Острые лезвия

Сергея Разумовского морально изводила конкуренция с Олегом, с которым они вместе росли, прошли детский дом и становление профессиональной карьеры фигуристов. Сергей был готов отдать лучшему другу, как говорят, последнее, но только если речь не о первом месте на пьедестале. Это соперничество отравляло его эмоциональное и физическое состояние. В ночь перед короткой программой Сергей плохо спал: ему снились кошмары, что они с Олегом разругались после Олимпийских игр настолько, что разъехались из чарующе-уютной квартиры, которую снимали в историческом центре Питера. Удивительно, но эту свою мечту — поселиться в центре града на Неве — они осуществили благодаря борьбе друг против друга: зарплата за работу в сборной, призовые, рекламные контракты, гонорары за шоу — всего этого они добились, стремясь одолеть друг друга. Нервное напряжение пробудило боль от старой травмы в правом колене. Проворочавшись с телесной и душевной мукой неопределённое количество времени, которое казалось вечностью, Разумовский, включив на телефоне фонарик, распотрошил аптечку, налил себе воды, выпил таблетку с кодеином и залез обратно под одеяло. Примерно через полчаса стало легче, и спортсмен уснул. Ему приснилось то, что, в сущности, было на самом деле, только теперь оказалось лишь несколько преображено. Это было лето перед  Играми, сборы на Олимпийской базе в Новогорске. Михаил Алексеевич Лосев и Фёдор Иванович Прокопенко стояли рядом друг с другом за бортиком, наблюдая за своими спортсменами. И Сергей Разумовский, и Олег Волков после отпуска восстанавливали прыжки, из-за сложности которых у спортсменов часто случались падения. Прославленные тренеры тем временем обсуждали предстоящий  олимпийский командный турнир. — То есть ты, Михаил Алексеевич, хочешь, чтобы твой Серёжка произвольную катал, а Олежка — короткую? — Да, всё так. На моих ребят можно положиться — их на Чемпионате России никто не обойдёт. — Нет, они сомнителены, — скептически сощурясь, протянул Прокопенко, когда ученики Академика почти синхронно повалились на лёд, а фигуристы из других групп спокойно выезжали с менее сложных прыжков и каскадов, — я бы им не доверял. Лосев нахмурился. Заметив между тренерами какое-то недопонимание, Разумовский поспешил подъехать к бортику и обеспокоенно спросить: — Михаил Алексеевич, всё в порядке? У меня что-то не так? — Нет, Серёж, ты молодец. Просто Фёдор Иванович не уверен, что вы с Олегом не подведёте команду на Играх. Разумовский повёл глазами, как бы говоря: "Ах, это...". Тут же оказался рядом и его товарищ по сборной. Сергей быстренько приблизил Олега к себе за локоть, приобнял за плечи и елейным голосом произнёс: — Мы с Волковым чистые люди: вам просто нелегко нас понять. Возникла пауза, после которой Разумовский отпустил Волкова, а Лосев осведомился: — Серёженька, ты что-то хотел? — Да вот хотел попросить посмотреть выезд с тройного тулупа. — Давно ли тебя тройной  тулуп стал беспокоить? — А ля гер ком а ля гер, — поэтично ответил Разумовский. —  Надо всё отшлифовать. После этих слов Сергей отправился заходить на прыжок. — Вот видите, какое прилежение, — гордо отметил Михаил Алексеевич. На это Прокопенко лишь сказал утвердительно: — Однажды ваш Серёжа вас удивит. Фигуристы разминались в зале. Хольт стал срывать прыжки, хватаясь за спину. Никто не обращал на это внимания — обычное дело. Он ушёл вместе с Архиповой, через несколько минут вернулся, и дела у него пошли лучше. Однако вскоре ему стало хуже. Сергей переглянулся со своим тренером и подошёл к Августу. — Если… Тебе не помогло обезболивающее, то мы можем предложить наше. Разумовский позвонил Рубинштейну, и тот согласился сделать Хольту инъекцию. Препарат и дозировку согласовали с тренером нидерландского спортсмена. В медицинском кабинете Август сидел и ждал, пока Рубинштейн набирал препарат в шприц. Разумовский машинально подошёл посмотреть название ампулы. Прочитав, он ужаснулся и прошептал: — Доктор, это не тот препарат! Это… Это же запрещённый… — Да? — Рубинштейн тоже взглянул на пустую ампулу, — Действительно, не тот. Сергей напрягся и проследил, чтобы Рубинштейн набрал и вколол верный препарат. — Спасибо огромное, — сердечно выразился Хольт с акцентом, — не знаю, как вас благодарить за такую щедрость. Сергей отмахнулся. — Свои люди — сочтёмся. Хольт ещё раз поблагодарил и соперника, и врача, и вышел. Разумовский выдохнул, как только закрылась дверь, и едва держался, чтобы не разразиться тирадой: — Как вы так — набрали не тот?! Откуда у вас он вообще? Как вы ввезли его в страну? Доктор оставался невозмутимым и ответил, снимая перчатки: — А вы не боитесь ему проиграть? — Чего? — смутился Разумовской. Рубинштейн порассуждал вслух: — Если Хольт откатывается чисто, а после чудо-средства у него есть все шансы… А вы пойдёте на свой четверной аксель в произвольной программе… — С чего вы решили, что я на него пойду? — В этом ведь и заключается ваш план. — Вам это зачем? Вы мне уже помогли. Последовала пауза. Сергей ждал, пока Рубинштейн протирал очки, и, не выдержав, пошёл к двери. Доктор остановил его фразой: — Мне было интересно, как вы поступите. Разумовский на мгновение задержался, схватившись за дверной косяк, и поспешил вернуться в зал. Хольт в сильнейшей группе выступал первым. Он прыгнул свой тройной аксель и завершил его эффектным выездом с дотянутыми руками и элегантно отведённой назад ногой. Каскад четверной сальхов-тройной тулуп тоже удался на славу, и сольный четверной сальхов не подвёл, как, впрочем, и тулуп. В своём прокате Олег Волков упал с тройного акселя и допустил степ-аут с четверного риттбергера. Остальные элементы прошёл чисто, сократив излишнюю хореографию, которая отнимала силы. Как итог, отстал от Хольта, но ненамного. Лёша Макаров замечательно показал свою короткую программу под Imagine Dragons. Отлично справившись с быстрым темпом, юный ученик Академика чисто исполнител и сольный четверной флип, и каскад четверной лутц-тройной флип, а также все остальные прыжки. Были высоко оценены и прочие элементы: вращения, спирали и дорожки шагов. Когда Лёша увидел, что его оценка вклинилась между такими титанами фигурного катания, как Август ван дер Хольт и Олег Волков, глаза его округлились, и он стыдливо закрыл лицо руками. — Не знаю, как это получилось… — признался недавний юниор в интервью. — Просто случайность, и всё. Вышел робкий Сергей. Он двигался с выверенной небрежностью, утончённой властностью, плавной силой. Словно в полусне, поэтично мечтательно. Дивный, поразительной красоты лебедь. Идеальный прокат с пролётным тройным акселем, исполненным с рукой наверх. Мастерские, сложнейшие каскады четверной лутц — тройной риттбергер и четверной флип — тройной тулуп стали серьёзной заявкой на успех. Причём второй каскад исполнялся во второй половине программы, что добавило ему стоимости. По результатам он оказался первым, став промежуточным лидером. В отель Разумовский возвращался в убитом состоянии и с мыслью: «Поскорее бы убраться с этих Олимпийских игр».