THE BLOODY RING: a game of passion and intrigue

      Сонхва, с легкой улыбкой на лице, продолжал разговор, стараясь сделать его максимально непринужденным. Он, казалось, пытался скрыть свое волнение, хотя под его спокойной маской скрывалась настороженность. Точно ли он делает все правильно? Пак не умел врать, никогда не умел. Это была его слабость, и, к слову, Хёнджин был одним из немногих, кто всегда улавливал эти моменты, особенно на работе. Он мог заметить, когда Сонхва лукавит.       Особо отчетливо это читалось в те моменты, когда Хван, будучи, как мы помним, самым сучистым директором из директоров, был готов выписать штраф тому или иному сотруднику, наказать, лишить премии. Заместитель всегда брал вину на себя, всегда вставал на защиту команды. Чаще всего эта «жертва» была действительно неуместной, казалась излишней блажью. Каждый такой раз, Хёнджин с таинственным прищуром внимательно выслушивал то или иное объяснение, анализировал каждое слово, вылетающее из чужих уст, прекрасно понимая, что заместитель нагло врет, но не мог по настоящему злиться на него. Пак же, в свою очередь, само собой понимал, что директор считывает каждую вибрацию мышц, но лишь это негласное «позволение ссать в уши», лишний раз придавало уверенности.       Вот и сейчас он старался звучать максимально уверенно, мысленно благодаря весь белый свет, что собеседник не может «прочитать» его:       — Привет, Ханни! Как твои дела?       Когда на другом конце линии раздался голос, ожидающий продолжения, Сонхва будто сумел увидеть, как кривая усмешка начала появляться на губах собеседника.       — Это действительно то, о чем ты хочешь знать в такую рань?       Следующая заготовленная уловка, в момент, придавала чувство несвойственное до этого парню — азарт. В эту секунду он впервые, за долгое время, понял, что чувствует Уён в эти свои моменты «приступов». Глаза блеснули странным огоньком, а по пересохшим губам пробежал язык.       — Тут такое дело… — задумчиво начал Пак.       Крис, внимательно слушая, вопросительно кивнул, его выражение лица передавало заинтересованность и готовность понять ситуацию. Пытаясь считать чужую реакцию, пытался понять, кто беспокоит Хана в столь ранний час, кто посмел нарушить беседу. Но прочел только то, что позволили.       Сохраняя слегка отрешенное выражение лица, Джисон молча мотнул головой, без слов объясняя, что беспокоиться не о чем. Закинув ногу на ногу, он молча продолжил слушать.       — Вопрос у меня к тебе есть, удобно говорить?       — Ну, я ведь взял трубку? — недоумевающе раздалось по ту сторону.       — Нас заинтересовал ваш боец, — он кивнул Уёну, словно самого себя убеждая, что все делает правильно, — Лино, — и закусил губу, проверяя, клюнул ли он на его крючок.       В трубке раздалась усмешка:       — Кто? Ах, этот… — в голосе проскользнула нотка презрения, — Точно ли Лино, а не новенький?       — Точно он, — Пак начал звучать уверенней, теребя пальцами край рубашки, — Я давно за ним наблюдаю и хотел бы стать его спонсором. Ты не подскажешь, где бы я мог найти его?       Сонхва напряженно ждал ответа, сердце бешено застучало в груди. Он точно всё делает правильно? Не выглядит ли это подозрительно? Появлялась мысль: а не раскололся ли он?       Планы казались хрупкими, как свеча на ветру. Он постарался мысленно посмотреть на себя со стороны. Достаточно ли убедителен он? Отдадут ли ему в руки этого бессовестного подонка, о котором шла речь? Рука, непроизвольно сжатая в кулак, слегка потирала палец о палец, словно искала утешение в собственных движениях.       — Хм… Мы личные адреса бойцов не берем, нам это нахер не надо, но… — Хан перевел спокойный взгляд на Чана, — Дай мне минуту.       Прижав к груди телефон, тихо обратился к парню, сидящему по левую сторону:       — В котором часу обычно приходит Лино? Возможно, я нашел ему спонсора, и, как нельзя кстати, нам нужны бабки.       Крис задумчиво потер подбородок, проедая взглядом дыру в полу. И ведь действительно: сторонние инвестиции — это всегда хорошо. Это шанс поднять клуб на новый уровень, привлечь большее количество зрителей и обеспечить стабильный доход. Но вместе с этим приходило и понимание: новые спонсоры могут внести свои условия, а это значит, что независимость клуба может оказаться под угрозой. Бан младший знал, был научен отцом — основателем клуба, что в таком бизнесе доверие и лояльность — это ключевые факторы. Но если что-то пойдёт не так, они могут потерять все.       Жестом попросив перевести до этого интимный диалог на громкую связь, он выгнул бровь, обращаясь к звонившему:       — Готовы ли Вы к тому, что с Лино могут быть связаны не только выгоды, но и проблемы?       «Проблемы с этим уродом у нас уже есть…» — мысленно огрызнулся Пак, но вовремя взял себя в руки:       — Я понимаю риски, но уверен, если всё сделаем правильно, это может стать стартом для чего-то большего, для чего-то стабильного.       Демонстративно бесшумно похлопав в ладоши, Чон поднял большие пальцы вверх: лучшая ложь друга, которую он когда-либо слышал. Самая уверенная, на его памяти.       — Что ж, воля Ваша, — хмыкнул Крис, — Скажите мне где именно, и через сколько Вы хотите его видеть?

