Благие намерения

      Внутри оказалось так тепло и прогрето, как бывает только в хорошо отапливаемом помещении, когда у хозяев нет причин экономить. При этом ни намёка на технику современнее восемнадцатого века Сара на рынке не видела, да и в Подземье её рассказы про телевизоры и всё уменьшающиеся в размерах компьютеры слушали недоверчиво.       Собственный казавшийся гениальным план торговаться радиоприёмниками, антеннами и — последний лот, который ещё надо было как-то притащить, — мини-холодильниками, если вдруг глянец окажется невостребованным, резко потерял в гениальности. Сара постаралась как можно незаметнее оглядеться, но что-то — примерно похожее на импульс нервной системы, из-за которого она моргала ровно в тот момент, когда Джарет изгибал пространство или как-то ещё искажал объективную реальность, — настойчиво потянуло её взгляд к центру шатра.       В центре стоял игральный стол. Сара вспомнила отцовские рассказы про какую-то там командировку в Вегас двадцатилетней давности и понадеялась, что слушала хотя бы вполуха.       Сидевшие вокруг стола люди — фейри? эльфы? кажется, она даже джина одного увидела, хотя что бы ему тут делать вне своего вместилища… — в одинаково роскошных одеждах, от узоров на которых у неё опять заболели глаза и та часть мозга, которая отвечала за обработку трёхмерного пространства, на неё даже глаз не подняли.       — Вам не к ним, — дружески сказали сбоку. Сара, подпрыгнув, оторвала взгляд от стола — на этот раз у неё получилось это сделать.       Вставший рядом какой-то абстрактный разумный гуманоид очень располагающе улыбнулся: прям сразу стало понятно, что американскому правительству надёжнее довериться, чем ему.       — Вы хотели поговорить со мной по поводу копировальщиков? — подсказал молодой нечеловек. У него были очень светлые — и ещё более холодные — глаза.       — Пиропрыжек, — опомнилась Сара. Куда бы её ни заносило, одно упоминание Лабиринта всегда согревало теплом, словно древняя живая земля даже сквозь пространство пыталась дотянуться до неё любопытным сухим ветром. — Да. Да, хотела.       — Ну тогда пойдёмте поговорим! — Картельщик на вычурный манер уличного фокусника взмахнул рукой — и вместо громадного шатра вокруг них появилась куда более скромная палатка из куда более приятной не то оранжевой, не то красной ткани. Полумрак едва-едва разгонял тёплый желтоватый свет, который, казалось, шёл отовсюду и из ниоткуда одновременно. — Я — Принц.       — Тысячи врагов?       — В яблочко! — расхохотался юноша. Или мужчина. Сложно сказать: она никак не могла сфокусировать взгляд на его лице. Глаза зато не менялись, даже когда он смеялся. Внимательные, светлые и ледяные. — Но вам же самой надоест постоянно это выговаривать. Давайте просто Принцем ограничимся. А вы?..       Долго Сара думать не стала.       — Зовите Победителем.       Принц помолчал. Постучал пальцем по подбородку. Затем, якобы — она всё смотрела и смотрела ему в глаза, вдруг в них хоть что-то дрогнет, и ничего не находила, и ничего не вздрагивало, — одумавшись, театрально стукнул себя пястью по лбу, подтолкнул ей кривоватый табурет, которого секунду назад нигде не было, и сам уселся на такой же.       — Я давно не слышал такого имени. Зачем же вам копировальщик, если в Лабиринт вам уже не надо?       — За надом, — отрубила Сара и пошла в наступление: — Что вы за него хотите?       — А с чего вы взяли, что я за него что-то хочу?       — Мы на рынке?..       В этот раз в его смехе было что-то уязвимо человеческое.       Ничего не ответив, он по-кошачьи изящно поднялся с табурета, умудряясь как-то что-то делать практически каждой из своих конечностей одновременно: одной ногой задвинул табурет подальше от появившегося от взмаха правой руки комода, старого, словно стащенного из какого-то музея времён Конфедерации, мыском другой подцепил нижний ящик, хвостом с бандитской чёрной кистью подхватил лежащий там мешочек, перебросил его в левую руку и уселся обратно к ней.       