Глава 5
2 августа 2024 г., 22:37
Сан взглянул на экран телефона и, невесело улыбнувшись, произнёс:
— О, Хо уехал домой. Пупупуууу! — Он подмигнул, игриво дернув бровями, — Тебя проводить, ягодка моя?
— Если только до твоей кровати, — хитро ухмыльнулся Ликс, мягко помещая руку на чужом плече.
С лёгкой усмешкой, Чхве вздохнул, как будто облегченно, будто он целую вечность ждал именно этого исхода. И только сейчас, госпожа удача позвала его по имени, награждая заслуженными дарами. Он посмотрел на Феликса с озорным блеском в глазах, игриво подпирая свою щеку языком, подчеркивая своё кокетливое намерение.
— Ну, если так сильно хочется, — произнес он, чуть нависая сверху, как будто предвкушая надвигающийся момент.
Его взгляд излучал уверенность, призывая парня шагнуть навстречу. Музыка вокруг них словно стихла. Они больше ее не слышали, да и не только ее, мир в принципе будто замер вокруг, оставляя только их двоих. Феликс, чувствующий это невидимое притяжение, задержал дыхание. Странно. В нем ни грамма алкоголя. Так почему же парень, который, до этого абсолютно не был ему интересен, внезапно стал так симпатичен и желанен? Голод?
Их взгляды пересеклись, заставляя обоих трепетать, как школьников. Они были на грани чего-то особенного, и чем больше это молчание наполняло воздух, тем ярче становилось их желание быть ближе друг к другу.
Когда они вышли из клуба, холодный вечерний воздух ударил в лицо, наполняя легкие свежестью. Улицы были окутаны слабым светом фонарей, играя причудливыми тенями на асфальте. Желание близости вынуждало поторапливаться, но они не спешили. Они не стали брать такси, о транспорте, в это время суток, вообще никто не думает. Сан шёл впереди, сжимая в собственной руке ладошку почти в два раза меньше. Мысленно усмехнувшись, он все прокручивал бой и пытался понять, как эти небольшие кулачки умудрились повалить чемпиона на последнем бою. Уверенно ведя Феликса за собой, так и не решился разрушить молчание.
Звуки музыки и смеха уже давно затихли, оставаясь далеко за их спинами, но желание между ними только усиливалось. Мимолетно повернув голову назад, заметил, как ветер играет с волосами Ликса, а глаза его сияют, отражая огни ночного города.
«Симпатичный… Почему же именно бои без правил, при такой мордашке?» — Сан не осмелился задать вопрос вслух, стараясь найти ответ где-то внутри собственного создания.
Парень рядом молчал, с интересом оглядывая вывески, людей. Это было больше не то лицо, что все видели на ринге этим вечером. Спокойное, даже как будто невинное и чертовски привлекательное. Хотелось подхватить его на руки, вырывая тихое «Ох!», и пересчитать веснушки на его щеках. И правда, а сколько их? Нет, места для нежностей с этим парнем явно не сыскать. Личико, может и миловидное, но манеры и тембр голоса далеки от понятия «романтика», так уж точно.
Они миновали несколько закрытых магазинов и уютных кафе, которые постепенно заполнялись тишиной. Сан краем глаза ловил забавный взгляд Феликса, который не скрывал своего любопытства. Обведя шоколадными глазами всю улицу, Ликс остановился на лице своего ночного напарника и мило улыбнулся, невидимая связь нарастала, вечер обещал нечто большее.
Замедлили шаг, останавливаясь у витрины одного из магазинов, где работники давно закончили рабочий день, но приглушенный свет витрин остался, не позволяя оставаться в тени соседних вывесок. Сан, не отрывая глаз от витрины, посмотрел на отражение Феликса и, искренне улыбнувшись, пожал плечами, будто отвечая на чужой вопрос, который так и не был озвучен, но читался во взгляде.
Ёнбок, чувствуя внимание, обернулся, и в этот момент в воздухе повисло нежное напряжение, предвещая что-то неожиданное. Его сердце забилось быстрее, а в глазах заискрилась искорка. Он медленно наклонился ближе, а в воздухе витала легкая озорная энергия. Чхве не оставил действия без реакции, ещё больше приблизился, опирая того на стекло витрины. Небо над ними стало темнее, звезды начали тихо мерцать, как будто подыгрывая их флирту. Фел не сопротивлялся, в свою очередь, отвечая улыбкой. Их лица почти соприкоснулись. Окружавший их шум городской жизни становился всё менее заметным, как будто они находились в собственном маленьком мире.
