Основной инстинкт

      Концерт отгремел и воздух — густой от смеси алкогольных паров, пота и дыма кальянов, сладковатый, терпкий, с привкусом запретного — еще пьянил чужими запахами и эмоциями. Диджей начал сет, музыка рвала колонки, тяжелыми басами вибрируя где-то внутри, заставляя кровь вскипать, а тело — двигаться. Танцующие слились в единый организм, подчиненный пульсирующему музыкальному ритму, прижимались друг к другу, игнорируя личное пространство. Вдоль пола, подсвеченного разноцветными огнями в толще матового стекла, стелился дым, лучи лазеров разрезали пространство, танцуя на стенах и потолке, изредка выхватывая из пряной, страстной темноты, чьи-то обнаженные плечи, пухлые губы и поднятые руки. Бар переливался стеклом и льдом. Бармены жонглировали бутылками, поджигали коктейли и разливали жидкость, светящуюся ядовитым неоном. Люди сменяли друг друга, то выходя на улицу, чтобы глотнуть отрезвляющего чистого воздуха, то возвращаясь, чтобы окунуться вновь в горячую раскрепощенность. В темных углах обжимались парочки, украдкой запираясь в туалетных кабинках, порой прихватив по пути кого-то третьего; у раковин, разглядывая расплывающийся макияж в грязных, поцарапанных зеркалах, обменивались свежими и не очень сплетнями; где-то у входа девушка в порванных на коленях колготках смеялась так громко, что казалось, что она вот-вот заплачет.       Постепенно вся их компания переместилась наверх — на широкие балконы чиллаут-зоны, застеленные мягким, пружинящим ковролином, обильно украшенные серебристым дождиком и тускло освещенные красными бра. Драпировка на стенах приглушала эхо и музыка здесь была чуть тише, а разговоры — подслащенные ночной вседозволенностью — откровеннее. Чудом им удалось занять целый угол с низким квадратным столиком, заваленным теперь бокалами и бутылками, и окруженным широкими бархатными диванчиками с высокими спинками.       Ино, счастливо хихикающая, сидела среди подушек, беспечно забросив ноги поперек коленей Сая, ее топ-бабочка ярко блестел даже в полумраке. Парень, не сводя с подруги внимательных темных глаз, рассеянно рисовал кончиками пальцев невидимые узоры на ее щиколотке, следуя подушечками вдоль ремешков серебряных босоножек, его движения были невесомыми и невероятно нежными, словно он боялся спугнуть момент. Левее расположились Тен-Тен и Сакура, исчезнувшие в своем маленьком мире, прижавшиеся лбами друг к другу и обсуждающие что-то вполголоса. На полу около них, привалившись спиной к дивану и запрокинув голову так, чтобы видеть обеих девушек, сидел Ли, иногда комментирующий их диалог и краснеющий, если ему удавалось рассмешить девушек и заслужить нежное прикосновение к щеке. Гаара, долго сидевший напротив этой троицы и то и дело раздраженно поправляющий многочисленные браслеты на запястьях, в какой-то момент молча встал и ушел, прихватив со стола бутылку темного пива и оставив после себя в воздухе острый и отчетливый запах гнева и разочарования. Канкуро, увлеченно флиртующий с омегой за соседним столиком, прервался на середине слова, испуганно округлил глаза и рванул за братом, даже не попрощавшись. Неджи и Хината сидели чуть поодаль, на диванчике у края балкона. Омега, устроившись полубоком и положив руку на спинку диванчика, искала взглядом кого-то внизу на танцполе и ее пальцы нервно теребили подол бледно-голубого, расшитого пайетками и бисером платья. Брат постоянно пытался отвлечь ее, но девушка лишь устало отмахивалась, заказывая сладкие коктейли один за другим. В какой-то момент Неджи, обхватив ее плечи, развернул омегу к себе силой, и она, вспыхнув эмоциями на коже, заставила его отшатнуться, прикрывая нос ладонью. Киба, наблюдавший за семейной перепалкой из другого угла, сделал большой глоток пива и попытался подняться, но Шино, сидящий рядом, не дал ему этого сделать. За темными очками более спокойного беты не было видно его эмоций, но напряжение в сжавших плечо друга пальцах говорило само за себя.       