Основной инстинкт

      Саске проснулся, неожиданно четко осознавая, что нужно делать. Идея, казавшаяся ему абсурдной и невозможной все это время, стала планом.       Блики света на мраморной плитке ванной неприятно резали глаза, пол с подогревом, но босым ступням все равно было зябко. Саске склонился над раковиной, избегая своего отражения, и плеснул в лицо ледяной водой, наслаждаясь онемением, заглушающим горячую пульсацию под кожей. Собравшись, он поднял взгляд на зеркало. Черты лица деформировались, приобретя тяжелую асимметрию: скула опухла; воспаленное веко не поднималось, но аккуратно оттянув нижнее вниз он заметил, как покраснел глаз, налившись кровью, словно вывернутый наизнанку; кожа вокруг окрасилась в насыщенный сливово-фиолетовый; в уголке рта образовалась сухая желто-коричневая корочка. В блестящем, журнальном интерьере ванной комнаты, он выглядел особенно гротескно и неуместно, нарочито уродливо, как с картин современных художников, которыми на короткий период увлеклась мать несколько лет назад. Саске осторожно надавил кончиками пальцев на щеку и они словно утонули в сыром тесте, а от места прикосновения в мозг устремились болезненные импульсы. Резко выдохнув, Саске окончательно убедился в своем решении. Но сначала нужно поговорить с Итачи.       Он сбежал по ступеньками на первый этаж домика. В коридоре был полумрак — шторы до сих пор не открыли и солнечный свет едва пробивался сквозь узкие щели в занавесях. Саске подошел к двери и попытался дернуть ее на себя, но та не поддалась. Он еще несколько раз попытался провернуть ручку, навалился на нее всем весом — глухо заскрипели сопротивляющиеся пружины, внутри что-то напряженно звякнуло… И ничего. Он был заперт.       — Молодой господин… — Из маленькой кухни гостевого домика, вытирая руки бумажным полотенцем, вышла домработница.       Саске оглянулся на девушку. Он ее хорошо знал. Неожиданно юная для выбранной профессии, но исполнительная, пунктуальная, вежливая и умная — с ней было приятно переброситься парой фраз, можно было пошутить и насладится ее искренним мелодичным смехом. Хрупкая, изящная, миловидная: блестящие каштановые волосы, мягкий взгляд, вечно сочувствующая улыбка — с такой внешностью и характером она могла бы стать медсестрой и ежедневно получать предложения руки и сердца от спасенных ею пациентов, или учительницей, которая навсегда сформирует в детях представление о женственности. Но она стала прислугой и ее в их доме как будто что-то держало. Возможно, высокая зарплата? Саске понятия не имел, сколько получают в особняке, но она единственная из всего персонала работала еще и во флигеле — убиралась, ухаживала за Саске, когда он болел, вызывала мастеров, если с чем-то были неполадки. И она всегда была здесь, когда у него были течки. Забирала грязную одежду, приносила еду, молча меняла простыни после визитов Итачи, передавала новости о семье — хотя последнее было, пожалуй, ее личной инициативой. Закрывала окна. Наверняка отец хорошо платил за ее молчание. Но в другие дни, без резкой на то необходимости, она крайне редко появлялась в домике, когда он был здесь, предпочитая закончить всю работу пока он в школе, и никогда — по выходным.       — Аяме, что это значит? — Саске старался не выдать своего волнения голосом.       — Ваш отец велел не выпускать вас. Он сообщил, что вы наказаны. — Девушка убрала полотенце в кармашек передника. — Что вы хотите на завтрак?       — Что? — Все-таки дрогнул. — Мне нужно поговорить с братом.       Он еще раз раздраженно дернул ручку, осознавая бесполезность этого действия. Замок зло щелкнул, но не сдался. Саске поспешил по лестнице наверх. Ступени гудели под его тяжелыми, неаккуратными шагами.       — Господин Итачи уехал утром! — Звонкий голос догнал его на середине пролета, Саске застыл на месте, оборачиваясь. — Сообщил, что будет поздно вечером. Попросил передать вам, чтобы вы… — Девушка, поймав его холодный взгляд — возможно слишком холодный и острый для той, кто просто выполняла свою работу — замялась. — Не усугубляли. Он зайдет к вам, когда вернется.       Саске зло выдохнул. Сжал перила до побелевших костяшек. Сердце стучало в груди болезненно, отдаваясь гулом в ушах и тошнотой в горле. Синяк на лице горячо пульсировал, откликаясь болью в мимике.       — Если вы плохо себя чувствуете, я могу вызвать вашего врача. — Голос Аяме был взволнованным.       — Нет. Не надо. Холодного компресса и обезболивающего будет достаточно.       — Хорошо. Вы не сказали, что хотите на завтрак.       — Ничего. Хватит просто кофе.       Девушка хотела что-то возразить, наверняка отец и брат дали ей какие-то инструкции на эту тему, но, подумав, кивнула:       — Капучино или латте?       — Двойной эспрессо. И добавь корицы.       Через десять минут, тихо постучав, Аяме занесла в комнату Саске серебряный поднос и аккуратно поставила его на письменный стол, быстро перекладывая принесенные вещи: компресс — тканевый мешочек с похожей на желе жидкостью, долго сохраняющей низкую температуру — обезболивающие таблетки, заживляющую мазь, кофе в расписной фарфоровой чашечке и серебряную двухуровневую менажницу с орехами и колотым горьким шоколадом. Закончив, девушка вежливо кивнула и, также бесшумно, как и вошла, покинула комнату.       