* * *

      Минхо сидел в назначенном месте, в назначенное время. Вокруг него царили приглушенный гомон нескончаемых посетителей данного места и запах обжаренных кофейных зерен. Однако он их не слышал, не чувствовал, не замечал.       Он гипнотизировал черный, как смоль, кофе в своей кружке, еще раз прокручивая в голове свое утро, как киноленту. Вспомнил голос всегда спокойного Чана, что разбудил его, вспомнил какую-то чушь про внезапных инвесторов. И почему он? Он ведь продул вчера. Да не просто продул — просрал, впервые за три года абсолютных побед.       Да, Кристофер был резок, но весьма доходчиво объяснил, что спонсор, если он адекватный, никогда не делает выводов на основе одной победы или поражения, а значит, наблюдают за ним давно. Но даже это не давало успокоиться. Все-таки, что-то здесь не так. Внезапные спонсоры — зачем? Он попытался вспомнить, есть ли вообще у кого-то из бойцов инвестор, но память не предложила ничего, кроме размытых образов, не определяющих кого-то конкретного.       Этот транс, в который он сам себя ввел, не позволял заметить самого главного — как из машины, стоящей напротив, его пожирают две пары агрессивных глаз.       — Вот он, — кивнул Пак, указывая за стекло коротким кивком.       — Пиздец котенку. — нервно выдохнул Ён, вместе с решимостью, выдыхая сизый клубок дыма. И покинул машину, которую они любезно позаимствовали у своего директора этим утром.       Бан младший вернулся к ним с обратной связью примерно через пять минут после того, как пообещал все устроить. Парни переглянулись, мысленно отпраздновав свою маленькую победу в первом поединке с кричащим названием «убить чемпиона». Вспомнив, где они, скоренько добежали до дивана, разместившего на себе корчащегося, от резких вспышек раздирающей боли, блондина. Беспокоясь о том, могут ли они еще чем-то помочь, получили сиплый отказ.       Секундой позже, не особо церемонясь, Ён тихонько поинтересовался, могут ли они ненадолго «арендовать» чужую машину. На крайний случай была только нелепая заготовка «до аптеки сгонять», однако, Хёнджин не требовал объяснений. Он коротко кивнул, рвано втягивая воздух, лишь с ироничной улыбкой на губах добавляя: «Не шалите в машине, второй такой сцены салон просто не переживет». Атмосфера немного разрядилась, и парни ощутили легкое облегчение, прежде чем оставили его.       Уверенно подойдя к столику, оба старательно скрывали свой гнев.       — Лино? — уточнил Пак, словно искренне был неуверен.       — Это я, — он поднял голову, оглядывая незнакомцев, — А вы…?       — Здравствуй, — Ён добродушно улыбнулся, усаживаясь напротив. Сонхва остался стоять за спиной, готовясь пресечь возможную попытку свалить.       Минхо выдохнул, расслабляя плечи:       — Господин Бан сказал мне, что вы пожелали переговорить, я вас слушаю, — он тихо опустил ладони на столешницу, наклоняясь в сторону Чона. Сощурившись, старался пробраться своим скептицизмом в душу: — Но сперва вопросик: почему именно я?       Брюнет не ответил. Он молча кивнул стоящему за спиной, намекая, чтобы тот был на чеку. Сонхва мягко опустил руку на чужое плечо, наклоняя обратно на себя, воссоздавая дозволенное расстояние:       — Все дело в том, — мягко начал Пак, предупреждающе сжимая плечо, — что Вам, господин Ли, нужно проехать с нами. И чем тише мы уйдем, тем лучше сложится диалог.       — А здесь вам, значит, не говорится? — Минхо не был тем парнем, которого, в его юности, в дворе кликали ссыкунами, вовсе нет. Однако что-то в этих двоих заставляло испытывать непонятные вибрации. Что это? Опасение?       Эти двое казались щуплыми, но все еще имели численный перевес. Если одного он и успеет завалить, то контролировать второго явно не сможет. Все равно, что за двумя зайцами.       — А здесь нет спонсора, милый, — ядовито прошептали напротив, с каким-то недобрым огоньком в глазах, — Мы, своего рода, курьеры.       Переживания захлестнули с головой, набрасывая на глаза тонкую вуаль страха. Нет, не из-за возможной опасности, из-за непонимания: что он сделал? И когда? Лица этих двоих выглядели довольно убедительно: опасный блеск в глазах, оскал, тяжелая рука на плече, прижимающая к дивану, не позволяющая встать. Коллекторы? Нет, он выплатил долг еще в прошлом месяце. Какая-то шайка арендодателя? Но там тоже все оплачено на три месяца вперед. Кто они?       — Ну, хорошо, — решив играть по правилам, спокойно бросил Хо. Бросил так же спокойно, как и несколько купюр за кофе на столик. С позволения незнакомца напротив, почувствовал, как рука сползла с плеча, но все еще «заботливо» придерживала за воротник футболки, контролируя возможные пути отступления.       Сопротивляться было глупо. Не на убой ведь его везут? Всего лишь парочка сосунков, пытающихся внушить страх. С другой стороны, он всегда хотел покататься на бандитских машинах.       Машина.       Завидев автомобиль, к которому его любезно, пусть и не очень нежно вели, осознание разразилось громом внутри. Захотелось рассмеяться, пытаясь побороть колики истерики в животе. Понимание растеклось по каждой клетке. Бояться больше нечего. Он узнал и марку, и то, что этот несчастный салон пережил вчерашней ночью.       «Так вот, кто вы такие… Я думал, у таких, как эта фифа, охрана посерьезней» — мысленно насмехался Хо, мотая головой. В спину неприятно толкнули, подводя к задней двери автомобиля. В приказном тоне указали сесть, и он снова не сопротивлялся, повинуясь этой воли, которая больше не сулила никакой угрозы. Опустившись на заднее сиденье, вспомнил, как же аппетитно вчера поскрипывала его обивка, невольно облизнувшись:       — Хорошая машина, — присвистнул Ли, оглядывая салон, — А главное — какая вместительная! — дернул бровями, противно ухмыляясь.       Пак решил, что для большей сохранности столь ценного груза, будет лучшим решением сесть рядом с ним.       Уён промолчал, заводя двигатель, в то время как Лино, расслабившись, откинулся на спинку сиденья и мягко провёл пальцами по обивке. Неужели, он так сильно понравился?       Машина остановилась у статной высотки, и парень задумался о масштабах чужого величия. В ту ночь он заметил, что симпатичный блондинчик, отчаянно пытавшийся сопротивляться, был не простым, но чтобы настолько… Тихо хмыкнув, он повернулся к Паку:       — Я надеюсь, это не займет много времени, мне ещё на работу.       — Всё будет зависеть только от тебя, — сухо отрезал Уён, выходя из машины. — Хва, выводи его.       Пак не стал церемониться: он резко схватил Лино за шкирку и, не оставив ему шансов, вытащил из машины. Крепко удерживая его, повел в квартиру, больше не проронив ни слова. Лишь на входе они еще раз кивнули тетушке Союн, в знак приветствия, спокойно объясняли, что несут «подарок».       Минхо, наблюдавший за разворачивающимся спектаклем, только усмехался. В голове промелькнула ироничная мысль: «Какой настойчивый спонсор. Похоже, вчера ему действительно всё понравилось». Двери лифта открылись, являя длинный коридор с дорогущими входными дверями. Возле одной из них они остановились:       — А поскромнее местечка не было?       — Закрой свой рот, — проявляя свою привычную хладнокровность, бросил короткое и резкое Уён, — Откроешь его чуть позже, когда будешь извиняться.       Он открыл дверь квартиры и, с ухмылкой, окликнул:       — Малыш, я принес тебе подарок!       Лино почувствовал, как его пнули под колени, заставляя опуститься на пол. Неприятно. Но он мирно смотрел вниз, едва ли улавливая собственное отражение в начищенном кафеле. Сзади все так же сжимали за шиворот, непонятно зачем. Он никуда не убежит. А еще через секунду послышались тяжелые шаги. В воздухе повисло напряжение, которое разрезал тихий, уставший голос:       — Нахрена он здесь?..       — Он пришел извиниться, — выдал Чон с мягкой, но почти зловещей улыбкой, одновременно сжимая волосы Лино на макушке, словно делая это самым естественным образом.       Не выдержав напряжения, Сонхва пнул Лино под поясницу, заставляя опуститься в поклоне еще ниже. Сжимая кулаки, произнес с угрозой:       — Давай, падла, мы тебя внимательно слушаем, — подчеркивая, что время игр закончилось.       Солнечные лучи, пробиваясь через окна, заливали комнату мрачным светом. Стены квартиры, задуманные создавать уют, казались чуть давящими, наполненными напряжением и недовольством. Минхо болезненно зажмурился, едва ли будучи способным контролировать свою ухмылку, что вырывалась на суд наблюдателя.       Поднимая взгляд на Хвана, он подарил ему еще один оценивающий взгляд, мысленно отмечая, что, при свете дня, парень кажется еще симпатичней. А значит, следует развлечься с ним еще раз, вот только посерьезней, чтобы меньше пиздел. Он подмигнул, облизнув губы с легкой провокацией. Но Хёнджин лишь брезгливо его оглядывал.       — Как тебя зовут, цаца? — ухмыльнулся Хо, наигранно обиженно добавляя, — А то я вчера так и не услышал, у тебя ведь рот был занят.       — Для тебя я господин Хван, сукин сын. — он ответил мрачно, пренебрежительно.       — Я что-то не слышу извинений, гандон, — угрожающе вступил Ён, сжимая чужие волосы сильнее.       Напряжение нарастало, Сонхва чувствовал, как кончается его терпение, чувствовал, что пьеса затянулась: — Да чего ты с ним тискаешься, Чон? Мордой об пол, может сговорчивей будет.       Минхо забавляли эти двое: «Заступники херовы…» — смех подкатывал сильнее любой тошноты. Помотав головой, отмечая их убогость, он снова поднял взгляд на парня перед собой, смотря точно в глаза:       — Для начала, пусть скажет спасибо. Не будь я рядом, он бы встретил это утро в реанимации под капельницами. Так что я жду, — передразнивая, — Господин Хван. Жду свое «спасибо», за то, что я спас твою жопу.       — Если мне не изменяет память, благодарность ты вчера получил, вот только, — Джин наигранно задумался, сменяясь гневом, — Вот только я так и не понял, от чего именно ты спас мою задницу, тварь. Парни, вы теряете время. Отпустите этого психа, такие, как он, человеческими качествами и эмоциями обделены.       Комната наполнилась глухим молчанием. Хван устало махнул рукой, отдавая безмолвную команду. И уже был на пути к полюбившемуся дивану, когда снова застыл на месте.       — Вот опять ты заговорил про «таких, как они» — усмехнулся Лино.       Ён оскалился, наклоняясь ближе к чужому уху: — Ты, сука, собираешься извиняться?! Я не хочу оставлять твои мозги на этих стенах, но могу на других, чмо.       — Постой, — вмешался Хван, разворачиваясь, — Что?       Комната наполнилась глухим молчанием. Тишина была оглушающей, словно в воздухе висели недосказанные слова. В углах мерцали тени, извиваясь, скрытые за масками невозмутимости. Лино не прятался. Гордо вскинув голову, вдруг почувствовал, как внутри него закипает живой огонь. Сердце стучало, словно барабан, призывающее к действию. Он вдохнул глубоко, собираясь с силами, с мыслями. Посмотрел на собравшихся, увидев в их глазах смесь ожидания и нетерпения. Эхо его голоса разнеслось по комнате, как удары молнии:       — Говорю, жизнь тебя ничему не учит, господин Хван. Если задуматься, посмотреть на ситуацию под другим углом, в произошедшем вчера всецело виновен только ты сам. Ты говоришь так, будто простые люди не равны тебе. Задираешь свой красивый нос, думая, что лучше «нас». Хотя на самом деле, я бы еще поспорил. Тебе просто повезло родиться в богатой семье, а кому-то приходится заниматься подпольными