Основной инстинкт

      — Саске!       Он вздрогнул, но не оглянулся, ускоряясь. Разговаривать с Наруто ему сейчас совершенно не хотелось — отдышаться бы для начала, но альфа упрямо преследовал его до самого выхода из парка.       — Саске, блять, подожди! Ты не сможешь уйти от разговора, мы живем вместе!       Омега раздраженно выдохнул, осознавая правоту его слов. Развернулся на пятках резко, от чего едва не столкнулся с Наруто, не успевшим затормозить, схватил его за руку и свернул от ворот на узкую заросшую тропинку, бегущую вдоль бетонного забора. Скрывшись в тени одного из кустов, он остановился, отпуская запястье альфы. Вздохнул шумно, прочищая легкие и голову. Сложил руки на груди и привалился спиной к ограждению, чувствуя, как чуть влажный камень холодит спину.       — О чем ты хотел поговорить?       — А? Я? Ну… — Наруто смущенно уронил взгляд в землю. Обхватил локти, словно пытался защититься. Закусил губу и поднял глаза, хмуростью отвечая на холодность Саске. — Ты чего убежал? Если тебе неприятно было, что я так близко… — Он поджал губы чуть обиженно и румянец очаровательно расцвел на его щеках. — Я извиняюсь. Ты скажи в следующий раз, если не хочешь, чтобы тебя трогали. Я же мысли читать не умею.       Саске прикрыл глаза, с трудом удерживая в груди злой и разочарованный стон. Наруто, совершенно не осознавая своей привлекательности в этот момент, давил на больное. Его искренность, его прямота, его готовность признавать ошибки и искать правду сводили омегу с ума.       — Мне не было неприятно. — Сказать, что он чувствовал на самом деле, он не решился и только выдохнул устало, чуть расслабляясь и теряя недовольную остроту. — Не было. — Последние слова прозвучали на самом кончике дыхания, едва слышно и горько, забирая с собой едва ощутимое нежное мятное дуновение, и он спешно прикусил язык.       — А выглядел ты так, словно было. Тебя аж передернуло всего, словно я прокаженный или грязный какой-то.       — Это не из-за тебя. — Саске сам слышал, как фальшиво звучит его голос. Сдавленно, подчеркнуто ровно, как сквозь зубы. Зачем он стоит так близко? Он почти слышал его запах — смесь солнечного тепла и морского ветра — то ли наяву то ли в своем воображении, и сердце из-за этого билось неспокойно, а ладони, спрятанные в подмышки едва ощутимо взмокли и, кажется, дрожали.       — А из-за чего? — Наруто, как на зло, взгляд его искал упрямо, прожигая его насквозь своими голубыми глазами, в лицо смотрел, не понимая, почему от него прячутся, а Саске разгонялся все сильнее, не имея возможности ни заткнуть его поцелуем, ни оттолкнуть, чего хотелось в равной степени.       — Не твое дело. — Он зло отвернулся. — Если это все, я пошел.       — Хей! — Наруто окликнул его, в два шага обгоняя и перекрывая дорогу. — Да что случилось-то?       — Ничего, Наруто. Ни-че-го. — Саске чувствовал, что теряет контроль. — Просто отъебись от меня сейчас, пожалуйста.       — Бля, Саске, ты чего завелся? — От несправедливой обиды альфа опешил, весь взъерошиваясь мгновенно. — Гон что ли скоро, или чего ты такой злой? Подрочи перед сном, я не знаю! Только мозги мне не имей!       — Было бы что иметь! — Слова вырвались сами собой и горячая волна стыда тут же захлестнула его. Он чувствовал, что ведёт себя как последний идиот, но остановиться не мог.       — Да пошел ты! Я просто пытаюсь поговорить с тобой! — Наруто откровенно повышал голос.       За кустами, отделявшими их от более широкой парковой дорожки, любопытно зашушукались. Саске закатил глаза, выравнивая дыхание силой.       — Не о чем говорить, Наруто. Ничего не случилось. Мне не понравилось, как на нас пялились, вот и все.       — А сразу сказать религия не позволяет? Нужно было именно язык в жопу засунуть и демонстративно свалить, да?       Глаза Саске вспыхнули. Эмоции захлестнули с головой, беря его под контроль, за шумом сердца он не слышал собственных мыслей.       — Не тебе обвинять меня в замалчивании. Думаешь, я не знаю, что ты скрываешь?       Он пожалел о своих слова в ту же секунду. Наруто побледнел так, словно из него выкачали всю кровь, и отступил на шаг, как загнанный в ловушку зверь.       — Ты… — Голос Наруто сорвался, стал тише, глуше, он будто выдавливал его силой сквозь парализованные связки. — Что ты… знаешь?       Саске видел страх в его глазах. Чувствовал его всей кожей, ловил в воздухе его горькую, першащую в горле ноту, которую альфа силился удержать, но не мог. Он липким потом выступал на висках Наруто, сдавливал его дыхание, сделав его поверхностным и частым, заставлял его сердце биться так громко, что, Саске, казалось, слышал его в напряженной тишине. Страх быть раскрытым, обличенным. Страх не только быть пойманным за руку, но и привести с собой на плаху второго.       