Острые лезвия

Ночь перед произвольной программой оказалась ещё хуже. Разумовского обволокло липким страхом. Раньше Сергей боялся, что проиграет Олегу, а теперь, если он ошибётся, то Россия может и вовсе остаться без золота в мужском одиночном катании, это будет его провал. На секунду Разумовский себя проклял, что помог Хольту подлатать спину, но моментально прогнал эту мысль. И Олег всё ещё мог его обойти. С произвольной программой он взлетал на первое место даже будучи шестым в короткой. Сергей боялся и уважал его взрывную силу. На Олимпийских играх Разумовский хотел прыгнуть четверной аксель, скрутить бильман и выиграть золото. И эти амбиции сводили его с ума. Он уже вставал этой ночью, чтобы выпить обезболивающее и нанести гель, но боль в колене только усиливалась. Когда она стала совсем невыносимой, и из глаз Серёжи хлынули немые слёзы, он, стиснув зубы, набросил кофту и доковылял на балкон, где провёл несколько минут, то скуля, то рыча от боли и глядя на равнодушные огни ночного города. На улице был минус, и пришлось идти внутрь и молчать, чтобы не разбудить Олега с Лёшей. Хромая и держась за стену, Разумовский добрался до ванной. Там он грел колено под горячим душем, закусив рукав кофты. Мышечное напряжение спадало, и становилось легче. Больше не хотелось выть, и кофту можно было выпустить. Когда колено стало совсем красным, он вышел из душевой кабины, мысленно усмехнувшись себе: "Это какой-то ужас". Перед выходом из ванной он посмотрел на себя в зеркало. Измождённое лицо, обрамлённое рыжими волосами, он там увидел. Может, не такое худое, какое заставляло бы других его жалеть, но совсем не то, какое было, когда он бросил тренировки из-за травмы и набрал пятнадцать килограммов. Олег тогда, приходя домой, сквозь смех передавал слова тренера: "Просил, чтобы я меньше кормил хомяка". Вспоминая это, Разумовский усмехнулся беззаботным временам. Сейчас ему нужно было держаться на пике формы, чтобы при высоком росте и растянутости мышц стабильно исполнять прыжки. Боль практически сошла на нет. Сергей вернулся в постель и проспал до утра. Утром перед выходом из отеля Олег с Серёжей дружно обклеивали колени тейпом. На эту картину с сожалением смотрел Лёша. Ему пока не нужно было столько приготовлений, но перспективы его пугали. Убедившись в надёжности тейпа, Разумовский привёл в порядок волосы: крепко заплёл косы и залил макушку  лаком до состояния проволоки. Затем он расчехлил косметичку, выровнял тон лица и подвёл чёрным глаза. Спортсмены разминались в зале ледового дворца. Михаил Алексеевич Лосев, наблюдая за своими учениками, подозвал Сергея и тихонько сказал ему: — Серёжа, на тебя одна надёжа... В ответ Разумовский ухмыльнулся: — В этот день я первым откатаюсь и последним посмеюсь. И сразу рассмеялся. Лосев, увидев в его глазах нужный блеск, кивнул. Сергей пошёл готовиться дальше, а его тренер, отвернувшись, перекрестился. Он никому об этом никогда не говорил, но порой от Разумовского ему становилось жутко. Что этот юноша в себе таил, и понимал ли сам свою тёмную сторону, было тайной. Выступал он на самом деле предпоследним, и его каламбур Лосев расценил так, что тот уверен в своей победе. Знаком это было тревожным, но Михаил Алексеевич решил ничего не говорить. В ходе разминки у Олега заболело колено. Пришлось снимать тейп и колоть обезболивающее. Когда Волков, терпеливо ковыляя, чтобы не нагружать колено, вернулся в раздевалку, чтобы заклеить всё заново, то не обнаружил в своей сумке синего тейпового мотка. — Я точно его брал! — раздосадованно воскликнул спортсмен. Разумовский стоял рядом. В раздевалку вошёл Лёша. По лицам товарищей он понял, в чём дело и нехотя признался: — Олег, прости, я взял ваш тейп... — И где он? — спросил Сергей. — Вот тут... Я его где-то здесь оставлял... Меня просто позвал Михаил Алексеевич, и я забыл его убрать... Тейпа нигде не было. Олег зарычал от негодования. Разумовский понял, как спасти ситуацию: — Я у канадца видел что-то типа тейпа. Пойду его отыщу. Нужного парня Сергей встретил в коридоре и, обнадёжившись, обратился к нему: — Excuse me, my friend Oleg Volkov lost his tape I saw you had one, probably you have taken ours by occasion. So anyway could you please lend it? Подняв на соперника тяжёлые глаза, тот ответил по-французски, что английского не знает. Сергей в этом сильно усомнился, но решил попробовать иначе. Он насупился, соскрёб свои скудные  знания французского языка, которые почерпнул, играя в Duolingo,о и нахватал из фильмов и книг. — Pardon, mon ami Oleg Volkov vien... perdi le tape, — главное слово Разумовский вставил по-английски, — pouvez-vous s'il vous plaît emprunter... le vôtre? Парень из Канады на ломаном английском оповестил, что не понимает. Сергей обречённо вздохнул. Мимо проходил Август Хольт. Увидев измученного Разумовского и равнодушного канадца, подошёл к ним с мелодичным вопросом: — Any problems, gentlemen? Сергей, всё в порядке? — У нас кто-то утащил тейповую ленту, — обречённо объяснил Сергей, — возможно, этот парень, но это неважно: суть в том, что Олегу очень нужен тейп, а у него он есть. Но и по-английски, и по-французски он меня понимать отказывается. Хольт тут же на музыкальном французском прощебетал то, что пытался донести Сергей, и у фигуриста уже не было выбора. Он достал из кармана своей олимпийки синий моток тейпа и нехотя протянул Хольту. — Вуаля, — Август передал предмет сопернику. — Неважно, ваше это или нет: я бы оставил себе. Так будет правильней. — Спасибо, Август, — с улыбкой произнёс Разумовский. — Свои люди, — усмехнулся Хольт. Лёша Макаров упал с четверного флипа и выходил со льда, чуть не плача. Вместе с тренером его встретил и Сергей Разумовский. Только Лёша надел чехлы, Разумовский сразу же его обнял со словами: — Иди сюда, ребёнок... В этот момент Олег выходил на лёд с другой стороны, поэтому просто помахал младшему товарищу. Разумовский вместе с Лосевым сопроводил Лёшеу в kiss-and-cry. Когда вывели результат, по которому Лёша уступал только двоим сильнейшим соперникам из Америки и Японии, Сергей сразу начал аплодировать. Олег же, готовясь через несколько секунд начать программу, воспринял результат на слух и одобрительно похлопал перед тем, как встать в начальную позу. Волков выступал тяжело, но с эмоцией и не срывая элементов. На четверном акселе Олег внезапно очень сильно отклонился от оси вращения. Увидев это, Сергей бросил разогреваться и выкрикнул на всю арену: — СТОЯТЬ! И Олег выстоял. Выезд получился скомканный, однако прыжок был спасён. Разумовский, выдохнув, вернулся к разминочным упражнениям. Уже находясь на льду, Разумовский старался не вслушиваться в объявление баллов главного соперника, а вместо этого лучше войти в образ.  Для начальной позы он опустился на колени. С началом музыки спортсмен  взмахнул руками, выставил ногу вперёд и, провернувшись на одном колене, встал и поехал, мистически озираясь по сторонам и словно осваиваясь в пространстве. Со временем Разумовский расходился. Его раззадорил отлично получившийся четверной лутц, и он вошёл в азарт. Медлить было нельзя, чтобы не терять силы, и фигурист пошёл на следующий прыжок. Настал момент истины: Сергей набрал скорость, сделал мах, оттолкнулся; стремительно сгруппировавшись, он скрутил четыре с половиной оборота и наконец-то выехал столь желанный четверной аксель. Глаза его загорелись. Во второй половине программы сменилась музыка, ознаменовав начало опричного пиршества. Разумовский катался стремительно, с упоением, завораживая всех своей пленительной красотой. С блеском удался невероятный каскад тройной аксель — четверной тулуп с шикарным выездом. Такой каскад не прыгал больше никто в мире.  