За пределами правил.

Минули тяжёлые дни Великой Битвы с адскими отродьями. Многие товарищи, с котором ты был знаком много лет, которых несомненно уважал за силу и желание мстить, погибли... Даже тела так и не нашли в завалах. Гию Томиока не мог думать о том, что остался жив... Он не раз задавался вопросом: «Почему я не умер? Остался жить, многие умерли, но почему не я...». Оставшись инвалидном на всю свою оставшуюся жизнь, Гию постоянно думал, когда же закончатся его мучительные и столь долгие страдания. Но выжил чудом не только он, а также его товарищ. Хотя, товарищем его назвать было трудно. Санеми Шинадзугава давно кидал в его сторону обидные выражение, стараясь задеть холодную натуру Столпа Воды. К счастью или сожалению, когда они одержали победу над людоедами, едкие словечки прекратились, даже наоборот, Санеми и Гию начали часто общаться. Находили разные темы для разговоров, будь то начиналось всё с прекрасной и солнечной погоды, заканчивая обсуждением их нелегкой жизни. Шинадзугаве, помимо того, что остался жив, к тому же ещё прекрасно отделался. Если глянуть на Гию, потерявшего руку в бою с Третьей Высшей Луной, то беловолосый живчик. Он лишился всего-то двух пальцев, смешно. Столпы полегли от рук Первой Высшей Луны, а этот грубиян жив, и видно, что уже постепенно отходит от произошедшего. Так прошло два года. Гию не понимал, когда всё началось? Или прекрасно понимал, но просто не хотел признавать самому себе. Сейчас ему двадцать два года. Сердцу хотелось тепла, любви и ласки, чтобы кто-то ему шептал в объятиях: «Я люблю тебя». Пытаясь наладить свою жизнь с девушками, Гию даже оглянуться не успел, что уже перебрался в дом Санеми. Впрочем, ему предложил Шинадзугава, ссылаясь на то, что скучно быть одному в поместье, а так будет хоть с кем поговорить. Девушки сторонились Гию, испуганно шугавшись от него куда подальше. Однако, делали так не все, у одних особ читалось в глазах призрение и отвращение, при виде лишённого руки парня, а у других – страх. Парень уже полностью отчаялся, ни одна девушка с ним не разговаривает, кроме, разве что, знакомых ему. У Санеми дела шли не лучше. Он всегда твердил себе, внушал в свою голову, что никого у него не будет до самой смерти. Зачем ему женщина в доме?! Ему и так без этого прекрасно живётся... Ему никто не нужен. Верно ведь? Тогда почему видя своего друга, моющегося в бане, в штанах становится совсем туго? Почему он ловит себя на мысли, что нравится смотреть на обнаженное и рельефное тело Томиоки. Санеми нравилось тайком подглядывать за ним, проходить взглядом по шрамам, которые так прекрасно на нём смотрелись, ни чуть не вызывая отвращения. Сжимая зубы и рыча, он уходил в самую дальную комнату своего дома. Обхватив пульсирующий член в своей мозолистой ладони, с его губ вылетали тихие слова. – Томиока, блять. Прикрыв глаза от возбуждения, он задвигал рукой быстрее. В животе стало приятно побаливать, вспомнив только, за кем он наблюдает всё это время. Боже, он ненормальный. Любой нормальный человек, узнав об этом, плюнул бы в лицо и послал бы к чёрту. – Шинадзугава? Беловолосый даже не сразу заметил, что за ним наблюдают. Взгляд тёмно-синих глаз устремились к нему, с немым вопросом наблюдая за непристойностями. Хотя, что отрицать, им не по пятнадцать лет, они уже вполне взрослые парни. Гию был всё ещё влажный после неплохого расслабляющего душа, от него приятно пахло нежными нотками цитрусов и можжевельника. Благодаря этому, его тело оставляло после себя лёгкий, приятный аромат в воздухе. Волосы его были ещё влажные, слегка взлохмаченные, некоторые пряди спадали на глаза. На его бедрах было только одно полотенце, обнажая длинные мышцы ног и верхнюю часть тела. Вода на его коже ещё не высохла до конца, тем самым придовая ей блестящий отлив. В глазах Санеми вспыхнул огонёк, видя, какой он соблазнительный и расслабленный после душа. С того самого дня Томиока помнил смутно, как он подошёл к Шинадзугаве и сел рядом с ним. Не было никакого отвращения, нет. Только понимающий взгляд он заметил в тёмно-синих очах. С этого всё и началось. Они были не против. С одной стороны – странно и неприемлемо обществом, а с другой – податливое и, чёрт возьми, сексуальное тело Томиоки, которое так и хочется насадить на свой член и драть пока не устанешь. Впрочем, сам обладатель такого тела даже не против такого отношения к себе. Ему это очень нравится. Отдавая себя в крепкие руки Санеми, Гию чувствовал себя на седьмом небе от счастья, то как он грубо с ним обходился, то как он его называл. Зачем же ему отказываться от такого? *** Прошло несколько месяцев с их первого раза. – Чёрт, нравится, да?! – простонал горячо Санеми, проталкиваясь ещё глубже своим членом в тугую девственную дырочку своего друга. Ещё один грубый толчок и громкий стон наполнил комнату. Гию с силой сжал край стола, и глухо простонал, чувствуя как на спину навалилась сильное тело. Их вещи беспорядочно были разбросаны по всей кухне. – Нравится, когда тебя имеют?! – С-Санеми, п-пожа... Ах, – мозолистая рука шлёпнула его по заднице, а потом ещё раз, только намного сильнее, оставляя алый след на правой ягодице. Санеми всё также продолжал двигаться, а потом потянулся с тарелкой