Сон кровавой бабочки

Фотография счастливой семьи, которую держал в руках Вэй Лянь, словно обжигала пальцы. Каждая деталь - улыбающиеся лица родителей, его собственное детское личико - врезалась в память, пока мозг отчаянно пытался осмыслить только что услышанную информацию. Люй Фейчжень внимательно следил за реакцией возлюбленного, готовый подхватить его, если потребуется. Он видел, как постепенно меняется выражение лица Вэй Ляня - от шока к осознанию, от осознания к глубокой, почти физической боли. —Я понимаю, что тебе сейчас тяжело принять всю эту информацию,—мягко произнес Люй Фейчжень, стараясь успокоить парня. Вэй Лянь медленно поставил пистолет на предохранитель. Его руки едва заметно дрожали, выдавая бурю эмоций, бушующую внутри. Поднявшись с постели, он сделал несколько неуверенных шагов, словно земля уходила из-под ног. —Я правильно понимаю... то есть... ты... ты знал все с самого начала?!—его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, а взгляд, брошенный на Люй Фейчженя, был полон боли и недоверия. Глубокий вздох Фейчженя прозвучал как приговор. —Да, я знал. Но позволь мне объяснить... —Еще тогда, когда я впервые приехал к тебе домой?!—голос Вэй Ляня сорвался на крик.—Черт, Фэйчжэнь! Я доверял тебе! А ты все это время врал мне! Каждое слово било как хлыстом. Дыхание стало прерывистым, а в груди разгорался пожар из ярости, отчаяния и предательства. Тот единственный человек, которому он позволил приблизиться к себе за последние годы, которому открылся, с которым разделил постель и мечты о будущем, оказался причастен к трагедии его семьи. —Ангелочек, пожалуйста, выслушай меня. Я не хотел причинить тебе боль,—попытался оправдаться Люй Фейчжень, но его слова только усилили агонию предательства. —Я не могу... Я не могу в это поверить! - Вэй Лянь отступал, словно раненый зверь.—Выходит, что мой жених продал меня, отдал в рабство 10 лет назад! А теперь тебе вдруг понравилось мое красивое лицо, и ты решил сделать меня своим, прекрасно, гениально! Нервный смех, вырвавшийся из груди Вэй Ляня, был полон горечи. Он пытался подавить его ладонью, но истерика прорывалась сквозь пальцы, как вода сквозь плотину. — А опекун-то был прав... — горько усмехнулся Вэй Лянь, чувствуя, как внутри что-то обрывается и леденеет. — Нельзя доверять никому, видимо, даже своему любимому человеку. Вот почему он запрещал отношения, наверное, чтобы не было... вот такого разочарования... В его движениях, когда он подошел к Фейчженю, чтобы переслать себе фотографию, появилась какая-то пугающая механическая точность. Словно внутри что-то щелкнуло, захлопнулось, и теперь каждый жест был выверен и безжизненен, как у марионетки. Маска "Лунного дракона" легла на лицо будто сама собой - привычная, удобная защита от мира и особенно от человека, которому он имел неосторожность открыть свое сердце. Его поза, небрежность, с которой он бросил телефон на колени Фейчженю - все кричало о том, что прежний Вэй Лянь спрятался глубоко внутри, уступив место холодной, расчетливой версии себя. Той версии, которая много лет успешно держала всех на расстоянии вытянутой руки. Два месяца близости, разделенные постель и мечты - все рассыпалось в прах от единственного признания. Оно словно подтвердило то, во что Вэй Лянь всегда верил где-то в глубине души: открыть свое сердце - значит подставить его под удар, а любовь и доверие - это лишь красивая обертка для очередного предательства. — Думаю, эта фотография тебе понадобится, когда будешь вспоминать обо мне, — произнес он с холодной надменностью, которая всегда появлялась, когда ему нужно было защититься. Резким движением он дернул цепочку на шее, разрывая ее. — Я знаю, что ты чувствуешь себя преданным, но я действительно очень дорожу тобой. Давай поговорим об этом, — в голосе Люй Фейчженя звучала искренняя боль, но для Вэй Ляня эти слова были просто очередной ложью. Юноша молча положил порванную цепочку с обручальным кольцом на тумбочку возле кушетки. Каждое его движение было выверенным и механическим, словно внутри что-то окончательно сломалось. — Оно мне, видимо, больше не нужно. Даже не знаю, кто из вас двоих больше загубил мне жизнь... — Куда ты идешь? Прошу, не уходи так, — взмолился