I Never Told You What I Do for a Living
20 сентября 2024 г., 07:48
Когда Даби ехал по ночному Чикаго по адресу, который ему прислал Джин он и не представлял, что нужным местом окажется караоке-клуб. Он видел обозначение на навигаторе, но думал, что Джин выйдет к нему и позовёт в какой-нибудь подвал соседнего дома, но нет.
Твайс лишь сказал в трубку «Поторопись. Я не смогу выйти. Заходи в клуб и скажи, что к Дональду Джордану» У него были явные проблемы с псевдонимами. По идее, псевдоним должен был скрывать тебя, конкретно в их ситуации — псевдоним должен был не привлекать повышенного внимания, но Джин со своими кличками укладывал на лопатки всё выше перечисленное.
Выходя из машины Даби захватывает небольшую сумку, в которой есть всё необходимое, и перекидывает её ремешок через плечо.
В этом караоке всё было таким потрёпанными, как будто это не караоке, а какой-то публичный дом на окраине какой-нибудь Венесуэлы. Всё было таким отвратительно розовым, и приторно красным, и малиновым, и.... о боже, бежевым.
У Даби даже в глазах начало рябить от этого клубнично-конфетного микса, как будто он попал в клип Кетти Перри, ну, тот со Снуп Догом. Даби честно не смотрел. Его добровольно принудительно заставили.
Ему приветливо улыбается администратор, Даби щурит уставшие глаза с красными капиллярами, вглядываясь в бейджик девушки, а потом бросает попытки разобрать витиеватый подчерк и просто говорит псевдоним Джина. Администратор кивает и смотрит что-то у себя в ноутбуке, а потом с натянутой улыбкой говорит:
— Вас ожидают в пятнадцатой комнате на втором этаже, – её голос тоже кажется ему приторным, как и всё здесь.
Даби пасует рукой и бурчит что-то типа: «Я сам в состоянии дойти» и правда, в трёх этажах караоке-клуба было сложно запутаться даже человеку с топографическим кретинизмом из-за того, что на каждом этаже подписывалось буквально всё, специально для особо тупых или особо пьяных, а, возможно, и для тех, и для других одновременно, посетителей.
Особенно сильно внимание преступника привлекла вывеска с планом всего здания. Даби поднимается по обшарпанной белой, нет, уже далеко не белой и даже не бежевой, а какой-то охристо-коричневой лестнице. Затем поворачивает направо перед окном и идёт до конца коридора, в комнатах ближе к лестнице слышны фальшивые пения, но к концу коридора они лишь доносятся призраками хорошей песни.
Даби практически вежливо стучится. В такой ситуации осторожность не помешает — Джин на нервах может выдать что угодно.
— Я.
— Входи.
И тут начинается детектив в стиле «whodunnit» и «Убийство в закрытой комнате». Ну, ладно. С первым просто. Сделал это Джин, но, что привело к пяти окровавленным трупам посреди миленькой комнатки в караоке-клубе?
Даби подключает все свои детективные способности, применяет дедукцию — он видел, как делал это Шерлок в том самом сериале, и считает, что сейчас он никто иной, как величайший детектив, по крайней мере, он так себя ощущает.
Джин вроде должен был пройти все стадии принятия, пока Даби сюда пёрся через пол города, но тот по-прежнему сидит в углу, изображая великие сократские думы.
Несмотря на то, что Твайс убил побольше людей, чем сам Даби, он каждый раз после убийства испытывал какие-то непонятные угрызения совести, впадал в отчаяние и мог на нервах навредить не только окружающим, но и самому себе.
Поэтому задание с Бубаигаварой для стажёров было самым трудным: не каждый выдерживал, не каждый понимал, что делать в подобных ситуациях, не каждый доживал.
Многие после подобной встряски бросали свою великую затею по восхождению на преступный мир Олимпа, и уходили, считая, что собственная жизнь и нервы — дороже.
По итогу оставались самые отчаянные, целеустремлённые или просто на голову отбитые. Даби был, как тот убогий растворимый кофе — три в одном.
