Карточная комната

У младенца есть несколько врожденных безусловных рефлексов, таких как хватательный рефлекс и зрачковый рефлекс. Если коснуться ладошки ребенка пальцем, он инстинктивно схватит его. Если посветить на зрачки, они сразу же сузятся. Эти реакции говорят о здоровом развитии мозга, и врачи в больницах используют их для проверки нервной системы новорожденных. Наличие зрачкового рефлекса указывало на нормальное развитие зрительного и глазодвигательного нервов девочки. Старуха Сунь специально принесла свечу, когда передавала ребенка Линь Эру. Очевидно, она хотела проверить зрение ребенка. Ядовитые лекарства для беременных, приводящие к порокам зрения у плода, были обычным методом старухи Сунь, но организмы разных женщин отличались, и старуха Сунь не могла гарантировать, что ребенок родится слепым. Очевидно, Лю Хуэй не была чувствительна к яду старухи Сунь, поэтому он не повлиял на ребенка. Когда старуха Сунь обнаружила, что зрение младенца в норме, ее лицо стало озабоченным. Она взяла ребенка из рук Линь Эра и спросила: «Хочешь, я дам ребенку имя?» Линь Эр почесал голову и улыбнулся. «Бабушка, мы будем благодарны». Старуха Сунь посмотрела на девочку в своих руках. Малышка перестала плакать и вела себя необычайно тихо. Она тянула свои ручки во все стороны и лепетала. Через некоторое время старуха Сунь прошептала: «Назовите ее Линь Юэ. Юэ означает радость. С этой дочерью вы с Хуэй Хуэй будете очень счастливы». Линь Эр взволнованно кивнул. «Хорошее имя! Спасибо, бабушка! Я пойду проведаю Хуэй Хуэй». Он взял дочь на руки и побежал к жене. Хуэй Хуэй рожала четыре часа и была уже совершенно измотана. Линь Эр подошел к ней и крепко сжал ее руку. «Хуэй Хуэй, ты в порядке?» Лю Хуэй смущенно покачала головой. «Да... Где ребенок?» Он осторожно положил их дочь в руки Лю Хуэй. «Это девочка». Лю Хуэй держала дочь на руках, осторожно трогала ее лицо, чувствуя под пальцами мягкую кожу, и улыбалась. Она нежно взяла дочь за руку и тихо сказала: «Жаль, что мы не можем ее увидеть. Наверняка она очень милая». Маленькая Цин стояла рядом с ними и безразлично наблюдала за этой трогательной сценой. Старуха Цинь встала и сказала: «Я пойду. Вам обоим надо поспать». Лю Хуэй кивнула: «Хорошо. Спасибо, тетя Цинь». Старуха Цинь пошла к двери, стуча своей тростью. Она увидела, что Лю Цин стоит на месте, и прошептала: «Маленькая Цин, ты еще не ушла?» Лю Цин сказала «О!» и последовала за ней. За дверью старуха Сунь тихо сказала: «Идите домой. Хуэй Хуэй устала, дайте ей отдохнуть». Соседи быстро разошлись, и Лю Цин вернулась домой. У дома остались только старуха Сунь и старуха Цинь. Две старухи переглянулись и вместе дошли до развилки. Старуха Цинь тихо спросила: «Эта девочка может видеть?» Старуха Сунь ответила: «Я проверила, ее зрачки реагировали на свет». Старуха Цинь холодно спросила: «Что ты собираешься с ней делать?» Старуха Сунь улыбнулась. «Сделаем как обычно. Когда она подрастет, дадим ей лекарство, и через некоторое время она ослепнет». Старуха Цинь повернулась к ней. «Я помню, что с Лю Сы было то же самое. Он родился зрячим, и ты тоже давала ему лекарство. Почему он в конце концов не ослеп?» Старуха Сунь недовольно нахмурилась. «Староста деревни так хорошо притворялся, что обманул даже меня». Старуха Цинь посмотрела ей в глаза. «Разве дело не в том, что Лю Сы все время ходил за тобой, и ты его пожалела?» Старуха Сунь поникла. «Как ты можешь так говорить? Его дед и несколько дядей были замешаны в том, что тогда произошло. Я не пощажу семью Лю!» В середине ночи в деревне было так тихо, что их разговор было легко подслушать. Порыв ветра колыхал волосы двух старух, а на их лицах появилась жестокость. Старуха Сунь сказала: «Возвращайся спать. Завтра будет Праздник осеннего урожая, и все закончится». Две женщины расстались на развилке и пошли по домам. Претенденты вышли из укрытий. Во главе с Ю Ханьцзяном они быстро покинули деревню и остановились у ив неподалеку от