Люй Фейчжень, но Вэй Лянь уже направлялся к выходу, игнорируя его слова. Вэй Лянь захлопнул за собой дверь палаты, оставляя позади бледного Люй Фейчженя на больничной койке. Звук закрывающейся двери эхом отразился от стерильно-белых стен частной клиники, принадлежащей семье Люй. Вэй Лянь методично шел по коридору, отмечая каждую деталь окружения: приглушенный свет медицинских ламп, тихий шелест подошв медсестер по линолеуму, запах антисептика в воздухе. Что угодно, лишь бы не думать о произошедшем. Спустившись на парковку клиники, он сел в свой черный автомобиль, но не спешил заводить двигатель. Руки, лежащие на руле, начали едва заметно подрагивать — первый признак того, что защитная броня начинает давать трещины. В висках стучала одна и та же мысль: "Снова. Снова предательство. Снова ложь." Два месяца. Люй Фэйчжэнь добивался внимания Вэй Ляня целых два месяца. А потом еще несколько недель близости после побега от Бая. Десятки разделенных на двоих ночей, утренний кофе, планы на будущее... И все это время Люй знал. Знал, что именно он виновен в том, что маленький Вэй Лянь остался сиротой и попал в лапы к убийце своих родителей. Горький смех вырвался из груди, больше похожий на всхлип. Вэй Лянь вспомнил, как Люй признавался ему в любви в том отеле, где они прятались. Как говорил о защите, о том, что никогда не причинит боль... Какая ирония — человек, разрушивший его жизнь, предлагал стать его защитником. Тошнота подступила к горлу, когда перед глазами всплыло воспоминание об их первой близости. Как он доверчиво отдавался в руки человека, который... Вэй Лянь резко ударил по рулю, пытаясь физической болью заглушить рвущиеся наружу эмоции. Привычным движением он достал лезвие из набедренной кобуры. Старый друг, всегда готовый помочь, когда становится невыносимо. Несколько точных движений — и горячая кровь начала пропитывать ткань брюк. Боль принесла желанное отупение, позволяя снова мыслить рационально. Глубоко вздохнув, Вэй Лянь завел двигатель. Утреннее солнце било в глаза через лобовое стекло. Ему нужно вернуться домой, привести себя в порядок и связаться с братом. Как новый глава организации, он не мог позволить себе раскиснуть. Даже если внутри все горело от предательства человека, которому он впервые за долгие годы позволил себе довериться. Машина плавно тронулась с места, унося его прочь от очередного разрушенного убежища. В конце концов, может быть, Бай был прав — в этом мире действительно нельзя доверять никому, кроме себя. ─── ⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅ ─── Благо, в шесть утра пробки в Пудуне практически отсутствовали, позволяя черному автомобилю беспрепятственно скользить по улицам делового района Шанхая. Высотки отбрасывали длинные тени на пустынные дороги, когда Вэй Лянь припарковался у своего жилого комплекса. Войдя в квартиру на 47-м этаже, он, не разуваясь, направился прямиком на кухню. Руки предательски дрожали, когда он доставал бутылку из холодильника — тело уже предвкушало знакомое онемение, которое приносил алкоголь. Виски обжег горло, но это было именно то, что требовалось — физическая боль отвлекала от пульсирующей внутри пустоты. Он прекрасно осознавал пагубное влияние алкоголя на организм, но к 23 годам уже не мог противостоять зависимости. Спиртное стало единственным спасением, позволяющим на короткое время забыться и отгородиться от мучительных мыслей. Сидя на холодном полу и методично обрабатывая раны, Вэй Лянь старательно избегал даже мимолетных мыслей о событиях прошедшей ночи. О том, как помогал Люй Фейчженю принять душ, а тот, внезапно разрыдавшись, рассказывал дрожащим голосом о своем одиноком детстве. О том, как завидовал им с Ли Цзышенем — что у них хотя бы были семьи, были счастливые воспоминания. Как признавался, что всю жизнь искал не просто физической близости, а настоящей любви, тепла, принятия. Что в Вэй Лянe впервые встретил человека, который увидел в нем просто человека, а не влиятельную криминальную фигуру. А потом, глядя прямо в глаза, прошептал те три слова, от которых сердце Вэй Ляня пропустило удар... Закончив с ранами, юноша потянулся к бутылке, стоящей рядом на полу. Его пальцы сжали горлышко с такой силой, что костяшки