Пять трупов. Это будет нелегко. Пять — это не два и даже не три. С двумя, да даже с тремя было бы полегче. Но это пять. Даби был у них в компании чем-то вроде мистера Вульфа: приходит, решает проблемы, если по ходу решения проблем создаются новые, то он и их решает. Ну, старается по крайней мере.
Джин же до сих пор сидит в углу и что-то бубнит себе под нос, упираясь коленками в лоб и заводя руки за затылок, словно каясь в чём-то. «Надо прекращать его трагедию» — думает Даби и спокойно говорит на всю комнату:
— Твайс, ты на машине? — выяснять, "что да как" времени нет, а оно у них в обрез.
Даби предполагает, что это не обычные офисные клерки, значит, о них скоро спохватятся и хорошо, чтобы пришли один-два человека, но в худшем раскладе их будет не менее пяти. Пять. Даби уже ненавидит это число всем сердцем.
— Нет, на такси приехал.
«Хуёво» — чуть не говорит вслух Даби, но прикусывает язык, чтобы не нагружать обстановку ещё больше.
На двух машинах было бы легче избавиться от трупов. Но, что есть, то есть и с этим надо работать. Им повезло, что в этом клубе камеры стоят только на входе и у администрации, значит дополнительно ничего подтирать не придётся. Он достаёт из сумки рулон крепких, длинных, чёрных пакетов, отрывает себе два, а остальной рулон кидает Джину.
— Пакуй их и готовься к бегу с препятствиями. У нас будет десять минут, чтобы добраться до моей машины, — наверное, стоило рассказать Джину в чём заключается его гениальный план по устранению проблем.
В идеале было запихнуть их в мешки для мусора, как-нибудь компактно и на своём хребте выволочь к машине под аккомпанемент пожарной сигнализации, а пока Джин будет укладывать их в машине, Даби бы сходил и сжёг бы всю комнату, предварительно обильно полив её бензином. А дальше нужно будет ехать в крематорий, где его уже все знают: он там работал какое-то время.
Кажется, что в свои неполные тридцать лет Даби успел поработать кем угодно: крематором, официантом, тату-мастером. И вот сейчас решил выбрать профессионального убийцу в качестве последней инстанции. А может не последней, хотя Даби был уверен, что попадёт в известный «Клуб 27», пусть его туда никто не приглашал, да и не особо он любит музыку, хоть играть умеет.
Пару-тройку аккордов на гитаре ему было достаточно, чтобы называть себя музыкантом.
— Джин, сложи их оружие и своё в отдельный пакет, туда же положи и всё чем можно идентифицировать их личности, права там, паспорта, может они фанаты старых библиотечных книг и у них завалялся читательский билет, хер их знает.
В комнате начинают шуршать пакеты, и издаются не самые приятные звуки сломанных костей, в отличии от фильмов они не такие громкие, ну и конкретно сейчас от них никто не кричит.
До открытых переломов дело не доходит, а то им нафиг не сдались чёрные дырявые пакеты с капающей кровью, или чем похуже, из всех щелей. Через пятнадцать минут в пакетах покоятся тела, а Даби в последний раз сомневается в своих физических способностях. За один подход им это всё точно не вынести, ещё с условием того, что делать всё нужно как можно быстрее. В принципе, сохранность трупов не особо важна, так что пару-тройку можно скинуть со второго этажа поближе к машине, что стоит у чёрного входа. Только бы Джин успел их запихнуть в машину и во время всего этого никто не решил срочно проверить чёрный ход.
— Твайс, значит слушай внимательно. Я включаю пожарную сигнализацию, мы ждём три минуты и выносим тела к окну напротив лестницы, скидываем их вниз, дальше ты берёшь два поменьше, я одного поувесистей. Тащим их вниз к машине через чёрный ход, потом я возвращаюсь, а ты в это время укладываешь наши пакеты в машину и сидишь, ждёшь меня, а потом мы вместе уезжаем в закат и возможно пьём по кружке пива в каком-нибудь баре.
— Последняя часть мне нравится больше всего.
