Основной инстинкт

      Саске снился очень странный сон. Наруто, с боевым кличем, верхом на гигантской жабе сражался с демонической змеей, желающей съесть омегу. В какой-то момент, когда победа была уже почти достигнута, воздух зашипел, будто закипая, и весь мир затопило. Вода надвигалась стеной, загребая изогнутым краем, как котенок — лапкой. Саске, смытый волной, барахтался и пытался сопротивляться, пока не осознал, что его ноги и руки что-то плотно оплетает. Лапша. Он тонул в супе. Очень быстро устав бороться за свою жизнь, он ушел на дно, устраиваясь на своем месте между кусочком свинины и стебельком бамбука, и, когда сознание уже начало меркнуть, паника вытолкнула его в реальность и он открыл глаза. Чайник, чей шум Саске слышал сквозь сон, закипев, задрожал на подставке и звонко щелкнул, выключаясь. В комнате, залитой солнечным светом было жарко, как в теплице, несмотря на открытые окно и балконную дверь. К взмокшему за ночь лбу прилипли волосы, а к спине — футболка. Голова монотонно гудела, плечо и шея ныли от сна на неудобной кровати, во рту после выпитого вчера остался кислый привкус, от которого подташнивало. Он сел и сонно оглянулся, обнаружив, что в комнате один. В этот момент за дверью туалета зашумел слив, прожурчала вода из крана и Наруто — лохматый, недовольный всем миром одновременно и немного помятый, с красным заломом на щеке, оставленным подушкой — выпал из-за двери, широко зевая.       — Доброе утро… — Голос Саске спросонья звучал совсем хрипло.       В ответ ему лишь вяло кивнули.       Заметив, что чайник закончил свою работу, Наруто присел рядом с тумбочкой и достал из нее две цветастые рекламные кружки, какие несколько лет назад выдавали за покупку молока, и банку с растворимым кофе. Задумчиво посмотрел на остатки порошка на дне, прикинул что-то в голове и высыпал все в одну посудину. Залил кипятком, перемешал и разделил напиток по двум кружкам, ставя одну из них на тумбочку Саске. После чего упал на свою кровать поперек, пошарил в складках белья рукой в поисках телефона и начал проверять новости.       — Сахара у меня нет, если что. Но в холодильнике есть молоко, если нужно. Только проверь сначала, что не сдохло. Я не помню, когда его купил…       Саске благодарно кивнул и сделал большой глоток. Вкус скорее угадывался, чем был, скрытый то ли высокой температурой, то ли общим качеством изначального сырья. Но, в целом, терпимо. Далеко от того кофе, что готовил Нагато, но и не пережаренная сладкая бурда от которой сводило скулы из автомата. Кофеин есть и на том спасибо.       Сквозь окно в комнату проникал горячий летний ветер, принося с собой пыльные запахи улицы, раскаляющихся асфальта и бетона и сохнущей листвы. Где-то в отдалении шумел город — приглушённый рокот машин, обрывки голосов, сливающиеся в однородный фон. Через тонкие стены слышалось, как у кого-то играет музыка — что-то современное и популярное, простое, синтетическое и якобы дерзкое, но на деле пустое и глупое, что будет стыдно переслушивать лет через пять. Теплые лучи, проникая в комнату, наполняли воздух золотисто-медовой дымкой — будто само солнце растворялось в атмосфере, добавляя лёгкую сладость каждому вдоху. По стенам, отражаясь от бликующей оконной створки, разбегались солнечные зайчики.       — У тебя какие планы на сегодня? — Наруто смотрел на него, положив смартфон на грудь.       — Надо за покупками сходить. Время не подскажешь?       — Десять. Могу помочь, если хочешь.       — Буду благодарен. С меня завтрак. — Саске улыбнулся, чувствуя, как урчит в желудке.       В маленьком семейном ресторанчике быстрого питания почти никого не было — несколько гостей расположились за столиками в разных углах и еще один молодой парень сидел с ноутом за стойкой у окна — в такую жару горячие бургеры и зажаренная во фритюре картошка прельщали только самых рьяных фанатов местной кухни или тех, кто отчаянно экономил. Стены пестрили фотографиями еды, которой отродясь здесь не готовили — слишком аппетитной и здоровой для фастфуда; в воздухе пахло жиром и специями; в детской зоне верещали мультики, заглушая тихую и ненавязчивую мелодию; с кухни доносились звон посуды, шипение масла и чьи-то окрики.       