побелели. Наполнив стакан до краев, он залпом опустошил его, а затем и второй, надеясь, что алкоголь притупит не только физическую боль, но и предательское жжение в груди. Собравшись с силами, Вэй Лянь начал переодеваться, намеренно отвернувшись от зеркала. Он не мог заставить себя встретиться взглядом с собственным отражением – слишком свежи были воспоминания о том, как Люй Фэйчжэнь смотрел на него этой ночью, признаваясь в... Нет. Он не позволит себе думать об этом. Каждый элемент костюма "Духа мщения проливающего кровавые слезы" ложился на тело как броня, отгораживая от болезненных мыслей о предательстве человека, которому он впервые за долгие годы позволил приблизиться к себе. Справившись наконец с многослойными одеждами, Вэй Лянь заставил себя взглянуть в зеркало. Привычный образ главы "Лунного дракона" смотрел на него в ответ – высокий воротник скрывал бинты на шее, широкие рукава халата напоминали крылья, две белые пряди обрамляли бесстрастное лицо. Маска завершала преображение, похоронив под собой все следы уязвимости и боли. Достав телефон, юноша на мгновение замер, глядя на экран. Нужно было связаться со старшим братом, но как рассказать ему о случившемся? Вэй Лянь налил себе еще один стакан, прежде чем набрать знакомый номер. Алкоголь обжег горло, но не смог заглушить тихий голос внутри, нашептывающий: "Я же говорил тебе – нельзя никому верить. Нельзя никого подпускать близко. Все предают." Собравшись с духом, он все же нажал на знакомый контакт. Гудки в трубке казались бесконечными, заставляя нервничать еще сильнее. — Алло? — наконец раздался в трубке знакомый голос Ли Цзышеня. — Привет, гэгэ, — Вэй Лянь старался говорить ровно, но голос предательски дрогнул. — Слушай, я могу рассчитывать на твою поддержку? Она сейчас нужна как никогда... — Братец, конечно, можешь рассчитывать на меня, — в голосе Цзышеня явственно слышалась тревога. — Но что случилось? Где Золотой дракон? Ему совсем плохо? Он... жив вообще? Слушая встревоженные вопросы брата, Вэй Лянь почувствовал, как к горлу подступают слезы. Чтобы сдержать их, он с силой надавил на свежую рану на ноге, позволяя физической боли заглушить душевную. — Да, Люй жив, — выдохнул он после паузы. — Он в больнице, медсестры за ним присматривают... — юноша запнулся, собираясь с мыслями. — Кое-что случилось, но давай я расскажу при встрече. Ты завтракал? Может, поедим вместе? — Хорошо, — согласился Цзышень после короткой паузы, явно понимая, что по телефону брат говорить не готов. — При встрече все расскажешь. — Оставайся в штабе, я напишу, когда приеду. Встретимся на фудкорте, — произнес Вэй Лянь, и, дождавшись краткого "понял", завершил звонок. По окончанию диалога, я выпил два дополнительных стакана, затем, собравшись с мыслями, надел маску на лицо и вышел в коридор, обув сапоги. Немного позже я покинул квартиру, сел в машину и направился к штабу. Дорога от района Пудун до набережной Вайтань заняла около сорока минут. Вэй Лянь вел машину на автопилоте, механически переключая передачи и следя за дорогой через затуманенный алкоголем взгляд. Величественные небоскребы и футуристические здания района Луцзяцзуй постепенно сменились историческими постройками в европейском стиле, характерными для Вайтаня. Штаб-квартира триады располагалась в одном из старинных зданий колониальной эпохи на набережной – внушительном пятиэтажном особняке с элегантным фасадом в стиле ар-деко. За респектабельным фасадом скрывались офисы легального бизнеса, конференц-залы, а на верхних этажах – помещения для внутренних нужд организации. Фудкорт размещался на втором этаже, предлагая разнообразную азиатскую кухню для сотрудников и посетителей. По прибытии Вэй Лянь написал сообщение брату, как и обещал. Они договорились встретиться в фудкорте на втором этаже, где в столь раннее время было еще немноголюдно – некоторые заведения только начинали свою работу. – А-Лянь! – окликнул его Цзышень, предпочитая не двигаться лишний раз из-за травмы. Заметив хромоту младшего брата, он нахмурился под своей белой маской. Когда Вэй Лянь приблизился, Цзышень сначала крепко обнял его, а затем отстранился: – Что с ногой? Что с Золотым драконом? Что, в конце концов, случилось? Вэй Лянь