— Мне тоже
***
Всё идёт хорошо, гениальный план по устранению проблем работает на ура, всё идёт прекрасно, пока всё не идёт по пизде... Проблема образовалась как раз там, где Даби не хотел бы видеть её никогда и надеялся, что она никогда не появится. Сигнализация сработала, люди эвакуировались, они даже удачно выбросили тела, так чтобы их никто не заметил, потом понесли оставшиеся на выход и даже тут не было особых проблем, кроме того, что дверь пришлось выбить с ноги; а потом Даби захватил бензин и оставил Джина наедине с трупами. Знаете, даже поджог удался, красиво горело, Даби уже подумывал остаться и подольше посмотреть, но одёрнул себя и спустился обратно к Твайсу. И тут это. — Вы его подельник, да? — мужчина с тощим, желтоватым лицом, возможно, немного подвыпивший, двумя дрожащими руками держит пистолет, направляя на Джина и нервно поглядывая на Даби, переводя дуло пистолета, то на него, то обратно на Джина. Даби мысленно начинает проклинать Америку, как в прочем делает каждый раз, когда гражданские с оружием вмешиваются в их дела. Нет, ну почему этот мужчина просто не стоял со всеми в кучке и не ждал приезда пожарных? Почему ему захотелось припереться и понаблюдать за тем, как Бубаигавара заботливо укладывает трупы на заднее сиденье и в багажник? Твайс же свою пушку оставил в пакете с уликами, вот и стоит сейчас, размахивая руками и пытаясь что-то сделать, чтобы сохранить себе жизнь. «Ну, нужно что-то делать» — решает Даби и поднимает руки в успокаивающем жесте. — Так. Давайте мы все успокоимся: сделаем там глубокий вдох-выдох, сосчитаем до десяти, представим себя своим любимым животным. Окей? Нам никому тут проблемы не нужны, — и лишние трупы тоже. — Вы что, издеваетесь? — мужчина только больше нервничает, но пистолет теперь направляет только на Твайса. — У вас в машине мёртвый человек и походу не один! И я должен не нервничать? Успокоиться? — Слушай, парень, мы можем всё ула... — начинает и не заканчивает Твайс. Потому что дальше всё происходит, как в лучших традициях вестерна. Крайне дешёвого вестерна, без ковбоев и шерифов. Мужчина стреляет в Джина — случайно, скорее всего он просто забыл, что снял пистолет с предохранителя — и попадает ему в левое бедро. Не успевает Твайс упасть на асфальт давя крик и маты, чтобы не привлекать ещё больше внимания, как раздаётся ещё один выстрел, но теперь уже от Даби. Но в этой ситуации Даби даже близко не чувствует себя как Клинт Иствуд, скорее, как какая-то дешёвая версия Дабисона Стейтема из «Карты, деньги, два ствола» в ещё более хреновом положении. Дано: Шесть трупов и раненый напарник. Найти: Выход из ситуации. Решение: Экстремальное и максимально быстрое. Даби взваливает тело тощего мужчины себе на плечо, думая о том, что с утра у него будет болеть абсолютно всё из-за таких физических упражнений, после помогает подняться Джину, а затем пихает всех их в машину — труп на задние сидение, Твайса вперёд, поближе к аптечке в бардачке. «Их точно услышали» — только и бьётся в голове у него, когда ключ поворачивается и машина газует. Пистолеты даже с глушителями стреляют достаточно громко, чтобы можно было их услышать из-под воя пожарных сирен. Уезжать нужно в противоположную от пожарных сторону. Даби секунду пять думает, где тут поблизости пожарное депо, параллельно доставая Джину аптечку, а потом он резко разворачивает машину на сто восемьдесят градусов и даёт по газам. Джин слева что-то пыхтит себе под нос и кажется материт всё на чём свет стоит, пока перевязывает себе ногу. — Не сквозная, — сообщает он под тихое шипение перекиси водорода. «Чёрт» — Чёрт, — по-хорошему им надо ехать в больницу, по-плохому с ними приедут ещё шесть трупов. А мотать круги по городу всю ночь не вариант, бензина не хватит, да и в последнее время всё больше полицейских выходит на ночной патруль. — Твайс, дружище, думай вместе со мной. Так у тебя нога меньше болеть будет и решение побыстрее найдётся. Куда мы едем? — Твою мать, Даби! Это же твой район, твоя территория, — как будто Даби этого не знает. — Как