И самое пугающее — Саске его прекрасно понимал. Потому что тот же ужас жил и в нем. Он нутром чувствовал глубину своей ошибки, собственные неосторожные, эмоциональные слова ранили его самого с неменьшей силой.       Паникующий разум спешно искал выход.       — Я видел фотографии. Те, на дне коробки. Которые ты спрятал трусливо. Ты сделал это до того, как дело закрыли или после?       На секунду Наруто словно испытал невероятное облегчение. С его губ сорвался нервный смешок, а плечи вмиг расслабились и опустились, но затем, по мере осознания слов Саске, его лицо исказила гримаса ярости. Подавленное, закопанное в душе горе рвалось наружу с низким рычанием, он сжал кулаки до дрожи и омега напрягся, вспыхивая каждым нервом, готовясь уходить от удара, которого так и не последовало.       — Заткнись. Это не твое дело. — Гнев он уже не сдерживал. Тяжелый, соленый запах шторма, йодистый, черный, подчеркнутый звенящим озоном, тревожащий на животном уровне, не способны были заглушить ароматы окружающих их цветов. Случайные зеваки, подслушивающие их ссору, резко отшатнулись, тихо выругавшись, и насыпь дорожки скрипела под их ногами, пока они уходили, в конце позорно сорвавшись на бег. Но Саске чужую злость вдыхал жадно, хватая из воздуха все, что мог. Омега внутри тянулся к этому запаху — сладкому до эйфории, но, одновременно, горькому, почти невыносимому — всей сущностью, принимая его, как свой, хотел смягчить его, задобрить, отдать всю живую нежность, что у него была, протянуть руку тонущему в эмоциях альфе, и Саске сдерживал себя, не откликаясь, из последних сил. Это было больно и хорошо одновременно — чувство на грани мазохизма. Он ощущал себя наркоманом в ломке, желая еще и еще, так нуждаясь в чужих феромонах, что готов был на саморазрушение.       — Ты хоть пытался узнать правду? Заставить их найти убийц? Добиться справедливости?       — Заткнись, Саске… — Наруто смотрел на него не мигая, напряженно сжав челюсти, губы сведя в тонкую белую полосу, и едва дышал. Взгляд из-под бровей, как у голодного хищника, а вены на шее и висках вздулись, будто готовы лопнуть от давления.       — Твой отец верил в правду, и умер из-за этого, а ты от неё прячешься?       — Заткнись! — Наруто вспыхнул, схватив Саске за ворот футболки. Смятая в кулаках ткань затрещала. Их лица были так близко, что Саске чувствовал запах пива на губах альфы и мог разглядеть каждую складочку на их темной пыльно-розовой коже, мог пересчитать ресницы и бледные летние веснушки на кончике носа. Он так хорошо знал его лицо — как он улыбается и в уголках глаз образуются заломы, делающие его похожим на хитромордого лиса; как хмурится, обдумывая что-то, кусая губы; как смеется искренне, запрокидывая голову. Но сейчас на него смотрел абсолютно чужой человек — грань личности, которую, похоже, даже сам Наруто знал плохо, настроение незнакомое никому, ломающее непривыкшие к такому мимические мышцы.       Глаза Наруто — с расширенными почти во всю радужку зрачками — казались ледяными, бездонными, как космическая пустота, но в следующую секунду в них мелькнуло что-то горькое, брови болезненно надломились, он выдохнул резко и оттолкнул омегу, Саске ударился спиной и затылком о стену и медленно сполз вниз. В ушах зазвенело. Он зашипел тихо и поднял взгляд — Наруто быстро и не оглядываясь уходил, оставляя позади себя выжженую пустыню.       Лучше бы избил.       Наруто не вернулся домой в ту ночь. И на следующую тоже. Саске провел их в одиночестве, сидя на балконе и непрерывно следя за улицей внизу, надеясь увидеть светлую макушку среди поздних прохожих, но тщетно. Вина грызла его изнутри, мешала спать, выдергивая его из тревожных снов каждый час, не давала сосредоточиться ни на чем, затмила собой вкус еды и заглушила мелодичность музыки.       Они встретились лишь в понедельник, столкнувшись в магазинчике, когда Саске выходил на смену, а Наруто ее уже заканчивал. Между двумя стеллажами легко можно было разминуться, но омега сдал назад, вжимаясь спиной в стенд с кофемашиной и пряча глаза виновато. Наруто прошел мимо, чуть слышно цыкнув, когда Саске был совсем близко. Утром в комнате его снова не было.       В среду вечером Саске проснулся от шума воды в ванной. Сел в кровати, ища у подушки телефон, в который залипал перед сном, перечитывая все чаты, в которых состоял Наруто, в надежде дождаться от него сообщения, но тот упрямо молчал, вызывая тревогу уже не только у Саске, но и у всех остальных участников, готовых собираться в поисковую миссию. Проверил время. Почти одиннадцать — он проспал весь день, устало провалившись в темноту без сновидений после обеда, но отдохнувшим себя совсем не чувствовал — тело затекло и болело, голова ощущалась тяжелой, а в горле мерзко пересохло и язык ощущался жестким, раздувшимся и неповоротливым, не способным больше произнести ни слова. Возможно, к лучшему.       