ответил на объятие, чувствуя, как внутри что-то сжимается от родного запаха и тепла. Он посмотрел брату в глаза – вернее, в прорези маски: – С Золотым драконом все нормально, как я и говорил, но мы расстались. А нога... просто поранился. Давай поедим? – он приобнял Цзышеня за талию, помогая тому дойти до отгороженного ширмой столика. Старший брат даже не сопротивлялся – настолько его шокировала новость. Они выбрали уединенное место, специально оборудованное для босса триады, чтобы никто не мог увидеть его лицо. – Мне не показалось? – Цзышень повернул свою маску набок. – Братец, что случилось? Вы так любили друг друга. Почему расстались? И как ты умудрился пораниться? – он осторожно взял руку Вэй Ляня своей здоровой рукой. – Неужели Золотой дракон тебя ранил? Совсем страх потерял! Только скажи – я ему мозги вправлю! – Нет, нет! Он меня не ранил, – прошептал Вэй Лянь, опуская взгляд на свои дрожащие пальцы, которые невольно комкали салфетку. – По крайней мере, физически. Просторный фудкорт в это время был почти пуст – редкие посетители сидели у панорамных окон, наслаждаясь видом на просыпающийся город. Отгороженный бамбуковыми ширмами столик находился в глубине зала, создавая иллюзию уединенности. Мягкий утренний свет, пробивающийся сквозь жалюзи, падал на белые стены, украшенные каллиграфией и традиционными картинами с журавлями. – После того, что случилось, я начал понимать отца, – продолжил Вэй Лянь. – Он всегда говорил, что никому нельзя доверять. Теперь я даже не знаю, кому из своего окружения могу верить. А по поводу ноги, я сам себя поранил, – добавил он тихо. – Ненавижу, когда другие причиняют боль, но... это помогает немного успокоиться. Ли Цзышень слушал, не перебивая, только крепче сжимал руку брата. Официант, молодой парень в черном фартуке, бесшумно положил по середине одно меню и удалился после глубокого поклона. – Осуждаю селфхарм, но я тебя понимаю, – произнес старший, и его голос за маской звучал глухо. – После смерти А-Чэня я тоже... – он замолчал на несколько секунд. – Но прошу тебя, не увлекайся этим. Не хочу видеть на тебе новые раны. Расскажи лучше, что у вас произошло? Вэй Лянь сдвинул свою плачущую маску набок, открывая бледное лицо. – Все началось с кошмара, – начал он, глядя куда-то сквозь брата. – Я видел обрывки счастливого детства, размытые лица родителей... и их смерть. Когда проснулся, мы с Люем говорили о том, что у меня не осталось даже их фотографий. Он замолчал, сжимая пальцы в кулаки так сильно, что побелели костяшки. – А потом он сказал одну фразу... И я понял, что он как-то связан с их смертью. Оказалось, что десять лет назад он продал меня. Они оба – и Бай, и Люй – разрушили мою жизнь. Да и твою тоже, – горько усмехнулся Вэй Лянь. – Золотой дракон знал обо мне все с самого начала, еще когда мы только познакомились. Два месяца отношений, и все это время он врал! Цзышень покачал головой, выслушав признание брата: – Честно, я не знал об этом. Помню только, что после моего побега он ездил на переговоры к нашему опекуну. Потом двое суток никого к себе не подпускал, выглядел... прискорбно. Кажется, провел несколько дней в больнице, но я не знаю подробностей. И все же... я не верю, что он врал тебе во всем. – Я так и думал, что ты здесь не при чем, – слабо улыбнулся Вэй Лянь. – Ты хотел свободы и заслужил ее после всего этого кошмара. – Он потер покрасневшие глаза. – Даже если “Золотой дракон” врал не во всем, он постоянно уходил от ответов на мои вопросы. Теперь я даже не знаю, что в его рассказах было правдой. Цзышень покачал головой, выслушивая рассказ брата с тяжелым сердцем. Его глаза были полны сочувствия и беспокойства. – “Золотой дракон” тоже искал свободу, – произнес он задумчиво, вспоминая прошлое. – Десять лет назад он был похож на живой скелет, едва державшийся на ногах. Мне он тоже почти ничего не рассказывал о своем прошлом. Большую часть информации я узнал из других источников. Вэй Лянь горько усмехнулся, машинально теребя край салфетки: – Возможно, когда-то он и стремился к свободе. Но от этого не менее больно осознавать его причастность к смерти родителей и к тому, как разрушилась моя жизнь. Он пододвинул меню брату, настойчиво добавив: – Выбери