THE BLOODY RING: a game of passion and intrigue

      — Эй, послушай, открой окно, — его голос был полон обеспокоенности, он осматривал его на наличие каких-либо ушибов, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Я тебя не трону!       Блондин, услышав голос, дернулся. Заметив обращение, мгновенно закрылся изнутри, как будто это могло защитить его. Он вопросительно кивнул, но в глазах его читалась лишь растерянность. Лино дернул за ручку, тяжело вздохнув. Поговорить им явно не удастся.       — Блять… посиди, я пойду проверю, — обеспокоенно кинул Уён, словно заведенный, и выбежал на улицу, оглядываясь по сторонам. Сейчас он понимал, ситуация явно выходит из-под контроля. Его контроля. И он, все еще будучи единственным человеком в это мире, который может обуздать гнев, страх, любую другую эмоцию Хёнджина, должен вмешаться. Обязан быть рядом. Или же…?       В очередной раз постучав по стеклу, отвлекая от навязчивой идеи дать «тапка в пол», Хо крикнул через окно, пытаясь успокоить атмосферу:       — Слушай, извини его, — проговорил он, стараясь объяснить. — Он просто после… «черт, нельзя о таком говорить». Он перевозбудился на работе. Сам понимаешь, вечер, алкоголь, и вот результат… — Лино заметил, как парень дрожит. Блондин сжимал руль с такой силой, что еще минута и он треснет. Костяшки побелели, глаза, словно два стеклышка, все еще напитаны страхом и явным отсутствием всякого желания идти на контакт. Постепенно внутри и самого Минхо нарастало несвойственное беспокойство: — Тебе нельзя за руль, парень, давай я тебя подвезу.       Хван опустил стекло.       — Я не нуждаюсь в помощи таких, как вы. Понятно? — голос был холодным, а бровь выгнулась в насмешливом жесте. Он оглядел стоящего с ног до головы, меняясь в лице. Эмоция ужаса сменилась презрением, взгляд теперь излучал надменность, а губы скривились в отвращении. — Другу своему помоги. Может, ему легче станет, — тяжело вздохнув, он повернул голову, устремив взгляд в пустоту перед собой, словно искал утешение в далёких горизонтах, недоступных для него сейчас.       В этот момент всё вокруг замерло, и напряжение витало в воздухе, как предгрозовая тишина, готовая разразиться бурей эмоций и явно непредсказуемых решений. Уён остановился у входа. Услышав голоса, переплетающиеся в воздухе, дальше шагнуть не рискнул. «Хм… может, мне не стоит лезть?» — мелькнула мысль. Привычным жестом вытащив сигарету из кармана, чиркнул зажигалкой, не отрывая взгляда от мизансцены. Нужно было быть на чеку, в любой момент он будет вынужден сорваться, чтобы отстоять своего друга от неминуемого исхода. Вдыхая дым, который стремился раствориться в вечернем воздухе, Чон пытался понять, за кого он сейчас переживает больше.       Многие, кто не знали Хван Хёнджина лично, судачили о том, что характер его — оторви и выбрось. На работе, в малознакомом окружении, он выглядел как типичный бизнесмен: уверенная походка, легкая усмешка на губах и непроницаемое выражение лица. Но за этой маской скрывалось нечто гораздо более глубокое и многослойное.       Однажды, после долгого и напряженного дня, когда он, казалось, просто отмахнулся от друзей, Хван вдруг остался наедине с одним из них — Уёном. Они сидели в кафе, и, когда разговор отошел от мелочей, Хёнджин внезапно открылся, начал рассказывать о своих страхах и переживаниях. Он вспомнил момент, когда компания переживала не лучшие времена. Когда сотрудники, которых он старался обучать, поддерживать, отстаивать, один за другим, как карточный домик, начали отлетать, едва ли не разрушив все. Чувство вины и печали, которые он испытал в тот день, сделали его уязвимым, и Уён, удивленный этой стороны друга, увидел в нем не просто холодного директора, каким он вынужден был стать, а заботливого и ранимого парня.       