боями, не от удовольствия, а чтобы прокормить себя и близких, за которых ты в ответе. — опустив голову, он добавил с горечью: — Да, я извиняюсь за то, что беден и не способен радоваться жизни, как ты…       С каждым произнесенным словом атмосфера становилась всё более натянутой. Уён, стоя в тени, как хищник, следивший за своей жертвой, содрогнулся от ярости. Дернув Минхо за волосы, с силой вжал лицом в пол:       — Виноват сам… Поэтому надо человека насиловать так, что он теперь ходить не может?! — выкрикнул он, — Слушай, тебе только нормально извиниться нужно, и мы отпустим тебя, парень.       Минхо недовольно прохрипел, ощущая каменную прохладу на щеке. Тени, играющие на полу, вновь показали приближающегося парня. Хёнджин мягко убрал чужую руку, возвращая «заложника» на колени, опускаясь перед ним на корточки, дабы точно быть «на одном уровне», о котором так яростно лепетал вчерашний мучитель:       — Я не говорил о том, что не считаю тебя за человека. Я лишь считаю, что люди, занимающиеся… как это называется? — Поднял глаза к Уёну, пытаясь загасить пламя конфликта.       — Бои без правил, — пожал плечами Уён с презрением.       Хван, благодарно кивнув, продолжил, переводя взгляд обратно на Лино, который, несмотря на свою непокорность, вдруг ощутил странный поток чужой адекватности. Внимательно его слушая, он почти не дышал, разглядывая темные глаза напротив. Глаза, в которых можно было утонуть.       — Я лишь считаю, что такое «ремесло» выбивает мозги. Вы перестаёте нормально мыслить. Сам посуди: сколько раз ты получаешь по лицу и голове? Мозг не приклеен, и он тоже пошатывается. Как человек, как ты говоришь, «рожденный с золотой ложкой во рту», скажу тебе: можно выбрать работу приличнее, ясно? А не бить кому-то морду ради вшивых подачек.       Лино, услышав эти слова, усмехнулся:       — Оу, а ты можешь быть нормальным, поразительно. Извини, я не хотел делать тебе больно вчера. Я был не слишком трезв, и твои слова задели меня за живое. Мне искренне жаль, что так вышло.       Пак, стоявший в стороне, фыркнул, не веря в это раскаяние. Его губы изогнулись в язвительной усмешке, голос звучал как острие ножа. Он скрестил руки на груди, обводя взглядом собравшихся, словно искал подтверждение своим словам:       — Как же не хотел, блять! Да ты изверг, а не человек, и правильно Хван сказал - без мозгов, — произнёс он с презрением.       — Отпустите его. Пусть уходит, — произнес Хёнджин, медленно поднимаясь, ни на мгновение не теряя уверенности.       Уён, с яростью оттолкнув Лино, заботливо приобнял блондина за плечи, помогая пересечь ненавистное расстояние, отделяющее от дивана:       — Аккуратней… — проговорил он, в голосе звучало беспокойство, но в нём всё ещё проскальзывала агрессия. Он фыркнул в сторону сидящего на полу, — Животное…       Хван, уставший от происходящего, посмотрел на друга:       — Я прилягу, ладно? В сон клонит…       — Ты обезбол принимал?       Хван устало кивнул.       — Пойдём, я провожу, — сказал Уён, с заботой подхватив Хвана за плечи и медленно ведя его в гостиную.       Когда они исчезли из поля зрения, тишина вновь окутала комнату, словно плотный занавес, оставляя Лино одного наедине с его мыслями. Он остался стоять, неподвижный, погружённый в раздумья. В воздухе все еще витали воспоминания о том, что произошло.       Внезапное осознание, скользко проникло в черепную коробку, разъедая изнутри — он действительно перегнул палку вчера, идиот…       Взгляд его скользнул по комнате, и он почувствовал, как вина расползается, точно трещины по поверхности льда.       Вскочив, он поправил одежду и крикнул в догонку:       — А у господина Хвана есть имя?       Хван, слегка обернувшись, произнёс с холодом, который сам не ощущал:       — Тебе оно не нужно. Запоминать не стоит.