Саске, высоко подняв свой похожий на кубик льда бокал с олд-фешном, медленно протискивался к их зоне, пропуская мимо себя снующих туда-сюда официантов. Оказавшись рядом с брошенным Канкуро омегой, безуспешно пытающимся выбраться к лестнице, он мягко улыбнулся, обхватил робкого юношу за талию и ловким шагом поменялся с ним местами. Омега покраснел и спрятавшись за одним из официантов, поспешил уйти. Саске подавил смешок и, перепрыгнув через спинку дивана, устроился на пустующем месте.       — Ая-яй, Саске, что ты себе позволяешь? — Тен-Тен наконец-то оторвалась от Сакуры.       — А что я себе позволяю? — Он искренне удивился.       — Ты лапаешь другого омегу на глазах у своей девушки!       Саске перевел подчеркнуто недоуменный взгляд на Ино и Сая.       — Флирт между двумя омегами не возбраняется! Это же не то! — Тен-Тен рассмеялась.       Сай молча убрал ладонь и, потянувшись вперед, взял со стола бокал с истекающим ягодной кровью брамблом. Ино опустила ноги с дивана и сделала неопределенный жест рукой, приглашая Саске занять освободившееся место рядом с ними, но тот лишь чуть устало улыбнулся, покачал головой и расслабленно откинулся на спинку. Из толпы появился Наруто, держащий в руках два коктейля — клубничную маргариту и что-то ярко-оранжевое и явно крепкое. Передав один из бокалов Сакуре и получив от нее благодарный и чуть смазанный поцелуй в уголок губ, он упал между Саем и девушками, обнимая омегу свободной рукой.       — О, все наконец-то здесь! — Киба довольно потер руки.       — Шикамару с Темари нет еще. — Чоджи убирал лишние пустые бокалы, оперативно переставляя их на чужой, оставленный без присмотра столик.       — Они скоро кончат и придут. — Наруто сделал глоток коктейля и довольно улыбнулся.       — И Канкуро и Гаара смылись. — Сай кивком указал на пустой диван.       — Думаю, их можно уже не ждать. — Шино покачал головой, но, на всякий случай, отправил другу короткое сообщение.       — Почему? — Ли удивленно выпрямился. — Давайте подождем. Все же играть хотели.       — Ты сейчас серьезно?.. — Ино удивленно вскинула брови, глядя на круглолицего бету, но тот лишь непонимающе заморгал, глядя на нее. — Эм… Забей. В любом случае, если они вернутся, то смогут присоединиться.       — Играть? — Саске, слушавший разговор вполуха, наконец-то уловил смысл и заинтригованно выпрямился.       Киба залпом допил оставшееся пиво и положил бутылку боком на почти опустевший стол.       — Правила знаешь?       — В теории?..       — Вращаешь бутылку, целуешь того, на кого она укажет, и ход переходит. Никаких поблажек и ограничений по полу, если целуешься хреново, пьешь… — Он ткнул пальцем в поднос с полосатыми шотами. — …штрафную. Если отказываешься — выбываешь. Указала на тебя — перекручиваешь. Я начинаю.       Он раскрутил лежащую на столе бутылку. Горлышко указало на Ино. Девушка демонстративно надула губки, но подалась корпусом вперед, позволяя жадно поцеловать себя. Киба не церемонился, явно намереваясь получить сегодня вечером все, что сможет. Рука парня легла на ее талию и омега резко отодвинулась, игриво ударяя его по кисти. Киба нагло рассмеялся и упал на свое место. Пальцы Ино легли на чуть теплое еще стекло. Поворот. Несколько движений вокруг своей оси, и выпала Сакура. Омега улыбнулась и, опершись кончиками пальцев на стол, приблизилась к подруге, выгнулась по-кошачьи в пояснице, замерла на секунду, убирая с лица беты прядь волос интимным жестом, и накрыла ее губы своими. Поцелуй получился ярким, картинным, развязным даже — захмелевшая Сакура обняла подругу ладонями за шею и позволила себе сильно больше привычного. Когда они оторвались друг от друга, кто-то даже зааплодировал. Бутылка, бренча, вновь пришла в движение и выбрала Неджи. Альфа послушно встал и мягко прижался ко рту подавшейся вперед Сакуры. От уголка к центру, прихватил ее нижнюю губу и разорвал поцелуй едва девушка закрыла глаза.       — Эй! Не считается! Неджи, это что за лажа была? — Возмущение Тен-Тен поддержали многие. — Пей!       Альфа пожал плечами и взял стопку, одним движением опрокидывая ее содержимое в себя. Раскрутил бутылку, та, сделав несколько оборотов, начала замедляться и уверенно указала на Хинату.       — Эм. — Сакура нервно хихикнула. — Наверное, какие-то ограничения все-таки нужны…       — Да. — Киба захлопнул рот и сглотнул тяжело. — Можешь перекрутить.       Но Неджи их не слушал. Он сел рядом с сестрой, отводя прядь ее волос за ухо. Провел костяшкой указательного пальца по ее щеке, привлекая ее внимание. Девушка медленно повернулась к нему, приоткрывая покрытые блеском губы. Он не поцеловал ее сразу, сначала прижался своим лбом к ее, словно проверяя, как далеко она позволит ему зайти, обнял лицо омеги ладонями, фиксируя ее голову, потом нежно потерся кончиком носа о ее, ободряя сестру. Хината замерла, как кролик перед удавом, ее подбородок едва заметно подрагивал, но она не предприняла ни одной попытки вывернуться, вместо этого доверительно опустив веки. Он прижался к ее губам мягко, трепетно, как будто боясь разбить что-то хрупкое в ней. Их поцелуй не был страстным, но робким, невесомым, как прикосновение бабочки — оба впервые узнавали вкус друг друга. Девушка приподняла руку, зарываясь пальцами в волосы брата. Неджи повторил движение губами уже более уверенно, его ладони опустились на ее фарфоровую шею. Это было ласково и интимно, трогательно даже, они словно забыли, что за ними наблюдают.       Кто-то закашлялся. Саске ощутил волну жара под кожей, резкое смущение, смешанное с постыдным удовольствием от созерцания происходящего, и с трудом оторвал взгляд от них, переводя его на сидящего напротив Наруто. Альфа смотрел на происходящее жадно, закусив губу, с шоком и восхищением одновременно.       Наконец, они прекратили. Хината, покраснев, уронила лицо в ладони. Неджи, запрокинув голову на диванную подушку, закрыл глаза, вслепую протягивая вперед руку и Ли вложил в его пальцы шот.       Киба, сверлящий взглядом пол, прочистил горло.       — Мы продолжаем? — Его голос, несмотря на все манипуляции, прозвучал тяжело и хрипло.       Хината кивнула вяло, выпрямилась и запустила бутылку. Пара бренчащих оборотов и та указала на Наруто. Омега округлила глаза.       — Я… — Она начала заикаться. — Я отказываюсь!       — Серьезно? — Ино так резко повернулась к ней, что едва не упала с дивана. — Вот именно сейчас ты отказываешься? А до этого тебе ок было?       Девушка кивнула и дрожащей рукой подозвала официантку, заказывая воды и очередной коктейль.       Наруто пожал плечами и с силой раскрутил бутылку, нетерпеливо наблюдая за ее вращением. Пузатая посудина двинулась к краю стола, постепенно замедляясь. Горлышко уверенно посмотрело на Саске. Он даже не успел осознать происходящее.       — Не прости, Учиха! — Наруто хохотнул и, уперевшись ладонью в стол, притянул к себе сопротивляющегося парня.       Альфа прильнул к губам Саске, силой врываясь в его рот. Властно толкнулся в зубы языком, сжал пальцами челюсть, вынуждая открыться. Упирающиеся в грудь ладони совершенно ему не мешали, ногти, царапающие сквозь одежду, скорее раззадоривали, чем причиняли дискомфорт. Саске ощутил собственническое, наглое движение языка у себя во рту. Он никогда не думал, что их первый поцелуй, если он вообще случится, произойдет вот так. На глазах у десятка друзей, в рамках дурацкой игры, не искренне, по воле случая. И все же… Он жадно схватился за эту возможность и ответил со всей скопившейся внутри нежностью.       Наруто поцелуем наслаждался. Он любил физический контакт и охотно присоединялся к подобным развлечениям, особенно, когда можно было сделать что-то на грани. Например, поцеловать другого альфу. Он уже хотел отодвинуться, когда на языке заиграл странный вкус. Слишком мягкий и сладкий. Чуть подслащенная дымом корицы мята, холодная на вдохе, как праздничное зимнее утро. Он был таким легким, что больше смахивал на послевкусие от глотка крепкого коктейля, но в нем было нечто, что всегда отличало природный запах от парфюмов или ароматизаторов. Феромоны. Сердце совершило кульбит, каждый нерв прошил электрический ток и по телу разлилось странное, непохожее ни на что тепло, ударяя одновременно в грудь, в ноги и в голову, посильнее самого крепкого шота. Все внутри откликнулось на этот зов, собственные феромоны обожгли запястья и голос в подсознании прорычал: «Мое!». Наруто в шоке распахнул глаза, теряя контроль над ситуацией и в этот момент, кажется, не менее растерянный Саске со всей силы оттолкнул его от себя.       