Карточная комната

На восточной стороне деревни Люси жители вынесли вон ни в чем не повинного старосту. Похоже, его авторитет не шел ни в какое сравнение с авторитетом старухи Сунь. Кроме того, она сказала всем, что деревенский староста самозванец, потому что может видеть. Слепые жители деревни не могли проверить, кто из них лжет, поэтому предпочли поверить старухе Сунь. Бросив старосту в лесу за полями, жители деревни уже собирались уходить, но тот поднялся с земли и проревел: «Вы верите этой старой ведьме, а не мне?» Он внезапно схватил одного мужчину за воротник. «Старший У, мы выросли вместе. Почему ты меня не узнаешь?» Молодой человек вздрогнул и пробормотал: «Твой голос очень похож на голос моего брата Сы, но у бабушки Сунь нет причин нас обманывать… и если ты действительно ничего не видишь, как тебе удалось выхватить меня из толпы?» Окружающие тут же подхватили его слова. «Да, как ты узнал, где находится младший У?», «Он может видеть. Это определенно не брат Сы!», «Бабушка Сунь права! Он, должно быть, чужак, выдающий себя за старосту, чтобы украсть наши сокровища!», «Может, это он украл драгоценный камень у бабушки Цинь!» Услышав, как вокруг него нарастают сомнения, деревенский староста отпустил старшего У и сказал: «Эта старая ведьма определенно замышляет что-то недоброе. Она хочет изгнать меня из деревни, потому что я начал сомневаться в проклятии...» Внезапно послышался звонкий девичий голос. «Вам следует уйти, в нашей деревне не приветствуют чужаков». Это произнесла ученица старухи Сунь, Маленькая Цин. Староста деревни поднял на нее глаза. Хотя ее взгляд был рассеянным, казалось, что она тоже на него смотрит. Он фыркнул и горько улыбнулся. «Малышка Цин, ты тоже мне не веришь?» Лю Цин серьезно ответила. «Мы все знаем, что дядя Сы слеп с рождения». Староста деревни «...» Десятки родственников и друзей, стоявших перед ним, выглядели встревоженными. Очевидно, они были в панике с тех пор как появились чужаки. Старуха Сунь воспользовалась этим, чтобы оклеветать деревенского старосту, а он, хотя и раскрыл ее замысел, не мог внятно объяснить его остальным. Как только жители деревни ушли, староста уныло вернулся на поля, намереваясь переночевать там, а завтра найти способ все им объяснить. Однако не успел он сделать нескольких шагов, как его схватил за плечо высокий мужчина, а его товарищ с улыбкой произнес: «Здравствуйте, староста, мы хотим задать вам несколько вопросов. Вы можете пойти с нами?» Лицо деревенского старосты вытянулось. «Кто вы?» Ю Ханьцзян молча заломил старосте руки за спину, зажал ему рот и потащил прочь. Староста от страха вылупил глаза и начал отчаянно сопротивляться. ”Эм... отпусти меня..." Сяо Лу: “...” Капитан Ю поступил слишком безжалостно, схватив старосту прежде, чем тот успел что-либо сделать. Теперь староста, наверное, считал их с Сяо Лу подлыми похитителями. Сяо Лу почувствовал себя беспомощно и заговорил со старостой как можно мягче. “Не волнуйтесь, у нас нет злого умысла. Мы просто искали вас, потому что хотели кое-что узнать”. Чтобы не привлекать внимания жителей деревни и не ввязываться в лишние неприятности, Ю Ханьцзян затащил деревенского старосту в Источник Цветения Персика. Деревенский староста все это время пытался вырваться, но когда он попал в Источник Цветения Персика, его глаза расширились от удивления. За все годы, проведенные в деревне, он ни разу не видел этого места. Увидев его ошеломленный взгляд, Ю Ханьцзян отпустил его и непринужденно заговорил. «Это место создали мы. Вы можете воспринимать это как волшебство или иллюзию. Здесь вас никто не найдет, и вы можете спокойно разговаривать с нами». Сяо Лу