Мешочек тотчас поменял форму — стал точной копией висевшего у неё на поясе кинжала. Затем почему-то какой-то мудрёной серёжкой. Затем — старыми часами, висевшими у Принца на жилете. Наконец, часы превратились в небольшую шкатулку, в книжку с выцветшей не то бордовой, не то коричневой обложкой — и остановились на какой-то деревянной головоломке, которую обычно давали гиперактивным детям, чтобы родители — и незаслуженно забываемые старшие сёстры! — хотя бы пять минут посидели в тишине.       — Всё показал? — участливо спросил Принц. Головоломка легонько дёрнулась и осталась приглашающе лежать между ними на столе, вся такая обманчиво простая. Сара невольно улыбнулась. — Это самая младшая особь, особо ни на чём не тренированная. Чем больше предметов вы ему показываете, тем больше он запоминает и лучше мимикрирует. Пределов потенциально нет — во всяком случае, я не видел. Ключи может воспроизвести по замочной скважине — я подумал, вы за этим и пришли.       — Не за этим, — ответила Сара. Существу, которое все лабиринтские двери открывало ленивым «ну побыстрее» ключи были без надобности. Ему бы вот лучше живым бисквитом советников пугать. — Так что вам нужно?       — Сам пока не знаю, — Принц подвесил головоломку на пальце. Та немедленно превратилась в какую-то голубую ящерицу и облизала такой же голубой глаз. — Ну хотите, по старинке первенцем рассчитаемся?       — Сразу нет.       Словно почуяв, как она напрягла плечи, потянувшись задрожавшей рукой к кинжалу, а мыслями — к истеричному зову на помощь через несколько миров, ей на плечи выбралась из рюкзака грифон, предупреждающе защёлкала клювом. В отличие от остальных обитателей рынка, Принц и глазом не моргнул:       — Легендарные почтовые? — Грифон вздыбила на него перья, недовольная даже комплиментом. — Мы таких пока не разводим. А жаль. Пригодились бы.       — Контрабанду перевозить?       — Почему сразу контрабанду, милая леди! — абсолютно неубедительно возмутился Принц, вскинув руки. — Можно же как-то поделикатнее выразиться. Хотя бы «товары с незаполненной маркировкой». А то мы у вас прямо бандиты получаемся.       Сара не стала ему говорить, что бандитами они и были, иначе разведку на них бы не натравливали, не хватало ещё потерять пиропрыжку — копировальщика? почему обязательно надо было придумывать два названия для одной и той же вещи? — на финальном этапе переговоров.       — Простите, но моего грифона я вам тоже не отдам. — Она плечом чувствовала, как быстро колотятся оба сердца — и голубиное, и кошачье. Её собственное, человеческое, шарашило так же лихорадочно быстро.       «Моего», посмотрите на неё, деловая какая.       Хотя, вообще-то, правда её. Ей доверили. И, судя по тому, как грифон аккуратно сползла ей в руки, спрятав клюв в рукав рубашки, доверились.              — Да я вижу, — добродушно усмехнулся Принц. — Ладно, вот вам моя цена: прямо сейчас ответьте мне максимально честно на один-единственный вопрос. Зачем вам копировальщик?       Конечно, именно на третий раз он предложил ей настоящее испытание. Саре отчего-то показалось, что она влезла в очередной сказочной сюжет, в котором все её ходы и предложения Принца были расписаны заранее. Только никакой зачитанной чуть ли не до дыр книжки с подозрительно перламутровым переплётом и названием в духе «Межмировой рынок» у неё не было, правильных слов она не знала, а вслепую довериться непредсказуемому чужаку, о котором она не знала ничего, кроме того, что он непредсказуемый и чужак (а ещё что у него откровенно жуткий взгляд, на раз-два выдающий его истинное отношение к происходящему), представлялось чудовищной ошибкой.       В конце концов, для Лабиринта картели правда были преступниками. За голову Принца, Сара не сомневалась, назначена баснословная награда. Если байка, которую ей украдкой пересказал Хоггл, правда — и кто-то особо рукастый из этих межмировых торгашей и без сторонней помощи умудрился стянуть у Джарета одни из любимых часов пару веков назад, то не создаст ли Сара своим подарком огромную дыру в государственных границах? Особенно сейчас, когда все безопасники и так работают сверхурочно в преддверии празднества? Хорошо, если картель решит просто ограбить сокровищницу.       