будто я этого не знаю. Ближайшее место, где можно перекантоваться чуть ли не на другом конце района, а там по дороге три точки с копами, которые не объехать, ну, если только ты не хочешь ехать через Мордор. Мордором в местном жаргоне называли территории, которые не принадлежали никому и на которых могли происходить не то что стычки с полицией, там иногда брат убивал брата и разыгрывались целые шекспировские драмы внутри воюющих шаек: туда ехать — опаснее чем улыбаясь сказать копу, что у тебя десять килограмм высококлассного кокаина в багажнике. — Тогда к Компрессу, — поехать к Ацухиро и правда было бы лучшим из возможных вариантов, но до неё они тоже не доедут. Даби и близко не квалифицированный медик, но понять, что пуля в ноге хреново, он может. И он понимает, как и понимает то, что Джин конечно доедет, но адекватно ходить потом вряд ли сможет. — Долго ехать до Компресса. Мы даже не близко к его точке, — тогда, остаётся последний вариант, который Даби ещё не озвучивает, но уже ненавидит всем сердцем и остатками своей чёрствой душонки. От такой погружённости в свои мысли он превышает скорость и чуть не пропускает нужный поворот, успевая в последнюю секунду развернуть машину — Чисаки. — Получается, что он, — Джину приходится бояться за сохранность своей жизни вдвойне, ведь велика вероятность такими темпами примчаться не то чтобы к Чисаки, а на тот свет к старому боссу. У Даби Отец Малакай вызывал только отвращение до скрипа зубов. Он был старше самого Даби лет на десять, донельзя высокомерный мужик, на столько, что хотелось сломать его нос при всякой презрительной улыбке, которую этот ублюдок посылал в его сторону. Кроме того, что Чисаки был явным фанатом эйджизма (Даби недавно услышал этот термин в каком-то ток-шоу и теперь понимает, что это удобно заменяет гору ненужных слов, которыми он мог описать многие ситуации в своей жизни), лицемерной тварью, что вдоволь доставила Даби хлопот в прошлом, так ещё попросту заносчивым говнюком, который смешивал всех членов их маленького ИП — кроме, конечно же, себя самого — с второсортным навозом, которым боятся даже грядки удобрять — вдруг подохнут все растения. Но как только нужна была грубая сила, или убраться за своими священниками (у них точно есть какое-то специальное название, но Даби был далёк от Бога на столько же, на сколько и от искусства), или помочь с перевозками товара, то он превращался в саму благодетель: был олицетворением того доброго и дружелюбного священника, который выслушает, поймёт и простит. Вообще, Кай получил свой стан не так давно и пока что осваивался на роли самого молодого кардинала в мире — но не в истории, в конце-концов люди становились папами римскими и в более юном возрасте — и по совместительству контролировал транспортировку наркотиков во всём Чикаго, а значит и транспортировку через озеро Мичиган не только в одноимённый дружественный штат, но и в Канаду к его старым знакомым. Ясное дело, что с такими заслугами у него развился комплекс бога или просто невероятно завышенная самооценка, а Даби терпеть не мог людей, которые считают, что вокруг них крутится Вселенная. Наверное, всем не приятны такие люди, но Даби они выбешивают пуще обычного. И поэтому одна только мысль о том, что придётся видеть этого сукиного сына больше обычного, заставляет морщиться в отвращении и крепче стискивать в руках руль. Из мыслей его вырывает полицейский патрульный, до которого остаётся ехать около ста метров. Почему-то гениальный план по устранению проблем всегда имеют гениальные проблемы на пути. Поэтому нужен ещё один гениальный план по устранению проблем у другого гениального плана по устранению проблем. — Твайс, бери тряпку с лица того мужика и накрывай ногу. — Думаешь, он не заметит его? — кряхтит Джин, стаскивая плед и попутно вытирая кровь с панели в середине машины и коробки передач, которые успел обляпать, пока возился с перемоткой. — Не заметит, если будешь пристёгнут. Машина тормозит по сигналу патрульного. Когда тот подходит к окну, Даби тяжело вздыхает и надевает