Наруто упал, задевая неловко сразу несколько бокалов. Раздался звон стекла, оглушительный, несмотря на гремящую вокруг музыку, терпко потянуло разлитым алкоголем.       — Какого хрена, Саске?! — Киба вскочил с места.       — Остынь. Все в порядке. — Наруто поднял руку, останавливая друга. По его запястью бежала ярко-алая дорожка крови.       Все смотрели на Саске. Непонимание, осуждение и открытое недовольство давили на него физически. Сердце омеги билось слишком громко, слишком сильно, будто пыталось вырваться из груди, его глухие удары отдавались в висках, горячо пульсировали в дрожащих ладонях, стучали в ушах, заглушая всё вокруг. Губы, еще мгновение назад ощущавшие желанное тепло, пересохли и болели. Он сглотнул и отступил.       — Я выбываю.       — Погоди… — Наруто поднялся, принял из рук Сакуры салфетку, прижимая к порезу, и нехорошо посмотрел на друга. — Нам надо поговорить.       Клуб остался позади. Погасло его потустороннее зеленоватое сияние и музыка, глухими басами окутывающая старое здание, стихла, а они все еще шли, углубляясь в лабиринты бывшей промзоны и складов, ныне разодранных ушлыми редевелоперами на креативные пространства, мастерские, магазины и фотостудии.       Наруто легко ориентировался в хитросплетении улочек и подворотен, но Саске с каждой минутой оглядывался назад все более нервно, чувствуя себя откровенно некомфортно в сгущающейся ночной тишине.       — Я думаю, мы уже достаточно далеко. — Не выдержав, он остановился, не сводя глаз со спины Наруто.       Альфа замер и только в этот момент Саске заметил, как медленно поднимаются и опускаются его плечи, как тяжело и глубоко он дышит. Они прошли столько не потому что Наруто хотел увести его подальше от всех, а потому что в движении он пытался стравить свои эмоции. Он простоял еще с минуту, сжимая и разжимая кулаки и пялясь в землю под ногами, словно пытался взять себя в руки, а затем, схватив друга за грудки, оттащил его в темную арку, ведущую в очередной дворик. Швырнул его в проход и встал, загораживая выход, поднял на Саске тяжелый взгляд — холодный, яростный и… Обиженный. Искренне оскорбленный, не понимающий, чем заслужил такое отношение. Омега сделал испуганный шаг назад, но тут же собрался и выпрямился.       — Что с тобой не так, Саске?       Он сглотнул горький ужас.       — Это с тобой что не так? — Жалкая попытка перевести стрелки. — Ты нахрена меня сюда привел? — Он попытался пройти мимо Наруто, но тот выбросил в сторону руку, преграждая ему дорогу и проще было сдвинуть здание с места. — Пропусти меня!       — Не уходи от ответа. И не пытайся сделать из меня идиота. — Наруто сделал шаг вперед, вынуждая Саске вновь отступить. — Ты не похож на меня, Гаару или Неджи.       — Приму это за комплимент. — Саске фыркнул, но сделал еще один шаг назад.       — Разговаривай со мной нормально! Я знаю, что ты что-то скрываешь. Ты ведешь себя странно. Сплошное противоречие. Рядом с тобой я все время на каких-то ебучих качелях. То горячо, то холодно. Ты то помогаешь мне, то отталкиваешь меня. Иногда ты смотришь на меня так, словно хочешь убить, а иногда — так, словно сейчас разорвешь любого, кто ко мне подойдет. И я не знаю, что более некомфортно. Ты почти ничего не рассказываешь про себя. Ты зовешь меня своим лучшим другом, но о тебе я знаю меньше, чем о случайных попутчиках. Каждое слово приходится вытаскивать клещами. Даже о том, что ты хочешь бросить школу — а это, между прочим, пиздец как важно — я узнал, неделю назад. Словно я не заслуживаю хотя бы базового доверия. Кто ты, Саске, блять, такой? — Он медленно наступал, загоняя Саске вглубь, и омега ощутил, что над ним нависают — не в прямом смысле — они были почти одного роста — но морально, давя голосом похлеще, чем феромонами. — И почему ты не пахнешь?       