Когда плеск стих, Саске напрягся. Внутренности холодно поджались, он чувствовал себя, как в детстве, когда нашкодил и прятался за спиной брата от родительского праведного гнева. Вот только Итачи здесь не было, чтобы встать буфером между ним и последствиями его проступков, да и отвечал он теперь не за разрисованный отцовский паспорт, а за нечто куда более отвратительное.       Наруто вышел, небрежно обернутый полотенцем вокруг бедер. Его босые ступни оставили на полу небольшие бликующие лужицы. Демонстративно повернувшись к Саске спиной он начал рыться в шкафу в поисках чистой одежды.       Омега неслышно проскользнул сначала в туалет, а потом в ванну, запирая щелкнувший замок и тяжело приваливаясь к скрипнувшей двери лбом. Пальцы рассеянно двигались вдоль небрежных потеков на окрашенной створке. Внутри все горело от стыда и боли, чужое равнодушие и пренебрежение ранили сильнее грубых слов. Чувство вины душило, тяжестью заполняя легкие, не давая вдохнуть полной грудью. Саске облизнул пересохшие губы. Сжал пальцы в кулак, оставляя в краске длинную царапину ногтем. Ему нужно взять себя под контроль и найти силы сказать то, что нужно.       В влажном воздухе комнаты еще ярко пахло кисло-сладким яблочным гелем и почти неуловимо — морем. Саске искал поддержку в этом ускользающем от носа фантоме. Сбросив футболку и белье на пол он вошел в кабинку. В кривоватом поддоне скопилась холодная вода — в такую жару Наруто принципиально не пользовался горячей. Саске положил руку на вентили. Подумал немного. И повернул красный. Остывшая лейка удивленно плюнула остатками холодной воды, постепенно разогреваясь. Напор рос, как и температура. Вентиляция не справлялась, и пар быстро оседал на кафельных стенах и зеркале, собираясь в крупные капли. Подставив плечи, Саске кусал губы и жмурился, чувствуя, как кипяток барабанит по краснеющей коже. Снова знакомая пульсация в обожженном теле. Невыносимая, но приносящая с собой облегчение. Распирающее изнутри чувство, огонь опускающийся с кровью по спине к бедрам. Саске дышал глубоко и часто, пока голова не закружилась. Лишь ощутив, как мир начинает потихоньку крениться, расплываясь по краям сознания, он добавил холодной воды, подставляя потоку лицо.       Закончив, он провел ладонью по белой пленке, осевшей на зеркале, осматривая себя. Плечи горели, пунцовея на глазах. Саске вытер кожу, проходясь полотенцем по рукам и спине с дополнительным нажимом, жмурясь от жгучей, колющей, как сотня иголок, боли, закусывая нижнюю губу, чтобы не застонать. Завязал полотенце, оглянулся еще раз на отражение и выругался про себя. Красные пятна на плечах выделялись ярко, как пятна крови на белой простыни. Они не пройдут быстро — краснота останется с ним на пару дней, а потом кожа будет еще долго шелушиться. И о том, как он будет прятать следы своего самонаказания, он совершенно не подумал. Сдержанностью Наруто не отличался, но вот внимательности ему было не занимать и надеяться на то, что он проигнорирует ожоги было, как минимум, наивно. А ответить на напрашивающиеся вопросы Саске был не в состоянии даже самому себе. Он поискал глазами и поднял с пола футболку, в которой спал. Ее край отсырел, а сама ткань пропахла за два жарких дня потом, но выбора не было и он с отвращением натянул на себя одежду. Еще раз осмотрел себя, убеждаясь, что все поврежденные места закрыты. Выдохнул и поднял голову.       Теперь он готов был извиняться.       Когда он вышел, Наруто сидел на кровати, настраивая гитару. На тумбочке рядом с ним стояла кружка с лягушкой уже наполовину пустая, а на тумбочке Саске — аналогичная кружка с котом, вокруг ручки которой была намотана ниточка с бумажным ярлычком. Запах травяного чая приятно дразнил ноздри. В бледно-зеленом напитке, едва слышно поскрипывая, плавали несколько кубиков льда. Омега закусил губу, чувствуя отчаянное — на грани потребности — желание провалиться сквозь пол, сквозь землю, куда-нибудь в преисподнюю, в самый горячий из всех котлов, готовый самостоятельно подбрасывать в костер поленья и добровольно подставляться под вилы чертей.       Он тяжело сел на кровать напротив и пружины в матрасе скрипнули под его весом. Саске уперся локтями в колени, виновато опустив голову, переплел пальцы, нервно барабаня по тыльным сторонам ладоней. Он пытался подобрать слова, сказать что-то небанальное, но искреннее, объясниться, донести свои чувства. Но ничего в голову просто не шло.       — Прости. — Саске сглотнул. — Я был пьян и на эмоциях. Ты не заслужил ни одного этого слова, а я повел себя, как тварь. И мне очень стыдно.       Наруто отложил гитару, выпрямился, глядя на Саске, словно ожидая чего-то еще. Омега посидел еще минуту в тишине и нерешительно поднял глаза. На лице альфы не было ни одного признака презрения или злости. Он смотрел спокойно и немного печально, закусив нижнюю губу болезненно. Когда их взгляды пересеклись, Наруто сморгнул тень в глазах и отвернулся.       — Ты… Ты был прав. Я действительно прячусь. От них. И от… правды. В какой-то момент, сделать вид, что они всегда были мертвы, оказалось проще, чем пытаться сшить ту жизнь и эту в единое полотно.       — Хочешь поговорить?       Наруто взял с тумбочки фотографию и, глядя на нее, сделал глубокий вдох, но не сказал ничего. Еще один с тем же результатом. Саске сидел на своей кровати напротив и терпеливо молчал, не сводя с альфы глаз. Наконец Наруто сглотнул и начал.       — Со мной никто не разговаривал о произошедшем. Нет, в больнице ко мне приходила детский психолог, просила меня рисовать, карточки какие-то показывала, дневник вести научила, а после выписки папа таскал меня по врачам пару лет, где мы занимались ровно тем же самым. Но… Когда я спрашивал, кто их убил и почему, все отмалчивались, отводили глаза и говорили, что убийц обязательно найдут однажды, нужно только подождать и справедливость восторжествует. В итоге, в десять лет я начал ходить по отделениям полиции, пытаясь найти человека, который сможет ответить на мои вопросы. Я сбегал из школы, искал на карте, где я еще не был, ехал туда и спрашивал в лоб, кто занимается их делом. Папа тогда, кажется, начал седеть, а в моей голове это было логичным. Не знаешь — найди того, кто знает и спроси. — Он горько рассмеялся. — В целом люди были хорошие, они старались. Кормили меня печеньем, не давая уйти, пока папа не приедет за мной. Но никто из них ничего не знал. А потом я встретил человека, который, выйдя со мной на улицу, сказал, что дело было закрыто за неимением улик и этим никто заниматься не будет, а мне стоит перестать доводить папу до нервной тряски. Что я ничего не узнаю таким образом. Он был жесток, но хотя бы честен.       — Ты… — Саске сглотнул. — Действительно не пробовал разобраться в произошедшем сам?       — Шутишь? — Наруто нервно хохотнул. — Спустись с небес на землю, Саске. Я — обычный человек, у меня нет никаких связей, нет ни единой ниточки, за которую я мог бы потянуть и хоть чего-то добиться. Все, что мне доступно — давно протухшие сплетни в интернете одна другой бредовее.       — Но у твоего отца они были. — Саске потянулся к нему корпусом, как заговорщик. Ему отчаянно хотелось загладить свою вину и он зацепился за собственную идею, как за спасительную нить.       — Что ты имеешь ввиду? — Наруто нахмурился.       — Твой отец был видным человеком. Его многие знали, ему покровительствовали люди с самой верхушки. И эти люди все еще есть и наверняка они что-то знают — высшее общество — это змеиный клубок, где нечестно играют все, но продолжают улыбаться друг другу, потому что опасно обвинять в мошенничестве кого-то, когда сам сидишь с кроплеными картами. Циклическое превосходство — сдашь одного и посыплются все. — Презрительная усмешка дернула уголки его губ, в голосе слышалось искреннее и нескрываемое отвращение. — Если дело было закрыто так быстро, значит, у кого-то был личный интерес. Менее резонансные дела висят годами, расследования возобновляют через десятилетия, а тут на глазах у тысячи человек застрелили молодого политика и его жену и дело закрыли всего через три года? Бред какой-то!       — Если они приложили руку к этому, сомневаюсь, что они захотят с нами говорить… — Наруто кусал губы и тянул слова сомнительно, явно не разделяя оптимизма Саске.       — Тогда мы начнем с тех, кто точно захочет. С людей, причастных к открытию школы, с тех, кто хотел ее процветания. С тех, кто был на том фото. — Саске достал телефон, открывая поисковик. — И спросим сначала у него. — Он показал фотографию высокого мускулистого мужчины с длинными седыми волосами, собранными в хвост, сидящего на барном табурете в заполненной книгами комнате. — Бывший министр образования. Он поддерживал твоего отца и его инициативы на протяжении всей его карьеры. Сейчас он отошел от дел и занимается книжным бизнесом — ему принадлежит издательство. Адрес главного офиса есть на сайте. Сходим туда для начала. Наверняка он найдет для тебя хотя бы пятнадцать минут.       