Саске стоял, прислонившись бедрами к узкой подушке у стены и следил за табло, ожидая их заказ. Из облюбованного Наруто угла донесся звонкий игривый смех. Омега замер всем телом, чувствуя, как в горле образуется ком — горячий, колючий, со вкусом злости и невыплаканных слез. «Не оборачивайся. Не смотри… Ты знаешь, что там, не надо…» Саске умолял сам себя, догадываясь, что увидит, но все равно оглянулся. К Наруто прилипли две симпатичные омеги — парень и девушка, чем-то похожие на Ино и Сая — такие же попугайчики-неразлучники в одинаково коротких шортах и обтягивающих маечках, подчеркивающих узкие плечи и тонкие фигуры, оба держали в руках массивные треугольные сумки с роликами. Альфа, закинув одну руку на спинку диванчика, улыбался им — тепло, расслабленно, раскованно, позволяя себе быть очаровательным — и довольно скользил взглядом по открытой коже, не стесняясь любоваться предложенным. Сердце Саске сжалось. Снова ревность. Горькая, как дым, липкая, как смола. И — хуже того — зависть. Неприкрытая, черная, ослепляющая. Почему? Почему они могут себе это позволить — прикасаться, флиртовать, смеяться — пока он вынужден грызть губы до крови, молчать, фильтровать все нежные слова, которые хотелось сказать, прятать взгляд? Ему никогда не нравился такой стиль — откровенный на грани, привлекающий внимание, продающий — и подобную модель поведения в его окружении осуждали, как недостойную и вульгарную, его учили держать лицо и думать о репутации семьи, но… Если бы Наруто посмотрел на него так… Саске оделся бы во что-то подобное для него. Не постеснялся бы. Не испугался.       Сказав что-то, альфа ткнул пальцем в Саске. Омега тут же отвернулся, делая вид, что вовсе не пялился на них. Притворяясь, что ему все равно. Лицо жарко вспыхнуло, сбитое дыхание ощущалось слишком глубоким и шумным, а сердце билось так громко, что казалось его обязаны услышать все посетители кафе.       Наконец-то высветился нужный номер.       Когда он подошел, троица уже активно обменивалась контактами. Парень нетерпеливо повернулся к нему, но, заметив синяк, мгновенно оробел. По сравнению с вчерашним, выглядел Саске значительно лучше — отек спал и глаз наконец-то открылся, но синяк ушел вниз на щеку, переливаясь всеми оттенками фиолетового — так что о былой привлекательности на время стоило забыть. Впрочем, омегу это не остановило, коротко переглянувшись с подружкой, он кокетливо заправил за ухо осветленную прядь и, прикусив пухлую нижнюю губу и заглядывая в глаза Саске, протянул ему свой телефон.       — Дашь мне свой номер?       Саске поставил поднос на стол, сел и поднял глаза на омегу.       — Я потерял телефон на днях и планирую купить сегодня новый. Но, как только сделаю это — возьму твой номер у него и напишу, договорились? — Он улыбнулся как можно мягче, копируя манеры брата и давя в груди раздражение и желание огрызнуться на навязчивую парочку. Блондинчик польщенно вспыхнул и кивнул. Омеги попрощались с ними и, хихикая, вышли из ресторанчика.       — Не знал, что тебе такие нравятся… — Саске аккуратно распаковывал свою еду, уделяя этому слишком много внимания, откровенно боясь поднять глаза.       Наруто размешал газировку трубочкой, гремя кусочками льда внутри, и сделал большой глоток.       — А почему нет? Яркие, милые, активные… Сами подошли — не посылать же?       — Мне казалось, что тебе по вкусу… — Саске окунул картошку в соус и закинул ее в рот, наконец-то заглядывая в лицо Наруто. — Люди с характером посильнее.       Альфа замер, сверля его взглядом.       — С чего ты взял?       — Не знаю. — Омега пожал плечами, слизывая с пальца соль. — Показалось. Иначе почему ты не встречаешься, например, с Хинатой? Ты же у нее течки вне цикла провоцируешь. Или с Саем? У вас хорошие отношения.       — Сай — мой друг. Мы с ним с детского сада общаемся, я его как сексуальный объект не воспринимаю, хотя он очень старается изменить мое мнение. Хина… — Наруто чуть сморщился. — Она меня не любит. Ей меня жалко. Я хорошо к ней отношусь, но в ее глазах я — хромоногая собачка, а это неприятно.       — Сакура? — Он спрашивал как можно небрежнее, но за реакцией следил внимательно.       — Что за допрос, Саске? — Альфа рассмеялся. — Я Ино пожалуюсь! Кстати, что у вас? — В прищуре глаз мелькнуло любопытство.       — Ммм… Ничего особенного. — Не соврал, но и от искренности далек и глаза пришлось снова спрятать, делая вид, что он ищет салфетку.       — Хей… — Наруто отложил бургер и вновь, как накануне в комнате, когда выспрашивал о том, кто его ударил, растерял всю игривость и покладистость, проявляясь той своей темной и опасной стороной, провоцировать которую никому не хотелось. — Относись к ней серьезно. Она только кажется легкомысленной, но на деле очень чувствительная и ранимая.       