дружелюбно-расслабленную улыбку, опуская стекло: — Доброй ночи, офицер, — он старается, чтобы его голос не звучал, как у уставшего, прокуренного и раздражённого уголовника, каким он сейчас и является. Он хочет чтобы голос был дружелюбным и вызывающим доверие. Он видит по лицу офицера, что практически получилось, вынимая права из кармана куртки. — Доброй, — мужчина кидает взгляд на водительское удостоверение и быстро на Даби, потом отдаёт обратно владельцу, кивая, мол всё хорошо, и заглядывает внутрь солона, косясь на Джина и труп в пледе из-под которого виднеется только голова. — Куда едите? — По домам их развожу, они вон пьяные в стельку, а мне напиться не дали, — размеренно говорит Даби, бросая взгляд на Джина и ковыряя руль ногтем большого пальца. — Тогда пройдёте тестик на трезвость? — улыбается ему патрульный. Знает Даби эти ваши тесты: он некоторые из них даже в трезвом состоянии выполнить не может. — Сжальтесь, сейчас пол третьего ночи, а я после работы, да ещё и нёс этих двоих до машины, и потом буду вручать их жёнам, вот такие подарки. Я не отказываюсь, просто танцы были бы сейчас не кстати, — на самом же деле, Даби не хочет выходить из машины, чтобы второй полицейский, а обычно они патрулируют в парах, не обыскал машину и не нашёл неприятных сюрпризов. — Я конечно могу, просто с координацией у меня даже после двенадцатичасового сна не очень. Офицер пристально смотрит на него с минуту, а потом переводит взгляд на Твайса, что упорно изображает из себя спящего, затем он поворачивается и машет напарнику в машине. Не ясно, что значит этот знак. А потом патрульный достаёт из кармана брюк какой-то брелок и тот мелькает прямо перед лицом Даби. «Мне угрожают брелоком со львёнком? А я думал, что моя шутка с зажигалкой была унизительной», — проносится мысль в голове у Даби, но он не успевает её поймать, да и не особо хочет. — Обычный тест. Я не могу отпустить вас, поверив на слово. — Да, конечно, я не против. — Следите за ним глазами, а там я уже пойму отпускать вас или сопроводить в участок. «Сопроводить в участок», как мягко звучат из его уст слова «Мы повяжем вас двоих с поличным и ещё старое помянем». Ну, это в вольной интерпретации Даби. В принципе, тест и правда простецкий и когда у уголовника уже начинается кружится голова от бесконечной беготни неживого льва, в уже дорисованной воображением окружающей среде, где тот резвится среди высоких деревьев и поёт «Хакуна Мотата», то офицер убирает львёнка в карман, а Даби смаргивает образы, навеянные воображением. — Думаю, достаточно. Всё в порядке, мистер Тод, — Даби старается выдыхать не слишком громко. Всегда, как в первый, но этот случай его даже взбодрил. — Счастливого пути. — Доброй ночи вам, офицер. Если уж они с Джином едут в церковь, то Даби обязан там поставить свечку за упокой сотен его нервных клеток, что достойно сошлись в бою с жестокой реальностью и гениальными планами по устранению проблем. На лица пассажиров этой машины периодически падал свет от уличных фонарей, ещё горящих вывесок самых поздних магазинчиков и забегаловок. Изредка на улице можно было увидеть прохожих, чаще всего ходили в захмелевших компаниях, чуть ли не спотыкаясь друг об друга, не редко мелькали и люди, что спали на скамейках, коробках и других горизонтальных поверхностях, свернувшись калачиком, стараясь спрятать длинные конечности от осеннего ночного ветра. Вдалеке виднеется здание церкви Святого Семейства, а дома постепенно из офисных небоскрёбов и жилых многоэтажек превращаются в низенькие трёхэтажки, резонирующие с неоготической церковью. Паркуя машину на большой стоянке –прямо за памятником с тремя танцующими представителями святого семейства, поближе к подсобным помещениям, что стояли отдельно слева от основной церкви, Даби думает, что для не верующего он слишком часто появляется рядом с конкретно этим храмом. Больше чем за последние года полтора; но в последнюю очередь из-за того, что на задания к Чисаки его попросту боялись пускать. Из-за того, что есть риск наломать дров своими