фермерских угодий. Ю Ханьцзян прошептал: «Старый Ци, как успехи?» Старый Ци ответил: «Все гладко. Мы украли все лекарства у старухи Сунь». Ю Ханьцзян сказал: «Мы подменили рисовое вино старухи Цинь. Если они действительно захотят отравить жителей деревни завтра, у них ничего не выйдет. Однако, на всякий случай, завтра кому-нибудь нужно следить за старухой Сунь и старухой Цинь, чтобы они не сделали новое лекарство до праздника». Лю Цяо вызвалась первой. «Я постараюсь присмотреть за старухой Цинь». Человек-хамелеон тоже поднял руку. «Я могу помочь следить за бабушкой Сунь. Я могу прилипнуть к стене ее дома, и она меня не увидит». Ю Ханьцзян кивнул. «Вы двое продолжите наблюдение на рассвете, а пока давайте отдохнем. Скоро мы узнаем, что собираются делать эти две старухи». Было уже 4:30 утра, и все немного поспали под деревом. Вскоре наступил рассвет, и деревня постепенно ожила, готовясь к Празднику осеннего урожая. Ю Ханьцзян позвал старосту деревни и спросил: «Староста Лю, как проходил Праздник осеннего урожая в предыдущие годы?» Староста деревни ответил: «Утром мы все вместе собираем урожай и связываем созревшую пшеницу в снопы. Вечером каждая семья приносит одно блюдо и ставит его на стол на поле. Бабушка Сунь произносит речь, и мы кланяемся в сторону западной горы, чтобы помолиться о хорошей погоде в следующем году...» Западная гора была головой в формации драгоценных камней, а также местом захоронения предков деревни Люси, но это было не поклонение предкам, а поклонение двум невинным девочкам, трагически погибшим в деревне. *** Погода была очень хорошей. Ю Ханьцзян велел претендентам спрятаться за деревьями, чтобы их не заметили жители деревни. Лю Цяо и человек-хамелеон остались в деревне, чтобы следить за передвижениями старух. Около 9 часов утра из деревни вышло множество жителей с серпами. Они, возможно, были слепы, но после стольких лет практики их движения были ловкими, и они быстро собирали пшеницу. Золотое море трепещущих на ветру колосьев постепенно уменьшалось. За день жители деревни срезали всю пшеницу, связали ее в снопы, перенесли ее на поля и сложили в большой круг. Празднование началось только с наступлением темноты. Старухи Сунь и Цинь пришли на место. Деревенские женщины принесли домашние блюда, а молодые мужчины – несколько кувшинов рисового вина. Старуха Цинь держала в одной руке факел, а в другой — поводок тибетского мастифа. Как уважаемый в деревне человек она стояла впереди. Двое человек, ответственных за наблюдение, вернулись. Лю Цяо прилетела к дереву и серьезно доложила Ю Ханьцзяну. «Бабушка Цинь не использовала рисовое вино с человеческими костями. Вместо этого она попросила жителей деревни принести свое рисовое вино». Сяо Лу был ошеломлен. «Где ее кувшин с рисовым вином?» Лю Цяо ответила: «Он все еще в ее кухне, она его не трогала». Человек-хамелеон поднялся с земли, отряхиваясь от грязи. «Старуха Сунь тоже не принесла никаких лекарств. Она просто пришла сюда. Мы украли ее лекарства прошлой ночью, и она, похоже, этого не заметила. Она весь день не заходила на кухню. Кстати, старуха Сунь перед уходом пошла посмотреть на Хуэй Хуэй и ее новорожденного ребенка. Она попросила мужа Хуэй Хуэй и свою ученицу маленькую Цин позаботиться о матери и дочери». Ю Ханьцзян и Сяо Лу посмотрели друг на друга, и Сяо Лу нахмурился. «Мы ошиблись? Они не собираются использовать яд или, может быть, они вообще не собирались убивать жителей деревни сегодня?» Группа переглянулась. Им пришлось понервничать, чтобы украсть лекарство и подменить рисовое вино, но старуха Цинь и старуха Сунь даже не попытались их использовать. Ю Ханьцзян поднял руку. «Все спрячьтесь и наблюдайте, чтобы не пропустить никаких изменений». Они находились почти в километре от сельскохозяйственных угодий, а почти все жители деревни были слепы. Претенденты спрятались за деревьями и не привлекали к себе внимания. Старуха Сунь подошла к западному краю поля и громким голосом сказала: «В этот день сбора урожая мы должны поблагодарить наших предков за то, что они нашли для нас такую прекрасную землю. Праздник осеннего урожая наступил. Все, преклоните колени!» Следуя приказу, все жители деревни Люси пали на колени, обратившись лицом на запад. Эта сцена поклонения была очень торжественной и величественной. Жители деревни дружно преклонили колени, и сердце Сяо Лу забилось сильнее. Они не имели понятия, зачем их заставили встать на колени. Они просто думали, что это дань уважения предкам... Скрываясь за деревом, староста деревни сжал кулаки, и его губы задрожали. «Сколько я себя помню, мы всегда в этот день кланялись в сторону западной горы. Никто не подозревал, что в этой церемонии что-то не так». Сяо Лу вздохнул и обнял деревенского старосту за плечо. «Не волнуйся, когда старуха Сунь и старуха Цинь проявят себя, мы их остановим». После церемонии поклонения старуха Цинь улыбнулась. «По традиции соберемся все вместе на ужин, тогда грядущий год обязательно будет урожайным! Линь У, Сунь Сяолю, раздайте всем еду и вино, и начнем праздновать». Все зашумели, собрались в круг, взяли миски и приступили к ужину. Два молодых человека раздавали всем вино и еду. Кувшины с вином были не теми, что стояли на кухне старухи Цинь. Они были громоздкими, и на них не было этикеток. Ю Ханьцзян оглянулся на Лю Цяо. «Лю Цяо, ты уверена, что эти кувшины с вином принесли жители деревни из своих домов?» Лю Цяо кивнула. «Да, я наблюдала за ними с деревьев возле дома старухи Цинь. Во второй половине дня несколько жителей деревни перенесли эти кувшины с вином в дом старухи Цинь по ее указанию. Я не спускала с них глаз». Сяо Лу почувствовал себя неловко. «Может быть, кувшины не отравлены?» В этот момент старуха Цинь внезапно улыбнулась. «Прежде чем начнем пить, я хочу рассказать вам историю». Остальные с любопытством навострили уши. Старуха Цинь тихо сказала: «35 лет назад в эту деревню приехала богатая барышня с исследовательской группой. Поскольку рядом с деревней располагались богатые запасы нефрита для украшений, она договорилась с тогдашним старостой, дедом Лю Сы, об их добыче. В то же время в деревне жила слепая девушка, над которой издевались сверстники. Она была умной, но замкнутой. Однажды, когда она собирала овощи в огороде, она встретила богатую барышню. Девушки быстро подружились. Однажды ночью... – Старуха Цинь внезапно замолчала и окинула толпу злобным взглядом. – Слепая девушка пошла на западную гору на встречу с подругой, но их обеих убили несколько молодых людей. Сначала их изнасиловали, а потом жестоко убили! Староста деревни и все жители знали об этом, но они все замяли... Слепая девушка была моей дочерью. Богатая барышня была дочерью бабушки Сунь!» Услышав это, жители деревни заволновались. Старуха Цинь внезапно опрокинула несколько кувшинов с вином, разбросав их по пшеничному полю, и ее голос был холоден, как лед. «Во время осеннего праздника урожая вы на самом деле кланялись могиле наших дочерей на западной горе, а не своим предкам! Сегодня день смерти моей дочери. Нам, старухам, осталось недолго, так что спуститесь в могилу к нашим дочерям вместе с нами!» Услышав последнюю фразу, жители изменились в лице. Некоторые из них начали расталкивать остальных, пытаясь сбежать, другие удивленно спрашивали: «О чем говорит тетя Цинь?» «Тетя Цинь сошла с ума?» Старуха Цинь бросила факел, который держала в руке. Поля были полны пшеничных снопов. Старуха Цинь подожгла их, и огонь быстро распространился из-за вина и ветра. Вскоре все жители деревни были окружены бушующим пламенем. Слепые люди не могли видеть и метались в панике, давя друг друга. На некоторых загорелась одежда, и они кричали от боли. Веселый Праздник осеннего урожая превратился в пожар. Сяо Лу нахмурился. «Это плохо!» Они уничтожили вино из человеческих костей старухи Цинь и лекарство из человеческих костей старухи Сунь. Они подумали, что две старухи отравят жителей деревни с помощью вина