что-нибудь. Даже если не голоден, нужно хоть немного поесть. Цзышень отвел взгляд, пробормотав, что ограничится чашкой улуна. Вэй Лянь вздохнул и после того как сам определился с заказом, то нажал кнопку вызова официанта, натягивая маску на лицо. – Я понимаю твои чувства, – продолжил Цзышень после паузы, – но тебе стоит поговорить с ним еще раз. Он действительно дорожит тобой. Я это вижу со стороны. Разве помчался бы он к тебе так отчаянно, что попал в аварию? Да, он не самый приятный человек, но у его поступков должно быть разумное объяснение. Помолчав, он добавил: – Кстати, у меня есть новости. Цин Мин сообщил, что отец и Гуань Юй сейчас в Пекине. А еще Бай обратился за помощью к дочерней организации Золотого дракона. Больше подробностей пока нет, но я очень беспокоюсь. Вэй Лянь заметил, как изменилось выражение лица брата при упоминании Гуань Юя, и мягко спросил: – Переживаешь за него? Цзышень слегка нахмурился, опустив голову: – Да... переживаю. – Значит, между вами все-таки что-то есть? – в голосе Вэй Ляня мелькнула легкая улыбка. – Просто ты казался таким безразличным, когда отец забрал его в Пекин. Лицо Цзышеня омрачилось еще больше: – Не сказал бы, что между нами что-то есть, – тихо произнес он. – А-Юй, конечно, симпатизирует мне, не буду отрицать. Но вряд ли у нас что-то получится. У него проблемы с эмпатией, а я... – он замолчал на мгновение, – я все еще не могу забыть другого человека. Его голос дрогнул: – Знаю, что нужно отпустить прошлое, но не получается. Братец, ты ведь испугался за своего жениха, узнав об аварии? А представь, если бы тебе сказали, что он погиб... – Цзышень отвел взгляд, погружаясь в болезненные воспоминания. – Уверен, ты бы чувствовал невыносимую боль. Вот этот груз я и не могу сбросить. Один я точно не справлюсь, а работа с психологами оказалась слишком тяжелой. Вэй Лянь сочувственно коснулся руки брата: – Я тебя понимаю, мне тоже было бы очень больно. Я буквально вчера плакал, когда купал его, потому что он пострадал из-за меня. Даже сейчас, когда я на него чертовски зол, не хочу его смерти... – он горько усмехнулся. – Поэтому я его и не убил, когда он вручил мне пистолет... Но гэгэ, прошло 10 лет. Это очень долго. Может, Гуань Юй и с низкой эмпатией, но ты ему действительно нравишься. Я видел, как вы обнимались и целовались. Он даже с госпожой Идзанами и другими пассиями так не обнимался. Вэй Лянь помолчал, подбирая слова: – Нельзя жить все время в прошлом... Ты бы хотел его отпустить и дать А-Юю шанс? Цзышень подпер голову здоровой рукой, тихонько выдохнув: – Да знаю я... Может быть, я бы и хотел отпустить прошлое, которым повязан, но я отвык от любви, я привык уже к другому образу жизни. – Да, понимаю, что ты отвык от любви, но у тебя есть я, Гуань Юй и Золотой дракон. Может быть, у нас с тобой отношения чутка натянутые, но, по крайней мере, я не желаю тебе зла. Попробуй дать Гуань Юю шанс. Цзышень оценивающе кивнул, вновь встречаясь взглядом с братом: – Я постараюсь дать А-Юю шанс. Я уже его как бы дал, но все слишком сложно. – Он помолчал, словно собираясь с мыслями. – Мы решили, что разойдемся, как в море корабли, если за месяц не станем хоть немного ближе. Может быть, так даже лучше будет? Мне кажется, я ему только нервы мотаю. Да и госпожа Идзанами уже с какой-то неприязнью что ли ко мне относится... Вэй Лянь покачал головой: – Все действительно выглядит сложно. Гуань Юй вроде старается заботиться о тебе, но низкий уровень эмпатии будто губит все его старания. А с твоей стороны кажется, что ты вроде хочешь дать шанс, но мыслями ты не с ним, мыслями ты всё ещё мечтаешь о свадьбе сМэй Яочэнем... – Он сделал паузу. – А насчёт госпожи, почему бы у нее самой не спросить, как она относится к тому, что ее любовник предпочел быть не с ней, а с тобой? – Ладно, мы с А-Юем сами постараемся решить вопрос наших отношений, – Цзышень устало потер переносицу. – В конце концов, нам обоим уже за тридцать, не дети. – Конечно, я не буду лезть в ваши отношения, все-таки взрослые люди уже... – Вэй Лянь на мгновение замолчал, возвращаясь к более насущной теме. – Кстати, мне кажется странным, что мы сами не догадались, где он. Ведь там самый ближайший союзник. – Он на несколько секунд