Это мгновение ожидания исполнилось какой-то необузданной страсти, как если бы они собирались сделать шаг к чему-то большему, чем просто прогулка по ночному городу. Едва ли хватало сил не накинуться друг на друга прямо здесь и сейчас. Но нет. Они не настолько безумны. А может и настолько, но безумие это должны были запечатлеть только определенные стены.
— А ты один живешь? — внезапно спросил Ликс, стараясь сохранить лёгкость в голосе, хотя внутри него всё дрожало от волнения. Он поймал себя на мысли, что даже если почва была максимально подготовленной, это чувствовалось, самую главную деталь для себя он так и не уточнил.
— А тебе нужен кто-то еще этой ночью? — ответил Чхве, отводя взгляд. Шагнул в сторону, предлагая двинуться дальше.
Ликс мотнул головой, мысленно выдыхая. Они продолжали прогулку, шагая по улочкам, освещенным мягким светом фонарей. Оказавшись на маленькой площадке у своего жилого дома, Сан вдруг остановился. Он обернулся к Феликсу, его взгляд стал более серьёзным, хотя в нём по-прежнему светилась та самая искорка.
— Знаешь, — начал он, — иногда так хочется просто… плюнуть на все и насладиться моментом.
Феликс понимающе кивнул, его сердце колотилось в унисон с ожиданием, которое витало в воздухе. Вокруг них был лишь лёгкий шёпот вечернего ветра, и неторопливый гомон проезжающих вдалеке машин.
— Тогда, может, мы можем сделать это вместе? — предложил Ликс, не отрывая взгляда от желанных губ.
Сан усмехнулся, и эта улыбка стала сигналом. Вечер, полный возможности, и они, казалось, стоящие на краю чего-то запретного. Огонь желания наполнил пространство между ними, задавая отправную точку, приглашая сгореть от температуры тел друг друга этой ночью.
* * *
Сонхва, углубившись в свои размышления, остановился на мгновение, оглядываясь на Уёна: — Слушай, я вообще не помню, когда последний раз у нашего Джинни был секс… А если случилось что-то очень плохое в его машине? Он же такой неженка… Уён, слегка махнув рукой, сложил нужную сумму из купюр вместе, размещая в расчетной книжке. Кивая на выход, ехидно улыбнулся: — Ну, не начинай… будем надеяться, что наша принцесса осталась довольной, — пробормотал он. — А если нет?.. — Пака одолевало какое-то беспокойствие. Ложное. По крайней мере, так хотелось думать Уёну. Взгляд излучал переживание, достаточно искреннее, но недостаточно сильное, чтобы второй на него поддался. Решая разрядить обстановку, Сонхва выдохнул: — Знаешь, если бы ты его, то ему точно бы понравилось, ведь ты такой… такой… — вздохнул, словно подбирая слова, но так и не смог. Уён, усмехнувшись, повернул лицо к другу, зная, что в этих словах кроется искренность: — Если бы этот принц не выделывался, — вздохнул, — я бы давно для него этот мир открыл. Пак понимающе кивнул, вспоминая свои собственные чувства: — Вот я вообще не жалею, что первым у меня был именно ты. — Правда? Так приятно… — произнес Чон, смущённо опуская голову. — На самом деле… всё потому, что я убеждён: первый секс должен быть аккуратным. Тогда человечек не испугается и обязательно захочет повторить. — Да, я бы не отказался от продолжения, — мечтательно вздохнул Сон, ощущая, как его сердце наполнилось теплом. Уён усмехнулся, его рука мягко легла на плечо: — Однажды, милый… Эти двое были не просто друзьями. Когда-то их связь пересекалась с более трепетными чувствами, которые они очень долгое время бережно пытались сохранить. Их прошлое было полное ярких моментов: вечерние прогулки, один смех на двоих, как и биение сердец. Долгие разговоры до рассвета, наполненные мечтами и надеждами. Все, как и у всех. Однако обстоятельства разлучили их, заставляя каждого из них идти по своему пути, оставив за спиной ту сладость первых чувств. Хёнджин пытался однажды приоткрыть эту завесу, всегда аккуратно ступая по осколкам, стараясь не теребить рану слишком сильно. Но ни одна из попыток так и не увенчалась успехом. Парни и не хотели. Мягко отвергнув помощь и заботу друга, с достоинством проиграли эту игру в «долго и счастливо», никогда сильно не распространялись о настоящей причине, разрушившей все. Джин не давил и не настаивал, за это они ценили его еще больше. Это заставляло