Отношение Хвана к окружающим также расходилось с его публичным образом. В компании близких, он становился настоящей опорой. Когда Чон снова не смог оправдать должность управляющего отделом продаж, Хван не просто утешил его — он провел с ним всю ночь, помогая найти эту черту лидера, помогая найти рычаг, которым должно пользоваться. Он объяснял сложные вещи просто и с искренним интересом к успеху, его голос при этом наполнялся теплом и поддержкой.       Несмотря на высокомерность и холодность, с которой его воспринимали другие, Хван Хёнджин обладал удивительной способностью чувствовать эмоции окружающих. Он мог стать невидимой поддержкой в самые тяжелые моменты. Например, когда он прознал, что стажера Ли Чжин клиент практически смешал с грязью, Хван всегда умудрялся подбодрить его всего одним легким жестом — похлопыванием по спине и теплым, будто отеческим взглядом.       Для большинства Хван Хёнджин оставался загадкой, ловким манипулятором, высокомерным директором, но лишь немногие могли увидеть, как его сердце наполнено добротой, а мышление — откровением о самой жизни и ее сложностях.       И сейчас Минхо видел именно доступную всем его сторону: острый на язык, холодный на тон и высокомерный на облик. Совсем не замечая наблюдателя за спиной, усмехнулся и не без сарказма бросил:       — Ах, ну да, вместо простого «спасибо» ты решил меня оскорбить. Очень благородно, господин, — с ухмылкой осмотрел себя, словно выискивая какие-то уязвимости в отражении, а затем перевёл взгляд на Хвана, чье разгневанное лицо напоминало острие ножа. — Я, в отличие от некоторых, не позволил бы запереть себя в кабинке туалета, — произнёс он. — Что же такой, как ты, не защитил себя от таких, как мы, а?       Хван, поджав губы, возмущённо приподнял подбородок, придавая своему лицу выражение, полное гордости и упрямства:       — Так, всё, отойди от машины, мне ехать надо! — его голос прозвучал, как звук ночной грозы, а демонстративный рев стартера едва сдерживал смех наблюдателя, в то время как водитель неподвижно сидел в своём кресле.       Минхо, спокойно подняв руки вверх, словно пытаясь усмирить бурю, ответил:       — Да пожалуйста! Только имей ввиду, в следующий раз такой, как я, не станет помогать и спасать твою тощую задницу от чужого члена. Аривидерчи! — произнёс он с игривой ноткой, помахав ручкой перед собой. С лёгкостью разворачиваясь, он начал путь обратно в бар, где свет собирался и отпускал уставших и счастливых.       Хван, выбравшись из машины, уже не мог сдерживать чувства.       — Слушай, ты! — крикнул он, сжимая кулаки. Это движение выдавало его напряжение, что как струна, натянута до предела.       Наблюдавший за всем с безопасного расстояния Чон, внутренне содрогнулся. «Джинни, я бы не стал…» — прокомментировал он про себя, сглатывая. Он понял, что на сцену вышел как раз тот Хван Хёнджин, которого знают все и ненавидят многие. Чон осознал, что теперь этот поток точно не остановить. Если активирован режим: «а ну иди сюда, мать твою», дело точно кончится плохо. Обстановка вокруг словно застыла, наполненная напряжением и неразрешенным конфликтом, а каждый звук становился громче, словам придавая вес, в то время как ветер, шепча, пытался успокоить.       Обернувшись, Лино не стал выдавать своего прежнего агрессивного настроения. Он засунул руки в карманы, чтобы выглядеть непринужденно. На лице у него появилась мягкая улыбка, в которой отчетливо читалась ее наигранность, а брови приподнялись в таком же ироничном изумлении:       — Вспомнил, что нужно сказать спасибо?       