Холл бизнес-центра походил на какую-то футуристичную теплицу. Высокие — от пола до потолка — окна чередовались с узкими блоками бетонных стен, заросшими мхом; с края балкона второго этажа, служащего лифтовой площадкой, свесили длинные лианы вьющиеся растения, едва не касаясь своими пятнистыми листьями макушек администраторш в одинаковой форме; полы из матового серого камня звонко откликались на каждый шаг; между двумя обтянутыми черной кожей диванами в углу помещения стоял стеклянный столик на гнутых металлических ногах, а за ними приятно журчал фонтан. Несмотря на прямые солнечные лучи, золотом подсветившие помещение, и жару снаружи, внутри было приятно прохладно. Играла тихая инструментальная музыка. У входа на бронзовой табличке были выгравированы названия размещающихся в небоскребе компаний, с указанием этажей, на которых были их офисы. Людей практически не было, почти все, заходя, игнорировали стойку, за которой сидели три одновременно щебечущие по телефонам девушки, проходя мимо вежливо приветствующего их охранника по широкой лестнице из белого стекла наверх, к скоростным лифтам.       Наруто в таком антураже было явно неуютно. Он смотрел по сторонам недоверчиво, сутулился, спрятав руки в карманы, и кусал губы.       — Я могу вам чем-нибудь помочь? — Одна из девушек положила трубку и приветливо им улыбнулась. Когда она подняла голову, ни один светлый волосок в ее безупречной укладке не двинулся.       — Да. — Саске выступил чуть вперед. — Нам нужен Огата Джирайя.       — Вам назначено? — Ее рука выучено взлетела к кнопке на корпусе телефона.       — Нет, но нам нужно…       — К сожалению, без подтверждения встречи я не могу вас пропустить. — Девушка продолжала улыбаться, но ладони демонстративно сложила на столешнице.       — Нам очень нужно с ним встретится. Вы можете связаться с его офисом. Пожалуйста, скажите, что к нему пришел Узумаки Наруто, он поймет.       На лице девушки не дернулся ни один мускул.       — Боюсь, это не возможно.       — Саске, пойдем, это была плохая идея. — Наруто потянул его за рукав футболки.       Омега вцепился в край каменной столешницы, не намереваясь сдаваться.       — Пожалуйста. Нам нужно всего несколько минут.       Дверь беззвучно повернулась вокруг своей оси, принося с сухим летним жаром городской шум. Мужчина, разговаривая по телефону, прошел мимо них, за его спиной семенила молодая ассистентка, больше похожая на куколку, чем на живого человека. Саске заметил вошедшего лишь краем глаза, когда он был уже на середине лестничного пролета, но узнал мгновенно. Он метнулся за ним, охранник, стоявший все это время у входа неподвижно, как статуя, бросился ему наперерез.       — СТОЙТЕ! — Голос омеги эхом отразился от камня и стекла, заглушая музыку, настолько нарушая атмосферу, что одна из администраторш от удивления выронила трубку, а говорившая с ними до этого блондинка испуганно вскочила со своего места.       Мужчина опустил удивленный взгляд за металлическое перило. Посмотрел на Саске изумленно, явно не понимая, что ему могло понадобиться.       — Здравствуйте. — К омеге, которого все еще удерживал охранник, подошел Наруто, поднимая голову и заглядывая в лицо Джирайе. — Я…       — Боги… — Мужчина невежливо сбросил звонок, убирая телефон в карман брюк. — Наруто? — Он тянул звуки его имени с сомнением, словно он не был уверен, может ли доверять собственным глазам.       — Да. — Он кивнул, глядя в лицо человека, которого едва ли помнил, но который, почему-то, безошибочно узнал его даже десять лет спустя. — Я могу с вами поговорить? Я не займу много вашего времени, у меня всего пара вопросов.       — Да. — Джирайя проморгался, убеждаясь, что ему не кажется. — Да, конечно, мой мальчик. Поднимайся. Я отвечу на все, что смогу. Дорогуша… — Он повернулся к ассистентке. — Отмени ближайшую встречу, извинись и отправь подарок или что ты там делаешь в таких ситуациях. — Грозный взгляд упал на охранника. — Да отпустите вы мальчонку, что он вам сделал?!       Освобожденный Саске с трудом удержался, чтобы не показать язык несговорчивой администраторше, и поспешил вверх по ступенькам вслед за Наруто.       Лифт взлетел так быстро, что у Саске заложило уши.       Кабинет Джирайи был оформлен в классическом стиле — много темного дерева, антиквариат в стеклянных витринах и стеллаж во всю стену с книгами, каждая из которых, судя по виду, могла стоить больше, чем зарабатывал за год средний гражданин, но которые стояли здесь не для чтения, а для вида, для статуса, чтобы наполнять помещение строгостью и торжественностью, всегда витавшими среди запаха старой бумаги и воска. Практически в центре стоял огромный рабочий стол, чья отполированная поверхность отражала свет, подобно черному зеркалу. За ним — кожаное офисное кресло благородного бордового цвета, прошитое по спинке каретной стяжкой и украшенное потемневшими со временем позолоченными гвоздиками. Напротив — два кресла для посетителей — тоже кожаных, но попроще, обычных и, как показалось Саске, намеренно чуть ниже громоздкого трона шефа. Шаги скрадывал густой ковер. Единственным не вписывающимся в интерьер предметом был брендированный серебристый компьютер-моноблок, смотревшийся немного комично рядом с вычурной хрустальной чернильницей.       