улыбнулся и протянул старосте бамбуковую трубку, наполненную чистой водой. «Пожалуйста, выпейте и успокойтесь. Нам пришлось вас схватить, потому что мы опасались, что жители деревни вернутся». Лицо старосты помрачнело. «Что вы собираетесь со мной сделать?» «Наша цель – выяснить, почему жители деревни Люси ослепли. – Сяо Лу заметил странное выражение лица деревенского старосты и продолжил. – Наверно, вы не верите, что мы пытаемся помочь деревне из добрых побуждений. Можете считать, что мы получили задание расследовать это дело и получим богатое вознаграждение, если сможем его выполнить». Е Ци посмотрел на Сяо Лу со смешанными чувствами, понимая по сомневающемуся лицу старосты, что профессор Сяо действительно хорош в запудривании мозгов. Ю Ханьцзян понял задумку Сяо Лу и подыграл ему. «Да, мы приехали в деревню Люси, потому что слышали, что здесь есть богатые запасы нефрита. Босс поручил нам узнать причины слепоты жителей деревни. Если вы готовы сотрудничать с нами, возможно, мы сможем вместе понять, что происходит, и вернуть зрение вашим потомкам». Сяо Лу продолжил его мысль. «В вашей деревне вы единственный, кто может видеть. Вы еще молоды и можете жениться и завести детей. Вы ведь хотите, чтобы ваши будущие дети могли видеть?» Лицо деревенского старосты побелело. Было ясно, что слова Сяо Лу задели его за живое. Он повернулся, сел на камень под персиковым деревом и прошептал: «Именно из-за этого я не осмелился жениться, хотя Юэ ждала меня пять лет. Я боюсь, что наши дети родятся слепыми… – Он глубоко вздохнул и посмотрел на Сяо Лу. – Я всегда подозревал, что слепоту жителей деревни вызывает не проклятие, но я не мог найти истинную причину. Вы действительно можете помочь мне найти ее?» Сяо Лу и Ю Ханьцзян одновременно кивнули. «Конечно, если вы нам поможете». Старосту выгнали из деревни, потому что он мог видеть, но не мог объяснить почему. К тому же, жители деревни доверяли старухе Сунь гораздо больше, чем ему. Он был одинок и беспомощен. Возможно, ему не стоило доверять этим чужакам, но он был вынужден рискнуть. Тщательно обдумав это, он стиснул зубы и кивнул. «Если вы действительно можете помочь детям восстановить зрение, то можете забрать все нефритовые запасы нашей деревни. В любом случае, мы ничего не видим и не можем использовать эти камни!» Сяо Лу улыбнулся. «Ты хорошо подумал?» Староста кивнул, и Ю Ханьцзян сразу перешел к делу: «Как тебя зовут? Как тебе удалось стать деревенским старостой в столь молодом возрасте?» Деревенский староста горько улыбнулся. «Меня зовут Лю Сы (Сы=4), потому что я принадлежу к четвертому поколению семьи Лю. Мой дед и отец были деревенскими старостами, поэтому когда я вырос, я тоже стал деревенским старостой». Сяо Лу был удивлен. «Значит, должность деревенского старосты передается от отца к сыну?» Лю Сы сказал: «Деревенский староста – это просто название. Раз в год в нашей деревне отмечают праздник урожая, и моя единственная задача организовывать его. Во время праздника мы проводим ритуал в память умершим, но этим занимается бабушка Сунь. Все остальное время жители справляются со своими проблемами сами». Ю Ханьцзян нахмурился. «В память умерших? Она когда-нибудь говорила, кого именно вы чтите?» «Она говорит, что наших предков». Очевидно, что старуха Сунь солгала, потому что предки жителей деревни были похоронены в разрушенном храме на западной горе. Группа Сяо Лу нашла в яме останки десятков людей, и, возможно, под ними было еще больше костей. Если жители действительно отдавали дань уважения своим предкам, то им следовало бы отправиться в храм на западной горе, а не на пшеничное поле на востоке. Возможно, они отдавали