понять, насколько Хван тактичен, насколько оправдывает понятие «лучший друг». Но повлиять на исход он все-таки смог. Убедил, что можно сжечь чувства, внезапно зародившиеся, но дружбу, пронесенную сквозь годы — предавать точно не стоит. И они прислушались. Они исцелились. Раны затянулись, обиды забылись, привычная боль — стерлась. Теперь между ними оставалась тонкая нить, связь, которую нельзя было разорвать, несмотря на прошедшее время. Они оба знали, что в их прошлом бурлили эмоции, но сейчас реальность требовала от них осознания, что за пределами былой любви остается крепкая дружба, остается общее дело. Выслушивав записанный заранее автоответчик уже в пятый раз, Уён почувствовал, как в груди у него закололо: — Ладно, — произнес он, убирая телефон в карман. — Не берет он. Может уснул, а может и на второй раунд поехал. — Надо проверить! — напирал Сонхва, не давая отступить, — Я чувствую, что-то не так. У тебя ключи от его «дворца» все еще имеются? — Ага, имеются, — в голосе проскользнула нотка иронии, — Угадай, где они. Обреченно вздохнув, Пак поник больше прежнего. Все как в той сказке: ключи в кармане, карман в куртке, куртка черт ногу сломит, где. — Я просто хочу понять, что происходит, — объяснял он, отслеживая по телефону такси, — Хочу быть уверен, что с ним все нормально. Приедем, посмотрим, убедимся, и по домам. Чем мой план плох? Уён не ответил, молча размещая свое уставшее тело на заднем сиденье подъехавшего автомобиля. Лишь отметил про себя, что блаженные стоны Хёнджина — совсем не то, что бы он хотел услышать перед сном. Иронично. Если действительно застанут его за плотскими утехами, будет довольно неловко смотреть в его глаза с наступлением дня. Хотя, кто таким не грешит? Не порок ведь? Когда они подъехали к дому, Чон почувствовал, как сердце забилось быстрее. Улица была тихой, и лишь свет из немногих окон говорил о том, что жизнь продолжается. — Готов? — спросил Пак, перебирая пальцами по сиденью. — Не уверен, — ответил Уён, глядя на дом. — Но, как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанского, — и вышел из машины. Дом Хёнджина расположен в том же районе, что и клуб Юнхо — Каннам. Ничего удивительного, он мог себе позволить квартиру именно здесь. Друзья не любили этот район: слишком много пафоса, шума, но в этом весь Хван. Фасад высотки украшает стекло и металл, отражая яркие огни города. Многоэтажка с изящными линиями дизайна создаёт ощущение современности и роскоши, которые чужды таким простым смертным, как Уён и Сонхва. При входе в здание встречает просторное лобби с высокими потолками и мраморными полами, сверкающими под мягким светом таких же дизайнерских светильников. На стенах висят картины известных художников, добавляя шика в эту атмосферу. Чон однажды был уверен, что их друг выбрал себе жилище далеко не из-за своей будущей квартиры, а именно из-за этой мини-картинной галереи внизу. В углу находится уютная зона ожидания с мягкими диванами и стильными креслами, где жильцы могут провести время, ожидая своих гостей или просто насладиться чашечкой кофе. В центре пространства — изящные зелёные растения, которые живописно дополняют обстановку. Непонятно, натуральные все-таки, или нет. Этим вопросом каждый раз задавался Сонхва. Он, как заботящийся о бюджете компании, по неосторожности перекинул свою заботу о тратах, на личные траты Хёнджина. Не потому что любил считать деньги директора, а скорее просто из проф деформации. И, если же действительно растения были настоящими, значит за ними ухаживали такие же настоящие работники. Отсюда и напрашивался нескромный вопрос: сколько же тратит Джинни на обслуживание этого дома? За стойкой рецепции сидит пожилая и милая женщина — консьерж. У неё всегда тёплая улыбка, а взгляд наполнен добротой и заботой. Она знает всех жильцов в лицо и всегда готова помочь с любыми вопросами или просьбами. Её присутствие создаёт атмосферу домашнего уюта, несмотря на высокие стандарты жизни в этом элитном районе. Когда Сонхва и Уён вошли в здание, консьерж сразу же подняла взгляд и, узнав их, тепло поздоровалась: — Здравствуйте, молодые господа! Как ваши дела? Пак слегка кивнул, но дружелюбно