Хван, собравшись с духом, шагнул вперёд, его облик стал напоминать хищника перед атакой. Внутри бушевали эмоции:       — Мне почему-то кажется, — начал он с вызовом, — что раз такой, как ты, настолько клевый, то не просрал бы своему конопатому подонку на ринге. А значит, вряд ли ты ещё раз спасёшь кого-то, — звучало это как приговор. И он явно был им доволен. Скрестив руки на груди, блондин выжидающе посмотрел, намекая, как заинтересован в парировании.       Уён, ощущая, как напряженность обостряется, не удержался от реакции. Стукнув себя по лбу, тихо ругнулся под нос:       — Боже, что ты несёшь…       Ветер шуршал мимо, как будто участник этого действа, и само пространство наполнилось энергией неразберихи, словно приготовлением к грозе. Молчаливое ожидание витало вокруг. Тишина повисла мертвым грузом. Между ними каких-то пять метров с небольшим, но этого расстояния хватило, чтобы метание молний в каждую из сторон, достигло цели.       Хван резко опустил брови, как будто тень накрыла его лицо, лишая его обаяния и улыбки. Его губы сжались в тонкую линию, а в глазах вспыхнула искра гнева:       — Adios, — прорвал он, разворачиваясь и двигаясь обратно в сторону своей машины.       В это мгновение он ощущал лёгкость походки, ощущал себя победителем, в этом поединке. И победа его разнесла оппонента в вдребезги, не слышались только ликующие голоса.       По пути его взгляд зацепился за куртку, брошенную на заднем сидении, и в голове проскользнуло: «Да ссаный ты Уён…».       Хван обошёл машину, открыв заднюю дверь. Вновь ощутил, как окружающее пространство впитывает его всепроникающий гнев, но виновник уже не «странный знакомый», а лучший друг.       Последняя фраза, проникшая в жилы Минхо, стала последней каплей терпения чужого хамства. Его сердце забилось чаще, а гнев буквально заставил развернуться на пятках и немедленно отреагировать. Бросившись вслед за парнем, который уже успел открыть заднюю дверь своего автомобиля, с натугой увалил языкастого на заднее сиденье. В следующую секунду забрался за ним и захлопнул дверь. Не было цели просто толкнуть его или ударить, не только Сонхва горделиво окрестил его «машиной для убийств». Сейчас парень именно этого и хотел — убить. Придушить засранца, дабы ни чью больше рану этот острый язык не мог распороть.       Все произошло очень быстро: дверь хлопнула аккурат у подошвы кед, от неожиданности Хван успел только коротко вскрикнуть. Экстренно пытаясь прикинуть, как он может избежать реальной угрозы, в один полный оборот перевернулся, прижимаясь спиной к кожаной обивке. Стук. В глазах заплясали едва заметные звезды, значит удар был не таким сильным, но ощутимым. «Погладив» макушкой противоположную дверь, блондин поморщился.       Впопыхах, с выступлением мелкой росы на лбу, Лино, схватив парня под собой за запястья, поднял их над чужой головой, крепко вжимая в дверь. Одной своей ладони хватило, чтобы удерживать две руки разом.       — Ты не с тем связался, мальчик, — злобно ухмыльнулся Минхо, внимательно изучая глаза. Он искал в них страх — свое любимое лакомство. И этого бы хватило, но он снова увидел иное — отвращение. Мотнув головой, будто от невидимой пощечины, он навис еще сильнее, вдавливая своей напыщенностью. — Смерть за усы решил подергать, м?       Наблюдавший за сценой Уён, прикрыл ладонью глаза, отвернувшись: «Ох мать твою…»       — За твои что ли? — от тяжелого дыхания, грудь парня сильно вздымалась. — Что-то не вижу их на твоей роже… — не давая приблизиться, Хван попытался упереться коленом в грудь нападавшего.       — А ты всё никак не угомонишься, — вся эта ситуация веселила Лино. Он был сильнее, и поэтому не составило труда развести его ноги в стороны, удобно устраиваясь между ними. Наклонившись еще ниже, почти соприкасаясь кончиками носов, томно прошептал, — Надо было дать Феликсу трахнуть тебя в той грязной кабинке, чтоб гонор поубавился.       — Пошел вон из моей машины!!! — изо всех сил пытаясь вырваться из мертвой хватки парня, Хван несколько раз попытался скинуть его с себя, — Все, все!!! «Спасибо!» — заметив, как он неоднозначно потянулся к нему, попытался отвернуться, зажмурившись. — Уйди!!!       Подумав, что терять ему в принципе нечего, Лино терпеливо выдохнул, не обращая внимания на чужие потуги. Он страстно и с какой-то животной жадностью набросился на чужие губы, сразу же пытаясь раздвинуть их и настойчиво проталкивая свой язык внутрь. Вспомнив чужую рецензию о мягкости этих губ, мысленно подтвердил эти слова. Лишь дополнительно отметил, что они не только мягкие, но и сладкие. Возможно, это было связано с алкоголем в крови Минхо. Парень в его руках не переставал бороться и с каждым разом отчаянно пытался освободиться. Забавляло.       Сильно зажмурившись, Джинни мысленно пытался ругаться на своего мучителя: «Нет, нет, нет… Хватит ерзать на мне, сукин ты сын!!!». Признаваться в этом было стыдно, но глупо было и отрицать, что в тот момент не только Хёнджину, но и кому-то ещё хотелось вырваться на свободу. Когда Минхо отстранился, Джинни с жадностью вдохнул так желанный и необходимый воздух.       — Богатенький испорченный мальчишка, — грубые пальцы сжали острый подбородок. — Но целуешься ты классно, — растянул удовлетворённую ухмылку Хо, с наслаждением разглядывая раскрасневшееся лицо парня и его порозовевшие щёки. Он задержал взгляд на алых губах, влажно поблёскивающих после поцелуя, и коротко облизнулся. В этот момент он поймал себя на мысли, что хочет попробовать эти губы ещё раз.       — Не трогай меня, я не… не хочу… не надо! — Хёнджин тяжело задышал и попытался опустить бёдра вниз.       Голос изменился. Задрожал. Он больше не приказывает, он буквально упрашивает. Вот, чего ждал Хо. Вот она — победа.       Заметив, как машину чуть качает, лицо моментально залилось краской смущения. Тихо охнув, Уён вбежал обратно в клуб, стараясь подавить смех, который разрывался у него в груди.       Выпив очередной шот, Сонхва бросил на него подозрительный взгляд:       — Ты чего такой довольный, словно только что пережил незабываемый минет? — усмехнулся, наливая для Уёна, — Что случилось?       — Ну… — Чон сел рядом, выдерживая интригу, — В этом плане именно мне, как раз, не повезло. А вот Джинни… ох, я ж предупреждал, его язык — это его бич… — он выдержал паузу, подмигнув, — Но думаю, сейчас ему очень даже неплохо. Обратно точно на такси поедем, я в его машине на заднее не сяду!       Внезапно пришедшее осознание, заставило Сона вскинуть брови. Прижавшись ближе, он широко распахнул глаза, насколько только мог, стараясь убедиться, верно ли он понял:       — Только не говори, что он там сейчас… И что, прямо в машине?! — получив довольный кивок сбоку, парень подорвался с места. Хотелось лично убедиться, точно ли это происходит в действительности, — Пойду посмотрю!       — Стой! — Чон рассмеялся, хватая друга за руку и усаживая на место, — У него же тачка в круг тонированная, ты ничего не увидишь! Ну, только если ты ни разу не видел, как машина трясется, — и тут же разразился смехом.       — Ну, тогда можно уже ехать по домам, я думаю… Уён, а где твоя куртка?       Смех резко сменился гробовым молчанием. Второе осознание за этот вечер. Лицо стало более серьезным:       — Вот же блять!!! — он ударил себя по лбу, — Всё, нет у меня больше куртки. Придётся поехать за новой… Ах да! Машина-то занята!!! — снова всплеск смеха, сопровождающийся похлопываниями по столу.       