Саске лежал на кровати, глядя в потолок. Брат не отвечал на звонки. Сообщение висело непрочитанным. Чем, черт возьми, он занят? Устав от рефлексии, Саске поднялся и прошел к столу, приложил к щеке лед и свободной ладонью уперся в гладкую поверхность столешницы. Нос дразнил острый и сладкий аромат кофе — забивающий все, стирающий из воздуха чужие запахи, прочищающий легкие и, по легенде, способный ослабить влияние. Отрезвляющий. Первый глоток обжег язык — во рту все онемело, словно в него впились сотни иголок, и осталось горькое послевкусие. В горле прокатился уголек. Со вторым уже раскрылся вкус — глубокий, землистый, с едва уловимой кислинкой, которая цеплялась за нёбо гадким воспоминанием. Саске поморщился. С каждой минутой молчания Итачи, его решимость шла мелкими трещинами, как старый фундамент, тревога накатывала густыми, удушающими волнами. Ему нужен был брат, он ощущал это физически — слабостью в коленях, липким потом на ладонях и вдоль позвоночника, тревожным сердцебиением. Нужны его совет, его поддержка, его теплый голос и защита. Но он уехал. Именно сейчас.       Вибрации брошенного в кровати телефона поглотили складки одеяла, но голубое мерцание экрана привлекло внимание. Саске схватил его, читая долгожданное сообщение.       «Ты где? Мне нужно поговорить.»       «Занят. Вернусь после десяти. Я зайду к тебе.»       «Отец меня запер.»       «Я знаю.»       Саске сжал челюсти. Естественно, Итачи знает. Возможно, даже одобрил. Ему бы в пору вспыхнуть — закричать, разбить телефон, разрыдаться в конце-концов — но вместо этого в груди разлилось знакомое холодное спокойствие. Нет, так нет. Он вернулся к столу, упал в кресло. Сдавил в пальцах округлую чашку с силой, но руки не дрожали — по глянцевой темной поверхности напитка внутри не пробежало и ряби. Дыхание было ровным — возможно, слишком ровным — и глубоким, Саске словно дышал на счет. Тело как будто по одному отключало все лишнее — оставляя ему только расчетливость и готовность действовать на опережение. Не порыв, не слепая ярость, не ребячество и детские обиды. Он давно уже был готов. Просто только сейчас понял это.       Чашка опустела, но губы еще долго горчили, а пальцы терпко пахли зернами, пока Саске перебирал вещи, решая, что может ему пригодиться, а что стоит оставить. Документы — все, что у него были — пластиковая карточка-идентификатор, ученический билет и паспорт, который вряд ли ему пригодится, но лишним не будет; минимум одежды — джинсы, белье, пара футболок, запасные кроссовки; таблетки до конца цикла; ноутбук и пучок проводов для него и телефона; школьная форма, в решении брать которую Саске до последнего сомневался, но, в конце-концов сложил аккуратно и убрал на дно сумки. Рука замерла над цветастой пластиковой рамкой с фото — парк аттракционов, солнечный день, на фоне аниматоры в костюмах мультяшных героев, Саске десять, до перехода еще четыре блаженных года неведения, и брат обнимает его, присев на корточки. Они оба счастливо улыбались со снимка. Сердце сжалось. Саске опустил рамку на стол фотографией вниз. Но, подумав немного, достал из верхнего ящика комода белый шелковый мешочек с замком на длинной цепочке. Продаст, если нужно будет — эта оправдывающая сентименты мысль успокаивала.       Закончив, Саске упал на кровать, собираясь с мыслями. Суббота. А значит отец вечером уйдет в спортзал — теннис он не пропускает без причины и воспитание младшего сына в уважительный список не входит. У матери литературный клуб для таких же, как она, богатых и скучающих жен, и она наверняка задержится после — если последствия его самовольной отлучки вчера были такими, какими их описал отец, среди ее подруг наверняка уже расходятся сплетни и Микото из кожи вылезет, но убедит каждую лично, что это было недоразумение, а ее нерадивый сын просто увлекся симпатичной омегой, укрывшись с ней в машине. Аяме закончит в шесть. Брат приедет к десяти. У него будет достаточно времени.       Последние минуты он считал с тревогой, глядя на циферблат на экране телефона пристально, чувствуя, как сердце сжимается по мере приближения выбранного часа. Хлопнула дверь. Саске не сомневался, что Аяме добросовестно запрет дверь. Но на окнах не было решеток, а вдоль дальней стены флигеля — между домиком и забором — он мог быстро и относительно скрытно добраться до узкой двери пожарного выхода из подземного гаража в цоколе дома. Гаражные ворота — в отличии от ворот главной дорожки — помимо пульта на ключах, открывались кнопкой изнутри, а не охранником. Да, в самом помещении были камеры, но это Саске волновало меньше всего — он успеет сбежать прежде, чем очередной цепной пес отца — несомненно, поставленный в известность о его положении — заметит его вне домика, поймет что к чему, выберется из своей будочки, зайдет в дом и спустится в гараж.       Да. Это сработает.       Саске быстро сбежал на первый этаж, дернул кухонную дверь и едва не застонал от злости и разочарования. За барной стойкой, с удовольствием поедая мороженое ложкой из ярко-розового пластикового ведерка, сидел Шисуи.       