саркастическими замечаниями и вывести, если не Малакая, так его подручных на неприятный конфликт, а там дело может дойти и до отказа в сотрудничестве. — Сиди тут, я их сам разбужу, — кидает Даби, вылезая из машины. Уставшим шагом он идёт к маленьким домикам, больше похожим на заброшенные дома на колёсах у которых почему-то этих самых колёс и даже намёков на них нет. Только он заносит кулак, чтобы долбануть им со всей силы по входной двери и разбудить сторожившего, как дверь перед ним распахивается и его приветствует очередной пистолет, Даби не считает, но уверен, что пистолетов в его жизни было больше чем знакомых. А из-за оружия раздаётся недовольное: — Что ты тут забыл, разукрашенный? — очень грубо приветствует его Шин Немото, ряженный в сутану и совсем не по христиански угрожающий ни в чём не повинному Даби. Немото — мужчина средних лет, но не выглядящей на них, известный, как один из оперативной группы Кая — «Восемь Неудержимых», работающий на совесть, но ничем не выделяющийся мужчина. — Где Чисаки? — без лишних предисловий, переходит прямо к сути Даби. — Какое тебе дело? — Шин смотрит с подозрением и явным недоверием, с минуту думает, а потом видимо понимает, что обычно Даби в окрестности церкви силком не затащишь, а тут вот… Сам пришёл. — Отец Малакай в порту. Объяснись. Священник указывает пистолетом на машину, пока Даби усердно думает о том, что без Чисаки будет нелегко заставить его подчинённых пойти на контакт, но одновременно с этим и радуется, что этого напыщенного индюка тут нет. — Твайс ранен, не смертельно, но лучше пошевелиться, — преступник оглядывается по сторонам скорее из-за привычки, чем из-за сомнения в конфиденциальности их разговора. — А ещё рядом с ним решили прикорнуть шесть трупов, так что я очень спешу. Даби хочется думать, что именно из-за его любезного тона Шин убирает пистолет. — Ты сообщил об этом отцу Малакаю или хотя бы Шигараки? — Пока что не пришлось. — Тогда это сделаю я. — Как хочешь, главное подлатай Твайса, пока я разъезжаю по городу с трупами в машине, а на всё остальное мне глубоко плевать. Священник сверлит его взглядом, а потом убирает пистолет в кобуру, медленно выходя из своей кибитки, не прерывая зрительный контакт, и идёт к машине вместе с Даби. Последний помогает Джину встать, и опираясь на Даби они идут за Шином в его трейлер, а тот, пока они пытаются поместиться в проход, явно не предназначенный для двух людей, открывает люк в полу своего импровизированного дома. Из-под него виднеется отвесная лестница и Даби сразу прикидывает — на сколько это может быть трудная задачка. Но всё же им удаётся спустить Джина вниз, где в фиолетовом свете растёт разнообразная незаконная растительность. Они идут по подземным катакомбам, что Даби они напоминают какой-то фильм, но он не может вспомнить какой, то ли что-то из Бондианы, то ли из фильмов по Дэну Брауну. Тут среди разнообразных кустов трудятся, как пчёлки, священники в белых халатах, что покрывают их сутаны. В основном всем синтезом наркотиков главенствует их молодое дарование, гений незаконной химии – Тога, а кардинал находит финансирование экспериментам Химико, людей готовых заниматься этим в практически промышленных масштабах и, конечно же, покупателей. Такие «оранжереи» есть практически под каждой церковью в городе, а где их нет — там склады. Это одни из самых безопасных мест в городе для хранения и выращивания наркотиков — к церкви всегда мало вопросов с точки зрения налоговой, ведь многие до сих пор думают, что она живёт на пожертвования прихожан. Но вот мало кто знает, что понятие «пожертвования прихожан» крайне размыто, так например, свою лепту может внести самый обычный человек не зная на что пойдут его деньги, а какой-нибудь зажиточный гражданин даёт крупную сумму со словами благодарности, и все верующие думают, что именно церковь помогла ему обрести гармонию со Вселенной, чтобы разбогатеть. «Обрести гармонию со Вселенной ему мог помочь только высококлассный кокс», — думает Даби, укладывая Джина на кушетку. И только сейчас он