или лекарства, и не ожидали, что старуха Цинь просто подожжет поля вместе с жителями деревни! Старуха Сунь заранее выгнала старосту деревни и не позволила маленькой Цин участвовать. Она также не позволила прийти Хуэй Хуэй, которая только что родила. Возможно, она не держала зла на этих людей и хотела спасти их жизни. Поскольку деревенский староста, маленькая Цин и новорожденная дочь Хуэй Хуэй могли видеть, сохранить им жизни было последним проявлением милосердия старухи Сунь. К остальным старуха Сунь привязалась меньше, поэтому ей легче было отправить их на смерть. «Отдых» старух на самом деле заключался в том, чтобы в день Праздника осеннего урожая поджечь поле и убить слепых жителей деревни! Видя, что огонь становится все сильнее, Ю Ханьцзян нахмурился. «Быстрее спасайте людей!» Однако, как только он закончил говорить, Сяо Лу внезапно сказал. «Подождите, я ничего не вижу». Шао Цингэ пробормотал: «Я тоже ничего не вижу...». Затем раздался голос Лю Цяо: «Я тоже». Ю Ханьцзян быстро оглядел группу. Семеро из двенадцати участников были слепы. В каждой команде, включая одиночек, ослепло по одному человеку. Боевая сила в одно мгновение уменьшилась более чем в два раза. Пятеро зрячих стояли друг напротив друга, а Старый Ци угрюмо сказал. «Здесь сотни жителей деревни, а видеть могут только пятеро из нас. Как мы можем их спасти?» Раньше эффект слепоты не была столь критичным, ослепшие претенденты могли отложить дела и вздремнуть несколько часов. Лучше всего было ослепнуть ночью во сне и даже не заметить этого. Однако в критический момент разом ослепло больше половины команды. Жители деревни были в панике. Они не могли видеть, но чувствовали вблизи жар огня. В горячем задымленном воздухе дышать было почти невозможно. В этот момент на всплывающих окнах всех участников появилось сообщение. [Спасти жителей деревни 0/119] Всегда спокойный Старый Ци выругался. «Блядь! Мы что, бессмертные? Как пять человек могут спасти более 100?» Если они проигнорируют жителей деревни и сбегут, то не получат идеального прохождения. Стоило ли ради него рискнуть всем и броситься в огонь, чтобы спасти людей? Для Ю Ханьцзяна ответ был очевиден. Жители деревни были живыми людьми не были виноваты в событиях тридцатипятилетней давности. С самого рождения им пришлось жить во тьме. Сегодня они наконец-то поняли, что им оставили жизнь только чтобы похоронить их вместе со старухой Цинь, старухой Сунь и их дочерьми! Ю Ханьцзян крикнул: «Не опаникуйте! Если вы ослепли, то просто не двигайтесь. Вы что, зря добыли столько карт?». Услышав его окрик, команда претендентов сразу успокоилась. Они не могли видеть, но разве жители этой деревни не были слепыми более 30 лет? Если они отступят из-за слепоты, как они справятся в будущих секретных комнатах? Если они, столкнувшись с опасностью, будут все время отступать, разве они не будут просто уничтожены? Ю Ханьцзян своими словами разбудил их и заставил понять, как глупо было думать о побеге. Видя, что все успокоились, Ю Ханьцзян продолжил: «Раз уж мы решили сотрудничать, я надеюсь, что мы будем держаться вместе и не отступим в последний момент! Мы должны спасти жителей деревни не только ради них, но и ради идеального прохождения комнаты и ценных наград». Сяо Лу первым вышел вперед. Он был слеп, но легко нашел Ю Ханьцзяна по голосу. Он встал рядом с Ю Ханьцзяном и улыбнулся. «Не бойтесь, там так опасно, чем войти в горящее здании. Там нет балок или чего-то, что может упасть и поранить нас. Горят только посевы на полях. Нам просто нужно создать проход в огненном кольце, чтобы спасти людей». Ю Ханьцзян с благодарностью посмотрел на Сяо Лу, а потом повернулся к остальным и спокойно сказал: «Теперь слепые должны отдать полезные карты тем, которые могут видеть. Если вы боитесь, что их украдут, отдайте их своему товарищу по команде или лично мне!». Низкий и спокойный голос Ю Ханьцзяна заставил ослепших членов команды немедленно передать свои карты остальным.