Благие намерения

      В межмировых порталах всегда чем-то пахло. Внутри милостиво оставленного «открытым» зеркала, куда Сара чудом наловчилась залезать так, чтобы выпадать из него не носом в землю, в те пару секунд, которые она проводила… где-то в его пространстве, пахло грозой. Возможно, потому что в Надземье гроза сопровождала Джарета всегда: метафорами вида «мрачный как туча» средней руки писаки обычно награждали потенциальных антагонистов, но для магических существ это был не стилистический приём, а самая настоящая и подчас утомительная бытовая правда.       Внутри картельского портала пахло конфетами. Саре вспомнился противный фильм про шоколадную фабрику, но она успела только передёрнуть плечами, а потом процесс перемещения закончился, и она вывалилась из портала.       Носом, разумеется, в землю.       Фигура даже не попыталась ей помочь. Вместо этого она требовательно пощёлкала перед этим самым — испачканным — носом костлявыми пальцами:       — Плата! — и, только сунув куда-то в складки своей бесформенной мантии вожделенную статью про джинсы с низкой посадкой и новое средство для похудения, которое, по ощущениям, изобретали заново каждые полгода, изволила добавить: — У тебя три часа. Потом портал сломается. За временем следи сама. Квиты?       Сара не ответила, занятая философскими размышлениями на тему медицинской страховки в Подземье. Или её заявление ни одна приличная страховая не примет, потому что по факту страховой случай состоялся за пределами королевства гоблинов? А в неприличную и ходить незачем, там только доломают.       Где-то над головой мучительно вздохнули:       — Сколько ж с тобой бед, а, Бесхвостая. — Та же костлявая рука резко дёрнула её наверх за капюшон толстовки. — Может, тебе его всё-таки отрубили, а ты не помнишь? Совсем на ногах не держишься.       — Очень любезно с твоей стороны, — желчно ответила Сара, чтобы не благодарить напрямую, и отряхнулась. — Квиты.       Когда она подняла голову, перед ней уже никого не было. Она на всякий случай спрятала под подолом толстовки сумку с оставшимися «деньгами» (скрученными в изящные трубочки журналами по рукоделию и одним кулинарным). Подумав, натянула на голову капюшон. Оглянулась, запомнила своё спасение в знакомый параллельный мир — два неровных белых булыжника, между которыми едва заметно мерцала тоненькая голубая полоска, в которую нужно было вписаться боком.       А потом, наконец, повернулась взглянуть на межмировой рынок.       Признаться, Сара-то думала, что он будет чем-то похож на гоблинский: шумные пёстрые ряды из палаток, стендов, шатров и прочих кратковременных конструкций, которые легко свернуть и с которыми подмышкой ещё легче дать дёру. То есть, будет муторно, немного душно, никто не будет уважать твоё личное пространство, а за понравившийся товар торговаться придётся чуть ли не до крика.       Теория с грохотом расшиблась об практику.       Рынок разбили на мелком архипелаге, только крохотные — иногда вмещавшие на себе всего одну-две палатки — островки соединяла между собой не вода, а пустота. Сара поморгала. Потом опасливо подошла поближе к берегу, на всякий случай схватившись за ствол цеплявшегося седыми корнями прямо за осыпающийся край великана-дуба, рискнула посмотреть вниз. Её встретил такой же ночной беззвёздный мрак, какой распростёрся в небе над головой.       Либо магические измерения игнорировали даже космический вакуум, либо где-то сбоку от Подземья существовала… планета? мир? с летающими островами. Один вариант интереснее другого, и оба она сможет проверить только через месяц. А лучше через полгода, чтобы Джарет, её главный источник информации по всему магическому и непонятному, гарантированно поленился отматывать время так далеко назад, чтобы за шкирку и с возмущённым квохтаньем вытащить её с межмирового рынка, а Фигуру — пинком на этот межмировой рынок отправить. Хорошо, если сюда, а не прямиком в темницу.       Рюкзак зашевелился, под лопатку прилетел точный удар неслабой кошачьей лапы, в поясницу упёрлись сразу две, Сару слабенько толкнули вперёд, и из-под клапана шустро выбралась грифон. Взгромоздилась Саре на плечо, беспощадно впившись когтями в лямку, и любопытно заворковала.       