замечает, что трудолюбивые пчёлки остановили свою работу и заинтересованно вытаращили свои глазки на незваных гостей. Даби даже на секунду стало не удобно, что на него уставилось столько незнакомых людей в странных масках-респираторах, больше походящих на клювы, но только на секунду. — Меня ждут наверху, — как бы невзначай напоминает Даби и отправляется к лестнице, а потом оборачивается на голос Джина: — Как закончишь с ними, поговори с Боссом, я скорее всего буду в отключке, так что не успею. Разъясни ему там всё. — Без подробностей? — Без подробностей, — говорит Твайс, шипя от снятия бинтов, которые казалось уже стали одним целым с кожей из-за крови. Уходя Даби краем глаза замечает, как Джину вкалывают обезболивающие, а маленькие трудолюбивые пчёлки возобновляют свою кропотливую работу по сбору урожая.***
«Без подробностей» обозначает «Не говори, что мы капитально проебались», а «капитально проебались» они много где. Если честно, Даби предпочёл бы вообще ничего не говорить. Это было бы намного легче и ему бы не пришлось выслушивать осуждающую тишину от Томуры, от неё не становилось легче, даже когда они говорили по телефону или переписывались. Это наоборот было сложнее. Даби далёк от слова «эмпатия», но определять в каком настроении Дон Шигараки Младший за пять лет совместной работы он научился вполне сносно. При разговоре лицом к лицу он мог понять, что стоит говорить, а что лучше опустить, но вот мобильник не мог быть таким красноречивым, как язык тела, и единственное преимущество тут в том, что Шигараки находится далеко и он не попадёт под горячую руку. В отличии от прошлого Босса, Томура не отличался сдержанностью и милосердием, правда всех утверждал, что он само спокойствие, но это только на первый взгляд. Даби в шоке, как этот неадекватный задрот ещё не устроил геноцид всего человечества, потому что в очередной раз сорвалось комбо на самом простом моменте. Ну, ладно, возможно он сгущает краски, просто один раз он видел, как из комнаты Томуры в окно вылетел разбитый монитор и Даби тогда сразу подумал, что с ним могут сделать точно так же, если он очень разозлит юного Дона. Он просто держал этот факт в уме и хоть ему было абсолютно плевать на всё, особенно на самого себя, он бы предпочёл умереть как-то по-другому, чем быть выкинутым в окно с тридцатого этажа. Так же он не хотел бы умереть, как эти шестеро людей сзади него, которых он сейчас вёз на вечное упокоение в виде праха. Здешнему сторожу они платят достаточно, чтобы он мог спокойно закрывать глаза на то, что бывший работник приезжает сюда в три часа утра и расспрашивает о том, как давно погасили печи. Даби же знает достаточно о его семье, чтобы быть уверенным в сохранности своих секретов. Когда последний из трупов догорает в печи, кислота заканчивает разъедать все личные вещи почивших, солнце начинает знаменовать начало нового дня, а на часах в комнате для церемоний по прощанию с умершими — чёрным по белому светится 05:21, у Даби звонит телефон и звонящий не обещает ничего хорошего. — Ты где? — раздаётся хриплый голос Шигараки. — На работе. Вкалываю, как Папа Карло, видишь ли. Зачем ты мне звонишь? — раздражённо потирает переносицу Даби. Если бы в крематориях можно было курить, то он бы уже искурил все остатки сигарет, что у него были со вчерашнего дня. — Ты на сообщения никогда не отвечаешь. Как закончишь с работой, — акцент на последнем слове какой-то даже издевательский, — поезжай к Отцу Малакаю. Он всё тебе расскажет, а то мне некогда. «Ну, блять. Ну, нет». — У меня машина не в том состоянии, я не... — Мне плевать, Даби. — Мудак, — желчно плюётся преступник, когда звонок заканчивается. Уже не в первый раз за сегодня, а от сегодня прошло только пять часов и не полные тридцать минут, ему хочется послать всё и всех далеко и надолго, желательно, чтобы они собрали вещи, обустроились и остались там жить, чтобы Даби не видел их никогда более, потому что, если он увидит что-то подобное человеку прямо сейчас он изобьёт его, нет серьёзно изобьёт, а ещё у него будет изжога...