ответил: — Привет, тётушка Союн! Мы в порядке, спасибо! — Тётушка Союн, подскажите, господин Хван дома? — аккуратно уточнил Ён. — Проходил, господа, проходил. Грустный такой, немного взвинченный, — сетовала старушка, — Один был, как и всегда, но настолько торопился, что даже не поздоровался. Случилось чего? Парни переглянулись. Чон нервно сглотнул, а Пак почти сверлил своим выражением лица, кричащим без звука: «А я говорил!!!» Они любезно попрощались с женщиной, прежде чем направились к лифту, который вёл на самый верх — в пентхаус Хёнджина. Застыв в ожидании, переглянулись еще раз, не понимая, к чему им все-таки готовиться. Сонхва стоял перед дверью, потирая холодные руки и прислушиваясь к тишине, словно надеясь, что именно она ответит ему на вопрос, который терзал его душу. Он стучал уже третий раз, но это не принесло и толики результата, на который они рассчитывали. Уён же переминался с ноги на ногу, с каждым мгновением ожидания дыхание становилось всё настойчивее, а мысли плавали в океане беспокойства, подкидывая новые варианты, каждый новый хуже предыдущего. — Если мы сломаем дверь, нам ноги сломают, — произнёс Чон, понимая, что это действительно последний вариант. Сонхва успешно посеял это зерно тревоги и страха за друга. Он точно знал, чем это может закончиться, если Пак ошибся, если на самом деле все хорошо и Джин просто спит, восполняя энергию перед новым днем. Однако тень сомнения позволяла грызть его изнутри. Сонхва продолжал прожигать дверь взволнованностью и беспокойством. Он знал: оставлять Хёнджина в одиночестве нельзя. Если он так себя ведёт, значит, ему плохо — эта мысль разрывала черепную коробку, заставляя сердце стучать быстрее. Причин думать именно в негативном ключе было достаточно: он резко и внезапно уехал, оставляя их наедине, он не взял трубку, не написал, что добрался целым и невредимым. А последнее — и вовсе их «братское кредо» и чуть ли не «святая обязанность». — …согласен, — медленно отозвался Уён. Он закрыл глаза и, собравшись с решимостью, с силой забарабанил по двери. — Хван, открывай!!! Наконец, дверца распахнулась, и они увидели перед собой Хёнджина, стоящего в халате. Его выражение лица было полным усталости, в глазах прятались давно высохшие слезы. Лицо чуть припухло, сигнализируя о том, что рыдал он не пять минут, и вряд ли от просмотра любимых дорам. Он выглядел так, словно все заботы мира свалились ему на плечи, и это лишало его последних сил. Блондин оглядел друзей, тихо выдохнув: — Чего орете? Весь дом на уши подняли… — и так же, без особого энтузиазма, пропустил незваных гостей внутрь, направляясь к дивану в центре гостиной. Первое, что отметил Ён — странная походка. Неуверенная, будто он ступает по углям, болезненная, словно пол устлан иголками, но промолчал, позволяя Сонхва поиграть в заботливую мамочку. Пак выждал несколько мгновений, прежде чем решился сесть на край дивана. Его взгляд был полон заботы и настороженности. Внутри он чувствовал, как сердце сжимается от беспокойства за друга: — Ты как, Джинни? Почему трубки сбрасывал? — спросил осторожно, стараясь скрыть свою тревогу за спокойным тоном. «Джинни» — только этим двоим было дозволено произносить его имя в такой форме. Было лишь одно правило — делать это, находясь вдали от посторонних глаз. Это решение принял сам Хёнджин, объясняя, что если кто-либо из сотрудников застанет их за таким общением, это подорвет авторитет, и не только его собственный, но и двух других — первого зама, в лице Сонхва, и начальника отдела продаж, в лице Уёна. Все были согласны. Уставший и подавленный блондин, отстранился. Он не хотел обсуждать ничего. В глазах его светилось нежелание открываться в этот раз, а плечи были не свойственно напряжены. С трудом найдя в себе силы, он просто бросил фразу: — Я не хочу разговаривать. Наверху есть комната, идите спать… Чон метнулся взглядом между Хёнджином и Паком, не зная, что сказать. Поэтому лишь принял тактику ненавязчивого допроса, аккуратно проводя рукой по чужой спине: — А ты? — спросил он, надеясь на хоть какое-то пояснение. — А я посплю здесь, — он повернулся к ним спиной и накрылся пледом, ставя точку в этом