Парень окинул его коротким взглядом и, кажется, понял все. Впрочем, сделать верные выводы было не так уж и сложно — набитая спортивная сумка на плече, плоский рюкзак для электроники за спиной, потертые на коленях джинсы, удобные кроссовки, безразмерная серая толстовка с глубоким капюшоном, украденная когда-то давно у брата, непримечательная темно-синяя футболка, кепка, на воротнике — солнечные очки, а под подбородком — медицинская маска. Саске выглядел, как скрывающийся от папарацци айдол. Или шифрующийся под приличного гражданина маньяк, готовящийся сегодня вечером выслеживать очередную жертву. Или несчастный аллергик. Или беглый подросток.       — Не советую вылезать здесь. Окно кухни выходит на розарий. И сам обдерешься и садовника под увольнение подставишь. — Шисуи отправил в рот очередную ложку мороженого с удовольствием рассасывая его. — Лучше через туалет. Там окошко узкое и под потолком, но встав на крышку унитаза дотянешься без проблем и уж если мы с твоим братом протискивались, то ты со свистом пролетишь. А с обратной стороны кирпичная кладка — ногам будет за что зацепиться.       — Спасибо… — Саске рассеянно поправил сумку на плече.       Ситуация была нелепой до комичности. Уйти, воспользовавшись его советом? Но зачем Шисуи это ему сказал? С него станется обмануть, запереть его вместе с уликами в туалете, дождаться Итачи и сдать Саске с потрохами. Нет, он не такой, он бы так не поступил. Или поступил? Если его верность семье и можно поставить под сомнение, то лояльность лично Итачи у него высока. Протиснуться мимо и все равно вылезти через кухонное окно? Еще глупее затея — он просто схватит его за ногу и никуда не пустит. Поискать другие выходы из дома? На первом этаже оставались только окна в фойе, но они ведут на крыльцо, а за ним зорко наблюдает камера. И если выбираться так, то охранник заметит его прежде, чем он доберется до гаража, а в спринте ему тренированного альфу не обогнать. Второй этаж слишком высоко…       Шисуи продолжал, как ни в чем ни бывало, есть мороженое. Пошкрябав по донышку ложкой, он разочарованно вздохнул, закрыл глухо хлопнувшую крышечку, выкинул ведерко и повернулся к Саске.       — Ладно, предположим, из домика ты выбрался. Что дальше?       Омега смотрел на него с откровенным недоверием.       — Выйду через гараж…       — Как ты туда попадешь? Возле дома тебя заметят.       — Войду через пожарную дверь. — Саске хмурился все сильнее.       — Чтобы воспользоваться ею, нужно, чтобы кто-то открыл ее тебе изнутри.       Саске оторопел. Итачи лично рассказывал ему об этом выходе — о слепых зонах камер во дворе и о зубочистках, давно оставленных в дверном замке, чтобы створка не захлопывалась до конца. Именно так они с Шисуи сбегали по ночам, когда хотели незаметно улизнуть на очередную тусовку.       — С каких пор она закрыта? — Голос предательски сел до сипа.       — С сегодняшнего утра.       Вдоль хребта словно мазанули мокрым пером. В легких похолодело. Саске вцепился в лямку сумки до побелевших костяшек, давя дрожь во всем теле. Он не мог этого сделать. Не мог забрать у него последний путь на свободу.       Шисуи встал со своего места. Подошел, вставая напротив. Всмотрелся в его лицо непривычно серьезно, поджимая губы зло. Саске отступил на полшага назад. Шисуи всегда относился к нему если не хорошо, то снисходительно, сначала просто симпатизируя младшему братишке лучшего друга, а затем и искренне сочувствуя его отчаянному положению, но чего ждать от него сейчас, омега не имел ни малейшего представления — у всего этого диалога явно было двойное, если не тройное дно, но что именно хотел узнать Шисуи и как планировал распорядиться полученной информацией, Саске никак не мог понять. Он не отговаривал, не осуждал, не пытался его вразумить. В этот момент парень прокрутил на пальце серебряное колечко брелока с ключами.       — Куда тебя отвезти?       — Что?       — Куда ты планируешь пойти после того, как сбежишь? Не к кинотеатру же. Там тебя за одни кроссовки задушат, не говоря уже обо всем остальном.       Саске смотрел на него, как на свою последнюю надежду.       — В школу. За мной все еще числится комната в общежитии.       — Ты уверен?.. — Шисуи тянул слова с сомнением и скептично изогнул брови.       Естественно, Саске не был уверен в этом решении, осознавая все риски и возможные проблемы. Но и вариантов лучше у него не было.       — Да. — Он поджал губы решительно.       — Хорошо. Через пять минут я открою дверь. Постарайся быть на месте. И, серьезно, вылезай через окно в туалете, твоя мать кого угодно убьет за эти розы.       Саске запрыгнул в машину, спешно пристегиваясь, Шисуи завел ее заранее и автомобиль рычал нетерпеливо. Сердце Саске стучало быстро и громко, пока дверь медленно, ворча железными внутренностями, открывалась. В отдалении хлопнула дверь, но, когда их нагнал крик охранника, они уже покинули паркинг и поднялись на улицу. Шисуи времени не терял, уверенно выруливая по направлению к городу.       — Спасибо… — Саске, не веря все еще в произошедшее, смотрел на Шисуи сияющими глазами.       — Не за что. — Парень сунул в уголок губ сигарету.       — У тебя… Не будет проблем?       — Разберусь. Деньги есть?       — Да. — Саске рефлекторно перепроверил и сжал телефон в кармане.       — Не на карте, бестолочь, ее тебе банк заблокирует по первому звонку от отца. А его очень скоро поставят в известность. Так что ищи ближайший банкомат, ты должен выгрести все, что у тебя есть.       Саске смущенно покраснел и отвернулся, открывая банковское приложение и карту в нем. Этот момент он не продумал и был благодарен Шисуи сейчас.       — В торговом центре.       Парень кивнул и надавил на газ, ускоряясь.       Саске чувствовал себя крайне неуверенно, забирая купюры. Носить такую сумму наличными было дискомфортно. Благо, рядом никого не оказалось и он спешно сунул цветастую стопку во внутренний карман рюкзака.       Шисуи привычно ждал его на парковке, задумчиво барабаня по рулю пальцами и выкуривая уже вторую сигарету. Его телефон закрепленный на панели, периодически мигал уведомлениями, но парень их игнорировал.       — Все?       — Да. — Саске смотрел на бесполезную теперь банковскую карту в своих пальцах, думая, что с ней делать. Так и не решив, он сунул ее в карман джинс.       — Тебе хватит?       — Я не знаю. Это недельные карманные… — Он назвал сумму.       Шисуи присвистнул.       — Если постараешься, сможешь растянуть месяца на два-три. За жилье тебе платить сейчас не надо, это облегчает задачу. Но… У тебя когда следующая течка?       Саске покраснел, чувствуя, как в груди перехватывает от возмущения. Вопрос здравый в нынешней ситуации, но все равно бестактный сверх меры. Он отвел глаза, опуская голову.       — В середине октября…       — Почти три месяца. Это хорошо. Сможешь спокойно найти работу и новое жилье. — Шисуи откинулся на спинку, выпустил в приоткрытое окно тонкую струйку дыма, затушил сигарету, поднял стекло и задумчиво обхватил кончиками пальцев подбородок, продолжая рассуждения. — Но чем скорее — тем лучше, конечно. Смотри, на маленькую студию в спальном районе — а тебе другие не по карману — нужна примерно половина, максимум — две трети той суммы, что у тебя есть сейчас, все что выше — обдиралово. Не знаю, сможешь ли ты снимать с кем-то вместе, так что считаем по худшему для тебя раскладу. Учебу не бросай ни в коем случае, но в школе тебя найдут, как только начнется новый триместр, поэтому переведись в вечернюю сразу, как только найдешь жилье и перестанешь нуждаться в комнате в общаге. Тебе уже семнадцать, старшая школа не обязательная, так что это ты сможешь сделать сам, без разрешения опекунов. — Телефон Шисуи завибрировал на подставке. На дисплее высветилось имя Итачи и их совместное фото еще со времен учебы. Парень сжал зубы, сбросил и завел машину, быстро покидая паркинг. Закинул в рот пару подушечек жвачки и продолжил. — Когда найдешь работу, то, даже при минимальной ставке, на пятидневке сможешь заработать на аренду и еще чуть-чуть останется — не густо, но не сдохнешь. Но, на твоем месте, я бы не пренебрегал сменами по выходным или ночными и любой подработкой — всем, что оплачивается выше законного минимума. — Он оглянулся, обнадеживающе улыбаясь. — Все будет хорошо. В общаге тебя искать не станут — сомневаюсь, что кто-то из твоей семьи может подумать, что ты настолько безрассуден, чтобы добровольно сунуться в логово пубертатных альф. А что дальше делать с своей жизнью… Решать тебе, тут я не помощник. Но ты не дурак — справишься.       — Спасибо… — Саске не знал, что еще сказать. Слова Шисуи наполнили его каким-то благоговейным трепетом. Не пустое и оптимистичное «Все будет хорошо», но четко озвученный план, который в голове Саске до этого был крайне размытым и не оформившимся. И больше всего… Чужая вера в него. Та спокойная уверенность, с которой Шисуи поддержал его, помог и обнадежил. Не стал отговаривать, хотя глупость его поступка была очевидной, рискнул ради него. Внутри потеплело.       Шисуи повернул ручку магнитолы, повышая громкость и салон наполнился тяжелой, ревущей мелодией. Гитара вгрызлась в тишину резко, заставляя дрожать даже кости, ей вторил бас, волной прокатываясь по коже, щекоча ее и заставляя приятно ежиться. Барабаны стучали глухо и каждый удар — прямо в грудную клетку, заставляя сердце синхронизироваться в бешеном ритме. Клавишные — чуть плаксивые — добавляли слоев, смягчая мелодию перед кульминацией. И голос… То низкий и шепчущий, то кричащий до хрипа, текст — что-то про свободу и поиск себя — не просто слова, а исповедь — душа наизнанку в рифмованных строчках. На секунду, уловив свое отражение в боковом стекле, Саске ощутил себя героем клипа. Смешное, наивное, но такое приятное и лестное чувство.       У общаг Шисуи притормозил. Выключил музыку. Медленно положил руки на колесо руля, перебирая пальцами по потеплевшей коже.       — Я все-таки должен это спросить. Ты уверен, Саске? — Он повернулся глядя серьезно. — Я могу отвезти тебя обратно. Скажем, что за мороженым гоняли или проветриться. Еще есть шанс передумать.       Телефон на приборной панели все еще разрывался от звонков. Лицо Итачи смотрело с экрана.       Саске вздохнул. Коснулся скулы, болью напоминая себе о вчерашнем вечере и минувших трех годах.       — Да. — Никаких лишних слов и объяснений.       — Тогда удачи.       