Саске непроизвольно поежился, по спине пробежал холодок. Внутри все сжалось в тугой, болезненный узел — неприятно, удушающе. Возможно, это был лучший момент, чтобы все рассказать, чтобы признаться, раскрыть все карты, но… Как? Мысли путались, наползали друг на друга, как волны во время шторма. Как он мог что-то сказать, если и сам не понимал, что чувствовал? Надежду на принятие? Стыд за годы лжи? Желание, от которого сводило живот? Если бы он нашел в себе силы сознаться… Начинать пришлось бы с нуля. Разобрать весь его образ по кирпичику. Но где заканчивается ложь и начинается он — настоящий? Его личность и роль сплелись так тесно, что начать отделять их друг от друга значило разорвать себя на кусочки. Более того, если он правильно все понял… Пока он играл роль альфы у него еще были шансы. Заслужить симпатию, интерес, увидеть в глазах Наруто тот самый блеск. Забраться в его сердце, стать неотделимой частью его жизни… Саске цеплялся за эту иллюзорную надежду, как утопающий за соломинку, игнорируя здравый смысл. Признание горело на языке, царапало горло, просилось наружу… Но страх — липкий, парализующий — сковывал голос крепче любых оков. Нет, торопиться нельзя. Риск потерять все — доверие, расположение, поддержку, хоть какой-то шанс на симпатию — слишком велик. Сейчас, когда Наруто так близко, когда смеется так искренне и смотрит в глаза, правда не имеет значения. Потом. Однажды. Когда-нибудь.       — Она… Мне ближе, чем кто-либо еще. — Все еще полуправда, но звучит гораздо лучше. — И я уверен в том, что мы чувствуем одно и то же, но не думаю, что со стороны оно хоть чуть-чуть похоже на то, что происходит на самом деле.       Наруто хмыкнул и вернулся к бургеру.       Саске впервые в жизни оказался в таком месте. На отшибе города, куда они ехали почти час на автобусе, в огромном, похожем на самолетный ангар здании, помимо основного строительного, разместились еще с десяток магазинчиков поменьше со всем, что может понадобиться людям, начинающим новую жизнь на новом месте: от бытовой техники до различного декора. Саске толкал огромную оранжевую тележку, в которой вальяжно устроился Наруто со списком в руках, который самовольно редактировал, убирая из него те вещи, с покупкой которых можно было повременить и добавляя в него то, о чем Саске и не думал до этого дня.       — Одеяло тебе раньше начала сентября не понадобится, а вот мелких полотенец хорошо, что взяли побольше — сушилка работает плохо и они вонять начинают на третий день… Кастрюли лучше две. — Еще одна карандашная пометка. — У меня есть рисоварка и чайник — можешь пользоваться. Сворачивай налево, нам в посудный.       Под коленями Наруто уже лежали два комплекта постельного — самого базового белого — подушка, несколько свернутых в рулончики полотенец и настольная лампа — черная на гнущейся ножке, хотя Наруто навязчиво предлагал ему несколько самых абсурдных форм: то в виде футуристичного инопланетного корабля, то в виде гавайской танцовщицы, и добив непонятно как дожившей до нового десятилетия неоново-голубой лава-лампой.       Повернув, они оказались между длинными стеллажами с тарелками и кружками. Саске аккуратно толкнул тележку вперед, боясь не справиться с ее весом и влететь в керамические ряды, когда Наруто встрепенулся и, упершись руками в ее края, подтянулся, выпрыгивая. Тележка, лязгнув, приподнялась, и Саске в панике повис на ручке, налегая на нее всем своим весом и тихо рыча от злости.       — Хей, Саске! — Наруто выглядел таким возбужденным и радостным, что улыбка сама просилась на губы, а любой негатив исчезал против воли. — Смотри, это ты!       Альфа держал в руках кружку с крайне недовольным карикатурным черным котом, изрекающим пару непечатных слов, описывая свое отношение к жизни. Саске закатил глаза.       — Нет.       — А по-моему, очень похож. — Наруто надулся, вешая кружку на место. — Ладно, ты выбирай тогда, а я за сковородкой сгоняю.       Оставшись один, омега задумчиво окинул взглядом предложенную посуду, откровенно теряясь в многообразии выбора. Стекло, керамика, пластик; все цвета радуги и все мыслимые и не мыслимые узоры, рисунки животных, кадры из фильмов и комиксов, цветочные и анималистичные принты. Подумав, он положил в тележку пару простых белых тарелок, набор приборов и потянулся было к подходящим невзрачным белым кружкам, когда рука сама дрогнула. За кружкой с котом висела такая же, но с кривой лягушкой и еще более неприличным монологом. Хмыкнув, Саске взял обе.       Из-за стеллажа вывернул Наруто, держа на манер походного оружия на плече сковородку.       — Вот. Должна быть ок.       — А ты уверен, что она нормальная?.. — Саске задумчиво взвесил предложенную посуду в руке. Никаких мыслей или ощущений обновка не вызывала. Ну сковорода. Не большая, вроде бы тонкая, но тяжелая, и пластиковая ручка в ладони лежала удобно. Посмотрев на ценник, он недовольно скривился. — Они все столько стоят?       — Нет, конечно. Эта еще дешевая. Не самая — те аж гнутся — но по соотношению цены и качества тебе должна подойти.       — Может, подешевле что-то? — Саске прикидывал в уме, в какую сумму ему выйдут все покупки, и получающаяся цифра ему не нравилась.       — Если не хочешь через пару месяцев покупать новую, лучше чуть-чуть переплатить сейчас. — Наруто печально заглянул в тележку, понимая, что места для него больше не осталось. — Да и после первой намертво прилипшей яичницы сам захочешь подороже.       — Ты тоже столько всего покупал, съезжая?.. — Саске смиренно толкнул свои покупки, разворачиваясь к кассам, Наруто шел рядом, на ходу отвечая на чье-то сообщение.       — Не, я — счастливый обладатель посуды, полученной в обмен на наклейки из супермаркета. Папа постарался. Но у меня не было потрясающего соседа, который уже собрал все, что нужно, и готов делиться, так что потратиться тоже пришлось. — Он скосил глаза на омегу, явно радуясь его тихой усмешке. — Давай поторопимся, нам еще в хозяйственный и продуктовый. И там цены тебе тоже не понравятся.       Саске нес два пакета и большую синюю сумку с подушкой, повешенную на плечо и так и норовящую зацепится за все и всех по пути. Рядом топал Наруто, держащий поперек мешок с рисом, прижав его к животу. На его плечах тоже висели сумки — чуть менее объемные, но ничуть не более удобные. Оба парня пыхтели и перекидывались вялыми шуточками, Саске был на грани вызова такси, вопреки совету Шисуи экономить, когда увидел знакомую дорогу к общежитиям.       Зайдя в комнату он сбросил пакеты на пол и плюхнулся на кровать лицом вниз. Плечи резало от усталости, ноги гудели, летний зной, по ощущениям, вытопил из него всю жидкость и Саске казался себе до отвратительного липким и грязным. Наруто залез в холодильник, доставая из него бутылку с водой, и, неслышно подкравшись сзади, коснулся ледяным донышком шеи омеги сзади. Саске распахнул глаза. Из груди выбило дыхание. Мурашки вспыхнули по всему телу, разбегаясь от точки соприкосновения, как круги по воде. Мышцы скрутило, кожа словно стянулась, пытаясь защититься, но холод уже проник глубже — в кровь, в кости, в самые потаённые уголки сознания. Прикосновение обжигало, но заставляло выгибаться навстречу дискомфорту. Это было похоже на укус, на то, как он представлял себе его — боль, подслащенная удовольствием, резкое, контрастное ощущение, подчеркивающее все цвета, вкусы и запахи окружающего мира. Саске мгновенно взбодрился и рывком перекатился по кровати, прикрывая шею ладонью и с шоком глядя на Наруто. Ледяное жало сменилось приятным онемением, растворяющим жар, как сахар в воде.       — Воу. Фига ты чувствительный. Прости, не хотел напугать. — Наруто очевидно и очаровательно смутился, отводя глаза, и предложил ему бутылку, тонкая этикетка хрустнула в его ладони. Саске протянул чуть дрожащую руку, пальцы коснулись приятно влажного пластика, ложась на бутылку сверху. Осевшие на холодном глянцевом боку капли собрались под его кожей в одну и сорвались вниз, по волнистому рельефу, падая в ладонь Наруто. Альфа, все еще раздосадованный, рассеянно поднес руку к лицу и слизнул воду. Язык мелькнул между пальцами, темно-розовые губы обхватили подушечку указательного. Саске сглотнул и отвернулся.       — Я в душ, а потом на работу. — Голос Наруто все еще звучал как-то странно, он говорил немного в сторону, словно стесняясь смотреть на Саске. — Кухня у нас общая, одна на этаж, она в самом конце коридора — не заблудишься. Есть плита и холодильник, но — предупреждаю — из него воруют еду, так что советую пользоваться тем, что в комнате, ну или хоть самое ценное тут хранить. Если что — пиши. Я ответить сразу не смогу, но в перерыве постараюсь. Вот. Постарайся не сдохнуть.       Саске кивнул и, услышав, как за альфой закрылась дверь ванны, выдохнул и полез разбирать покупки.       — Ты до скольки сегодня?       — До десяти. Плюс-минус пятнадцать минут на опоздание Карин.       — Удачи! — Саске оторвался от ноутбука, махнув другу напоследок. Наруто кивнул и, зачесав все еще мокрые волосы назад рукой, надел кепку и вышел.       