Это было в России

Дворы пусты,

Свели мосты,

И лишь коты

Со мной «на ты»

"Уважаемые пассажиры, убедительно просим вас держаться за поручни во время движения трамвая." Цветков столько раз перечитал эту надпись за последние пару минут, что смысла у слов уже не осталось. Красные буковки плясали по грязному стеклу, растекались, складывались в новые строчки. Биттлс и Дэвид Боуи. Вот что нужно писать на дверях трамваев. За окном ночь прикинулась черной кошкой, морда испачкана в угольной пыли, только горят глазами желтящие фонари. Пламя лампочек в них пляшет в такт мелодии в наушниках. Когда блик света собирается исполнить феноменальную лунную походку, мутное стекло вдруг со скрипом дергается, раздвигаясь в разные стороны, и внутрь вагона бьет прохладный ветер. Он рывком поправляет рюкзак в нашивках, и выскакивает на дорогу. Панелька скалится светящимися зубами-окнами ему навстречу. Цветков хмыкает, поправляя розовые очки-сердечки, вскидывает ладонь и приветственно машет ей в ответ. И ты не болей, "проклятый старый дом". Бабки у подъездной двери, потрескавшейся с ржавым разводом от мужского детородного, косятся на него с тихим "ишь, наркоман". Не долго думая, он машет и им, старательно пробегая по клумбам и честно-пионерское стараясь не задеть все эти росточки. В сторону летит уже что-то совсем нелицеприятное. Ну и плевать. Битлз и Боуи – отличный шумоподавитель. Мельком взглянуть на знакомую бабушкину занавеску на окнах. Свет горит. Либо до сих пор торчит над конспектом, либо уснул за гитарой. Любовь на пятом этаже, елки-палки. В подъезде пахнет чем-то невероятным. Невероятно вкусным. Желудок Яна определяет это быстрее него, выдавая китовую песню и напоминая, что с завтрака он ничего не ел. А тут еще и тётя Валя пирожков решила напечь. Зайти что ли к ней с утреца. Всё равно первая пара у Фараона, а он с гипсом не придет. Да и та давно то ли лестницу, то ли магнитофон подлатать просила. Так-то вообще без разницы. Лифт как всегда не работает. Придется переться пешком через все пять пролетов. Цветков вздыхает, отчего розовые стекла поднимаются почти до первых светлых прядок волос. Ох не рассчитывал он после нескольких баночек 7-процентного спортом заниматься. На подоконнике новый зверь. Фикус Ху-я-а... Дальше неразличимые иероглифы. Рука что ли у нее дернулась. Яна несет выше. На втором как всегда истерика. Стены гремят, посуда звенит и бьется. Ах ты стерва крашенная – слышится, когда от резкого поворота выпадает левый наушник. Механическим движением делает громче. Нахер крашенных стерв. На третьем воняет тухлятиной и сигаретами, а на четвертом наконец убрали лыжи, загораживающие проход. Большая сердечная отзывается недовольным уколом под ребра. Подожди, приятель, мы еще сыграли не все песни – спешит успокоить ее Цветков. Родной пятый встречает разбитым плафоном лампочки. Опять. Соседка уверена, что это они ее бьют, а не ее чудесный двенадцатилетний отпрыск. Завтра не миновать скандала. Тяжелая металлическая дверь. Три направо, подпереть плечом, чтобы наконец щелкнула. Ах дом, любимый дом. Им повезло, что они вообще нашли эту прекраснейшую квартирку после того, как их выперли из общаги. Замечательнейшее место. Особенно стало таковым, после того, как они вывели тараканов. Дряные красные кеды Чижа как всегда валяются в разных углах прихожей. Отпинывая носком, возвращает их на положенное место. Ещё и входная дверь открыта. Безобразие. Фредди опять распевается, когда он открывает ту плечом, и вваливается внутрь. Кроссовки летят в одну сторону, рюкзак в другу. Половица скрипит, когда Цветков наступает на нее пяткой, кружась в одному ему известном танце. Взъерошенное отражение с тремя тонкими косичками и бешенным взглядом через розовые стекла нахально улыбается с той стороны платяного шкафа. В комнате, заменяющей им гостиную и спальню, тоже перегорела лампочка. Это точно какое-то проклятье. Проклятье сгорающих лампочек. Или им нужно поменять проводку. – Совсем не рок-н-рольно – Фыркает Ян в сторону лампочки. Носки сами собой выбивают ритм на полу. – Опять надрался? – Чиж, до этого сидевший с конспектом в руках возле стола, скептично дергает бровью. – Стекл как трезвышко – С боевой готовностью отвечает ему Ян, заваливаясь на дверной костяк. Жека, в