Переступая порог, Саске услышал, как уезжает Шисуи. Он вежливо вытер ноги о протертый до прорезиненного нутра коврик и оглянулся. Под потолком гудела лампа. Просторное фойе заканчивалось лестницей и возле нее разветвлялось коридорами в противоположные стороны. В углу, в огромной пластиковой кадке, чахло нечто, отдаленно напоминающее растение. Его пожухлые листья, покрытые слоем пыли, казалось, держались только благодаря тому, что редкие обитатели общежития удостаивали его плевками — своеобразной формой полива. На информационном стенде среди правил, указов, объявлений и нравоучающих плакатов, кто-то пришпилил вырванную страничку из пошлого журнала с фотографией двух ослепительно красивых омег — парня и девушки, соблазнительно переплетающихся телами — которую до сих пор не сняли, словно намекая на то, как часто на эту доску кто-то смотрит. Дежурный — молодой мужчина — закинув ноги на письменный стол, читал потрепанный романчик с карикатурно страшным маньяком на обложке, занесшим огромный нож над застывшей с немым криком на губах девушкой, и задумчиво жевал зубочистку.       — Добрый вечер. — Саске привлек к себе внимание.       Мужчина медленно поднял взгляд, брови недоверчиво поползли вверх. Казалось, он давно привык к тому, что его присутствие здесь — всего лишь формальность, придерживаясь годами выработанной тактики: он не вмешивается, пока юные альфы выясняют отношения, а они не доводят ситуацию до прямой угрозы жизни. И теперь внезапное появление Саске явно выбивало его из привычного ритма.       — М?       — Мне нужен ключ от моей комнаты. — Саске протянул ему школьный билет.       Мужчина взял его, читая имя и фамилию, и удивленно уставился на Саске, заглядывая под капюшон.       — Неожиданно. — Он языком перегнал зубочистку из одного уголка губ в другой. — Ты тут полтора года не появлялся…       — Обстоятельства изменились. — Саске перебил его, не впервые слушая подобные высказывания.       — Да я без претензии. Просто любопытно. — Мужчина вновь откинулся на спинку стула. — Только ключей у меня нет. Их выдает комендант, а он тут по будням с девяти и до шести.       Саске устало прикрыл глаза. Естественно. Сегодня вообще ничего не могло пойти по плану и жизнь справедливо скомпенсировала помощь Шисуи подлянкой на финишной прямой.       Мужчина еще немного подумал, осматривая с головы до ног Саске. Задержался взглядом на синяке, вздохнул и поднялся.       — Пойдем. Посмотрим в журнале, какая комната твоя, и я дам тебе запасной ключ. Но к коменданту в понедельник все-таки зайди.       Саске медленно шел по второму этажу, скользя взглядом по пронумерованным дверям. Воздух казался ему тяжелым от въевшихся за годы в само здание запахов — чего-то звериного, острого и древесного, что оставляли после себя поколения альф. Голова слегка кружилась от этого коктейля, по спине пробегали мурашки, но настоящей силы в этом духе уже не было — лишь призрачное эхо былой агрессии, больше похожее на затхлый букет уцененных парфюмов. Неприятно, но терпимо. Тишина в коридоре выдавала летнее запустение — большинство обитателей разъехалось на каникулы. Лишь где-то в глубине, эхом отражаясь от голых стен, пульсировали музыкальные басы. Саске даже не нужно было сверять номер комнаты — он уверенно повернул налево от лестницы, точно зная, куда приведет его этот навязчивый ритм.       В щель под дверью пробивался свет. Здесь запахи были сильнее, более живыми и Саске даже уловил чьи-то восторженные настроения — сладкое удовольствие, искрящуюся радость и легкий, чуть пряный флирт — они звучали в воздухе не так плотно, как в клубе, говоря с ним осторожно и не отходя далеко от комнаты, но с той уверенностью, какая бывает у людей, понимающих, что сегодня им ничего не будет, если они позволят себе чуть-чуть больше. Что у них там творится? Сердце тревожно сжалось. Кедр, гвоздика, амбра, еще пара цветочных запахов, ваниль… Море. Саске замер, вдыхая глубоко. Колени ослабли и задрожали, в груди приятно потеплело. Он привалился к стене. Так не пойдет… Ему нужно взять себя в руки. Он не сможет долго прятаться, если будет так реагировать на любое проявление Наруто. Саске облизнул губы, прикрыл глаза, глубоко вдыхая и читая происходящее в комнате. Их много, возможно, вся их компания. Очередная вечеринка, в этот раз по поводу начала каникул. Пользуются тем, что в здании, да и на всей территории школы, почти никого, а из взрослых вообще только флегматичный на грани дзена дежурный.       Саске встряхнулся, прогоняя дурман и подошел к двери. Достал ключ, но, прежде, чем вставить его в замок, заметил, что дверь закрыта неплотно. Скорее просто прикрыта. Он потянул на себя ручку.       В комнате был бардак. Разбросанные вещи валялись на полу, спешно запиханные — возможно, ногами — под кровати и столы. Под потолком, загоняемый порывами ветра через открытую балконную дверь, сизыми полосками расползался полупрозрачный дым — преимущественно табачный, но с едва уловимой характерной травянистой ноткой. Подростки расположились на всех горизонтальных поверхностях — на одной кровати полулежали Сай и облокотившаяся на его грудь Ино, на другой Сакура заплетала в косы волосы Тен-Тен, а рядом с ними, глядя на обеих девушек в нежностью, на полу устроился Ли. Хината и Киба сидели на одном из письменных столов, у ног омеги караулил Неджи, следящий за тем, чтобы бета не подобрался к его сестре слишком близко. Шикамару и Гаара возились с проигрывателем, о чем-то вяло переругиваясь, настроение обоих явно держала в узде Темари, с ногами забравшаяся в широкое компьютерное кресло и склонившаяся над поднятой на колени перекошенной коробкой с пластинками. Остальные расселись где попало — на полу, подоконнике, на холодной балконной ступеньке.       