Квартира №103

Отчаяние — страшная штука. А вместе с замешательством и надеждой — «коктейль Молотова».  Брилль не знала, что и думать. Вот так живешь с удачей, рука об руку, тридцать лет, а потом она находит кого-то помоложе, получше. Лалочка мириться с этим не хотела.  Наверное, поэтому, когда глубокой ночью раздался звонок, Брилль, непонятно почему, взяла трубку. Спросонья она уловила лишь отрывки фраз: квартира, Аннушкина знакомая, снять, очень надо, сейчас. — Сейчас? — затуманенный сном разум тут же пришел в себя. — Но сейчас же, — Брилль метнула взгляд на часы, — половина третьего.  Лала прикусила язык. С деньгами худо, неожиданная черная полоса, так ещё и от потенциального квартиранта отказываться? Женщина потерла глаза, зевнула и откинула одеяло.  — Ох, у вас же есть адрес? Хорошо, — Брилль, не снимая пижаму, лишь накинув куртку, обулась и вышла за дверь, — я буду через десять минут, — но вернулась на мгновение, вспомнив, что забыла ключи. — Сумму обговорим на месте. 

*** 

Возможно той самой «молодой и получше» как-раз-таки и была Золушка. А иначе как можно было бы объяснить подобное везение? Сошлись на десяти тысячах в месяц (естественно Брилль хотела больше, заодно и компенсацию за столь позднее заселение, но, обдумав лучше, решила повременить).  Воронцову нервировали косые взгляды хозяйки и её странное поведение. Лалочка переоценивала свою «скрытность». От взгляда Золушки не укрылось немое подсчитывание серебряных ложек при осмотре кухни. Проходя мимо телевизора, Брилль по-матерински смахнула с него пыль.  Удивление девушка испытала лишь раз. И не одна. Картина Доре в ванне была смелым дизайнерским решением, но, мягко говоря, странным.   — Знаете, очень по-философски, — заметила Золушка, неловко пытаясь разбавить давящую тишину, — мол, всматривайтесь в скрытые смыслы, а не в свои недостатки. Брилль не слышала ничего, кроме собственного внутреннего голоса, твердящего: «Где же зеркало?». Её лицо было уморительным. Смесь детского изумления и искренне-взрослого смущения. Такая физиономия появляется у взрослых, когда они находят в карманах своих детей-подростков контрацептивы или видят свой счёт в ресторанах столицы.  Потянуло чем-то необычным с кухни. В воздухе витал запах терпкого табака, с примесью чего-то сладкого, вроде чернослива. Никто не придал этому значения, до тех пор, пока не услышали звон битого стекла, чей-то хохоток и тихое: «Уймись, нерадивый!».  Брилль оцепенела. Ответ на собственный вопрос пришел сам. По коже прошелся холодок, а ноги вдруг набились ватой. Несмотря на то, что хозяйка стояла ближе к двери ванной, она еле сделала шаг назад, намекая, дабы Воронцова вышла посмотреть первой.  Золушка была смелой ракляса. Когда живешь с цыганами, то привыкаешь ко всему и тебя больше не пугают ни пьянки, ни бедность, ни зона, ни молодые русские парни с чем-то белым и рыхлым в пакетиках. Когда она быстрым шагом дошла до кухни, то увидела на полу осколки небольшого зеркала, патефон, стоящий на кухонном столе, еле жужжащий, и балкон, раскрытый нараспашку. Переступив трапезную, Золушка заметила на багровом столике красивую пепельницу и еще дымящуюся папироску в ней, а также открытую изящную коробочку с необычным содержимым. В ней хранилась мечта любого курильщика: табак, бумага для сигарет, курительная трубка и небольшая машинка для скручивания.  Это было интересно. Не уж то Верховная Жрица была верна?  — Я наверное пойду, — Лалочка тихо подкралась сзади, заставив девушку вздрогнуть, — доброй ночи, дорогая! Расплатишься потом. Золушка не успела даже вымолвить ответного пожелания. Хозяйка буквально выбежала из квартиры, но потом вновь вернулась.  — Господи, опять ключи! — воскликнула слишком нервно Брилль. — Вот, твой дубликат, не потеряй! — она погрозила пальцем и закрыла дверь, пробормотав себе под нос напоследок. — И правда нечисть… «Что ж, — подумала про себя Золушка, убирая хаос на кухне. Солнышко за окном медленно просыпалось, готовясь к ещё одному чудесному дню,— уж лучше нечисть, чем цыгане…»