задумался, вспоминая, какие пособники у них вообще есть в Пекине. – Точнее, скорее всего, уже бывший союзник, раз отец осветил свое местоположение и попросил помощи. Цзышень покачал головой: – У Лунного дракона нет партнеров. Есть те, кто ему не нужен, и есть те, кто может пригодиться. Но никакой дружбы он никогда не вел. Однако что-то определенно случилось. – Да, ты прав, – кивнул Вэй Лянь. – Для него люди просто ресурс для достижения каких-либо целей. – Он потер виски, чувствуя подступающую головную боль. – Я вчера попросил Тошиюки собрать информацию о том, где наша организация проседает, и сегодня будем составлять план того, как вообще решить эти проблемы. К тому же, сейчас нам стоит быть крайне осторожными, никогда не знаешь, когда враги попытаются загнать в гроб неопытного главу. Когда пришел официант, Вэй Лянь быстро сделал заказ, тогда как Цзышень действительно ограничился лишь чаем. Младший брат внимательно наблюдал за тем, как официант удаляется, после чего вернулся к прерванному разговору. – Не думаю, что тебе доведется столкнуться с нападениями извне, а с внутренними конфликтами я тебе помогу, дай только костям зажить немного... – произнес Цзышень, чуть наклонив голову. – Не забывай, что я был личной охраной Духа мщения, проливающего кровавые слезы, жути нагнать смогу. Вэй Лянь задумчиво побарабанил пальцами по столешнице: – В любом случае надо быть готовым ко всему, особенно сейчас, когда я занял место отца. Любая шваль может попытаться убить меня, – он перевел взгляд на брата. – Думаю, что даже будучи инвалидом, ты все равно превосходишь меня по скорости и технике. Надеюсь на твою помощь, пока не встану на ноги. Хотя я не стану удерживать тебя силой – всегда можешь вернуться к работе в организации Золотого дракона. По лицу Цзышеня скользнула усмешка: – Не говори ерунду. Я старый, немощный, даже нормально стоять не могу, какое превосходство в силе и технике? – он слегка качнул головой. – Ну и конечно, я буду помогать тебе... Куда же ты без любимого братца? – Не-не-не, даже не начинай! – запротестовал Вэй Лянь. – Стоит вернуть тебе оба ребра, и координация придет в норму. Будешь как новенький, ну почти, – он тепло улыбнулся. – И насчет возраста – ты не старый, еще в самом расцвете сил. Ты прав – без тебя я как без рук. Услышав про возможность восстановления ребер, Цзышень заметно оживился: – Вот как? И у тебя уже есть идеи, чем их заменить? – он ненадолго замолчал, собираясь с мыслями. – Честно говоря, проблема не только в координации. Сейчас все не совсем плохо, но если бы у меня хотя бы две ноги были рабочими, то я мог бы ходить немного лучше, – его взгляд стал отрешенным. – Знаешь, иногда я буквально забываю, как дышать. Хотя, на самом деле, могло быть и хуже. Вэй Лянь заметил, как противоречивые эмоции отразились на лице брата – словно тот не мог решить, стоит ли радоваться, что все не так плохо, или горевать от того, насколько все могло быть хуже. – Да, у меня есть мысли о замене ребер, – осторожно начал Вэй Лянь, виновато почесывая затылок. – Но сначала нужно проконсультироваться с врачом. Я, кажется, перестарался с переломами... Стоило просто оставить несколько ножевых, чтобы отец отстал, – он невольно поморщился от воспоминаний. – Понимаю тебя – когда у меня были сломаны ребра, тоже казалось, что забываю как дышать, и вот-вот задохнусь или умру от боли. Вэй Лянь достал из широкого рукава пластину с обезболивающими таблетками и пододвинул её к брату: – Выпей обезболивающие. Я бы ещё посоветовал воспользоваться травой, которая есть у Гуань Юя. Я хоть и не наркоман, но благодаря ей ничего не чувствовал. Цзышень бросил быстрый взгляд на таблетки, после чего кивнул с благодарностью: – Спасибо, конечно. Знаешь, я все понимаю, но от травы все же откажусь, пожалуй. Без нее вполне себе держусь, – он достал несколько таблеток и проглотил их на сухую. – Ты, конечно, держишься, кто ж спорит, – Вэй Лянь внимательно наблюдал за братом, – но я уверен, что ты был бы рад снова не чувствовать боль. Он прекрасно понимал состояние Цзышеня – кому как не ему знать об этом, ведь совсем недавно именно он, выполняя приказ их опекуна, был причиной страданий старшего названного брата. Их разговор