Основной инстинкт

      Наруто отпрянул от Саске, резко разворачиваясь и лихорадочно оглядываясь. Омега нащупал на стене выключатель, зажигая свет в комнате. По коже пробежал холодный страх и ему отчаянно захотелось вернуться в объятья альфы.       На кровати Саске, удобно подложив под плечи подушку, расслабленно полулежал Итачи. Его пиджак был небрежно накинут на спинку кровати, телефон и массивные серебряные часы лежали на тумбочке рядом, лоферы насыщенного кофейного цвета стояли на полу — все словно он у себя дома. Когда лампочка под потолком вспыхнула, Итачи поморщился, вскинув к глазам ладонь, и недовольно заворчал, словно только что проснулся. Проморгавшись, он сел, рассеянным жестом перекинул волосы за плечо, потянулся за часами, бросая короткий взгляд на циферблат, прежде, чем надеть их, и усмехнулся.       — Долго же вы домой добирались… — Он стянул с растрепавшегося хвоста резинку, зажал ее в зубах и начал переплетать волосы.       — Что ты здесь делаешь? — Саске поджал губы.       — Спал. — Итачи, с видом человека, вынужденного сообщать очевидное, показал пальцем на подушку. — Но вы стонали так громко, что и мертвого разбудили бы.       — Не издевайся. Зачем ты пришел?       Альфа собрал обратно низкий хвост, спокойно обулся и встал, убирая телефон в карман и забирая пиджак. И только после этого поднял на младшего уставший, но жесткий, без тени уступки, взгляд.       — За тобой. Очевидно же.       — Я не пойду! — Саске отступил назад, прижимаясь спиной к шкафу. Его ладони взмокли, горло больно сдавило, а паникующее сердце стучало о ребра быстро и сильно, тяжело отдаваясь пульсацией в ушах.       — Не усложняй, Саске… — Итачи печально покачал головой, делая шаг к брату. — Я не буду заставлять тебя. Но отец в ярости. И, если ты не вернёшься со мной — он напишет заявление в полицию. Твой вторичный пол вскроется. И тогда проблемы будут у всех. У тебя, у семьи, у школы и, особенно, у Наруто. Половозрелый альфа удерживает силой несовершеннолетнего омегу… — Он поджал губы. — Даже если ему удастся избежать ареста и официальных обвинений, его исключат.       — Он не удерживал меня!       — А как ты думаешь, кому поверят? Отцу или ему?       — Мне! — Голос Саске сорвался вверх.       Итачи скептически изогнул бровь. Саске задохнулся, осознавая. Никого не волнует его мнение. В глазах общества он — почти собственность его отца. Сын, несовершеннолетний ребенок, второй наследник. Омега.       Наруто выступил вперед, закрывая собой Саске и тихо, утробно рыча. Комната стремительно наполнялась тяжелым запахом, предвещающим шторм — соль въедалась под кожу, терпкая цитрусовая кислота разъедала легкие. Саске вдыхал его феромоны, ощущая нарастающую внутри силу и уверенность — чужие эмоции, обычно гнетущие и разрушительные, давящие до удушья, но сейчас словно свои, что-то близкое на генетическом уровне, наполняющее его. Гнев, готовность драться и защищать, жадность — запах был таким сильным… Чертовски сильным, пугающе сильным. Его не сдерживали ни стены, ни границы территории Наруто. Наверняка его почувствовали и в других комнатах, тревожась и злясь в ответ. В пустом коридоре эхом разнесся хлопок двери — кто-то побежал за дежурным.       А Итачи стоял прямо и молчал, словно не чувствовал. Только его верхняя губа чуть дернулась, на мгновение обнажая зубы, когда Наруто взял Саске за руку.       — Если он не хочет идти… Он никуда не пойдет! — Всегда теплый голос молодого альфы наполнился сталью.       — Он хочет. — Брат повернулся к младшему, мягко заглядывая в глаза, и протянул к нему руку. — Нам пора домой.       