Наблюдая за тщетными попытками парня освободиться, Лино ощущал, как его охватывает возбуждение, как в брюках становится тесно. Его забавляла эта беспомощность, что бьется под ним, ругается трехэтажным матом и обещает вырезать его и всю его семью. Умиляет. Блондин уперся туфлей в дверь, а рукой пытался ухватиться за спинку сиденья, в очередной раз уповая на то, что сможет встать. Очередная бесполезная попытка. Еще раз выразив свое несогласие с происходящим, выкрикивая, как он против, замер, с ужасом наблюдая, как мучитель постепенно избавляется от одежды.       — Прости, но я не принимаю отказов. — нагло ухмыльнувшись, Минхо впился зубами в шею парня, покусывая и вылизывая кожу. Решать все нужно было быстро, поэтому он принялся технично раздевать Джина, стягивая с него брюки вместе с нижним бельём.       — Я же сказал «спасибо»! Уйди, пожалуйста… — не успев договорить, Хван расширил глаза, понимая, что сейчас произойдет. — Не смей!!! — истошно завопил, пытаясь сомкнуть ноги вместе.       — Как же я могу уйти? — усмехнулся Хо, подмечая реакцию чужого тела на собственные действия. — Тем более в тот момент, когда твой дружок говорит мне «да». В действительности так и было. По-хозяйски уместив руку на чужом возбуждении, Лино прикинул, что может скрываться за этими узкими штанами. Усмехнувшись собственным мыслям, срывая очередной сдавленный стон с чужих губ, он наклонился над чужим ухом, опаляя раковину тяжелым, сбившимся дыханием: — Я тоже хочу сказать тебе спасибо, малыш. Просто у меня способ другой.       Ловко раздевшись, он приставил изнывающий член к колечку мышц, размазывая круговыми движениями смазку, что нетерпеливо стекала. Момент оттягивать не хотелось, да и сил уже не было. Столь красив был протестующий снизу, столь привлекателен и, в то же время, беззащитен и уязвим. Не теряя ни секунды, сразу толкнулся до основания, накрывая чужой рот ладонью — проверять, сколько децибел Хван может выдать, не хотелось. Ровно так же не хотелось, чтобы кто-то поспешил на помощь истошно вопящему парню. Холодно, отчужденно, но с победным блеском в глазах, он начал нанизывать блондина на себя резкими и рваными движениями.       Боль. Такая резкая, такая острая, разлилась по всему телу разом. Если бы спросили, испытывал ли ты когда нибудь эту боль? И Хёнджин ответит — никогда. Настолько он не испытывал такого прежде, что в моменте, когда в тело бесцеремонно ворвались, в глазах потемнело на долю секунды.       Протяжно выкрикнув в чужую ладонь, попробовал отодвинуть от себя, упираясь в грудь. Хотелось убрать это, хотелось извлечь это. В ту секунду жизнь его разделилась на до и после.       — Тише, тише, малыш, ты привыкнешь, — проговорил Лино охрипшим голосом и лизнул парня в щёку. Он крепко держал его за ягодицу, продолжая неистово вбивать в сиденье автомобиля: — Блять, надеюсь, ты не девственник. Хотя с таким острым языком, вряд ли.       Хёнджин зажмурился и попытался ухватиться за спинку заднего сиденья. Второй рукой шарил по двери за головой. От резких толчков он пару раз ударился о дверцу автомобиля, продолжая выгибаться, искать способ, что поможет минимизировать неприятные ощущения.Глупо. Набравшись смелости, он сжал кулак и ударил им по плечу парня, мыча в его ладонь.       — Ты хочешь что-то сказать? — наконец, убрав ладонь с лица Хвана, спросил Минхо с хитрой ухмылкой, но ни на секунду не остановился. Он продолжал грубо трахать Хенджина, меняя угол вхождения.       — От… отъебись! — попытался выговорить Хёнджин, задыхаясь. — Мне… больно! — Он повернул голову в другую сторону, закрывая половину лица волосами. — Отпусти, — взмолился он.       