Саске усмехнулся. Кажется, все старики в своем вкусе одинаковы.       Джирайя повесил пиджак на плечики, оставив их на высокой вешалке в углу. Жестом указал парням на кресла. С довольным стоном упал в свое, вытягивая ноги, и повнимательнее всмотрелся в лицо Наруто.       — Невероятно… — Он покачал головой и тепло улыбнулся. — Кофе, чай?       Альфа чуть смутился и оглянулся на Саске.       — Кофе, наверное?       — Два черных кофе. — Омега уверенно кивнул.       Мужчина хмыкнул и зажав кнопку на столе, продиктовал просьбу секретарше.       — Итак, Наруто, чем я могу тебе помочь? Что за вопросы?       Парень вдохнул глубоко и, подняв глаза на великана, ответил:       — Я хочу, чтобы вы рассказали мне о работе моего отца. По возможности, с самого начала его карьеры.       Джирайя откинулся на спинку кресла, запрокидывая голову.       — Ох… С самого начала значит… — Мужчина перебрал пальцами по кожаному подлокотнику. — Я встретил твоего отца еще когда он учился в университете — у меня была пара открытых диалогов со студентами в нескольких вузах нашей страны. Я еще не был министром, а он и вовсе не метил в политику, задавая неудобные вопросы, как мне показалось тогда, скорее развлечения ради, но, признаюсь честно, твой отец припер меня в тот раз к стенке. То, о чем он говорил… Его открытое презрение к вторичному полу… Это была очень, очень дерзкая риторика для тех лет. В конце-концов кураторы удалили его из зала. Но он меня заинтересовал. Я пригласил его на обед и мы имели весьма интересный разговор. Взгляды твоего отца на саму общественную структуру сильно отличались от общепринятых, вызывающе отличались, но в логике ему отказать было нельзя, любой, как мне казалось, разумный аргумент, он разбивал с легкостью. По итогам нашей беседы, я предложил ему присоединиться к моей команде, но он отказался. Тогда-то я и решил, что он просто бунтарь-мечтатель, какие сдуваются после окончания учебы и выходят в офисы на полный рабочий день, становясь винтиками в системе, которую еще недавно так страстно критиковали. Представь, каково было мое удивление, когда несколько лет спустя он пришел ко мне и попросил моего покровительства. Сказал, что у него уже есть команда, есть план…       Дверь неслышно отворилась. Вошла ассистентка с золотистым подносом, на котором уместились три низкие белые чашечки с широким серебристым плетеным ободком, похожим на кружево, крохотный бочонок сахарницы и теплый молочник.       Пока она расставляла посуду на столике между парнями, Джирайя встал и отошел к одному из стеллажей, достав из него пухлую книгу, быстро перелистывая ее. Когда девушка, закончив, кивнула и оставила их, мужчина, найдя желаемое, вернулся к Наруто, протягивая ему небольшую квадратную фотографию в белой рамке, подобную некоторым из тех, что лежали на дне коробки с винилами.       — Первая команда твоего отца.       Наруто дрожащими руками забрал карточку. Случайный, чуть смазанный кадр запечатлел пятерых человек. Самого Джираю, треплющего волосы его отца, а вокруг них еще троих: молодую улыбчивую девушку с короткой элегантной стрижкой, Какаши и еще одного мужчину — брюнета — безуспешно попытавшегося отвернуться от камеры, но не успевшего. Из-за движения его лицо получилось смазанным, но даже так в нем было что-то странное, от чего у Наруто неприятно сжался желудок.       — Вы… Знали их? Помните имена?       — Девчонку Рин звали. Рин Нохара. Пиарщица. Умничка, настоящее сокровище. Не то чтобы твоему отцу было что скрывать, да и над образом его работать особо не нужно было — он одной улыбкой в себя влюблял — но она его имидж отполировала до блеска. Создала из его с Кушиной пары идеальный союз, а его самого превратила в заступника всех угнетенных. А вот парней… — Мужчина нахмурился. — Хоть убей не помню имена. Белый этот — самый младший — еще учился и просто ассистентом был, ни на шаг от твоего отца не отходил, каждое слово ловил. Был бы омегой, я бы подумал, что влюблен. В итоге, на сколько я помню, он единственный из них всех с ним остался до конца. Чернявый… Ааа… Тоже не помню. Но мальчик примечательный был — полукровка, хороший юрист, да только судьба у него незавидная. — Поймав заинтересованные взгляды Наруто и Саске, он, поджав губы, продолжил с сочувствием. — Его изуродовали. Неудачная пластика, вроде как, задели нерв и половину лица парализовало, веко нижнее опустилось, шрам остался. Точнее уж не расскажу, что там произошло с ним, не обессудьте. Вот только смотреть на него без слез невозможно было. И это в те годы, когда удачный брак был главной целью любой омеги, а внешность — самым ценным капиталом! В общем, мальчик старался, умом брал, да только никто, кроме твоего отца, на него и не смотрел серьезно, везде заворачивали. Но он и в команде не прижился. Может внимания общественного не выдержал, я не знаю. Ушел через год. А еще через пару лет и Рин за ним последовала, слышал, замуж вышла.       — Мы можем забрать фото? — Наруто передал фотографию Саске, смущенно и пристально рассматривающему лица людей на ней, заглядывая ему через плечо.       — Да, конечно.       — А что было дальше? После того, как он пришел к вам?       Джирайя вернулся в свое кресло. Потер шею.       — Работать начали. Он продвигал несколько основных инициатив, все так или иначе касались совместного обучения, интеграции. Много социальной работы, направленной на просвещение и ослабление гендерных ролей, публичные диалоги, выступления, поддержка творчества — вроде с чьей-то помощью даже благотворительные выставки организовывал. Он агитировал нанимать на работу омег, не учитывать вторичный пол при приеме в вузы, предлагал вообще отменить соответствующую графу в документах, оставить только в медкартах. Сначала его безумцем считали, эдаким фриком-фанатиком, но, постепенно, он смог убедить людей и вокруг него начало расти лояльное сообщество. В основном, из омег и бет, конечно, но уровень поддержки был невероятный — ни одно его слово сомнению не подвергалось. А потом, когда ты подрастать начал, ему пришла в голову идея школы. Он загорелся весь, нашел финансирование, здание, учителей, подобрал программу — все сделал. Мне и Цунаде — министру здравоохранения — только пару слов замолвить оставалось, да разрешения подписать. Кто ж знал, что она кому-то костью попрек горла встанет…       Мужчина помассировал переносицу, снова поднялся и, возвратившись к стеллажу, отодвинул в сторону фальшивые книжные корешки и достал из маленького бара бутылку с ромом. Жестом предложил его парням, получив отказ, кивнул и плеснул напиток в свой кофе, подумал немного, добавил еще и убрал бутылку обратно в бар. Сделал большой глоток, жмурясь, и замолчал печально.       — У моего отца были политические враги? — Голос Наруто дрогнул на последнем слове.       — Ну, были с ним несогласные, конечно, но враги? Нет… Ума не приложу, кто на него такую злобу затаить мог, чтобы вот так… На пороге школы, на глазах у детей. — Джирайя вздохнул тяжело, залпом допил кофе и, положив руки на стол исподлобья глянул на парней. — Я как думаю, кто бы это ни был — у него были личные счеты с твоим отцом. Вот только что он этому человеку сделать мог, чтобы его так возненавидели?.. Я не знаю.       Наруто опустил плечи, облокачиваясь на спинку кресла и теряясь где-то в своих мыслях. Саске оглянулся на него взволнованно, борясь с желанием накрыть его ладонь своей, и повернулся к Джирайе.       — А что было после убийства?       Мужчина посмотрел на него, моргая удивленно, словно впервые увидел.       — Прости, нас, кажется, не представили?       — Учиха Саске.       — Сын Фугаку? — Джирайя понимающе улыбнулся на кивок Саске. — Скандал был страшный. СМИ гудели. Это даже за рубежом обсуждали. Да только ни к чему эта шумиха не привела. Сколько людей к расследованию привлекли — никто ничего не нашел. Ни одной зацепки. Ни одной улики. Словно пуля из воздуха материализовалась. И дело закрыли.       Наруто и Саске переглянулись.       — И вам не кажется это странным? Что его закрыли так быстро?       Мужчина сложил руки на столе, тяжело глядя на обоих парней.       — Я понимаю, к чему вы ведете, мальчики. Да, мне это тоже не нравится. Но сколько я ни думаю об этом, я не могу вспомнить ни одного человека, кому это было бы хоть сколько-нибудь выгодно. В итоге, и полиция и правительство потеряли доверие народа и не быстро смогли вернуть его — рейтинги годами были рекордно низкими, оппозиция тоже не выиграла с этого ничего — Минато был одним из их ярчайших представителей и с его смертью множество людей вновь потеряли интерес к политике.       — Неужели не было никого, кого это хотя бы обрадовало?       — Прости, я в те годы как-то отошел от светской жизни — у меня были проблемы поважнее. — Джирайя поджал губы.       — Какие? — Во взгляде Наруто мелькнула сталь, но мужчина выдержал его холодный выпад с горькой улыбкой.       — Я пытался не допустить закрытия школы. — Он откинулся на спинку кресла. — А еще был ты.       Наруто сглотнул.       — В смысле?       — После всего произошедшего… — Джирайя тяжело вздохнул и устало потер лицо. — Никто не знал, что делать с тобой. Мы перекладывали ответственность друг на друга, втайне надеясь, что все как-то решится само собой… Я, тот парень-ассистент, что с твоим отцом бегал, Фугаку, другие люди… Твои дедушка и бабушка… Я позвонил им, но едва услышав имя твоего отца они бросили трубку. Мы затянули до конца твоего лечения и шансы того, что ты отправишься в приют после выписки были так велики… А потом пришел Ирука. В хрупком омеге мужества и решительности оказалось больше, чем в десятке альф. Он забрал тебя. Я поговорил с нужными людьми, документы оформили быстро. И после выписки ты уехал к нему. Твое наследство он не трогал. Все деньги оставил на накопительном счету с хорошим процентом, квартиру закрыл. Я предлагал ему помощь — видят боги, мальчик, я не вру! — Джирайя положил руку на грудь. — Разные суммы, разные способы передачи, регулярные переводы, протекцию, работу — он от всего отказался… Сказал, что справится. Мы ездили к вам первое время. Я, Цунаде и — вспомнил! — Какаши этот… Да только слухи поползли нехорошие. Одинокий омега с ребенком, которого регулярно посещают разные альфы. В общем, мы решили не смущать его еще больше. Договорились, что он будет писать нам ежемесячно электронные письма и присылать твои фотографии и обязательно сообщит, если что-то пойдет не так.       — Подождите. — Голос Наруто сел и совсем его не слушался, альфа побледнел, неверяще глядя на Джирайю. — У меня есть дедушка и бабушка? Но… он же похоронен с семьей.       Саске уловил в воздухе тонкую, отчаянную ноту, отчетливо отдающую гнилыми водорослями — черными и склизкими, пузырящимися на каменистом берегу, выпуская тяжелый дух разложения — и металлическим привкусом ржавых снастей, тусклой зеленой плесенью на ярком цитрусовом боку и вяжущей горчинкой раскушенной косточки. Все внутри откликнулось на эту боль и ему мучительно захотелось обнять Наруто, он буквально заставлял себя сидеть на месте, не двигаясь, спрятав от собеседников даже взгляд, разглядывая рисунок на ковре с преувеличенным интересом. Альфа раздраженно тряхнул головой, беря себя в руки. Дышать стало легче.       Джирайя, чьего носа тоже, несомненно достигла вспышка настроения Наруто, опустил голову, тяжело выдыхая.       — Ох, не я должен тебе об этом рассказывать… Твой отец похоронен в семейной могиле твоей матери — все ее родственники действительно давно мертвы. Но его родители еще живы, да только похоже не в лучших отношениях они были. Уж не знаю, что между ними произошло, но они даже на похороны не пришли.       — Вы сказали, что звонили им… — Наруто подался вперед взволнованно, отставляя бряцнувшую о блюдце чашку с кофе. — У вас еще остался их номер?       Джирайя кивнул и достал из ящика стола толстую записную книжку в кожаном переплете. Бегло перелистнул несколько страниц и вырвал лист, передавая его Наруто.       — Их домашний номер и адрес. Десятилетней давности, но это все, что у меня есть.       Наруто взял бумагу, глядя на нее, как на доказательство существования инопланетян — с сомнением и желанием одновременно, пробегаясь взглядом по рукописным строчкам несколько раз, словно боялся, что чернила выцветут в любую секунду.       У телефона на столе мужчины замигала лампочка. Секретарша хотела ему что-то сообщить. Джирайя нахмурился.       — У вас есть еще вопросы?       Наруто сложил лист пополам, пряча в него фотографию и убирая все в карман сумки.       — Нет. Спасибо, что нашли для нас время.       — Да не за что. — Он улыбнулся тепло, поднимаясь, чтобы пожать обоим руки. — А! Погоди… — Джирайя похлопал себя по карманам, достал пухлую чековую книжку, что-то чиркнул в ней и, вырвав лист, протянул его Наруто, прежде, чем тот успел отойти от стола. — Передай секретарю, она даст тебе сумму наличными.       — Мне не нужны деньги! — Наруто едва ли не зашипел, приобретая удивительное сходство с разъяренным котом и отступая назад.       — Я не хотел тебя обидеть, просто…       — Мне. Не. Нужны. Ваши. Деньги. Я пришел поговорить с вами и я узнал все, что мне было нужно. — Парень выплевывал слова яростно и четко, явно оскорбленный предложением. Смерив мужчину гневным взглядом, он забросил сумку на плечо, резко развернулся и быстро вышел, не хлопнув дверью только потому, что сдерживающий ее доводчик затормозил движение.       Джирайя застонал и устало оперся на стол.       — Яблочко от яблоньки… Гордые засранцы! Возьми хоть ты! — Он поднял глаза на Саске, тыкая в него чеком. — Купи ему что-нибудь, подкинь, скажи, что в лотерею выиграл, я не знаю…       — Нет. — Саске покачал головой. — Я не буду делать ничего против его воли. Спасибо за разговор.