Основной инстинкт

      Наруто разбудил солнечный зайчик, игравший с стеклянным ловцом снов, висящем на окне.       Юркий золотой лучик пробежался по стене, упал на изголовье кровати, задрожал, беря разгон, и прыгнул на широкую грудь, едва прикрытую выцветшей простыней с застиранным рисунком популярного некогда у детей супергероя из очередного ширпотребного токусацу, оглянулся, словно осознавая промашку, и ловко поднялся выше, игриво касаясь приоткрытых пухлых губ, осторожно поглаживая паутинку шрама на щеке и замирая на сомкнутых веках, запутавшись в длинных ресницах. Наруто фыркнул и заворочался, сквозь сон рукой пытаясь прогнать свет. Длинные пальцы дернули штору, прошедшая по ткани волна задела волшебный витраж в переплетении цепочек и блестящих бус, и зайчик разбился на радужные искры.       Молодой альфа перевернулся на живот и накрыл голову подушкой, надеясь поскорее провалиться обратно в сладкий сон, но потревоженный разум уже постепенно пробуждался. Еще с минуту Наруто провалялся в кровати, пока не понял, что еще чуть-чуть и он задохнется, и отбросил подушку на пол. Заморгал потерянно, соображая, где он и когда сон сменился реальностью.       Он съехал в общагу полтора года назад, но Ирука так ничего и не поменял в их комнате. Не тронул даже плакаты с мультяшными, нарочито уродливыми персонажами и обложками старых рок-альбомов, не гнушавшихся эпатажных изображений обнаженных тел, которые грозился сорвать всякий раз, когда у них был конфликт. Все те же две кровати вдоль стен, между ними — окно с широким подоконником, заваленным дешевыми фигурками и выгоревшими на солнце коробками с настолками, письменный стол, в углу которого стопкой лежали не проверенные еще отцом тетради, и кресло на колесиках с шатающейся спинкой и исцарапавшее пол до безобразного состояния. В изножьи кровати Ируки — то ли крупная тумбочка, то ли маленький комод, в углу за кроватью Наруто — высокий шкаф с расхлябанной, никогда не закрывающейся, сколько альфа себя помнил, дверцей, которую он чинил несколько раз и которая неизбежно перекашивалась снова. Сама кровать была ему давно мала — ноги свисали с края — и он упрямо отказывался менять цветастый плед в пучеглазых лягушках на более подходящее ему по размеру одеяло. Впрочем, июльские ночи были слишком душными для чего угодно толще одного слоя хлопка, да и сам Наруто мерз редко — шестнадцатилетний организм пышил жаром — так что этот вопрос они оставили, как минимум до конца сентября.       Наруто сел, смешно по-собачьи встряхивая головой, прогоняя остатки сна. Потянулся с довольным стоном и опустил задумчиво взгляд между ног.       — И тебе доброе утро…       Образы из сновидений стремительно таяли, но томительное, разгоняющее кровь, ощущение в груди еще осталось. Ему кто-то снился, но он не мог вспомнить кто, при попытке сосредоточиться на силуэте человека — его портрет исчезал, теряя любые знакомые очертания. Но он все еще чувствовал горячие поцелуи на загривке и тепло ладоней на коже и это было приятно. Член нетерпеливо дернулся, пульсируя и словно предупреждая, что еще чуть-чуть фантазий и Наруто придется разбираться с унизительными последствиями. Альфа осмотрелся, судя по тишине в квартире, Ирука уже давно ушел. Часы на тумбочке показывали начало одиннадцатого, до конца церемонии был еще почти час, плюс время, чтобы убедиться, что малышня нашла своих родителей и все благополучно отправились по домам, и дорога… Вернется он к полудню, не раньше, даже если кто-то жестом дружеским или не очень — обаятельный и хозяйственный одинокий омега привлекал много внимания, когда за его плечом опекающим стражем не маячил сын — подвезет его.       Парень смахнул со лба прилипшую челку, причмокнул губами, ощущая противную утреннюю кислоту — во рту за ночь словно кошки нассали, кивнул сам себе и отправился в душ — совмещать приятное с полезным.       