дань уважения девушке с браслетом, тем более, что на полях было целых два камня оттуда. Ю Ханьцзян спросил: «Другие жители деревни слепы. Почему ты можешь видеть?» Лю Сы объяснил: «Я мог видеть с самого детства. Когда я был ребенком, я многого не понимал. Мне говорили, что невозможно познавать мир глазами и нужно ориентироваться на звуки и запахи. Я не мог этого понять, потому что видел много разных вещей… – В этот момент глаза Лю Сы вспыхнули гневом. – Поскольку я отличался от своих сверстников, мне было очень страшно, когда я был ребенком. Я думал, что со мной что-то не так, поэтому я старался как можно больше подражать движениям других людей. Когда я видел, как падают мои товарищи, я сам старался падать в этом месте. Когда они случайно врезались в дерево, я тоже врезался в дерево...» Сяо Лу слушал старосту с сочувствием. Лю Сы глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. «Похоже, я хорошо научился подражать. Бабушка Сунь давала мне все меньше и меньше лекарств, и мое зрение становилось все лучше и лучше. Я ясно видел окружающую деревню и людей в ней. Я обнаружил, что делаю все быстрее, чем другие, и тогда понял, что не я был больным. Вся деревня была больна, и только я был здоровым». Ю Ханьцзян спросил: «То есть ты не принимал лекарства, которые давала тебе старуха Сунь?» Лю Сы кивнул, сохраняя спокойное выражение лица. «В детстве меня тошнило после приема лекарств, когда я возвращался домой. Я не смел говорить об этом и тайно прятал остатки лекарства. На протяжении многих лет бабушка Сунь давала мне лекарства, но я почти не принимал их. Большую часть я выбрасывал». Вот почему он не ослеп. Сяо Лу нахмурился. «Старуха Сунь готовит лекарства всем детям в вашей деревне с самого рождения? Вы принимали их с раннего возраста?» «Она единственный врач в деревне. Мы обращаемся к ней, когда болеем, и она всегда помогает нам. Также она принимает роды и проверяет, нет ли проблем у новорожденных, поэтому ей все доверяют». Чем больше Сяо Лу слушал, тем больше злился. Как жестоко было ослеплять детей с самого рождения! Лю Сы продолжил: «Несколько лет назад я заподозрил, что с бабушкой Сунь что-то не так. Ее соседи часто говорили, что по ночам от ее дома пахнет лекарствами, хотя днем она их не готовит. Я не знал, почему мои глаза могут видеть, и не разбирался в лекарствах, и я не решался беспокоить ее по пустякам. К тому же, все ей доверяют, поэтому даже если бы я сказал, что с ней что-то не так, никто бы мне не поверил...» Он опустил голову. Пока все вокруг доверяли старухе Сунь, он не мог ни с кем поделиться своими мыслями, и это приводило его в отчаяние. Сяо Лу похлопал старосту деревни по плечу. У того и так была тяжелая жизнь, а из-за действий Ю Ханьцзяна, который им перед . старухой Сунь, старосту и вовсе выгнали из деревни. Сяо Лу произнес: «Не волнуйся, мы тебе поможем». Ю Ханьцзян сказал: «Старуха Сунь наверняка что-то задумала. У нас есть доказательства. Лекарство, которое она готовит по ночам, сделано из человеческих костей». Староста деревни на мгновение остолбенел. Затем его стошнило. Сяо Лу посмотрел в честные и серьезные глаза Ю Ханьцзяна: «Эмм… Не мог бы капитан Ю быть менее прямолинейным?». Ю Ханьцзян действительно излагал факты, не подумав о том, что староста деревни тоже пил лекарство старухи Сунь. Лицо старосты было белым, как бумага, и он смотрел на Ю Ханьцзяна с недоверием. «Все в деревне пили лекарство, приготовленное бабушкой Сунь. Вы хотите сказать, что она использовала останки мертвецов для приготовления лекарства?» Сяо Лу потер виски, не зная, как смягчить ситуацию, но Ю Ханьцзян ответил прямо: «Да, мы видели, как она