диалоге. Сонхва, тяжело вздохнув, пожал плечами. Он понимал, что сейчас ни на что не способен повлиять, и это вызывало у него чувство беспомощности. Опустив голову, он послушно двинулся в сторону второго этажа, оставляя блондина наедине с его мрачными мыслями. — …я останусь с тобой, пока ты не уснешь… — тихо прошептал Ён, усаживаясь на пол рядом с диваном. Он начал осторожно гладить Хёнджина по спине, стараясь передать свою поддержку через прикосновения. Пожелав остаться надежной сиделкой, поправил плед на ногах, и тут же замер от увиденного. Внутри что-то ёкнуло. Он заметил запекшуюся кровь на лодыжке друга. Это было как мороз по коже — «Не понял…» — пронзило его сознание.* * *
Феликс с довольной улыбкой следовал за Саном в душ, то и дело поправляя мокрые пряди, безустанно липнущие к лицу: — Значит, мне можно к тебе переехать? — произнёс он, внося в голос нотку кокетства, всё ещё весело подмигивая. Внутри его сердце переполняло ожидание, ведь с каждой минутой их близость становилась всё ощутимее. Сан, пропуская его вперед, с ухмылкой ответил: — Тебе нужно, милый, — его голос звучал уверенно и тепло, словно он знал, что это решение оставит позади их одиночество. Ликс обернулся, его глаза блеснули волнением. Он развернулся с ухмылкой, и эмоции бурлили внутри, когда он в смелом порыве чмокнул Сана в губы. Этот момент был полон нового желания, обещаний. Связь крепла с каждой секундой. — Завтра тогда переезд, — сказал Ликс с лёгкой уверенность, словно этот шаг уже был предначертан судьбой. В его голосе звучал вызов, желание нестись навстречу новым витком жизни. Сан засмеялся в ответ на искренность парня. Этот миг был всего лишь началом их совместного пути, и они оба это знали. Под струями воды, эхом раздавалось радостное ожидание того, что ждет их впереди.* * *
Сонхва медленно открыл глаза, и первое, что он увидел, это мягкий свет, пробивающийся сквозь занавески. Утром воздух был свежим, щебет птичек за окном звучал словно нежная музыка, создавая атмосферу спокойствия и гармонии. Он потянулся и, обернувшись, заметил, что рядом с ним Уёна не было. Это утро казалось таким радужным, как никогда ранее: небо было ясным, и солнечные лучи ласково освещали комнату. Встав с постели, чуть размяв мышцы, Пак подошёл к окну. Трели птиц щебетали среди деревьев, приносили (или, хотя бы, должны были) радость, напоминая о том, что жизнь продолжается, несмотря на все переживания, которые они перенесли накануне. Воспоминания о вчерашних волнениях прокрались в его разум. Спешно приводя себя в порядок, он принял для себя решение, что все же должен получить от Хёнджина хоть какое-то объяснение. Однако он никого не увидел на этаже, зато услышал шум воды в ванной комнате. Хван стоял в ванной, нервный холод пробегал по телу, мышцы спины играли от напряжения, голова была опущена вниз. Так дерьмово парень не чувствовал себя никогда. Хотя нет, вранье. Сегодня было проще, хотя бы только потому, что он отчетливо понимал, кто сейчас стоит за его спиной и внимательно изучает его зад. Мерзко. Уён, сжимая тюбик с мазью, успокаивающе гладил поясницу парня, стараясь всеми фибрами показать, что он не опасен, что действует в его же интересах. — Я не буду этого делать, — произнес Хван, полный стыда и колебаний. — Давай! Будет не так больно! — Уён мягко надавил на лопатки, заставляя облокотиться на ванную, — Это поможет. — Господи, какой позор… — Перестань. Я никому не скажу, — с лёгким вздохом отозвался Чон, еще раз оценивая масштабы «трагедии». — Блядь, реально животное… расставь ноги, — добавил он с легким упреком. Краснея еще больше, Хван всё же расставил ноги шире. — Всё нормально, — выдавил заживляющую мазь на пальцы. — Я аккуратно… — обещал Уён, но легче не становилось. Когда он опустил руку вниз, парень дернулся: — Х… холодно… — пролепетал он, жмурясь от нежелательных ощущений. — Терпи, пожалуйста… Я ничего плохого не сделаю, обещаю, — Уён говорил уверенно и нежно. Пальцы мягко двигались по зудящему и припухшему отверстию, заставляя блондина извиваться от колючих ощущений: — Мм… — его голос стал слабее, — больно… Уён продолжал действовать аккуратно, стараясь сделать процесс максимально