Тяжелая ладонь опустилась на лицо, убирая налипшие пряди. Минхо собирался видеть каждую эмоцию, которую удается выбить в эти минуты. Больно сжав щеки, награждая себя очередным измученным стоном, он, заглянув в блестящие от слез глаза, томно прорычал:       — Проси меня, сучонок, умоляй. Ты даже ругаешься сексуально, — прорычал от удовольствия Лино, резко вытащил член из парня и перевернул его на живот, слегка приподнимая его бёдра.       Хёнджин вцепился в дверь и уткнулся лицом в сиденье. Выпрямившись насколько позволял кузов авто, он слегка шлёпнул парня по розовой ягодице.       — Блять, это что, кровь? Я ведь говорил тебе расслабиться, — снова вошёл в парня и навалился сверху, упираясь двумя руками в сиденье, чтобы Хенджину не было тяжело. — А ты и правда хорош, просто с ума меня сводишь, — трахая жёстко до громких мокрых шлепков.       — Стой! Аах! Прекрати! — сжался Хенджин, зажмурившись. — Перестань! — понял, что так ещё больнее, поэтому расслабил мышцы обратно. — Больно! — выгнулся, приподнимая бёдра. — Ты… покойник… мудак, — прикрыл глаза, закусив губу.       Когда волна оргазма начала подступать, Минхо резко остановился и вытащил член. Он быстро перевернул парня на спину, подтянул его ближе к себе за бёдра и рывком просунул всю свою длину в чужой рот, прежде чем Хёнджин успел понять, что происходит. Чужие глаза, такие измученные, но такие красивые, что Лино запомнит их надолго, снова наполнились слезами.       Зажмурившись, Хван попытался отодвинуть от себя, но руки соскользнули. Борясь с рвотными позывами, он посмотрел на подонка из-под бровей, успокаивая себя тем, что уже завтра его труп будет разыскивать вся полиция Сеула.       Придерживая Хвана за затылок, Минхо сделал несколько поступательных движений и обильно излился в рот парня, закатывая глаза от удовольствия.       — Блять, совсем забыл, как тебя зовут… — Хо наигранно задумался. — Ах да, нельзя разговаривать с полным ртом малыш, — вытащил член и прихлопнул по красной щеке, заметив на сиденье куртку.       Не раздумывая, вытер об неё руку и остаток былых развлечений. С трудом натянув свои штаны, открыл дверь, вылезая на улицу. — Уф… ну и жарко в этих ваших иномарках. — наклонился и посмотрел внутрь, усмехаясь. — Ну ты это, дело до конца как-нибудь сам доведи, ок? — нахально подмигнул, закрывая дверь с хлопком.       Тошнота пришла буквально сразу, без стука и предупреждения. Вязкая субстанция наполнила рот, предлагая два варианта дальнейших действий. Хёнджин прибегнул к самому необходимому. Открыв дверь, что была ближе к его голове, выблевал содержимое, подрагивая всем телом. Вытерев дрожащей рукой рот, парень всхлипнул и устало перевернулся на спину, натягивая белье. С трудом, но переполз за руль, дрожащей рукой повернул ключ. Именно сейчас, в голове всплыл диалог с Уёном: — Ты, хоть раз, кого-то ударил? — Конечно нет!!! Но ведь никогда не поздно начать?..       Поднял красные глаза и нахмурился. Верно, Хёнджин, никогда не поздно начать. Уже завтра этой твари не станет. Остается только навести справки на подонка, остальное — дело техники. Шмыгнув носом, по новой наполняя все свое существо гневом и жаждой мести, тронулся с места.       Пак, выпивая стакан простой воды, выглядел так, будто пытался вернуть себе ясность мыслей.       — Интересно, он сразу домой поедет или всё-таки к нам зайдёт? — произнёс он, глядя в пустоту.       Уён, еле сдерживая улыбку, почесал затылок, словно искал правильные слова:       — Слушай, не знаю, — начал он, подмигнув. — Ты вообще хоть раз видел или слышал, чтобы у него что-то с мужиками было? — его брови приподнялись с насмешливым оттенком. — Я думаю, сегодня мы действительно на такси, а завтра его не ждем. Он не сядет, — хихикнул он, а смех его напоминал трескающийся лёд.       Пак, уловив настроение друга, тоже не смог удержаться от смеха. @Leeknow → @Choi_San «Короче, я домой, вы там сами решайте остаться или нет»