добавляла человеческие кости в котел с лекарством. Также у нее на кухне стояла банка с костями, залитыми рисовым вином, в котором они, возможно, настаивались уже долгое время». Старосту деревни вырвало снова. Сяо Лу подумал, что капитан Ю, возможно, нанес старосте психологическую травму, и тот больше никогда в жизни не осмелится пить лекарства. Ю Ханьцзян продолжил: «У старухи Цинь на кухне стоит такая же банка с костями». Староста деревни Лю: «......» Ю Ханьцзян поднял брови. «Ты же не пил его, верно?» Староста деревни Лю безуспешно пытался сдержать рвотные позывы. Он с трудом произнес: «Мы каждый год пьем рисовое вино тети Цинь во время праздника осеннего урожая. Все пьют… по чашке». Все: «……» Бедные деревенские жители. Они принимали лекарство, содержащее кости мертвецов, и пили рисовое вино из костей мертвецов. Жестокость старухи Цинь и старухи Сунь была изощренной. Даже ослепив всю деревню, они продолжали втайне измываться над ее жителями. Из слов Лю Сы можно было заключить, что праздник осеннего урожая был самым важным событием в деревне Люси. В этот день все собирались вместе и после сбора пшеницы кланялись своим «предкам» на восточных полях и пили рисовое вино старухи Цинь. То, что в этом вине содержались человеческие кости, ясно доказывало, что ее ненависть к деревне не исчезла. Она издевалась над жителями деревни, чтобы обрести утешение. Ее фраза о том, что издевательства над слепыми будут иметь последствия, имела двойное дно. Ю Ханьцзян спросил: «Старуха Сунь и старуха Цинь родом не из деревни Люси, верно?». Лю Сы покачал головой. «Я не знаю, когда я родился, они уже жили здесь. Почему ты так думаешь?». Ю Ханьцзян не сказал прямо, что она проговорилась, когда он притворялся старостой. Он нашел более подходящее объяснение. «Если она тоже жительница этой деревни и родилась слепой, то где она научилась лечить? В доме старухи Цинь есть зеркало. Если жители деревни были прокляты слепотой, то зачем ей зеркало?» Лю Сы был удивлен и наконец понял, в чем дело. С самого раннего возраста они знали, что когда плохо себя чувствуешь, нужно идти к старухе Сунь. Для жителей деревни это было естественно, поскольку она была единственным врачом. Кроме того, они с детства воспитывались старухой Сунь и получили от нее все свои знания, поэтому с доверием воспринимали все ее слова. Никто никогда не задумывался о том, как старуха Сунь стала врачом. Если она тоже родилась в деревне и с раннего возраста была проклята слепотой, кто же научил ее медицине? Лю Сы побледнел, погрузившись в раздумья. Ю Ханьцзян прошептал: «У меня есть догадка. Старуха Сунь и старуха Цинь, должно быть, были родственницами девушки с браслетом. Когда эта девушка появилась в деревне Люси, что-то произошло, и ваши предки ее убили. Тогда эти две женщины в отместку убили всех жителей деревни, похоронили их тела в горном храме, оставив в живых только маленьких детей. Но на этом они не остановились». Сяо Лу посмотрел на старосту деревни. «Эта девушка, возможно, была слепа и подвергалась издевательствам со стороны ваших предков. Поэтому месть старух заключается в том, чтобы ослепить все будущие поколения и заставить их пить кости своих предков в лекарствах и вине на празднике урожая. Вероятно, таким образом они заставляют вас выражать свое уважение той девушке». Староста деревни был в ужасе и явно не мог поверить в такую жестокость. Е Ци, Шао Цингэ и Лю Цяо переглянулись. Из-за того, что кости предков использовались для приготовления лекарства и в ина, они не могли покоиться с миром, а будущие поколения были обречены на вечную тьму. Е Ци не смог сдержать проклятия. «Этот способ мести так бесчеловечен!»