Омега откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в потолок. Находиться здесь одному было странно. Новые вещи пахли складами и химией, а все остальное имело едва уловимый шлейф Наруто. Вообще каждый сантиметр комнаты казался отмеченным альфой, и дело было не только в запахе — характер постояльца был в каждом предмете и в том, как он лежал: в легком хаосе бардака, в расставленных по полкам игрушках, которых альфа ничуть не стеснялся, в стопках комиксов, в десятке внахлест наклеенных на стены плакатов. Комната ощущалась чужой, но, одновременно, какой-то родной и уютной. Саске в ней было спокойно. Тепло. Не хватало разве что чего-то его собственного. Подумав немного, он открыл ящик в своем шкафу и достал с его дна мешочек с кулоном. Вытащил замок, держа его на вытянутой руке за длинную цепочку, подняв на уровень глаз и разглядывая внимательно. Свет играл на вытертых, ярких серебряных гранях, подчеркивая глубину чернения. Подумав немного, Саске повесил замок на выступающую часть в изголовье кровати. Теперь он здесь тоже есть.       Оглянувшись, он заметил под столом Наруто коробку с пластинками. Любопытство защекотало перышком под ребрами. Ладони зазудели. Оглянувшись еще раз, прислушавшись к напряженной тишине опустевшего здания, разряженной лишь тихим еще плачем цикад и редким птичьим пересвистом за окном, Саске медленно подошел, присел и аккуратно потянул коробку на себя. Темари вчера копалась в ней, как в своих вещах, но омега испытывал какое-то странное волнение, заглядывая внутрь, как в душу Наруто. Мысль о том, что он поступает неправильно, маячила на окраине сознания — навязчиво, занудно, как приевшийся рекламный джингл — но желание узнать его получше перевесило. Странный внутренний жар толкал его, заставляя взволнованно перебирать пальцами истертые конверты, вдыхая их тяжелый, пыльно-бумажный запах — немного ностальгический почему-то, хотя никто в его семье никогда коллекционировал винилы, да и, в целом, музыку слушали редко. Саске вытащил первую пластинку — черную с треугольной призмой и преломляющимся лучом света. Следом — светлый квадрат с изображением очаровательного ребенка-херувима сигаретой в пухлых пальчиках и парой знакомо брендированных пачек на переднем плане. Захватанный конверт с черно-белым фото четверых мужчин на фоне пустынных дюн в черной рамке. Совсем старая пластинка с одетыми в кислотных цветов камзолы людьми в окружении бумажных фигур, словно вырезанных из журналов и газет. Коричневая обложка с фигурным окошком, в которое выглядывала летящая сова.       Очень скоро Саске поставил рядом ноутбук, разыскивая исполнителей в сети. Большая часть оказалась ему знакомой по саундтрекам фильмов и смутным детским воспоминаниям, но впервые он хотел послушать их целыми альбомами, добавляя все поочередно в медиатеку. Комната полнилась звуками, музыка — живая, волнующая, вибрирующая — заползала под кожу, заставляя внутренности приятно дрожать, ей хотелось подпевать и замолчать в почтении одновременно.       Саске бережно раскладывал пластинки вокруг себя, когда заметил на дне коробки что-то еще. Рассыпанные фотографии. Десятки, если не добрая сотня, фотографий, распечатанных на плотной бумаге. Они лежали под пластинками — смятые и потертые — словно были одновременно самым большим сокровищем и источником невероятной боли. На большинстве были запечатлены Наруто с отцом — они готовили что-то, играли и строили замки из подушек, на одном Наруто уверенно крутил педали велосипеда, пока отец, придерживая его за серебристый багажник, бежал следом, на другом они устроились в гнезде из одеял, читая толстую книгу о мальчике-волшебнике. На некоторых Наруто был с матерью — удивительно красивой женщиной, от которой альфа унаследовал округлые черты лица и широкую улыбку — они рисовали мелками во дворе, качались на качелях и всегда строили смешные рожицы, если замечали, что их снимают. Уголки многих фотографий были чуть загнуты и покрыты тонкими белыми трещинками, словно они очень долго висели на стене или холодильнике, где их часто двигали, освобождая место для новых, перевешивали и украшали стикерами и магнитами, на каких-то виднелись маленькие дырочки от кнопок. Саске рассеянно оглянулся на тумбочку Наруто. Там тоже стояло фото. В серебряной рамке, сделанное профессиональным фотографом — вся семья перед воротами только-только открывшейся школы. Весна. Первый триместр. За их спинами церемониальная табличка, приветствующая поступающих. Наруто в том же костюмчике с шортами, что был в тот летний день. В его руках цветной бумажный конус с подарками, за плечами черный кожаный рюкзачок. Родители едва ли не впервые не присели и не наклонились, чтобы быть на одном уровне с ним, а стоят, положив руки на плечи сына, и скромно, но гордо улыбаются. Таких фото было много в доме Саске — мать заказывала студийные фотосессии каждый год и по праздникам — вылизанные, постановочные, обработанные до журнального глянца, тогда как подобных тем, что Наруто небрежно ссыпал на дно коробки можно было пересчитать по пальцам и омега берег каждую, как сокровище. Почему же он выбрал именно это фото? Максимально нейтральное, когда личные, живые фотографии спрятал?       