Обернув полотенце вокруг бедер он вышел, капая водой на дощатый пол. Золотисто-пшеничные волосы потемнели от влажности и облепили лицо и шею, как щупальца. Совмещенная с кухней гостиная встретила его приятным запахом домашней еды и гулом старенького холодильника. На столе его ждал накрытый пленкой завтрак — свежие овощи и ярко-желтый рулетик омлета. Альфа включил телевизор, лениво прощелкав каналы до чудом еще живого музыкального, не засоряющего эфир разжижающими мозг шоу и старыми комедийными сериалами, а крутящего, преимущественно, клипы. Музыка всегда помогала заглушить собственные эмоции и раздражающий шум в голове, в последние дни особенно невыносимый, тревожный, щекочущий где-то под ребрами, мешая дышать, садистским шепотком подчеркивающий его утрату, кажущуюся грубым рубцом на всей его жизни. Смазливая ведущая едва ли на много старше Наруто, ослепительно улыбаясь, объявила ретро-блок и кадр сменился, на экране появился утопающий в желтом мареве мегаполис и молодой альфа подавился и закашлялся. На фоне оранжевого заката возник исполнитель и запруженный машинами мост, зазвенели гитары и вторящие им, похожие на сердечный ритм, тарелки… А перед его глазами была совсем другая картина: просторная — сильно больше нынешней — гостиная, чьи стены буквально дрожали от грохота музыки, он, стоящий с игрушечной гитарой на столе, рядом, поставив ногу на выдвинутый стул — отец, перебирающий струны гитары уже настоящей, мама, едва сдерживающаяся, чтобы не начать подпевать им, и снимающая происходящее на серебристую цифровую мыльницу, в воздухе пахло летом, морем и какими-то яркими, сочными цветами, солнечный свет заливал помещение, согревая доски пола и мебель, и словно подсвечивая их — Минато и Наруто — как самый настоящий софит. Музыка зазвучала громче и быстрее и парень спрятал лицо в ладонях, не зная, чего хочет больше — выключить клип или оставить, расплакаться или улыбнуться. Горло горько сдавило, в легких стало больно. Ну почему именно сегодня?..       Песня закончилась быстрее, чем в его воспоминаниях. Настроение резко поменялось, относительно молодой рок сменился совсем уж древней попсой, записанной еще не то что до рождения Наруто, но и, возможно, его родителей. Парень выключил тв, откидываясь на спинку стула и глядя в потолок. В уголках глаз горячо щипало. Он собрал посуду с едва тронутым завтраком на поднос и убрал в холодильник, достав вместо этого пакетик молока. Поболтал им, на слух определяя, сколько там осталось и, удовлетворенно кивнув, подошел к окну, распахивая его и садясь на подоконник. Раскаленный воздух обжег лёгкие, ударив в лицо волной с примесью городской пыли.       Внизу раскинулся город — квартира, которую снимал Ирука, находилась в одной из немногих многоэтажек в этом старом районе, будучи самой высокой из них. Построенный на окраине муравейник торчал, как гвоздь из стены — нелепо возвышаясь над окружающими его двух-трехэтажными домиками — частными и многоквартирными — в окружении редких зеленых помпонов деревьев. Солнце ослепительно блестело на крышах, хаос провисших от жары проводов путался, как нитки клубка, распущенного игривым котёнком. Приглядевшись, в отдалении можно было заметить силуэт расположенной почти в центре района школы — обнесенное серой рабицей здание, похожее на ассиметричную букву «П», прихрамывающую на коротковатую ногу спортзала, едва ли не единственное окруженное зеленью, и пяток идентичных вытянутых общежитий чуть левее, а еще дальше — почти у самого горизонта — скелет аналогичной высотки, так и недостроенной за много лет. В период экономического бума, старый район планировали снести и заново застроить, превратив в дорогой урбанизированный спальник, начали с окраин, но мыльный пузырь лопнул и от всего масштабного плана осталось полтора здания, упирающихся в самую границу города.       Наруто сделал большой глоток молока. Воспоминания постепенно отпускали. Боль в груди унималась, он разжал челюсти и расслабил плечи, прислоняясь спиной к оконному откосу. Мобильный завибрировал по столу — Ирука предупредил, что закончил. Пора было собираться.       