А если Принц перепродаст эту информацию? Если расскажет всем желающим, что созданный и обученный им копировальщик оказался так близко к Королю Гоблинов, как не мог подобраться ни один убийца? Что тот не подозревает подвоха, потому что копировальщика ему подарила смертная дурёха, ничего не понимающая ни в магии, ни в межмировой политике?       Что важнее: удачный подарок на день рождения или мир и благополучие гоблинского королевства?       К сожалению, даже за всеми пижонскими замашками и актёрским разгильдяйством монарха этого самого королевства, Сара легко видела правильный ответ.       — Не скажу, — выдохнула она. Застывшее было время неторопливо потекло дальше, перевалив через точку бифуркации. — Не могу. Извините, вы зря потратили время. Плохой из меня переговорщик.       Она уже поднялась, охваченная жаром обиды и холодом предстоящего разочарования, уже принялась себя убеждать, что так только лучше, что это подарок без гарантий, что она не может ставить свои хотелки — желание в первый раз за такую чудовищно долгую жизнь порадовать своего личного влюбившегося в героиню злодея, выполнив его желание, а не как обычно наоборот, — поверх безопасности десятков, если не сотен, тысяч граждан, что политическая стабильность — вещь крайне волатильная, лишний раз трясти её не надо, что за сто тридцать второе покушение Джарет ей точно спасибо не скажет, ему восьмидесятое в дождь по сей день аукалось…       Как вдруг — совершенно, надо сказать, не к месту — ей вспомнились прощальные слова Незнакомки. Точнее, выпрошенный у неё совет.       Что она ей сказала?       Когда будет нужно — повернуть назад.       Сара остановилась, задержала руку в считанных дюймах от полога шатра. Зажмурилась, как перед прыжком в пустоту среди перевёрнутых лестниц.       И развернулась.       Принц даже не встал с табуретки, а ящерица-копировальщик по-прежнему болталась у него на пальце. Даже глаз тот же облизнула. Не изменилось, казалось, вообще ничего.       Но лёд растаял из его глаз, словно его никогда там и не было, и смотрел он теперь на неё так, будто на самом деле давно знал, что она собиралась сделать, кому, зачем и почему — знал чуть ли не лучше её самой.       — Это должен был быть подарок, — сказала Сара. — Я хотела подарить его… очень дорогому мне человеку на день рождения.       Вот так. Унизительно, зато без деталей.       — «Человеку»?       Да чтоб его, сообразительного!..       — Ой, не придирайтесь к словам, а? Сами же прекрасно знаете, что нет. Но я всю жизнь так говорила, потому что до последних пары лет никого кроме людей не видела. Не «персонами» же вас всех обзывать.       — Ну нет, персонами не надо, — поморщился Принц. Глубоко вздохнул. — Странный вы человек, Победитель. Держите.       Он протянул ей копировальщика. Когда Сара, ошарашенная его согласием, не сдвинулась с места, он тихо засмеялся, взял её руку в свою, лихорадочно горячую, и сгрудил туда ящерицу. За те несколько секунд, пока ящерица перетекала с одной ладони в другую, она успела превратиться в хорошо знакомую Саре красную книжку с золотистым оттиском названия.       — Вот, можете заодно ещё розыгрыш устроить, — пожал плечами Принц. После чего сокрушённо покачал головой, совсем не загадочно почесал в затылке и отступил на два шага. — Я надеюсь, вы знаете, что делаете.       — Я тоже, — искренне ответила Сара. — Приятно иметь с вами дело.       Принц только как-то странно дёрнул плечами. Но улыбнуться улыбнулся, и полог откинул сам, по-джентельменски пропустив её вперёд.       — Смотрите не опоздайте, — сказал он на прощание, проводив её до выхода.       Видимо, это тоже был прощальный совет. Сара подумала, что у неё неплохо получается следовать инструкциям.       Может, подумала она парой минут попозже, когда ступила через кривоватый, но сработавший разрез в пространстве, даже не неплохо, а хорошо.       И она ещё успеет устроить Джарету настоящий праздник.       А потом у неё над головой завыла сирена.