Музыкальный трек сменился слишком громкой рекламной вставкой. Саске вздрогнул и, ощутив приступ странной, удушающей тревоги, какая бывает, когда ты зашел слишком далеко и заглянул туда, куда заглядывать не стоило, начал собирать все обратно. В громких ударах сердца он слышал тяжелые шаги по коридору, в своем неровном дыхании — чужое прямо над ухом, в своих мыслях — полный обиды голос человека, оскорбленного тем, что в его личное пространство вторглись самым бесцеремонным образом и схватили что-то настолько личное грязными руками.       Он успокоился лишь тогда, когда затолкнул коробку на место. Пульс неохотно замедлялся, но руки еще чуть-чуть дрожали, шум в ушах стихал, дыхание выравнивалось. Саске небрежно вытер взмокшие ладони о джинсы, но липкое ощущение никуда не делось. Надо проветриться.       Саске потратил остаток дня, разгуливая по округе, пытаясь не заблудиться в хитросплетении тропинок и дорожек, ведущих к общежитиям, и запомнить расположение маленьких магазинчиков и кафе в закутках и полуподвалах, почувствовать атмосферу одноэтажного мира, окружающего его теперь, и хоть как-то сориентироваться в своей новой жизни. Воздух — сухой и тяжелый, пахнущий раскалённой жестью крыш, расплавленным асфальтом под колёсами машин и горькой пылью, что оседает на губах хрустким налетом — наконец-то перестал обжигать нос с каждым вдохом, отбивая любую чувствительность. Стемнело быстро, словно в восемь вечера кто-то выключил верхний свет, и узкие улочки залил желтый фонарный свет. Густые тени деревьев и столбов тянулись длинными пальцами, заползали на стены старых домов, покрывая их ветвистыми узорами, забиваясь в трещины в кладке и норовя проникнуть в окна, нырнуть за плотные шторы и исчезнуть среди домашнего уюта. Несмотря на то, что солнце исчезло за крышами очень давно, покоробленный асфальт еще дышал жаром, искажая городской пейзаж дрожащим маревом. Кирпич — истрескавшийся, высохший, как кожа после ожога, местами облупившийся, местами покрытый граффити — чьими-то именами и криками, лозунгами и страстными клятвами, выцветающими, исчезающими под напором ветра и солнца гораздо быстрее, чем от тряпки смурных и неторопливых сотрудников городских служб — был тёплым на ощупь и чуть шершавым, запомнившим каждую руку, что когда-то касалась его. Тротуары покрывали десятки рисунков мелом: животные и люди — герои мультфильмов — пышные цветы, узоры и поля детских игр. Оглянувшись украдкой, Саске проскакал на одной ноге от одного до десяти по уходящей в спираль дорожке, оступившись на последней клетке и рассмеявшись над собственной неловкостью. Подумал немного и свернул в знакомую уже подворотню.       Вытертые ступеньки давно перестали казаться ненадежными, ладонь легко проскользила по теплому железному перильцу, как по руке близкого друга. Колокольчик над красной дверью привычно запел, звонко оповещая о его прибытии. Снова яркий поп-панк, разбавляющий тишину жизнью, приглушенный свет и теплые запахи кофе и свежей выпечки, от которых урчал даже полный желудок. Сегодня в помещении собралась вся троица совладельцев: Конан возилась с таблицами в ноутбуке, Яхико перетаскивал ящики и пакеты с новой закупкой, грудой сваленные у входа, на кухню, а Нагато, напевая что-то под нос, убирался в шкафу со специями. Саске неуверенно замер у входа.       — Я не поздно?       — Мы до десяти. Заходи. — Конан приветственно махнула ему рукой через плечо, поманив внутрь кончиками пальцев, но головы не повернула.       — Отлично.       — Тебе как обычно? — Не дожидаясь ответа, Нагато зашуршал мешочками с кофейным зерном.       — Только можно холодный? — Саске слизнул с губ сухость и сел за любимый столик Наруто.       — Можно, конечно.       — Голодный? — Яхико выглянул с кухни. — У нас новые маффины с черникой, попробуешь?       Саске задумался. К сладкому он был, мягко говоря, равнодушен, да и голод испытывал редко, но сейчас… Внутри немного тянуло, странновато сжимая желудок.       — Давай.       Через пятнадцать минут на столе перед ним оказались высокий стеклянный стакан с кофе и расписанная пчелами по краю тарелка с ароматным кексиком, таким пышным, что, казалось, он сейчас сбежит из бумажной формы.       Яхико посмотрел на свой телефон, за секунду до этого мигнувший сообщением.       — Нам пора. — Конан, к которой он обращался, кивнула и, сохранив таблицу, закрыла ноутбук. — Ты это, — Дружелюбный взгляд упал вновь на Саске. — когда попробуешь, отзыв оставь, мы пока тестируем рецепт, продавать только со следующей недели начнем. И, если понравилось, я в пакете на стойке еще несколько оставил, можешь забрать.       