Тишина между ними звенела от напряжения. Учиха выдохнул рвано, словно от удара, и опустил голову, сдаваясь. Прикрыл глаза, собирая всю свою решимость. Сглотнул тяжело, сжал кулаки до боли, до впившихся в кожу ногтей.       — Я принимаю препараты, помогающие мне скрыть запах. — Его голос опустился до шепота и потерял любую эмоциональную окраску. — С ними мои феромоны кто-то может почувствовать, только если я этого захочу и специально отпущу их, насыщая их своим настроением. Или, если не справлюсь с эмоциями, что случается крайне редко, если ты не заметил.       — Зачем?.. — Альфа дрогнул. Правда маячила где-то на окраинах сознания, но признать ее было слишком… Странно. Страшно. Этот ещё неоформленный даже в мысль факт тревожил своей необратимостью — стоило лишь озвучить его, и всё изменится навсегда.       Саске облизнул губы, вдохнул поглубже и, зажмурившись отчаянно, отдал немного своих эмоций. Сомнение, недоверчивость и робкая просьба о принятии — одичалый котенок ткнулся мордочкой в протянутую ладонь. Нежный, хитросплетенный, волнующий запах. Наруто потянул носом, жадно ловя его — то, что он почувствовал на секунду при поцелуе в клубе. Мята вновь защекотала ноздри, взбудоражила, оставляя за собой лёгкое онемение, словно дыхание зимнего ветра на горячей коже. А под ней — корица — тёплая, глухая, обволакивающая сердце, как тяжелый хлопковый бархат — плечи. Она была шлейфом воспоминания, которое нельзя ни удержать, ни отпустить, в ней было что-то уютное и давно потерянное — первая школьная осень, разделенный с кем-то кофе, щедро сдобренный пряностью, беззаботное детство — этот запах томил и волновал, заставлял пульс учащаться. Корица дополняла мяту, смягчая её острые ледяные края, но не скрывая их полностью. Получался противоречивый аромат — бодрящий и убаюкивающий, пугающий и притягательный. С каждым вдохом Наруто понимал, что так пахнет ожидание — дрожащие руки, непроизнесённые слова, взгляд, который Саске стыдливо прятал за густыми ресницами. Так пахнет страх, что это последний раз. И надежда, что — нет. Он напрягся всем телом, вновь ощущая ту странную химию под кожей, и в шоке заглянул в лицо Саске.       — Так ты…       — Ты просил не делать из тебя идиота… — Саске тихо усмехнулся, с трудом разлепив высохшие губы. — Но прекрасно справляешься сам. Да. — Он поймал загипнотизированный взгляд Наруто. — Я — омега.       — Ты — псих. — Альфа парировал грубо, прижимая тыльную столону ладони к горячо вспыхнувшей щеке и разрывая зрительный контакт. — Это же опасно, Саске… А если бы я…       — Но ведь ты ничего не сделал? И не сделаешь. Я бы не пошел на это, если бы не знал, какой ты человек, и не доверял тебе. И я съеду до того, как это сможет стать для кого-то из нас проблемой, не волнуйся.       Он обхватил себя за плечи, прячась как физически, так и эмоционально, приглушая свой запах до нуля, и боком протиснулся мимо оцепеневшего Наруто, стремясь вернуться на оживленную улицу, к огням, к ветру, к звукам города, но альфа схватил его за руку, не давая уйти.       — Отпусти… — В горле больно пересохло.       — Нет.       Наруто развернул его и толкнул почти невесомо — просто коснулся груди раскрытой ладонью — но это легкое движение выбило из него дух. Жар его руки обжег Саске раскаленным железом, разгоняя пульс за секунды. Он прижался спиной к стене, чувствуя, как кривой кирпичик больно царапает затылок, а холод кладки просачивается сквозь футболку. Наруто нависал над ним, упершись ладонями в стену над его плечами. Так близко, что животом Саске ощущал тепло его тела. Колено вклинилось между бедрами, лишая пространства, шансов к побегу и выбора. Наруто дрожал всем телом от плохо скрываемого желания, но не трогал больше, ждал терпеливо, пока зрачки чёрным затапливали голубую радужку. Кирпич заскрипел под ногтями, грязной крошкой осыпаясь вниз.       Наруто опустил голову. Вдохнул глубоко. Кончиком носа провел по его шее, от плеча и вверх, до уголка челюсти, едва не застонав в разочаровании, не ощутив желаемого. Рваное дыхание ласкало кожу, оставляя за собой колючий след из мурашек. Сухие, немного жесткие губы, мазанув по щеке, задели мочку уха.       — Не уходи. Еще… Пожалуйста. — Его голос, обычно звонкий и яркий, упал куда-то вниз, в живот, в бархатистую, шепчущую мягкость, зрелую, глубокую, похожую на пение морского прибоя на пляже и отзывающуюся в груди теплой вибрацией, увлекая за собой сердце Саске следом.       Вдох.       Выдох.       Наруто чувствовал себя пугающе странно. Колени дрожали, пальцы сводило судорогой от потребности прикоснуться к Саске, внутренности стянуло в горячий узел. Это тревожило и волновало одновременно… Он чувствовал ранее запахи омег. Он хорошо знал запах папы — свежий и неяркий аромат кувшинок, плотный, иногда немного душащий в своей тревожной заботе, но мягкий и очень домашний; знал игривый флирт Ино — сладкую до приторности ваниль, с жгучей сердцевиной, остающуюся навсегда на губах и в памяти, как дразнящий поцелуй королевы школы; знал дерзкую раскрепощенность Сая — острую и яркую гвоздичную ноту, пряную, глубокую, на любителя, но с теплом раскрывающуюся осенним вечером, под шелест книжных страниц, неслышные мазки кисти по бумаге и тихий гитарный перебор; знал дрожащую робость Хинаты — нежный, почти неслышный запах цветов, занесенных с мороза в комнату зимним утром и наполняющих ее жизнью. Но никто, ничьи феромоны никогда еще не заставляли его чувствовать это. Несколько украденных секунд поцелуя, короткий монолог на высоких, колющихся в груди, нотах, лишь оттенок вкуса на губах, подкрашенный, как вода каплей краски, испугом — искренним, холодным, как прикоснувшаяся к кончику языка льдинка — но лишившие его покоя, кажется, навсегда.       — Не бойся. Не надо. — Кончик носа верно считал учащенный пульс на шее. — Я не трону тебя. Я не сделаю ничего против твоей воли. Только… Я просто хочу понять. Я должен понять. — Наруто спотыкался на каждом вдохе, облизывая сохнущие губы, и моргал часто — его ресницы щекотали кожу — растерянный из-за происходящего между ними не меньше Саске.       Омега тяжело сглотнул. Страх никуда не ушел от этих слов, но смешался с чем-то другим, чем-то теплым внизу живота, превращаясь в сладкое и горячее чувство, растекающееся по венам. Это его шанс. Кадык сделал шаг под кожей. Пальцы впились в футболку Наруто, собирая ее в кулак. Натянувшаяся белая ткань подчеркнула мускулы — каждый изгиб, каждую впадинку и подъем — красиво, как в мраморе.       — Это будет взаимно. — Не вопрос и не просьба. Условие, которое выполнят тут же, хоть на коленях.       Саске отпускал себя по чуть-чуть, отдавая в воздух между ними сладкую смесь. Острый, окрашенный страхом и предвкушением мятно-коричный запах — шаги по припорошенному снегом первому зимнему льду, уверенному у берега, но тем более тонкому, чем глубже ты заходишь, не зная, как далеко еще безопасно, и в какой момент ты с головой уйдешь в черную воду. Наруто тихо застонал, опускаясь к ямке его ключицы носом, выбирая из неё запах, как из чаши. Обвел кончиком тонкую косточку и Саске с пугающей четкостью осознал, что хочет почувствовать остроту его зубов. Чтобы Наруто коснулся его кожи языком, прихватил ее губами, собирая в мягкую складку, а затем прикусил. Чуть-чуть, но до крови. Пусть не метка — пока ещё нет — но хоть что-то.       Наруто — напротив — феромонов не жалел, бросая Саске в центр девятибалльного шторма и выбивая из него вскрик удовольствия. Вкус бергамота растекался по его телу, словно он раздавил сочный плод на собственной смуглой коже и теперь Саске мог жадно собирать его капли с шеи и ключиц. Цитрусовый аромат впился в язык и нёбо — терпкий, яркий, с едкой порочной сладостью, которая согревала его изнутри, разгоняя кровь и пробуждая в нем грязное желание. Море — не спокойное, не ласковое, а вздыбленное, яростное, с солёными брызгами — обжигало губы крепче поцелуя, который он же сам оборвал ранее. Оно горчило йодом и пеной, щекотало под ребрами. Ноги подкосились, и Саске начал медленно оползать вниз, но Наруто легко подхватил его под бедрами, удерживая, словно он ничего не весил. Омега обхватил светлый затылок ладонями, зарываясь пальцами в золотистые волосы. Прижался губами к ниточке пульса под ухом, ловя пьянящий вкус. Он чувствовал душу Наруто на языке и в легких. Его настроение, его характер, каждую его черту и особенность — все что делало его им. Уровень взаимопонимания, недоступный доселе никому.       