Колени Саске задрожали. Итачи даже не нужно было прибегать к запаху, чтобы донести до него свои мысли и чувства, чтобы заставить его слушаться. Они оба знали, что будет, если он откажется. Оба понимали, что другого выхода нет. Он аккуратно высвободил свое запястье из ладони Наруто, подошел к брату и тот ласково обнял его за шею, словно невзначай скользя по коже на загривке. Его пальцы нежно зарылись в волосы Саске, он мягко коснулся губами лба младшего чуть ниже линии роста челки. Омега, уткнувшись носом в его ключицы, почувствовал у самой кожи вишнево-табачный запах, переполненный сочувствием — сладковатый, но искренне горько-пряный в сердце, теплый, словно солнечные лучи обняли старое дерево, согревая истрескавшуюся кору.       — Мне жаль. — Он шептал тихо и Саске ощутил, как шевелятся волосы на затылке от его голоса. — Я тянул столько, сколько мог.       Омега кивнул слабо. Глаза жгло, внутри терпко тянуло.       — Я должен собрать свои вещи.       — Это лишнее. Забери только самое нужное.       Он снова кивнул. Подошел к столу, открыл ящик и вытащил из него свои документы. Сунул их в сумку и, не глядя на Наруто, поспешил выйти из комнаты.       — Спасибо, что позаботился о нем. — Итачи коротко кивнул другому альфе.       — Эй! — Парень дернул на себя дверь, захлопывая ее перед носом Итачи и поворачивая ручку замка. — Не думай, что все так просто!       Итачи оглянулся на него медленно. Посмотрел сверху вниз — холодно, безразлично на грани презрения. И в воздухе вспыхнула ярость. Запах вишни хлестнул плетью, рассекающей волны. Тяжелый, как свинец, давящий одинаково как на тело, так и на разум, выкручивающий каждую мышцу до судороги, ломающий психику и волю, давящий желание сопротивляться в зародыше. Табачная горечь в груди разрасталась пожаром и дышать этим было невозможно. Наруто захрипел, тяжело втягивая воздух ртом, но от двери не отступил, вцепившиеся в ручку пальцы побелели. Саске по другую сторону удивленно потянул дверь на себя, дернул за ручку, ощущая нарастающее внутри волнение, и уловив пробирающийся в щели запах, в панике ударил в створку.       — Прекратите!       — Я не хочу с тобой ссориться. — Итачи склонился к его уху, тяжелым дыханием обжигая кожу. — Я искренне восхищался твоим отцом при его жизни и глубоко уважаю его наследие. Всё, включая тебя. Так что будь добр, не вынуждай меня идти на крайние меры… — Последние его слова прозвучали с щелчком взведенного курка, в низком бархатном голосе слышалась сталь.       — Пожалуйста! — Саске барабанил в дверь, давил на ручку всем весом, но та не поддавалась. В отчаянии он прижался к щели между косяком и створкой губами. — Пожалуйста… Наруто, послушай меня. Успокойся. Не надо.       Забыв о правилах, рисках и приличиях он окружил себя запахом мяты и корицы — нежным, мягким, шелковым на вдохе, похожим на тихую колыбельную. Он отдавал все, что имел, пытаясь достучаться до двух готовых вгрызться друг другу в глотки альф и усмирить их.       — Послушай его. И услышь. — Интонации Итачи были вкрадчивыми, но запах не сулил ничего хорошего — за спокойным фасадом, за выдержкой и манерами прятался человек, готовый на многое и ясно дающий ему это понять. — Пожалуйста. — Нарочитая вежливость лишь усугубила положение.       Сквозь собственный гнев и встречную злость Итачи Наруто почувствовал его. Страх Саске. Ужас перед нечеловеческим выбором и его последствиями. И глубокое отчаяние. Запах мяты холодил кожу, отрезвляя, корица терпко осела на языке, подслащая горькую пилюлю. Парень ссутулился, кусая губы. Опустил голову смиренно. Пальцы пришлось разжимать усилием воли, тело сопротивлялось его решению. Но все-таки он отступил.       Итачи еще раз кивнул и, не оглядываясь, вышел. Саске, лишь мальком заметив силуэт шокированного, абсолютно опустошенного и поверженного Наруто краем глаза, едва сдержал болезненный всхлип и поторопился следом за братом.       