Все испуганно оглянулись. Гаара бесцеремонно пальцем остановил музыку. Пластинка болезненно взвизгнула и стихла, сработал защитный механизм и проигрыватель, глухо щелкнув, остановился, поднимая головку с иголкой и возвращая ее на место. С балкона с матом выскочил Наруто.       — Какого хуя?! Это первое издание! Этот винил старше, чем ты, придурок, с ним так нельзя!.. — Он прервался, заметив общее недоумение. Оглянулся на дверь.       — Саске? — Голос Наруто прозвучал неуверенно. Он всматривался в силуэт неожиданного гостя настороженно, словно чувствовал, что глаза его обманывают, и грешил на принятое внутрь с пивом и дымом.       — Привет. — Саске саркастично хмыкнул и поднял руку.       — Ты здесь что делаешь?..       — Вообще-то это и моя комната тоже… — Оглядевшись, он понял, что его кровать, очевидно, та, что не застелена, и прошел к ней, кидая сумку и рюкзак в изножье. Тен-Тен едва успела подвинуться.       — Ты же говорил что не будешь переезжать?       — Не тупи, Наруто, очевидно…       — Обстоятельства изменились? — Парень усмехнулся.       — Именно. — Саске кивнул, устало опираясь на низкую спинку кровати.       — Саске… — Ино села на соседней кровати, встревоженно глядя на него. — Что-то случилось?       Саске задумчиво пожевал губами, но осознав, что скрывать все равно не получится, снял капюшон, оборачиваясь к друзьям.       Хината испуганно выдохнула, прижав пальцы к губам. Кто-то тихо присвистнул. Наруто подавился вдохом.       — Это кто тебя так? — Киба нервно хохотнул и спрыгнул со стола. Достал из маленького холодильника в углу банку с пивом и по цепочке передал ее другу.       — Подрался вчера после бала. Чертов пунш сделал меня слишком смелым.       Шикамару и Темари переглянулись.       — Подрался после бала и поэтому решил сбежать из дома? — Бета смотрел на него недоверчиво, скептично изогнув бровь.       — Не сбежать, а переехать на пару недель, чтобы не портить семейные фото. — Саске лишь усмехнулся и забрал предложенное пиво.       — Дай я осмотрю… — Сакура подобралась, указывая на место на кровати, словно приказывая ему сесть.       — Не стоит.       — Ты обращался к врачу?       — Зачем? Это же просто фингал. — Под ее тяжелым взглядом, он все-таки сдался, падая рядом и давая прикоснуться к своему лицу.       — Это не просто фингал, тебе пол-лица разнесло! — Девушка встревоженно и аккуратно прижала кончики пальцев к его скуле. Саске тихо зашипел. — Могли сломать кость или повредить глаз.       — Все в порядке. Если бы это был перелом, я бы знал об этом. Глаз, вроде бы, тоже видит. Узнаю точно, когда откроется. — Он успокаивающе и мягко перехватил ладонь девушки, опуская ее и сжимая ее пальцы в благодарности. Тен-Тен деликатно закашлялась, указывая взглядом на вторую кровать и Сакура быстро отпрянула, вырывая свою кисть из руки Саске. Подошедшая Ино улыбнулась смешливо и заглянула в лицо парня, мгновенно становясь серьезной.       — Тебе принести что-нибудь холодное?       — Уже. — Саске отсалютовал банкой с пивом, сделал большой глоток и приложил ее к щеке.       Постепенно все успокоились и снова расслабились. Вновь включили музыку. Наруто, ворча, протер обиженную пластинку бархатной тряпочкой, убрал в конверт и, от греха подальше, положил свое сокровище на шкаф, когда Шикамару, с усмешкой, потащил его на балкон курить. Саске, подтянув колено к груди, лениво отшучивался на вопросы о подробностях драки, в какой-то момент используя его бедро вместо подушки рядом устроилась Ино, положив свои ноги поперек ног Сая, сидящего ближе к другому краю кровати, а со второй стороны, поднырнув под его руку пригрелась задремывающая Сакура. Периодически носа Саске касались чужие запахи, сопровождающие взрывы смеха или кокетливые фразы — неизменно теплые и искренние, расслабляющие и поднимающие настроение, унимающие его тревогу и дающие ему почувствовать себя дома — так, как он очень давно не ощущал себя в семейном особняке. Когда балкон опустел, Ино накрыла его руку своей, привлекая внимание, и, кивнув на дверь, предложила выйти. Сидящий на порожке Киба, отвесил вульгарную шуточку, и девушка, карикатурно закатив глаза, хлопнула дверью так сильно, что заехала ему по затылку. Поймав на себе любопытные взгляды сквозь стекло, она спешно толкнула омегу в угол балкона — подальше, насколько это было возможно, от чужих глаз.       — Саске, ты спятил? Тебе нельзя здесь оставаться!       — У меня нет выбора. — Он спокойно смотрел на ее перепуганное лицо. — Мне больше некуда пойти.       — А друзья?       — У меня нет друзей, Ино. Никого, кроме вас. Откуда? Я три года из дома почти не выходил.       Девушка нервно закусила ноготь на большом пальце, портя дорогой маникюр и отгрызая фигурный стразик.       — Но… А если у него гон? Или у тебя течка?       — У меня начало цикла — время еще есть, чтобы найти другое жилье. А его гон… Ну, переживу, если случится. Постараюсь не задохнуться и сожму колени покрепче. — Саске печально рассмеялся, обнимая девушку за талию и подтягивая ее к себе. Выпитое на пустой желудок пиво слегка ударило в голову, сделав его чуть более раскрепощенным. — Не переживай за меня. Я справлюсь.       — Идиот… — Ино устало уткнулась лбом ему в плечо. — За нами подглядывают?       — С начала разговора. — Улыбка тронула уголки его губ.       — Кто?       Саске нарочито медленно вытянулся всем корпусом, заглядывая в бликующее окошко. Десяток любопытствующих тут же сделали вид, что их крайне увлекает красота каштана во дворе, переливы цвета в вечернем небе и голубиная возня.       — Все.       — Как обычно. — Девушка тихо рассмеялась. — Им интересно, встречаемся мы все-таки или нет.       — А ты им что сказала?       — Что ты меня отшил. — Она утерла фальшивую слезу. — Но, в свете твоей героической истории с дракой… Возможно, не все так просто и ты, после нашего разговора, пошел срывать гнев на других?       — Я такой драматичный?       — Ты себя со стороны не видишь. Королева! Скрытный, холодный, богатый, красивый… О тебе сплетен по школе ходит больше, чем обо всех остальных вместе взятых. Что ты сцепился с доминирующим в классе альфой до порванной одежды и едва не спровоцировал садку в первый же день в школе, что у тебя связи с руководством, ведь ты ходишь, когда захочешь, исчезаешь, не предупредив…       Саске тихо рассмеялся, чувствуя, как краснеют щеки, по мере пересказа всех слухов, тем более абсурдных и красочных, чем меньше фактов их подкрепляло.       — Ты планируешь рассказать Наруто?       — Было бы что… Я сам еще ни черта не понимаю… Стоп. — Саске похолодел. — А ты о чем?       Ино подняла на него изумленные глаза.       — О твоем поле… — Она сглотнула. — Я подумала, что будет безопаснее, если ты признаешься… Он же не из болтливых… Боги, Саске…       — Не сейчас, ладно? — Он прервал ее, запрокидывая голову с тихим грудным стоном.       — Хорошо… — Девушка высвободилась из кольца его рук. — Вернемся? Мне пора прощаться со всеми, я завтра к родителям еду.       Саске кивнул. Бросил недовольный взгляд на окно и от него тут же отпрянули.       Около двух часов ночи Саске, откровенно зевая, помог спуститься по простыне сонной Сакуре и опекающей ее Тен-Тен, уже не удивляясь их необычному способу проникать в общагу и покидать ее. Махнул Ли и Шино, показал средний палец Кибе и вернулся в комнату. Теперь они остались вдвоем. Забытый проигрыватель тихо гудел холостыми оборотами, уставшая игла лежала на подставке. Свежий ночной воздух сквозил через открытые окна, забирая дым, перегар и остатки феромонов.       Наруто собирал с пола бутылки. Подумав, Саске присоединился, складывая упаковки от нехитрых закусок в большой пакет из-под чипс.       — Так кто тебя приложил? — Голос из-за спины звучал неожиданно серьезно.       — Сказал же, подрался с парой придурков…       — Ой, да не пизди. Меня после перехода чуть ли не каждую неделю мордой по асфальту возили, пока я не понял, как запах в узде держать, я знаю, как выглядят синяки после драки. Тебя ударили один раз и ты не сопротивлялся. Кто?       Саске обернулся. Наруто стоял рядом, глядя на него с очень странным выражением лица. Его губы были слились в бледную нить, будто он из последних сил сдерживал поток нецензурной брани, а глаза потемнели нехорошо. Запаха не было, но Саске не сомневался, что он тяжело густеет в груди, с кипящей кровью бежит под кожей, сдерживаемый неимоверным усилием. Кулаки сжимались и разжимались, костяшки, побелев, проступили остро, казалось, ещё мгновение — и кожа не выдержит, лопнет от напряжения, обнажив то, что он так отчаянно пытался удержать внутри.       — Отец. — Саске отвернулся, пряча глаза.       Наруто шумно выдохнул и от этой реакции по спине Саске пробежали мурашки.       — Это случалось раньше?       — Нет.       Повисла пауза. Наруто вновь завозился с мусором.       — Хорошо, что ты ушел. Что планируешь дальше делать?       — Я не знаю. Выспаться, для начала. — Тихий смешок, от которого в груди потеплело. — А потом… Найти работу. Это первый пункт.       После того, как с уборкой было закончено возникла небольшая заминка. Саске смотрел на пустую кровать, мысленно ругая себя за глупость. Наруто цокнул и полез в шкаф, доставая запасной комплект постельного белья. Затем сдернул с кровати мягкое покрывало с рисунком курящей жабы и достал из щели между стеной и матрасом печально помятого, длинного, ярко-желтого, плюшевого кота.       — Прости, в качестве подушки только это предложить могу…       — Спасибо.       Пока Наруто возился в душе, Саске разложил свою одежду в шкафу, заняв всего пару полок. Набросал список покупок на завтра, поражаясь тому, сколько вещей, обеспечивающих бытовой комфорт, окружало его дома и сколького он лишился — возможно, прогноз Шисуи о том, что имеющейся у него на руках суммы хватит на пару месяцев был слишком оптимистичным. Убрал ноутбук в ящик письменного стола. Достал из кармана рюкзака телефон, но не решился включать его. Завтра он первым делом купит новую симку. Посмотрев на свое отражение в темном стекле, Саске аккуратно положил смартфон на тумбочку экраном вниз. И только сейчас он поверил, что действительно сделал это. Сбежал.       — Душ свободен! — Наруто вышел, сопровождаемый облачком пара, в одном полотенце на бедрах и Саске замер в оцепенении.       Капелька воды, собравшаяся над ключицей, дрожа, замерла на долю секунды и пробежала вдоль косточки вниз, скользнула в ложбинку между грудей, оставляя за собой бликующий след, пересчитала кубики пресса и исчезла под краем ткани у паха. Саске тяжело сглотнул. В животе заныло, внутри все наполнилось сладкой тяжестью. Мокрые светлые волосы липли ко лбу альфы, одна прядь упала на глаза, и он резко откинул голову, сбрасывая её назад — такой простой, рефлекторный жест, от которого у Саске участилось опасно сердцебиение. Развернувшись к нему спиной, Наруто начал копаться в ящике шкафа, а омега не мог отвести от него глаз — широкие плечи, резкие линии мышц, подсвеченные влагой — его всего как будто умелые руки мастера высекли из гладкого блестящего камня, но касание богини сделало его живым и дышащим. И слишком красивым, чтобы быть реальным. На загорелой коже просвечивали несколько шрамов — белые нити стрий у поясницы, оставшиеся со времен перехода, когда тело, подгоняемое гормонами, слишком активно бросилось в рост; рваный след на плече, полученный наверняка в одной из упомянутых драк; выпуклый рубец на ноге; и — внезапно — совсем свежие синяки над тазобедренной косточкой, похожие на отпечатки пальцев, слишком похожие… Наруто развязал полотенце и Саске едва не задохнулся, но под ним были трусы. Парень обернулся, и взгляд его скользнул по омеге — тяжелый, горячий, будто физически коснулся. Губы слегка приоткрылись, под верхней едва заметно мелькнули клыки… По телу пробежала дрожь. Не страх. Предвкушение.       — …ке?.. Саске! — Голос Наруто выдернул его из грез. — Ты в порядке?       — Да… Да, я просто засыпаю на ходу. — Саске уронил глаза в пол, надеясь, что альфа не заметит, как жарко покраснели его щеки.       — М… Полотенце нужно или есть? Но у меня только маленькое запасное.       — Спасибо, маленького хватит.       Омега поймал брошенный в него плоский сверток. Полотенце было тонким и жестким и пахло дешевым кондиционером, совсем не похожее на те, что Аяме оставляла в его ванной. Но Саске провел по нему кончиками пальцев, как по сокровищу.       Ванная комната была тесной и вмещала только утопленную в стену душевую с замызганной пластиковой шторкой и маленькую раковину в пятнах зубной пасты, над ней — узкий шкафчик с зеркалом, а напротив — пара крючков и полотенцесушитель, который Саске неосторожно задел локтем, раздеваясь, и теперь на коже зудело красное болезненное пятнышко. Светло-зеленая матовая плитка с бордюром в безвкусных завитках по моде десятилетней давности, побелка на потолке шла сеткой трещин — ремонт был не свежим да и в свое время на нем отчаянно экономили. Но Саске нравилось куда больше вылизанных интерьеров его дома. Здесь все было совершенно другим — да простым и дешевым — но не таким и это успокаивало. Даже в зеркале с внезапной, невесть как дожившей до этих дней, наклейкой из детской жвачки с кадром из какого-то комикса, в углу он выглядел как будто немного лучше — растрепанный, уставший, с расширенными от алкоголя зрачками, но живой и принадлежащий этому миру.       Впервые за долгое время Саске выставил комфортную температуру воды, наслаждаясь душем и смывая с себя все дневные тревоги.       К его удивлению, Наруто предпочитал детские гели — на кафельном полу в углу выстроились в ряд три цветастые бутылочки с динозаврами. «Сочное яблоко», «Банановый бум» и «Баббл Гам». Перенюхав все, Саске выбрал яблочного ти-рекса.       Когда он вышел, верхний свет Наруто уже погасил, устроившись в кровати и лениво листая ленту в телефоне, растворяясь сознанием в бессмысленном контенте. Саске одернул футболку и скользнул под одеяло. Плюшевый кот обнял его затылок короткими, похожими на половинки сарделек лапами.       — Снов. — Наруто щелкнул выключателем светильника на прикроватной тумбочке.       — Спокойной ночи…       Саске пялился в белеющий в лиловом сумраке потолок. Над горизонтом уже светало и заря подкрашивала стену напротив окна золотисто-розовым. Впервые за много-много лет он засыпал вне своей комнаты и слушая чужое дыхание. Его окружали новые запахи — колючий аромат стирального порошка, едва уловимый кислый привкус пролитого кем-то на пол пива, волнительная смесь чужих почти выдохшихся феромонов, отдающаяся в груди теплыми воспоминаниями, и неописуемый, характерный чуть пыльный шлейф этой комнаты, этого дома — тем более тусклый, чем более глубокие и ровные вдохи делал Саске. Очень скоро тишина наполнилась шумным сопением Наруто. Саске перевернулся на бок. Альфа крепко спал на животе, смешно открыв рот и странно пофыркивая. Простынь, которой он укрывался жаркой летней ночью, соскользнула со спины, едва прикрывая его лишь в районе поясницы. Одной рукой он обнимал вздыбленную подушку, а вторая, упав с края кровати, лежала на полу. Саске улыбнулся, едва сдерживая смех. В кино в такие моменты люди были особенно красивы. А он… Едва ли не храпел и пачкал подушку слюной. И все равно казался невероятным. Глаза начали слипаться, но Саске до последнего смотрел на Наруто, запоминая удивительное чувство покоя, наполняющее его изнутри, от присутствия рядом этого альфы.