Еще один удар сердца.       Еще один стон.       Их запахи смешались.       Это было признание. И смертный приговор.       Наруто прижался к нему всем корпусом, вдавив в кирпичную кладку за спиной, уткнулся носом в его шею чуть ниже уха и дышал шумно и жадно, носом и ртом одновременно, как загнанный пес, стремясь взять, как можно больше. Его дыхание оставляло на коже горячий влажный след. Сердце Саске билось в груди громко и больно, голова кружилась. Тело поддавалось против воли, само выгибалось навстречу, само тянулось к Наруто, ища его тепла, даже когда разум кричал сопротивляться и бежать. Альфа зарычал. Низко, раскатисто, как отдаленный гром. Саске ощущался медом на кончике языка. От его вкуса вело, им хотелось дышать всю жизнь. Каждый мускул напрягся до каменной жесткости, клыки ныли. Точек соприкосновения было много — он чувствовал своей грудью, как бьется сердце омеги, ноги Саске обхватывали его поясницу, он прижимался к нему пахом так тесно и жарко, не оставляя ни одного миллиметра между ними, руки Наруто опустились на крепкие ягодицы, сжимая их собственнически. Они буквально переплелись телами, но этого было все равно мало. Ему хотелось укусить Саске, заявить на него свои права, отметить его. Забрать себе, спрятать, сохранить, как свое сокровище.       — Стой… — Саске вяло попытался его оттолкнуть и Наруто рыкнул зло, прижимаясь теснее, до боли зажимая его между собой и стеной. — Прекрати. Ты сказал, что не тронешь. Ты обещал мне.       Тело подчинялось сознанию неохотно. Наруто с трудом оторвался от кожи Саске, опустил его аккуратно на землю, разжав руки только тогда, когда убедился, что тот, пусть не крепко, но стоит на ногах. Отступил на шаг. Затем еще на один. И еще, пока не прижался спиной к стене напротив. Запрокинул голову, касаясь ее затылком и пытаясь хоть чуть-чуть остыть, съехал вниз и сел прямо на асфальт, забив на грязь. Его лежащие на коленях руки едва заметно подрагивали.       — Прости… Я… Я не знаю, что на меня нашло.       Саске помолчал, подбирая слова. Его мелко колотило, теплая летняя ночь внезапно оказалась чертовски холодной и ему безумно хотелось вернуться в объятья альфы. Чувств было так много, а вот связных мыслей — ни одной. Произошедшее укладывалось в голове неохотно, осознавалось с усилием, словно было больше любой мысли, не влезало в привычные обертки, не поддавалось словесным формулировкам.       — Я понимаю.       — Ты… — Наруто сглотнул тяжело, сознание все еще было мутным, он был словно пьяный и под кайфом одновременно — мир перед глазами переливался, как в калейдоскопе, легкие горели, голова кружилась от пережитого удовольствия. — Ты испытывал что-то подобное раньше?       Саске, очевидно, смутился. Обхватил себя руками и потупился, с преувеличенным вниманием разглядывая мелкий мусор под ногами.       — Ни с кем, кроме тебя. Но…       Наруто вздрогнул всем телом, поднимая взгляд на омегу.       — Что?       Саске опустился, садясь у своей стены на корточки, чтобы быть на одном уровне с Наруто.       — Свитер, который ты мне отдал, когда облил меня газировкой. На нем был остаточный запах. Пустой, феромоны выветрились быстро, но даже его оттенка оказалось достаточно, чтобы я почувствовал это. Было и на сотую долю не так ярко, как сейчас, но… Все равно очень и очень приятно. И я начал… — Саске ощутил, как щеки горячо заливает румянец. Стыд почти душил, но слова обжигали кончик языка, он чувствовал, что если не скажет сейчас — не скажет уже никогда. — Желать твой запах. Искать его. — Он смотрел на Наруто с надеждой и отчаянием. — Когда ты рядом, мой мир меняется, он становится больше, цвета — чище, а звуки — громче и отчетливее, даже воздух становится каким-то другим, как будто я вдруг научился дышать полной грудью. И я сам… Рядом с тобой, сильнее, чем я есть. С тобой я не боюсь. — Саске вспомнил собственное поведение и тихо рассмеялся. — Ну, почти. Но я вижу все иначе. Я верю, что горы передо мной — просто кочки. Что океаны — лужи, которые я перешагну. Что всё, что казалось недостижимым, теперь в пределах вытянутой руки и я могу этого коснуться. Ты не просто даёшь мне силы, ты разбиваешь мои цепи и напоминаешь, что все, что нужно, всегда было во мне.       