терпимым, понимая, как тому тяжело. — Само собой! — буркнул сзади Чон, — Он же буквально разорвал тебя. Тонкие пальцы с силой сжали бортик раковины, взгляд наполнился чем-то неестественным, чем-то страшным и пугающим. — Надо найти ублюдка и завалить его нахуй. Уён стоял у раковины, вода живо журчала, создавая легкий непринужденный фон, но атмосфера вокруг была погружена в тишину. Мысли роились в его голове, как пчелы в улье, и каждая из них порождала вопрос: где искать урода? Возвратиться в клуб? Это казалось глупым. Он встретит его только на ринге. И никакие уговоры не помогут ему попасть в раздевалку бойцов, куда двери закрыты от посторонних. Он убрал руку от спины Хвана, стараясь передать другу искры уверенности в непростой ситуации: — Не переживай, — произнес он, как будто обнимал его невидимыми словами, и открыл кран, смывая с рук не только воду, но и остатки тревоги, — Мы найдем его, и… И ему не понравится эта встреча. Блондин только коротко кивнул, натягивая белье. В ту же секунду ощущая, как легкая дрожь пробегает по его телу, а силы, не успев толком появиться, снова его покидают. Утомление заставляло его голос звучать тихо, как шепот, но глаза все еще искрились злостью и агрессией: — Я полежу сегодня, ладно?.. За вами, кстати, никто не шел? — Я не думаю, что он стал бы следить за нами. Он всё, что хотел от тебя, получил, — он виновато посмотрел на Хёнджина, искусственно возвращая в пережитую ночь. Вина. Его вина. Он не спас, не был рядом, хотя должен был. Если бы он только знал, как все обернется, он бы ворвался в машину еще до того, как двери захлопнулись. Но не стал. Почему? Да потому что хреновый он друг, как оказалось. Его же недальновидность накрыла пеленой глаза, он был уверен, что ситуация не так уж и страшна. Отчасти он даже посчитал ее забавной, вот только не учел, что любая забава может закончиться большой бедой. Пожирать себя не было времени. Нужно собраться и вернуться к своей главной задаче на этот день. Тем временем Сонхва, как неугомонный зверь, метался по помещению. Увидев Уёна, подскочил, почти не сдерживая волнения: — В чем дело? Ты чего с утра пораньше его в ванну потащил? — Голос резонировал с тревогой. — Я просто осматривал, все нормально… — произнес он, стараясь убедить не только Пака, но и самого себя, и слабо усмехнулся. Хван наблюдал за ними двумя, чувствуя, как усталость омывает его изнутри, но желание остаться единственным человеком в стенах собственной квартиры было куда сильнее. Чувствуя себя раненным зверем, не хотел ничего, кроме как раствориться в боли, которая расползалась по телу с каждой минутой, словно огонь по сухой траве. Зажмуриться с такой силой, чтобы потом открыть глаза и понять, что ничего не было и не происходило. Он нахмурился, осторожно опускаясь на диван. Каждое новое действие заставляло тело практически гореть от пронизывающей боли. Косясь на друга, который еле дышит, Пак ругнулся: — Ну мне-то можно рассказать, в чем действительно дело, — он ненавидел быть «за бортом» понимания. Особенно, когда дело касалось их троих. Ён пожевал губу, взял друга под локоть и аккуратно отвел в сторону кухни: — Секс у него вчера действительно был, — начал Чон, оглядываясь, — Вот только Джинни не совсем был к нему готов. Понял? Глаза расширились. Пак ахнул обеспокоенно заглядывая за чужую спину: — Вот же… И что делать будем? — Известное дело. Надо найти и принести Джинни его башку на блюдечке. Вот только хрен пойми, как искать урода. Сонхва задумался, нервно тиская пальцами телефон. Вот оно: — Есть у меня один номерок, — он извлек трубку, срывая с чужих глаз непонимание и какой-то проблеск надежды, — Сейчас все устроим. Уён с интересом разглядывал парня, который напряженно, но очень сосредоточенно слушал гудки по ту сторону телефона. Казалось, ожидание растянулось, каждый гудок бил, словно молот. Сонхва прижал телефон к уху, его челюсть напряженно сжалась под грузом тревоги. Глаза блестели от решимости, а пальцы легко скользили по корпусу устройства, готовые нажать на кнопку сброса в любой момент. Дернулся, когда в трубке появился голос, и его брови нахмурились. — Джисон у аппарата, что-то случилось?