Наруто редко уделял столь тщательное внимание своему внешнему виду, искренне считая, что лучшее его украшение — чувство юмора и обаяние, а всему остальному достаточно быть просто чистым. По возможности. Но еще вчера он погладил школьные рубашку и чернильно-синие брюки, аккуратно расправив их на ночь на вешалке в шкафу, и теперь, застегнутый на все пуговицы, критично осматривал свое отражение. Не меньше пятнадцати минут он проторчал в ванной, пытаясь привести в порядок непослушные пушащиеся волосы, норовившие встать дыбом едва расческа переставала их касаться, но сдался, приняв свое поражение. Еще одно сообщение. Наруто проверил вещи в рюкзаке, забросил его на плечо, хлопнул дверью, привычным жестом убеждаясь, что все закрыто, и, не дожидаясь лифтов, сбежал по ступенькам до первого этажа. Движение успокаивало.       Ирука ждал его внизу, держа в руках пышный букет белых гвоздик. Он выглядел немного подавленно, тревожно переминаясь с ноги на ногу, и тщательно маскировал свой запах. Увидев сына он улыбнулся ласково.       — Выспался?       — Да. — Наруто позволил ему попытаться пригладить хаос волос. — Как прошла церемония?       — Как обычно. Директор попросил вас всех хорошо отдохнуть на каникулах, не забывать про домашнюю работу и постараться не попасть в криминальные хроники…       Альфа ухмыльнулся.       — Ничего не могу гарантировать…       Ирука замер, тревожно вглядываясь в его глаза, пытаясь понять серьезно парень это говорит или нет, но расслабился, уловив на губах тень искренней улыбки и теплую, с легкой ободряющей кислинкой, ноту в порыве ветра.       — Давай договоримся, что такие шутки для тех, у кого нет регулярных проблем с комендантами? — Руки омеги чуть дрогнули, приглаживая воротничок рубашки. — Готов?       Наруто выдохнул. Каждый год один и тот же вопрос. И каждый год — один и тот же ответ, полуложь-полуправда. С произошедшим можно было смириться со временем, но не быть готовым к напоминанию.       — Да.       Общешкольное собрание предусмотрительно назначили на утро, но к девяти — когда все началось — солнце уже слизало последнюю росу с травы и уверенно набирало силу, раскаляя сухой воздух. Вчерашняя гроза осталась лишь в воспоминаниях. За два часа церемонии Саске не раз пожалел о решении посетить ее. Хоть он и вознамерился стать образцовым учеником, привилегия пропускать уроки и отдельные мероприятия по одному звонку брата у него все еще была и пару раз омега малодушно подумывал о том, чтобы воспользоваться ею и сбежать. Но привлекать всеобщее внимание не хотелось — а появление Итачи в зоне видимости грозило именно этим, брат словно не умел появляться и исчезать тихонько и незаметно, собирая взгляды даже в очереди за кофе — и он терпеливо стоял, подпевая гимну страны, а затем и школы, выслушивая длинные нудные речи и наблюдая за остальной культурной программой. Их класс какое-то время стоял в тени здания, постепенно — по мере уменьшения спасительного укрытия — отступая в сторону, пока те, кто стоял правее всех, откровенно не уперлись в стену. Пара учителей пытались шикнуть на них и украдкой загнать на место, но Какаши — их классный руководитель — сегодня почему-то отсутствовал, а настоящего влияния на них никто из других педагогов не имел, так что класс продолжал стихийно перемещаться, сопровождаемый полными зависти и ненависти взглядами остальных учеников.       Учителя — почти все, кроме вечно тревожных руководителей младшеклассников, суетящихся за спинами своих подопечных и регулярно пересчитывающих их по головам — как по линейке выстроились на главной лестнице под козырьком, а вот директорскую трибуну вынесли и выдвинули чуть вперед — эффектно, но от этого глубоко в летах дедуля, ежеминутно промакивающий морщинистый лоб белым платочком, оказался на самом солнцепеке. Саске надеялся, что это подстегнет его поскорее закругляться, но старой закалки мужчина терпел, размеренно читая речь с листа, не форсируя и выдерживая все паузы. Когда же не менее возрастной завуч пошушукался с завхозом и тот, кивнув, сбегал в школу и вернулся с темным зонтиком на длинной ручке, дисциплинированно вставая за директорской спиной и раскрывая его над их головами, по толпе учеников едва не прокатился разочарованный стон.       -… И напоминаю, что даже на каникулах школа несет за вас ответственность, а вы — все еще являетесь ее лицом, так что я прошу вас, будьте благоразумны и не попадите хотя бы в криминальные хроники! — Наконец-то все подошло к концу. Толпа взорвалась аплодисментами, но не понятно чему больше — финальной шутке или самому факту завершения мероприятия.       Ино, устало постанывая, присела на корточки, утыкаясь лицом в колени. Ее повязанный вокруг талии кардиган, не являющийся частью летней формы, но остающийся ее любимым предметом в школьном гардеробе, подметал землю. Сакура привалилась к стене, украдкой расстегивая пуговку под объемным галстуком-бабочкой. Тен-тен попеременно обмахивала себя и подругу бумажным веером, сделанным из втихую вырванной странички конспекта. Многие парни, забив на все, просто сели на асфальт, радуясь тому что он еще не успел критично нагреться под солнечными лучами.       — Вставай. Все уже уходят.       — Нееет. Я никуда не пойду. — Ино ныла и капризничала. — Я останусь тут и умруууу…       — Зачем ты каблуки сегодня надела? Каждый год стоим по два часа же. — Сай подхватил подругу под локоть, помогая ей подняться. — Если ты останешься тут до полудня, реально рискуешь перегреться и помереть.       — Они красивые! Подожди, я папе позвоню — он меня отвезет.       — До общаг 15 минут идти. Твой папа ехать будет дольше. Я лучше кого-нибудь попрошу тебя отнести. Саске?       Учиха отрицательно покачал головой.       — Меня уже ждут. Я не могу задерживаться.       — Шика?       — Ты себе это как представляешь? Темари мне голову оторвет, если узнает, что я другую девушку на спине носил, тем более омегу. С меня кожу снимут и в спирте искупают после такого.       Неджи уже куда-то оперативно улизнул вместе с сестрой, Гаара одним взглядом показал, что думает обо всей ситуации. Омега разочарованно выдохнул, вкладывая в этот жест все свое отношение к сильным мира сего, и нагнулся, расшнуровывая собственные туфли и выскакивая из них.       — Держи. — Он осторожно ступил босыми ногами в чёрных носках на асфальт.       Ино оперативно переобулась, счастливо выдыхая, едва ее пятки коснулись земли.       У школьных ворот опять была возня. Саске подумал было сначала, что это малышня толпится, потеряв родителей, но большинство из них все еще дисциплинированно стояли во дворе рядом со своими учителями, ожидая забирающих их взрослых. К забору с обеих сторон прилипли - выглядывая через проволочное плетение игриво и эффектно опираясь на него спинами - омеги и несколько бет из старших классов, разглядывая кого-то на той стороне улицы. Пара очевидных альф раздраженно фыркала и перекидывалась короткими фразами, делая вид, что их это не касается, но территорию контролируя ревностно.       Напротив школы, небрежно опершись бедрами на капот прижатого к земле белоснежного кабриолета и внимательно — словно окружающего мира с его восторженной суетой не существует — читая какую-то толстую книгу, стоял Итачи. На нем были черные брюки и ослепительно белая рубашка, рукава которой, подтянутые до трех четвертей, он прихватил элегантными золотыми цепочками подвязок чуть выше локтя, левое запястье туго обхватывал ремешок часов, между обнаженными двумя расстегнутыми пуговицами ключицами болтался серебряный кулон-листик. Брат, словно почувствовав его приближение, поднял голову. Солнечный блик отразился в бутылочно-коричневом стекле крупных очков в тонкой оправе и, кажется, этот блик поразил сердца многих точнее стрелы купидона. Итачи улыбнулся.       — Саске!       Омега вздрогнул всем телом и закатил глаза. Естественно…       — Я думал меня забирает Шисуи сегодня… — Он приблизился к брату.       — Я был неподалеку и решил заехать сам. Представишь нас? — Он звучно захлопнул книгу в руках.       Саске удивленно обернулся. За ним, вроде бы робко прячась, но при этом любопытно выглядывая из-за его плеча стояли Ино и Сай.       — Это мои одноклассники… Яманака Ино и Нэ Сай. — Он отступил в сторону, лишая обеих омег прикрытия и заставляя их встревоженно засуетиться.       — Учиха Итачи. — Брат харизматично улыбнулся, безошибочно определяя их вторичных пол, и коротко кивнул.       — Мы знаем… — Сай закусил губу, переминаясь на месте и поджимая пальцы на ногах.       Итачи окинул их взглядом, на секунду задерживаясь на туфлях в руках девушки и босых ступнях парня, мгновенно считывая ситуацию.       — Вас подвезти?       — Да! — Обе омеги буквально расцвели на глазах. — Если вас не затруднит… — Ино, вспомнив о приличиях, зарделась и поправила волосы.       Вместо ответа Итачи, подошел к задним сиденьями и галантно открыл дверцу, переложил книгу из руки в руку и протянул раскрытую ладонь, помогая омегам сесть в низкую машину. Саске насмешливо фыркнул и открыл дверцу соседнего с водительским места. На обтянутом коричневой кожей сидении лежал пышный букет белых калл, перевитый белыми же шелковыми лентами с вкраплением серебристых из более жесткой ткани.       — А это кому?       — Заедем по дороге домой кое-куда. Положи пока на колени. — Итачи забросил книгу в узкий багажник и сел, с кнопки заводя машину.       Глухо зарычал двигатель, приятной вибрацией отдаваясь во всем теле, широкие ладони уверенно легли на руль, легко выворачивая его, машина плавно развернулась и ветер растрепал волосы Саске. Сай и Ино сзади зашушкались о чем-то. Парень кокетливо положил руки на спинку сиденья впереди и подтянулся к Итачи, насколько позволял ремень.       — Вы интересуетесь эндокринологией?       — М? — Альфа едва заметно повернул голову, показывая, что слушает, и пересекся с Саем взглядами через зеркало заднего вида. — Откуда такие мысли?       — Книга, которую вы читали… Мой брат в меде учится… — Он запнулся. — Учился. У него такая же была на третьем курсе.       — Да, решил почитать для общего развития.       — Это очень узкоспециализированная книга для того, чтобы быть общей… Это даже не основы — подробное описание гормональной системы омег, ее отличие от систем бет и альф, баланс, специфика… — Сай закусил губу. — Боюсь представить, что вы читаете по учебе, если это досуг.       Итачи бархатисто рассмеялся.       — Скучную техническую литературу. Ты хорошо знаком с этой книгой, читал?       — Немного. Но мне не хватило базы, чтобы все понять. Тогда в школе у нас только вводная биология была, до анатомии еще не дошли. А когда дошли, книгу уже пришлось вернуть в библиотеку и брат учебу бросил.       — Хочешь, отдам ее тебе, когда дочитаю? — Итачи звучал абсолютно серьезно.       — Она же дорогая… — Сай насупился.       — Если сможешь объяснить мне пару моментов — считай, что мы в расчете.       На напряженном лице Сая наблюдалась вся его внутренняя борьба. Он сжал пальцы на кожаной обивке, прикидывая что-то в уме.       Машина мягко остановилась у поворота к общежитиям.       — Вам какой корпус?       — Пятый! — Ино показала пальцем на торец длинного трехэтажного здания в отдалении.       Проехав еще несколько метров, Итачи заглушил двигатель. Отстегнулся, вышел и вновь открывая дверцу и протягивая руку омегам. Ино выпорхнула из авто, довольно оглядываясь — убедиться, что ее триумф заметили как можно больше людей. Сай принял руку чуть более робко, чем у школы, и позволил Итачи подержать его пальцы на пару секунд дольше приличного. Подушечка большого проскользила по выступающим бледным костяшкам.       — Я передам книгу через Саске, когда закончу. Если посчитаешь ее неуместным подарком — вернешь ему же потом. Приятно было познакомиться.       Сай молча кивнул, роняя взгляд в землю.       — Мне тоже…       Спустя минуту кабриолет скрылся за углом, огибая здания и выезжая на полупустую улицу с другой стороны.       — А! — Ино схватила себя за волосы. — Я туфли в машине забыла!       Ветер снова трепал волосы Саске, тем сильнее, чем быстрее они ехали, лавируя в потоке. Успевший осточертеть ему букет впился в ладонь острой кромкой колючей блестящей ленточки. Когда они съехали на автостраду, петляя в многоуровневых развязках, он откинулся на подголовник и скосил взгляд на брата.       — И что за цирк это был?       — Ревнуешь?       — Нет. Просто не хочу быть посыльным между тобой и Саем, передавая подарки и записочки.       — Не будешь. Передашь книгу и на этом закончим. Он мне не интересен.       — Тогда нахрена? — В голосе против воли зазвучало что-то по-детски обиженное, вызвавшее у Саске удушающий стыдливый приступ и снисходительную улыбку у брата.       — Саске… Я — альфа без пары и даже намека на оную. Быть галантным такими смазливыми омегами — это почти что моя обязанность. И твоя, кстати, тоже, не забывай, для всех ты — тоже альфа. Пофлиртуй с кем-нибудь хотя бы для приличия, пока ты еще можешь водить людей за нос. Не знаешь как — бери пример. Выбери кого посимпатичнее и помягче, чтобы с первого взгляда было видно, что у этого человека течка от одного твоего присутствия рядом, и сходите в кино или ресторан. Выложи пару фото в соцсети. Подыграй. Отец как на иголках каждый раз, когда ты в публичном месте. Ты перестал расти, а с мая еще и похудел — люди уже сплетничают. Благо твои исчезновения хорошо подходят твоему характеру и на них не обращают внимания. Но я не смогу прикрывать тебя вечно и работать за двоих, если ты продолжишь стрелять нам по ногам и не проявишь хоть какой-то интерес к омегам.       — Хорошо… — Саске ссутулился, сползая по кожаному сиденью ниже, пока ремень не впился в кожу на подбородке. — Я схожу с Ино куда-нибудь…       — Я… — Итачи поджал губы и, оторвав одну руку от руля, поймал кисть Саске, переплетая их пальцы. — Я не хочу тебя заставлять. Но от этого зависит в том числе твоя свобода. Мне было бы спокойнее, если бы ты выбрал уже себе надежного альфу, и разрубил этот чертов узел, уехав, но если нет… Тогда ты должен честно играть свою роль, если не хочешь, чтобы выбор был сделан отцом за тебя и против твоей воли в ближайшее время.       Город закончился резко, словно обрубленный. Старый район, уютный за счет малоэтажной застройки, нарушенной лишь одной высоткой и скелетом скорее мертвого, чем живого, долгостроя, сошел на нет, потерявшись в редкой искусственной лесной заросли зеленого кольца, опоясывающего столицу, а за ним — пустая на сколько хватало глаз равнина, удивительным образом еще не разодранная строительными компаниями на промзоны и спальники. Они выехали за границу города. Движение стало совсем редким и Итачи уверенно набрал скорость. Левее трассы была железная дорога, по которой со свистом пролетали скоростные междугородние поезда с вытянутыми белыми носами, как у болидов, и, посвистывая, катились медленные, дрожащие каждым вагоном, пригородные электрички. В голубой туманной дымке у горизонта призраком виднелись горы. Саске положил голову на плечо, лениво наблюдая за проносящимся мимо унылым пейзажем, когда Итачи, притормаживая, съехал на очередной развилке к маленькой деревне на полсотни домов, примечательной разве что старым храмом в ее сердце и огромным, раскинувшимся на десятке холмов, многовековым кладбищем за ним.       Брат явно хорошо знал эту дорогу — они проехали мимо растрескавшегося бетонного островка пустой станции, пугливо мигающей поломанным электронным табло с редким расписанием; попетляли среди разнесенных домиков, тонущих в пышных садах и крапчатых огородиках; задержались на минуту у супермаркета, где Итачи купил пару бутылок воды и подъехали к храму, паркуясь на площади перед ним. Летний зной разогнал почти всех редких посетителей и даже работников, лишь в тенечке молоденькая послушница лениво подметала одно и то же место, скорее имитируя деятельность, чем реально убираясь. Итачи одернул рукава рубашки, застегнул одну пуговицу, сразу принимая куда более официальный вид. Вышел, на ходу забирая у Саске цветы и жестом приглашая за собой.       Омега огляделся, щурясь от слепящего света. Он тут точно не был ни разу. Вся их родня была, согласно вере, кремирована и урны с их прахом хранились в городе, в подобии фамильного склепа на одном из кладбищ в центре. Что же здесь могло понадобиться Итачи? Взгляд зацепился за двоих других посетителей — единственных не загнанных солнцем под крыши. Саске удивленно моргнул, приглядываясь. У самого входа на кладбище, в компании изящного худенького мужчины с убранными в забавный, взлохматившийся пучок, волосами, стоял Наруто.