Грифона Сара с собой брать не планировала. Та увязалась сама, как-то умудрившись разглядеть её вечером в тёмном переулке за тройку поворотов до дома Фигуры, упав с неба пушистым метеором и заимев наглость истошно завопить в ответ на очень вежливую — когда Сара перестала со сдавленными воплями скакать по всей улице и пытаться отцепить её от головы и не лишиться при этом скальпа — просьбу отправиться домой. Тут Саре пришлось признать поражение, зажать ей клюв и запихать в рюкзак, где она вполне уютно устроилась, придавив бутылку с водой, книжку, фонарик и мешочек с мелкими, но для многих местных всё равно что смертельными железными гвоздями, украденными из отцовских инструментов.       Потому что пропажу кухонного ножа заметили бы сразу, а про дрель свою любимую папа вспоминал раз в полгода, когда Карен повелевала прибить на стенку очередную семейную фотографию.       — Мы ищем что-то, что в теории может понравиться Джарету, — сообщила Сара грифону.       Грифон боязливо поёжилась и переползла с одного плеча на другое.       От многообразия товаров голова пошла кругом на первом же острове. На счастье Сары, новичков на рынке оказалось достаточно: ей не пришлось позориться и спрашивать, как предполагается перемещаться между островками, за неё это сделал рослый тролль, которому выдали специальные очки и направили на какую-то полупрозрачную облачную тропинку. Она очками разжилась на следующей переправе, постаравшись придать себе максимально невозмутимый вид. Эльфоподобный смотритель больше удивился не человеку, а грифону, которая предупреждающе вздыбила загривок и защёлкала клювом.       — Не переживай, — погладила её Сара, отойдя подальше. — Ты ценнее всех этих палаток вместе взятых. Я тебя в обиду не дам.       Пару островков спустя она оправилась от первого впечатления и начала приглядываться. Сначала — первые штук пять шатров — ей казалось, что она сорвала джекпот и уйдёт отсюда с таким количеством сумок, что хватит поздравить Джарета со всеми его днями рождения, которые он провёл без нормальных подарков. Ещё, мол, распаковывать устанет. Потом — следующие штук пятнадцать — она смиренно поправилась: возможно, только со всеми столетними юбилеями.       Ближе к заполненному эльфами, дроу и почему-то какими-то прямоходящими рептилоидами центру её постепенно начал охватывать неуютный холодок: всё, что ей попадалось, она уже в той или иной форме у Джарета видела. Если не в кабинете, то в гостиной личных покоев, где она ему вечерами проигрывала в банальные и старые человеческие шахматы. И всё было одинаково пыльное.       Вспомнилось собственное бахвальство Хогглу: не мог же он со всех миров собрать всё интересное.       Вот не было у Сары Уильямс худшего врага, чем собственная самоуверенность. Король гоблинов даже близко не стоял.       Да и не враг он никакой. Так, вспыльчивый и, на их общее счастье, отходчивый антагонист.       В какой-то момент она остановилась, почти до дна осушила бутылку воды, попоила грифона из крышечки и пришла к выводу, что никакой подарок она сегодня не выберет. Наручные часы — брендовые, дорогущие, которыми от неё попыталась откупиться Линда на очередной день рождения, разумеется, опоздав на пару месяцев, — показывали, что её путь домой — то есть в Подземье, конечно, — закроется меньше чем через час, а она далековато ушла от нужного острова.       …После второго перехода чужое присутствие и внимание стало слишком очевидным, чтобы продолжать его игнорировать:       — Вы чего-то хотите? — тихо огрызнулась Сара, откинув капюшон.       Продавцу она только улыбнулась, как будто ей правда было интересно разглядывать живущую в замкнутой водной, но при этом безупречно гладкой, словно стекло сфере экосистему — сложную комбинацию какого-то низкорослого кустика, мхов, небольшой грибницы и озерца с пронзительно чистой водой.       Казалось бы, настоящее чудо! Хватай, дари и радуйся.       Только Джарет такие и сам создавал. Когда учился в местном аналоге средней школы.       