прервался, когда по залу разлился пьянящий аромат улун-чая – официант нес их заказ. Каждая нотка его запаха казалась проникновенной, словно звучание музыки для души. Смешиваясь с запахом цветов и трав, аромат создавал в помещении особую атмосферу уюта и тепла. Перед Вэй Лянем поставили изысканное сочетание традиционных булочек Лю ша бао с яичным начинением и нежной лапши – все в одном блюде на белоснежной посуде. Невероятное сочетание свежей выпечки и зеленого чая мгновенно пробудило аппетит. Цзышень молча кивнул официанту в знак благодарности, его взгляд на мгновение задержался на руке брата, после чего он вернулся к своему чаю. Вэй Лянь с удовольствием приступил к завтраку, пока Цзышень неторопливо наслаждался ароматным чаем. Разговор постепенно перешел к делам организации, и молодой наследник не мог не поделиться своими тревогами по поводу управления людьми. – Люди почти не работают, надо с этим что-то делать, – задумчиво произнес Цзышень, наблюдая за тем, как брат разрезает булочку с соленым яичным желтком. – Мне бы не хотелось быть жёстче, чем отец, – Вэй Лянь старался говорить спокойно, хотя внутри его раздирали сомнения, – но может быть введение ошейников или даже бомб в шею - не такая плохая идея? К тому же я думаю о том, чтобы привлечь подростков из наших приютов на должности техников и охранников, заменив ими тех, кто не работает. Цзышень нахмурился, промокнув губы салфеткой: – Насчет вживления бомб... Лучше ограничиться ошейниками. Хирургическое вмешательство может привести к осложнениям. – Я даже не подумал о возможности заражения крови, – выпалил Вэй Лянь, внезапно осознав всю тяжесть своего положения. – Мне так трудно справиться с поступками бывшего жениха, особенно сейчас, когда отца нет рядом. Я совершенно не понимаю, как управлять организацией. Похоже, что я еще не готов к этому! Цзышень мягко усмехнулся, глядя на панику младшего брата: – Знаешь, у Люя тоже так было поначалу – он совершенно не представлял, что ему делать. – Мне кажется, что было бы лучше, если бы это место занял ты, – тихо произнес Вэй Лянь. Услышав это предположение, Цзышень нахмурился, его темно-лиловые глаза внимательно изучали лицо брата: – А-Лянь, все нормально. Я помогу тебе, пока ты не окрепнешь. Не забывай, что мастерство приходит с практикой. Меня Бай никогда не готовил к этой роли – я знал лишь то, что успел подметить, наблюдая за его работой. Всему остальному меня учил другой человек, а потом уже и сам опыт. Даже твой жених когда-то признался мне, что, имея нынешний опыт, он бы не допустил некоторых ошибок прошлого, которые до сих пор тяготят его сердце. Вэй Лянь торопливо проглотил остатки булочки, внезапно осенённый мыслью: – Гэгэ, ты ведь видел Золотого дракона в те годы? Каким он был? – Я могу найти его фотографии того периода, – Цзышень потянулся за телефоном, – думаю, ты его даже не узнаешь… Вэй Лянь с любопытством взглянул на брата: – Гэгэ, ты ведь видел Золотого дракона в те годы? Каким он был? Цзышень задумчиво покрутил в руках чашку с чаем: – Я могу найти его фотографии того периода. Думаю, ты его даже не узнаешь... Он достал телефон и принялся листать галерею, пока не нашел нужный снимок. На фотографии были запечатлены двое. Первый – статный мужчина средних лет, с проседью в темных волосах и едва заметной полнотой, облаченный в дорогой костюм. Рядом с ним стоял высокий истощенный юноша, чьи длинные волнистые волосы цвета воронова крыла были собраны в высокий хвост. Часть челки падала на черную повязку, скрывающую правый глаз. Его худоба граничила с болезненностью – острые кости выпирали под тонкой бледной кожей, а впалые щеки и темные круги под единственным видимым глазом говорили о постоянном недосыпе. Взгляд казался отрешенным, словно юноша смотрел сквозь объектив куда-то вдаль. Его наряд состоял из черной водолазки без рукавов, темных штанов и перчаток. На плечах виднелись повязки, под которыми угадывались спрятанные ножи. – Найди здесь своего... – Цзышень слегка прокашлялся, прежде чем закончить фразу, – Ты знаешь о ком я. Вэй Лянь, который как раз собирался откусить от третьей булочки, едва не поперхнулся. Он не мог поверить своим глазам – неужели этот мрачный, измождённый подросток и