкинули эту дешёвую аферу, — взглянул он на девушку и подался вперёд. — Так что давай не будем усложнять: скажи мне, где флешка, и я забуду вас двоих, как вчерашнюю грозу. Пальцы Джессики сжались в кулаки самопроизвольно, она опустила голову, зажмурилась. Точно знала, что произойдёт, если она выдаст господину Мёну, где и как спрятаны вожделенные миллионы. Могла с точностью сказать, что в этот момент прокурор Квак догаваривается с Кан Ду Хёном о небольшой услуге. И понимала, что должна потянуть время. Долго молчать ей не позволили. Девушка машинально вжалась в спинку сиденья, когда мужчина поднялся на ноги. Проследила взглядом за тем, как он заходит ей за спину. Закрыла глаза, не в силах справиться с частыми вздохами. Ей было страшно. — Я думаю, ты мне всё расскажешь, — донеслось до неё какое-то вмиг охрипшее, тёмное, чёрное, пробившее её настоящим ужасом. Она не видела его мёртвого взгляда. Не видела плотно сжатых губ. Не видела страшного обещания в их изгибе. Испуганно всхлипнула, когда нос и губы ей сжало ладонью. И спустя несколько секунд начала задыхаться. Рука мужчины не дрогнула. Девушка билась в путах, что-то сдавленно мычала, пытаясь освободиться, а он продолжал держать в хватке её лицо, едва не пьянея от собственной власти, пусть его наслаждение и выдавала лишь туманившая его взор пелена. Слабая улыбка тронула его губы, когда он наконец отнял ладонь и пленница начала с хрипом и кашлем глотать воздух. И послышалось удовлетворение в хрипловатом: — Так что же, Джессика? Девушка без сил откинулась назад, едва не обмякнув на стуле. Тело била дрожь, грудь горела, как и горло. Эхом качал сознание испытанный страх. Но даже сквозь какофонию пронзительных эмоций до нутра к ней пробилось это мягкое: «Джессика». Мучитель не угрожал. Не запугивал, чтобы добиться от неё ответа. Она была и так запугана, и без того почти согласна ответить на все его вопросы. С иронией подумала, что писавшие трактаты об искусстве допроса умники могли бы многому поучиться у Дэвида Мёна. И сдалась после второй минуты, опасно приблизившей её сознание к беспамятству и оставившей тело дрожать от боли, необъяснимо, но остро горевшей почти в каждой мышце. — Её нет… — Что? — Я её уничтожила… Держать её при себе… было рискованно… Джессика силой вынимала из себя слова. Не потому что не имела права говорить правду. А потому что говорить было сложно. — Что ты сказала? Господин Мён обошёл её так резко, что, не будь истощена моральной пыткой, она бы вздрогнула. Мужчина запрокинул ей голову и заглянул прямо в глаза. Ярость в его взгляде искрилась недоверием. — Ты хочешь сказать, что просто сожгла триста миллиардов вон? Девушка покачала головой. Дэвид Мён нахмурился. Но она не сразу выдавила: — Флешка… перед вами. Я запомнила все счета и пароли. Мужчина выпрямился. Несколько мгновений он глядел на неё, не веря, хотя сознание уже напомнило сухие слова помощника: «Слышал, у неё феноменальная память». — Надёжно же ты укрыла эти данные, — признал господин Мён как-то обезоружено, вновь наклонился и заглянул девушке в глаза. Не отвернуться было сложно. И глупо. От того, как ожидание во взгляде мужчины сменилось злостью, смешанной с какой-то звериной жаждой крови, Джессика потеряла голос. И поняла, что ей не следовало смотреть ему в глаза. На этот раз его ладонь сжимала ей нос и губы до тех пор, пока сознание не соскользнуло в мрак.