Поле окрашенное ликорисами

Белый ликорис — цветок непорочности и глубокой привязанности, он мягким полотном затягивает места сражений, скрывая под белоснежным лугом ужасы воин. Но лишь стоит его корням дотянуться до ещё горячей крови, как полупрозрачные, призрачные лепестки окрашиваются багрянцем и лилия расцветает в полной мере, чаруя своей демонической красотой. Она тянет худощавые стебли все выше, усыпая земли алыми реками, впиваясь корнями в тела умерших, стягивая их душу цепкими паучьими лапами. И мало кто мог выбраться из тонких, красных пут, а душа того, кто попадал в них, разбивалась острыми осколками, теряя возможность перерождения. Она навсегда оставалась в земле, увязнув в витиеватых корнях. И сколько бы веков не прошло, вестники смерти продолжали цвести на территории падшего Сянлэ, похоронив под собой сотни жизней. Но со временем огненные поля теряли свою краску, словно отпускали души умерших и белели изо дня в день. И только лишь единственный бутон продолжал гореть красным пламенем, а я все лелеял надежду, что однажды он все же погаснет, как и погаснут воспоминания о том злосчастном дне, когда этот цветок опутал твоё тело, а храмы Сюаньчжэня пустели, забывая своё божество. Я помню как твой образ застыл у меня в глазах, но жаль, что вместе с тем застыло и ощущение хладного трупа на руках. Лишь кровь, ярко алая, от прилива адреналина просачивалась сквозь пальцы тонкими струйками, спадая на белоснежные лепестки. А ты, расплываясь в ореоле собственной крови, был прекрасен в своей предсмертной безмятежности, утопая в призрачном поле, оставляя в нем багряным цветком вымученную улыбку. Но твоё дыхание становилось все тяжелей, а под проржавевшей броней зияла дыра, что не затягивалась, сколько не вливай магических сил. Может хоть спустя века твоя душа получит успокоение, а тяжкое бремя "предателя" падёт вместе с белым бедствием, сгорит до тла в жерле Тунлу, развеявшись прахом по небесной столице. — Но ты же божество.. как ты можешь погибнуть!? — Мой голос прерывался через каждое слово пока твоё тело теряло заветное тепло. Я сжимал тонкие щитки почти до скрипа, впивпясь до крови в твои сильные плечи. Белоснежное поле ликорисов тихо шептало что-то, вторя мерным порывам ветра, покачивая тонкие стебли, срывая призрачные лепестки, что будто впитали твою душу. И лишь под алеющей землёй распускались новые бутоны, вторя каждому глухому удару твоего сердца, что замедлялись каждое мнгновение. Цветы смерти багровели под твоими пальцами, что до сей секунды крепкими тисками держали изломаный клинок. Опутывали тебя красными нитями, связывали и утягивали на тот свет, не давая и шанса остаться в мире живых. Секунды тянулись словно вечность, пока твои глаза тускнели, превращаясь в пустые стекляшки, а трепещущие ресницы пышным веером прикрывали обзор, застилая все полупрозрачной пеленой. Я медленно опустил твоё тело на землю, пока слезы неконтролируемым потоком стекали по моим щекам, звонко ударяясь об сталь меча. Я понимал - это конец. Ты навсегда стал связан с миром мёртвых, без шанса на перерождение, но где то далеко, в потаенных уголках моей души я теплил надежду, что ты сейчас сможешь открыть глаза и махнув серебрянными волосами, уверенным шагом ступишь со мной в сражение, как в былые времена сянлэ, защищая мой тыл. Но твоё дыхание почти остановилось, а мои магические силы были исчерпаны до суха. И вот, последний удар твоего сердца раздался оглушающим эхом в пустующем поле, а цветок на твоей груди заалел, связав твоё сердце и душу на века с хладной землёй.