есть тот самый Золотой дракон, которого он знает сейчас? – Не может быть... – пробормотал он, вглядываясь в фотографию. – Что с ним случилось? Почему он был в таком состоянии? – Тише-тише, осторожнее, – мягко произнес Цзышень, заметив, как брат чуть не подавился. – Неужели тебя так удивил его внешний вид? – Да, очень удивил, – Вэй Лянь отложил недоеденную булочку. – Пришли мне, пожалуйста, эту фотографию. Он здесь настолько худой, что отец легко мог сломать его пополам и даже бровью не повести. Цзышень молча кивнул и, пролистав галерею, отправил несколько снимков. Вэй Лянь тем временем допивал остатки чая, которым запивал булочки. – Говорю же, вам надо поговорить, – произнес старший брат после паузы. – Уверен, есть какое-то объяснение его поступку. В то время, ты сам видишь, Бай чуть ли не одной рукой мог сломать ему шею, но оставил в живых. Значит, были поставлены какие-то условия. – Я с ним поговорю... потом. Может быть, ближе к вечеру, – Вэй Лянь благодарно кивнул за отправленные фотографии, но доставать телефон не стал. – Мне интересно, что еще он от меня скрыл. Помолчав немного, он продолжил более тихим голосом: – Знаешь, я, наверное, очень долго думал, что А-Чжэнь обратил на меня внимание из-за красивого лица. Честно говоря, я всегда ощущал, что мне с моей внешностью и положением тени отца никому нельзя доверять. Но как видишь, я хочу верить таким людям, как Гуань Юй, Тошиюки... – он невесело усмехнулся. – Я даже не знаю, почему так быстро бросился на шею именно к Золотому дракону. Поначалу мне казалось, что он, как и все, просто запал на красивое лицо... Не поверишь, как часто у меня возникают мысли изуродовать себя. Цзышень, услышав это признание, крепче сжал руку брата: – Вряд ли он обратил бы на тебя внимание только из-за красивого лица. Иначе у него уже был бы целый гарем, – он покачал головой. – Ладно, не о нем сейчас. Не обращай внимания на таких людей. Они не стоят того, чтобы ты уродовал себя. Вэй Лянь даже не пытался высвободить руку из крепкой хватки брата. Его голос дрогнул: – Но гэгэ, как не обращать внимание, когда в течение всех десяти лет я был просто красивым объектом для удовлетворения чужих сексуальных потребностей или способом подобраться к нашему опекуну! Цзышень покачал головой, его взгляд стал задумчивым. Он помнил, как часто видел подобные ситуации на различных мероприятиях. – Поверь, на этом никто не остановится. На него столько девиц и парней на мероприятиях вешалось, ты бы знал. – Он невесело усмехнулся. – А потом он начал быстро и публично их убивать, лезть перестали. Пожиратель пламени, может, и не особо любит свою внешность, но он тоже чертовски красив, ты не можешь этого отрицать. Вэй Лянь задумчиво посмотрел в окно, вспоминая их первую встречу с А-Чженем. – Тогда мне, наверное, повезло, что я к нему не клеился при первой встрече, – он помолчал немного, прежде чем продолжить. – Гэгэ, я знаю достоинства своего бывшего жениха, и он не только очень красивый... – Ну да, согласен, красота – не единственное качество Золотого дракона, мозгов он не лишён, – Цзышень оценивающе кивнул, внимательно наблюдая за реакцией брата. Вэй Лянь усмехнулся, но в его глазах промелькнула тень грусти: – Харизма уравновешивает его дурь. Для меня он был идеальным мужчиной: красивый, умный, с деньгами, заботливый и здоровый. В постели был со мной нежен и аккуратен. – Он замолчал на мгновение, подбирая слова. – Будучи с ним в отношениях, я чувствовал себя как рыба, попавшая в воду. Цзышень нахмурился, его голос стал строже: – Не говори о нем в прошедшем времени, он ещё не умер. – Да-да, конечно, он не умер, – поспешно согласился Вэй Лянь, надевая белую маску – точную копию той, что носил их отец. – Но я имел в виду, что как партнёр он уже явно бывший... К сожалению. Они закончили с чаем, и Вэй Лянь подозвал официанта для оплаты счета. После того как все формальности были улажены, он помог брату подняться из-за стола. – Что ж, пойдём, у нас еще работа есть, – произнес Вэй Лянь, направляясь к лифту. Братья молча поднялись в кабинет босса, каждый погруженный в свои мысли о случившемся разговоре. Оба понимали, что эта история еще далека от завершения, и впереди их ждет немало сложных моментов.