К старшей, как он ей рассказывал, пусть и послушно сотворив очередную такую громадину с яркими, здоровыми кораллами, не чета местным скромным и максимум двуцветным, и всякими пёстрыми рыбками в подводной части, на которую она теперь каждый раз любовалась, а он в этой связи был вынужден поддерживать, интерес к подобным экспериментам и играм в демиурга обычно сходил на нет.       — Мы все чего-то хотим, — философски отозвался незнакомец. Точнее, как оказалось, незнакомка. Сара против воли расслабилась, почему-то понадеявшись хотя бы на женскую солидарность. — Я вот догадываюсь, чего хотите вы.       С равным успехом могла ничего не отвечать, подумала Сара, стараясь удержать лицо: откуда?! Она обычный межмировой турист! Не написано же у неё на лбу, что она Королю Гоблинов подарок ищет!       — Поделитесь?       — Вы хотите время. — Сара, якобы невозмутимо допивавшая последний глоточек воды, позорно подавилась и закашлялась. — Возможность обойти рынок, не оглядываясь на часы.       Вообще-то одним из её главных качеств было умение укладываться в заданные временные рамки, хотела заявить Сара. Потом передумала откровенничать. Потом, вдогонку, вспомнила, как пропала в Лабиринте на добрые двадцать часов человеческого мира и чудом успела пролезть через зеркало обратно, пока уезжавшие к родителям Карен родители парковались и тащили в дом первую порцию сумок с гостинцами.        Да, возможно, Незнакомка попала в точку. Возвращаться на рынок когда удобно, без посредников, было бы гораздо удобнее, чем разыскивать себе проводника день через день.       Но папа с бараньим упорством вдалбливал в её ветряную голову одну прописную истину из жестокого мира коммерции: перед любой крупной покупкой нужно остудить голову и хорошенько всё обдумать. Сара не сомневалась, что в сказочных мирах, где одно неправильно сказанное слово могло заключить тебя в рабство на пару веков, про такую глупость, как «период охлаждения» даже не слышали.       — Предположим, — сказала она. — Назовите цену — а я подумаю, и дам вам ответ.       — Как же вы его дадите, запертая?       Подземье… вовсе не было для неё запертым. Сара почему-то неуютно передёрнула плечами. Тик изящных серебристых стрелочек на не менее изящных брендовых часиках вдруг болезненным частящим перебоем ударил по ушам. К чему-то вспомнились мухоловки из музея естествознания в пятом классе. Те тоже были красивые. И терпеливые. И зубастые.       Глупости. Глупости!       — Уж как-нибудь сумею, — плохо слушающимися губами ответила она, посадив грифона с плеча на руку.       Незнакомка вскинула подозрительно знакомо длинные уши — и сбила ими собственный капюшон. Сара поняла, что второй раз в жизни видит вблизи фейри: те же метки у внимательных светлых глаз, только тёплые, золотистые, те же неумолимо птичьи черты лица… Только когти на руке, которую она аккуратно протянула к взъерошившемуся грифону, были куда более безобидные, полупрозрачные и сточенные, больше похожие на набирающие моду нарощенные ногти.       — Так вы гоблинская, — удивлённо сказала Незнакомка. — Тогда и правда сумеете. Возьмите, — она бросила Саре запечатанный свёрток. — Подумайте — и пришлите её с ответом.       — Ждите.       — А вы смелая, — заметила фейри.       — Я?.. Трусиха, каких ещё поиска…       — Он не любит межмировых. Ходят слухи, что с каждого пойманного скальп живьём снимает.       Собственный смешок встал в горле сухим комком. Глупости, в третий раз повторила Сара — но про себя. Возмутиться вслух ей не хватило — парадоксально — смелости. Быть такого не может, продолжила она распекать Незнакомку в собственных мыслях, почему-то никак не находя в себе сил заговорить. Понавыдумывают всякого через три портала и четырёх посредников, а потом удивляются, какая жуть получается.       …Но ведь эльф от них с грифоном тоже отшатнулся.       …И на картели правда охотилась вся разведка.       — Ничего, рискну, — сказала она наконец. — Про Лабиринт тоже говорят, что его невозможно пройти.       — За последнюю тысячу лет никто не вернулся, — пожала плечами Незнакомка. — Может, я, конечно, чего-то не знаю…       — Мы все чего-то не знаем, — отбрила Сара. Сердце у неё колотилось, как на Земле после суток, проведённых в Подземье: так сильно, что пульс отдавал в кончики пальцев, шею и икры.       Наверное, поставщики рыночных сплетен просто с нулями ошиблись. Вот и всё.