старых трениках и алкоголичке, хлопает ладонью по лицу: – Да ты в стельку пьян – – Полнейший бред – Цветков бесстыдно расстегивает одной рукой пуговицы рубашки, оголяя светлую грудь. – С двух банок виноградной эссы не пьянеют – – Тебя с бокала вина уносит – Жека фыкрает, возвращаясь взглядом к конспекту. Ну нет, это уже решительное безобразие. Как вообще можно учится, когда перед тобой стоит такой прекрасный мужчина в розовом? – Меня уносит с тебя, яхонтовый мой – Порывшись в памяти, Ян все-таки выдает а-ля оригинальный комплимент, приближаясь к нему еще на пару шагов. – Тупой подкат – Чиж фыркает, но краешком губ, совсем незаметно всё таки улыбается. – Тупой, но рабочий. Ты улыбнулся – Цветков лыбится, подходя к нему вплотную. Упирается руками в пружинающую спинку дивана, нависая над ним и собственной тенью мешая читать. – Знаешь, возможно, на моих губах еще остался алкогольный привкус – – Лучше бы в твоей голове осталось благоразумие – Жека поднимает голову, нагло пялясь ему прямо в глаза. Взъерошенные брови, небольшая горбинка, пушок на щеках. Единственный такой – кому идет легкая небритость. Какой же он красивый. – Нам завтра на пары к восьми – Чиж тычком-укором гладит ему под ребрами. Цветков считывает это как призыв к действию, перехватывая его за запястье и дергая вверх: – Ага, Кузьминична сожрет нас, ведь наш проект погрыз Маркс. Это наш последний вечер, любовь моя. Так давай же проведем его феерично. Возьми наушник – – Сдача послезавтра. И я готовлюсь по конспектам, в отличие от некоторых – Жека фыркает, но все равно поднимается. Ян ловко зажимает кнопку на плеере. Опять Боуи. Сегодня его день. – Ты конспектный-зомби – Цветков смеется, дергая его на себя. Хватает за обе ладони Пытается переставлять ноги в такт музыки, двигая локтями вперед назад. – От этой болезни нет лекарства, ты знаешь. Мне придется убить тебя – – Какое горе. Кто же будет готовить тебе пельмени? – Чиж успевает перехватить его ладонь прежде, чем она оказывается возле и без того треснутого торшера. – Никто, ведь я пойду в могилу вслед за тобой– Ян делает фееричный поворот, и таки сбивает торшер. Плечом. Грохот на всю комнату, но свет не выключается. – Разве возможна моя жизнь без тебя? – – Какая драма. Шекспир отдыхает – Жека медленно покачивается в такт музыке. Смысла прекращать нет. Этому пьяному не то что море, океан по щиколотку. – Может еще и замуж меня позовешь? – – А что, – позову! – Цветков за словом в карман не полезет. Он падает на колено, выдергивая наушник и зарываясь в бездонные карманы широкой ладонью. Там точно есть то, что ему нужно. – Выходи за меня, любовь моя! – – Это что, крышка от пива? – Чиж скептично смотрит на кружочек, в который Цветков старательно пропихивает его безымянный. – Извини, бриллианты только после стипендии– Ян пыхтит, старательно фиксируя похожее кольцо и на своем пальце. – Если тебе ее дадут – Жека просто рад, что они больше не танцуют. – Дадут, дадут – Цветков обессилено падает на диванчик. Все таки староват он стал для таких полетов. – Еще и повысят, как молодожену – – Да кто ж тебе поверит – Чиж возвращается к конспекту, опускаясь рядом с ним. – Принесу им свидетельство, надену фрак. Не переживай, платье тебе найдем. И фату тоже– Ян хлопает по карманам. Затем по чужим. Находит пустую пачку сигарет. Тяжело вздыхает. Руки ползут выше, забираясь под майку. – Ага, а кольца на подушечке Маркс принесет– Жека даже не пытается вытащить чужие ладони, перелистывая конспект. – Хорош возится, у тебя руки холодные – – Так погрей – Цветков строит щенячьи глазки, укладываясь щекой на его плечо. – Размечтался – Чиж с громким хлопком закрывает тетрадь. Поворачивается к нему, хватая двумя пальцами за щеки: – А теперь марш в душ и спать. Или на коврике ночевать будешь – – Слушаю и повинуюсь – Ян моргает, думая, чудятся ему сердца в чужих зрачках или все же нет. – Только сначала отпусти меня – А продолжение ему уже точно чудится. Потому что Жека вздыхает, а после накрывает его губы своими губами, оставляя на тех теплый отпечаток. – Теперь вали в ванну – И Цветков действительно думает, что ему стоит отказаться от пива, когда падает спиной с дивана. И весь оставшийся вечер рассматривает след от колечка из пивной крышке на пальцах.