Саске говорил так искренне, вкладывая столько эмоций, что не поверить ему было невозможно. Он смотрел на Наруто, не пряча глаз и отчаянно хотел дополнить свои слова запахом, но прекрасно понимал, чем это обернется для них обоих. Они сидели друг напротив друга в узком проходе, слабый сквозняк посвистывал вокруг, гнал мимо их ног мелкий мусор, они сидели в темноте, едва потревоженной отражением света звезд в камне, и мир за пределами кирпичной кладки не существовал.       Наруто вновь откинулся назад, закрывая глаза. Несколько раз глухо стукнулся затылком о стену. Выдохнул.       — Иди домой. Или в клуб, если хочешь. Я приду попозже.       — Пойдем вместе.       — Саске…       — Я знаю.       Они не вернулись в клуб. Попытались срезать путь через другой выход с территории, но, обнаружив его закрытым, перелезли через старый бетонный забор, где Наруто поймал Саске, едва не сорвавшегося, в руки и не выпускал несколько минут, зарывшись лицом в темные волосы на его макушке. Оказавшись в небольшом сквере по пути, они, спрятавшись в тени ветвистого дерева, долго прижимались друг к другу. Саске чувствовал себя мягким и податливым, как воск, выгибался в руках своего альфы, слушался каждого его жеста, не сопротивлялся ничему, что он делал. Впрочем, слово свое Наруто держал железно и ни разу не пересек границы дозволенного, лишь путаясь пальцами в волосах, потягивая их приятно, лаская дыханием кожу и шепча на ухо что-то нежное и бессмысленное. Они добирались домой долго, чертовски долго, то и дело прячась в подворотнях и под лестницами надземных переходов, в узких щелях между стенами и машинами, в арках, ведущих во дворы и на пустых автобусных остановках, чтобы успеть поцеловать запястья или приласкать кожу под ухом, собирая с кожи желанный запах. С каждым вдохом мир обретал удивительную глубину и яркость, становясь на мгновение прекраснее, насыщеннее, и каждый из них чувствовал, что жил до этого лишь вполсилы.       Не дойдя до общаги, они остановились, давая Саске несколько невыносимо длинных минут, чтобы проветриться. Наруто сидел в отдалении на земле, сцепив руки в замок до побелевших костяшек, не сводя с омеги потемневших глаз.       Коменданта, на их счастье, на месте не оказалось. Схватив Саске за запястье, Наруто почти взлетел на второй этаж и дальше по пустому и темному коридору они двигались вслепую, обнявшись.       У самой их комнаты Наруто вновь прижал его к стене, настырные губы коснулись горячей кожи под подбородком, опустились ниже, пытаясь найти желаемое. Пальцы оттянули воротник футболки, обнажая кожу на груди. Саске суетливо рылся в карманах в поисках ключа, нащупав, не с первого раза попал, вслепую тыкаясь в скважину у бедра и несколько раз мазанув металлом по краске двери, оставив в ней царапины. Наконец, замок поддался. Наруто рванул дверь на себя, толкая Саске внутрь. Захлопнул.       В комнате был приятный полумрак. Мебель имела лишь смутные очертания, впрочем, ничего кроме друг друга они все равно не видели.       Саске привалился к двери. Подцепил кончиками пальцев край футболки Наруто, медленно потянул на себя. Пульс стучал в ушах, отбивая ритм желания. Он приподнял голову, обнажая шею, но ладонь, обнявшая затылок, заставила его вернуться в исходное положение. Наруто смотрел на него. Глаза в глаза, почти не моргая. Черные зрачки казались неестественно огромными, радужки почти не было видно. Они замерли в сантиметре друг от друга. Саске не знал, куда деть руки, куда деть всего себя, чего ждать дальше. Кожа противно взмокла от волнения, щеки горели. Дыхание Наруто щекотало губы. Он потянулся навстречу…       — Нагулялись?