Разумовский себя не щадил: он словно был готов порвать на себе златотканную рубаху. Когда он вращался, высоко выводя ногу "в затяжку", словно становился танцующим пламенем. Всё это стоило невероятных усилий, но Сергей не выдыхал ни на минуту. В следующий музыкальный акцент он выпрыгнул размашистый сплит-джамп, раскинув руки. И, видимо, на кураже добавил оборот второму прыжку в последнем каскаде, чтобы получился четверной лутц — четверной тулуп. Завершал он прокат своим коронным вращением в позиции бильман. И, добившись идеальной вертикали, отпустил лезвие конька. Зубец, как брошенный клинок, вонзился в лёд, а рука вместе с пронзающим взглядом устремилась на судей. На всю арену громыхали аплодисменты. Сергей, щедро раскланявшись, с трудом доехал до выхода со льда. Но, едва увидев перед собой камеру, которая ждала его за бортом, вышел со льда и лихорадочно-демонически произнёс в камеру: — И, уничтожив этот мир, станцую на костях! После чего последовал красивый злорадный смех. kiss-and-cry Сергей сидел уже спокойный, восстанавливал дыхание, уперевшись руками в колени, улыбчиво махал трибунам и показывал сердечки, шмыгал носом. Лосев хвалил его, хлопая по спине. Вежливый женский голос из репродуктора попросил: —The score, please. При виде результатов его глаза снова загорелись. Он лучезарно улыбнулся во все зубы и вскочил с места, победно раскинув руки. Олег, усталый, со слабостью в глазах, прикорнувший на диванчике в зоне ожидания, гордо улыбнулся и произнёс на выдохе: — Вот так... Знай наших... Он, сделав усилие, поднялся и пошёл на трибуны к товарищам. Тем временем близился выход Хольта, и Архипова приободряла его: — Август, попробуйте догнать Разумовского... Тот кивнул и с боевым настроем поехал на старт. Дима Дубин, стоя на трибунах, не слышал её наставлений, однако, глядя на усилия нидерландца, усмехнулся, качая головой: — Догнать Разумовского — это утопия! Идеальный прокат Хольта не смог превзойти по баллам ни Разумовского, ни Волкова. Но несмотря ни на что Август с достоинством держался в kiss-and-cry и благодарил своего тренера. Сергей, ещё ошарашенный, бродил внизу трибун.  Там он встретился с Олегом, который обнял его, похлопал по спине и тихонько произнёс на ухо: — Туда его... Туда его... Их уже снимали камеры. Волков потрепал друга по залитой лаком голове и воскликнул: — Несмотря на милое личико он был опричником! В комментаторской рубке подводили итоги: — Итак, золото — у невероятного Сергея Разумовского, серебро — у потрясающего Олега Волкова, и замыкает тройку лидеров великолепный Август Хольт, представляющий Нидерланды. Поздравляем так же Алексея Макарова с первой Олимпиадой и попаданием в десятку лучших. Откуда-то взялся Игорь Гром — неожиданно подскочил к Разумовскому со спины с фразой: — Как мы с Юлькой делаем, видел? — Игорь, ты что?.. — оторопел Сергей. — Руки давай... Серёжа не растерялся, и Игорь на несколько секунд поднял его вверх над головой. Разумовский даже смог удержаться на одной руке, чтобы второй помахать трибунам. Рядом крутились обеспокоенные Юля и Олег. — Игорь, осторожно! — выкрикнула парница, убирая с лица выбившуюся прядь. — Серый, ровно спину держи! — подсказывал Олег. К восторгу зрителей и журналистов, трюк с импровизированной поддержкой удался. Грому удалось аккуратно поставить Разумовского на пол, пусть и с натужной фразой: "Ёкарный бабай".