Квартира №103

Степан Богданович был блестящим хирургом, приглашенным в Москву на семинар. Квартира №103 ему понравилась порядочной ценой и близким расположением к указанному адресу проведения мероприятия. Жук был чересчур педантичен. К тому же он любил зайти в чужой монастырь со своим уставом. Поэтому по приезде и заселению в сто третью квартиру Степа убрал жуткие картины в гардероб, а пепельницу с коробкой спрятал куда-то в кухонный шкаф. Иконку из прикроватной тумбочки утилизировал. Говоря кратче, сделал всё то, за что его мог бы возненавидеть бывший хозяин. Ночью перед «побегом» и запланированным семинаром Стёпа не мог уснуть. Он нервничал, продумывал свою речь, мимику, жесты и просто фантазировал о грядущем дне. Жук почти провалился в сон, когда услышал на кухне возню.  На мгновение его охватила паника. Он будто снова маленький мальчик, а мама сильнее  всех на свете. Но её здесь нет и ему пятьдесят шесть.  Взяв все свое последнее мужество в правый кулачок, Степан Богданович вооружился тяжелой книгой о хирургии, встал с кровати и вышел в коридор. На кухне горел свет, и слышались чьи-то голоса. Мужчина вошел в трапезную. — О, Степан Богданович, bonsoir! — поприветствовал его незнакомый мужчина, с кривой полуулыбкой и паутинкой морщинок на лбу. Ему примерно лет сорок. Имел короткую стрижку. У висков еле заметно блестела седина, а на щеках играл здоровый розовый румянец. Когда он улыбался, у него появлялись ямочки, а в глазах вспыхивал дьявольский огонёк. На нем была рубашка с рукавом «три четверти», поверх которой сидел яркий жилет красного цвета с вышитыми бутонами цветов, а также потертые кофейные брюки. Обуви не было. Он сидел на стуле возле стола. — Bonjour, товарищ, — вторил ему паренёк, стоявший на балконе с папироской. Он был довольно молод. Лицо – очень светлое, почти прозрачное. Глаза – то ли, чёрные, то ли карие. Голову его покрывали прямые пряди угольного цвета. Одет парнишка был в пижаму советской эпохи: темно-синяя основа и белые широкие полосы. — Вы кто такие? — негостеприимно воскликнул Жук. — Как вы сюда проникли, мерзавцы? — Степан Богданович, не горячитесь, —дипломатично начал старший с таким тоном, с которым обычно уговаривают ребёнка. — Хотите, мы скрутим Вам папироску? Жук покраснел от ярости. — Вон! — крикнул хирург настолько сильно, что его «ротовые выделения» задели рядом сидящего мужчину.  — Товарищ, — не выдержал паренек, —значит, Вы сначала делаете перестановку в нашей квартире,  — он направился в сторону Стёпы, — а потом нас же выгоняете?  — Пошли к черту, — не растерялся дерзкий хирург, — я сейчас полицию вызову! «Мерзавцы» хитро переглянулись.  — Monsieur Анархов, прошу, — сказал парень, положив руку на плечо своего друга. Он сделал затяжку и выдохнул дым в сторону Стёпы, — товарищ Жук взывает к черту, — он повернул голову к Степе и подмигнул, — так почему бы ему его не увидеть? Какая-то неведанная сила побудила несчастного Степана Богдановича заглянуть в глаза «Monsieur Анархова». В них он обнаружил совершенно не завораживающий огонёк, а животный ужас и вечные страдания. Он смотрел в его очи, как в телевизор, и видел что-то ужаснее фильмов ужасов. К его взору предстали целые владения Ада, мучающиеся грешные души, безбожники  и, конечно же, правитель Преисподний.   Жук закричал во всё горло и побежал в укрытие – в ванну. Ему вслед доносился поистине дьявольский хохот. Степан Богданович пролежал там до утра.