Девушка, закончив сборы, нежно поцеловала Нагато, он прошептал ей что-то на ухо, сжимая кончики ее пальцев, хватаясь за ее руку крепко, как за спасительную нить, затем ее место занял Яхико, тепло прижимаясь губами к виску парня. Еще несколько слов низким голосом и бета заправил за ухо любовника красную прядь волос невозможно ласковым жестом, который смутил Саске, ставшего невольным свидетелем прощания, куда сильнее поцелуя раньше. Парочка попрощалась с омегой, захватила со стойки три бумажных стаканчика и пакет с выпечкой и покинула кофейню.       — Мммм… Я могу задать нетактичный вопрос?       — Мы не встречаемся. — Нагато с улыбкой поймал его любопытство, заставив Саске смущенно вспыхнуть, взял свой напиток и сел за столик напротив. — У них свадьба в сентябре.       — Оу… А ты?..       — Мы иногда спим вместе. Чаще нет. Они обо мне заботятся. Яхико и Конан с младшей школы вместе, начали встречаться еще до перехода. Ну как встречаться… Как это у детей бывает: за ручки держались, домой вместе ходили, обедали вдвоем. Она помогала ему с учебой, он бил тех, кто ее дразнил. Я чуть позднее переехал и не смог сразу вписаться в коллектив, но они защитили меня, когда меня начали откровенно травить. Так я к ним и прилип. Яхико сначала злился, ругался, когда Конан приводила меня, дулся на нее и со мной не разговаривал, а потом, внезапно, сам взял меня за руку, когда мы шли навестить ее в больнице. Это было так мило… — Ностальгическая улыбка тронула тонкие губы. — После перехода все стало, конечно, немного сложнее, но не критично.       — Они оба — беты? — Саске предположил, кажется, единственный возможный разумный вариант. В их средней школе было несколько подобных парочек, распавшихся из-за того, что оба партнера оказались одного пола после перехода, но на отношения двух бет общество смотрело как будто сквозь пальцы, на словах все еще порицая такие союзы, но на деле даже позволяя им браки, если пара состояла из мужчины и женщины.       — Она — альфа. — Нагато покачал головой.       — Им повезло, что после перехода они оказались разнополыми… Но в чем тогда проблема? — Саске задумчиво глотнул кофе.       — Не думаю, что на их отношения повлияло бы то, что они оказались одного пола. Для настоящей любви нет преград знаешь ли… — Нагато поднял на него странный, как будто сочувствующий взгляд. Его полупрозрачные, серо-лиловые глаза смотрели прямо в душу — сквозь одежду, сквозь кожу, сквозь ложь. В груди зашевелилось что-то холодное и липкое. Не страх — хуже. Ощущение, будто его уже рассмотрели, разобрали на части, прочитали, как книгу, а теперь молча перелистывают страницы, останавливаясь на самых постыдных строчках. Собеседник поджал губы, тяжело вздыхая. — Проблема во мне. Моя связь с Конан… Несколько крепче, чем кажется. И мои ограничения, в итоге, влияют на всех нас.       Саске не выдержал и отвернулся, чувствуя, как все болезненнее и громче стучит сердце в груди. Кожа заныла — мурашки побежали по спине, холодные, колючие. В хорошо проветриваемой комнате внезапно стало душно, как в гробу. Пальцы против воли судорожно вцепились в стакан, и так сильно, что Саске пришлось заставлять себя разжать их, чтобы тот не треснул. В голове роились сотни вопросов, мысли путались, как колючки репья в волосах, ему хотелось узнать, зачем Нагато рассказывает все это, но он не был уверен, что хочет услышать ответы. Молодой мужчина вздохнул глубоко и встал, тяжело опираясь на стол и уходя к себе за стойку. Омега окликнул его в последний момент.       — Сколько я тебе должен за кофе?       — За счет заведения. Тебе надо экономить. — Нагато улыбнулся мягко и та странная, принизывающая насквозь глубина исчезла из его глаз, прячась за туманной, чуть искрящейся поволокой, словно он настоящий нырнул обратно в свой волшебный мир.       — Наруто рассказал? — Легкая, понимающая усмешка.       — Он не заходил уже почти неделю. — Нагато печально поджал губы.       — Тогда откуда ты знаешь, что я сбежал?       — Ты пахнешь иначе. — Бариста откинулся на стойку, повернувшись к Саске спиной и поднимая лицо к потолку, подставляя его струе холодного воздуха из кондиционера. — Раньше ты приносил с собой тяжелый и душащий запах, плотный, сладкий, густой. Приятный, конечно, но слишком давит на голову. А теперь… Ты пахнешь свободой. Хотя это все еще не твое. — Он оглянулся через плечо. — Пей кофе и беги. Моя дорогая сестрица сегодня в кои-то веки не опаздывает и он вот-вот освободится.       