с несколькими его любимыми сладостями. Парень откусил маленький кусочек охаги и замедлил свои толчки, а после вышел полностью из задницы Томиоки, от чего послышался неудовлетворённый стон разочарования. Шлепок. Шинадзугава сам был уже на пределе и не мог удержаться снова погрузиться в такой приятный круг мышц. Он провел несколько раз рукой по влажному члену, и вот удовольствие накрыло его незамедлительно. Белая, теплая и немного густая сперма выплеснулась на десерт и на спину лежащего и смущённого Гию. Санеми наклонился к нему, и рукой открыл ему рот. И один быстрым движением загнал ему в рот охаги. Парень ахнул от такого, но начал медленно жевать вкусное охаги, а после проглотил, высунув язык, показывая что всё съел. – Ох, похоже ты ещё не удовлетворен, верно, Гию? – беловолосый стал медленно и мучительно водить у входа, немного погружая головку члена в него, но потом вытаскивая обратно. – Попроси. Как я тебя учил. – П-Пожайлуста, – по ягодице снова больно ударили, но боль совсем не чувствовалась, а наоборот даже приятно стало. Его схватили за чёрные волосы и протянули к себе, тем самым заставляя подняться со стола, и прижаться влажной спиной к рельефному прессу. Гию разочарованно проскулил, а в его глазах застыли капельки слезинок. – П-Пожайлуста, Господин Шинадзугава, трахните меня своим большим членом. – Так бы и сразу. *** Обычно Санеми и Гию никогда о таком не говорили. Не говорили о своей близости, спали в разных комнатах, вели себя как подобает. Будто ничего и не было между ними. Будто Столп Ветра не нагинает его каждый раз при удобном случае, когда видит его обнаженное тело. А в это время Столп Воды течёт как сука, умоляя того не останавливаться ни на секунду. Они оба сумасшедшие. Узнай о таком общество, страшно представить, что может быть. От них сразу все отвернутся, будут считать нелюдями. Хотя, по большей части Санеми всё равно, к нему и так люди относились не очень хорошо. А вот, что касается Гию... Сегодняшний день выдался, что ни на есть очень солнечным и жарким. Они отправились на местный рынок, купить некоторых продуктов к ужину. – Я пойду в отдел с рыбой, – произнёс Томиока, бегая глазами по списку, что составил совсем недавно. – Может вместе пойдем? – Шинадзугава опустил глаза на место, где, как право, должна находится правая рука. Заметив это, брюнет отрицательно покачал головой. – Уверен, что справишься? – Да. На этом моменте они и разошлись по разным сторонам рынка. *** Санеми, спустя час, уже успел всё купить, даже немного поругался с какой-то девушкой из-за последнего охаги, но, к сожалению, всё-таки отдал его ей. Настроение у него весьма испортилось. И вот, в десятках метров от себя, он заметил знакомую макушку и половинчатое хаори. Рядом с ним был какой-то незнакомый ему мужчина, что что-то шептал ему на ухо. На шрамированном лице появились несколько вен, и глаза сузились с интересом наблюдая, что же сделает Томиока на такое. Но парень спокойно стоял держа одной рукой пакет с едой. Гнев и ревность начал кипеть в теле Санеми, ибо почему этот идиот просто стоит, когда к нему явно подкатывают. *** – Почему ты ничего не сделал?! – прикрикнул беловолосый на друга, промывая рис в маленькой кастрюле. – Я не могу ударить человека, не в моих это принципах, – спокойно ответил тот, даже не смотря в его сторону, а спокойно чистил рыбу от костей. – А то, как он к тебе приставал, это в твоих принципах?! Блять, не беси меня, – на такие слова Гию не смог ответить. Что он может вообще сделать? Стал инвалидом, терпит разного рода унижения. Но, глубоко в душе, ему нравились такие унижение. – Скажи спасибо, что я не взял тебя прям там, на глазах у всех. – Спасибо. *** Ночью стало достаточно жарко, неосознанно Гию снял с себя кимоно и остался в одних боксерах, выставляя своё красивое тело в лунном свете напоказ Санеми. Он медленно подошёл и сел рядом с ним, а после прикоснулся к тёплой щеке, нежно поглаживая. – С-санеми? Что ты...? – явно неожидавший этого, парень встрепенулся и удивлённо похлопал глазами. – Ты сегодня плохо себя вёл, Гию, – Шинадзугава сел к нему на бёдра и наклонился к его губам, таким манящим, точно охаги, которые он так обожал. Только сейчас понял, что никогда не пробовал вкус его губ. – Я думаю, сегодня я буду тебя наказывать, очень жёстко. Он затянул его в глубокий поцелуй. Боже, какие они мягкие... *** – С-Санеми, п-пожайлуста, не будь таким... Он разрывался от удовольствия и боли, что доставлял ему Санеми, грубо и жёстко. Чёрт, ему это так нравится, нравится, когда трахают, ни чуть не жалея. Он становится зависимым от его члена. Шинадзугава накрыл его сосок своими губами и больно прикусил, вызывая громкий стон, всё так же продолжая толкаться. – Не будь таким грубым... – прошептал невнятно брюнет, из его ротика вытекала слюна, капая и пачкая футон. – Аргх, Гию, мать твою... Ты точно ходить не сможешь, ближайшие дни так точно, – язвительно усмехнулся он, наслаждаясь красным личиком Томиоки. – Я кончу внутрь. Санеми сделал последний толчок в столь податливая тело, и наполнил его своей спермой. А после медленно вышел из узкого зада. Оттуда начало медленно вытекать большое количество его спермы вперемешку с кровью. – Кажись, перестарался.