Выходил из кофейни Саске в странном состоянии растерянности и смятения. Нагато знает. Все. Вообще все. Откуда, как он это разнюхал, какие сплетницы нашептали ему правду — только богам известно, но он знает. Омеге хотелось разозлиться или испугаться, но в душе с каждым вдохом становилось все спокойнее. Как будто он сбросил с плеч лишний груз — не весь еще, но к земле гнуть стало сильно меньше. Нагато не болтливый и ему можно доверять и его реакция на правду о Саске… Обнадеживала. Минувшие пара суток показали, что у него вообще сильно больше союзников в мире, чем он думал последние три года.       В руке хрустнул бумажный пакет с выпечкой, который ему перед уходом таки сунул Нагато. Саске ускорился, покидая заставленный машинами двор, и выходя на улицу. Машин в такое время было не много и он просто перебежал дорогу, вскинув руку в извиняющемся жесте. За окном магазина Наруто уже прощался с Карин, явно заболтавшись с подругой. В руках девушки был бумажный стаканчик с рисунком красного облака. Саске с ногами залез на скамейку, садясь на спинку и подпирая подбородок кулаком. За спиной мигала треснувшей вывеской круглосуточная прачечная и шуршали по асфальту шины автомобилей. Кто-то затормозил мягко. На скамейку запрыгнула черная кошка, привлекая внимание, и, замурчав, мазанула пушистым боком по ноге Саске, сделала круг почета, обтеревшись о вторую, и плюхнулась на спину, заглядывая омеге в глаза и выразительно мяукая.       — Ты такое не будешь… — Саске тем не менее, залез в пакет, отколупывая с верхушки маффина кусочек сладкого теста. Протянул его кошке, но та, презрительно обнюхав подаяние, фыркнула и перевернулась, зацепившись когтистой лапой за джинсы омеги, дернулась и, с видом оскорбленной предложенной суммой путаны, спрыгнула на землю и ушла.       — Саске? — Голос Наруто звучал удивленно. — Ты здесь что делаешь?       Он стоял на ступеньках магазинчика, глядя на него сверху вниз, как на привидение.       — Был неподалеку и решил встретить заодно. Мне выпечку отдали. — Омега поднял вверх пакет.       — Вкусную? — Наруто странно мялся, то заглядывая Саске за спину, то переводя взгляд снова на его лицо, спускаясь и подходя очень медленно.       — Кошку не впечатлило, но мне понравилось. — Он бросил отвергнутый кусочек в мусорку. — Пойдем?       — А?.. — Альфа закусил нижнюю губу, оглянулся неуверенно, но все же кивнул. — Да.       В конце улицы запиликал переход. Кошка провожала их янтарными глазами из-под куста.       — У меня тоже кое-что есть. — Наруто поправил лямки рюкзака. — Четыре сэндвича, которые нужно съесть до полуночи, пока они не превратились в повод написать на магазин жалобу. Сыр, овощи и ветчина. Королевский ужин за ноль денег.       — Кошка бы оценила.       — Черная? Эта кошка только тунца ценит. В собственном соку, не в масле. И уж точно не опустится до того, чтобы выколупывать его из сэндвича. — Наруто смешливо фыркнул.       — Какая привередливая кошка. А просила так искренне.       — Она просто думала, что тебе уже объяснили правила. Ты ж на ее скамейке сидел.       Порыв ветра растрепал волосы Саске. Они вышли на мост через узкую местную речку. Бетонная набережная уходила вниз резкими обрывами, обрамленными высокими серыми бортами, камень зеленел сильно выше уровня воды — река стремительно мелела с каждым годом. Рассекая мелкую рябь, которую язык не поворачивался назвать потоком, внизу плавали пара городских уток, любопытно копаясь в редком мусоре и резко ныряя.       Саске замер у кованного перильца. Наруто, прошедший пару шагов в одиночестве, удивленно оглянулся.       — Ты чего?       — Хочу кое-что сделать. — Саске вытащил из кармана смартфон и серебристый ключик, открывающий его боковую панель. Достал старую симку, заменяя ее новой, но включать телефон не торопился, сунув его обратно. Посмотрел на кусочек пластика в своей ладони, взвесил его, замахнулся и выбросил в реку. Порыв ветра подхватил симку и, насмешкой, вернул ее обратно, швыряя омеге под ноги, металлическая плата золотом блеснула в свете уличного фонаря. Саске сконфуженно скривился и носком кеда скинул ее вниз. Наруто откровенно смеялся.       — А такой красивый жест был… — Он вздохнул. — Как в кино.       — Ты еще волосы обрежь и поплачь в ванной. — Альфа вытер слезу.       — Чтобы плакать в ванной, нужно иметь ванну. У нас я, максимум, на пол лечь смогу и то, боком и ноги вытянуть не получится.       — Можно калачиком свернуться в душевой.       — В такой калачик я свернусь один раз и больше не развернусь до конца своих дней. Будешь меня катать, как старую покрышку.       Наруто рассмеялся еще громче.       — Ладно, пойдем, пока нам штраф за загрязнение окружающей среды не влепили. И пока твои списанные королевские сэндвичи не завоняли.