Они сели в машину. Дверь захлопнулась с глухим щелчком, слишком громким в этой ночной тишине, и звук напомнил замкнувшийся на кандалах замок. Саске поспешил открыть окно — брат держал себя в руках и в воздухе не витало и капли его настроения, но дышать все равно было тяжело — напряжение растеклось по салону и давило на грудь и виски. Итачи вставил ключ не глядя, повернул, и двигатель зарычал, будто чувствуя его раздражение и вторя ему. Машина плавно тронулась, обогнула двор и выехала на улицу. В зеркало заднего вида Саске с тоской наблюдал, как в темноте исчезает силуэт общежития.       За окном замелькали здания. Ночь была удивительно тихой и спокойной. Свет фонарей слился в желто-оранжевые полосы, неоновые вывески бросали яркие цветные отблески на почти пустую черную дорогу. Саске устало откинулся на спинку. Ветер порывами трепал волосы, гудел в ушах и сушил глаза. Голова медленно начинала побаливать — горячая пульсация нарастала в районе лба — в горле — то ли от выпитого, то ли от пережитого — появился мерзкий кисло-горький привкус. Ему очень хотелось обнять себя и забиться в какой-нибудь угол, где он сможет зализать свои раны, но такой возможности не было и не будет в ближайшее время, так что он просто закрыл глаза, демонстративно игнорируя брата.       — Ты хорошо выглядишь. — Голос Итачи звучал максимально спокойно и ровно. — Набрал. И круги под глазами исчезли. Я надеялся, что немного свободы пойдет тебе на пользу.       — Тогда почему ты меня не оставил? — Он не сдерживал желчь.       — Потому что ты не справился и ситуация вышла из-под контроля. Не твоя вина — условия были несправедливыми с самого начала. Но, если тебе станет легче, я за тебя болел.       Саске фыркнул раздраженно.       — Когда ты узнал, где я?       — Еще в день твоего побега. Шисуи мне все рассказал, как только вернулся.       Омега сжал кулаки, ощущая смесь странных, непознаваемых эмоций. Итачи знал все с самого начала… Но не сказал отцу. Прикрывал его также, как это сделал Шисуи и, возможно, это было единственной причиной, по которой его не нашли и не вернули домой в первую же неделю. Как бы ему ни хотелось злиться на брата, сколько бы страха и гнева ни вызвало его появление в самый неудачный момент, но в душе все равно зажглась благодарность.       — Как он? — Саске сбавил обороты, робея.       — Его уволили.       В глазах потемнело. Омега задохнулся от злости.       — Да как отец посмел?!       — Его уволил я. — Брат равнодушно смотрел на дорогу.       Воздух стал плотным от феромонов, мята волной ударила в стороны и температура словно упала на несколько градусов. Саске злорадно отметил, как по рукам Итачи пробежали колючие мурашки. Омега гневался не на шутку, не сводя с него пристального, немигающего взгляда, ожидая дальнейшей реакции, но Итачи лишь чуть поморщился и приоткрыл свое окно.       — Он знал на что шел, когда увозил тебя из дома. — Брат поднял вверх раскрытую ладонь, предупреждая поток брани. — И… — Его голос упал, наполняясь непривычной мягкостью и легким сожалением. — Для него так будет лучше. Какими хорошими друзьями мы бы ни были, ему не стоит тратить свою жизнь, чтобы быть у меня на подхвате. В конце-концов он выпускник одного из лучших университетов страны, айти-инженер с дипломом с отличием и несколькими выдающимися проектами в прошлом. Так что после того, как он ушел, я поговорил кое с кем и ему сделали неприлично выгодный оффер. Надеюсь, ему хватило мозгов принять его.       Саске закрыл глаза. Итачи не лгал — не было смысла — и был, как всегда, чертовски прав, и это злило. Ему отчаянно хотелось зацепиться хоть за что-то, найти повод сорваться на брата, но его как будто не было.       Омега закрыл свое окно. В машине стало тише.       — Отвечай честно.       — Я всегда честен с тобой. — Подтверждая свои слова, Итачи дал ему почувствовать свой запах — сладковатый, искренний и мягкий, древесный и теплый, как кусочек красного янтаря, без тени всегда кислящей на языке лживости.       Саске сглотнул и резко выдохнул, не давая себе увлечься его запахом и пойти за ним.       — Ты следил за мной все это время?       — Естественно. — Он даже не попытался смягчить этот факт.       Омегу пробрал неприятный озноб. Внутри все стянуло запоздалой тревогой. Брат не просто знал — он наблюдал за ним, следил, как за ходом эксперимента, как за мышкой, которую из маленькой клетки пересадили в клетку побольше, заставив бежать в колесе, в слепой надежде, что однажды она убежит туда, где стен вообще нет.       — Кто? — Саске поднял на брата хмурый взгляд.       — М?       — Кто сдал меня? В жизни не поверю, что ты лично в кустах сидел перед общагой. У тебя были глаза и уши.       — Ты прав. — Итачи улыбнулся. — Но до общежития я не дотянулся. Мне хватило того, что человек из твоей компании раз в пару дней сообщал мне, как у тебя дела.       — Так кто? — Саске перебирал в уме тех, кто мог повестись на предложения брата. — Киба?       — Он пообещал набить мне морду, если я еще раз попробую с ним связаться.       — Шикамару?       Итачи утомленно вздохнул.       — Зачитал список законов, которые мы нарушим, если он пойдет на это, и повесил трубку.       — Сакура?       — Сбросила, едва я представился.       — Ээээ… — Саске чувствовал себя все более и более глупо. — Чоджи?       — А вы общаетесь? Он сказал что знать тебя не знает.       Омега закусил губу. Список потенциальных предателей — тех с кем у него были прохладные отношения и тех, на кого брат мог повлиять своим положением и ресурсами — значительно сужался.       — Гаара? — Прозвучало совсем неуверенно. С третьим альфой класса он практически не пересекался, предпочитая держать вежливую и уважительную дистанцию, да и рычагов давления на него — обеспеченного парня из хорошей семьи — у брата явно не было, кроме ну совсем уж криминальных, и в компании он появлялся крайне редко, сосредотачивая все свое внимание на Ли и вряд ли даже запоминая, кто еще присутствовал в тот день.       — Заблокировал меня после первого же сообщения.       — Тогда кто?       Брат бросил на него короткий, какой-то скучающий взгляд. Он явно не собирался признаваться сам.       Саске погрузился в воспоминания.       — Сай. — Не вопрос. Утверждение. Имя шепотом сорвалось с его губ и все встало на свои места. Долгое время у них были хорошие отношения, почти дружеские даже, но потом между ними словно разверзлась пропасть, Сай отдалялся, а Саске, переполненный ревностью, лишь вздохнул с облегчением, когда тот перестал появляться рядом. Но после побега ситуация резко стала хуже и Сай возненавидел его как будто без повода. Внутри обожгло болью и обидой, почти оскорблением — Саске абсолютно не понимал причины такого поведения со стороны другого омеги. Но жгучий, преследующий его взгляд, от которого свербело между лопатками, фальшивая улыбка, из-за которой он весь ощущал себя липким, словно в паутине, разговор, мгновенно стихающий в его присутствии — все буквально кричало об отвратительном отношении Сая к нему, а он не замечал, слишком сосредоточенный на Наруто и их дружбе. Или старался не замечать, надеясь, что все разрешится как-нибудь само попозже, когда Сая отпустит. И брат от этого только выиграл — ему даже не нужно было давить ни на кого: Сай сам был откровенно в нем заинтересован и наверняка рассказал ему все за пару красивых свиданий и иллюзию искреннего интереса со стороны Итачи.       — Не знаю, какая кошка между вами пробежала, но ты ему не нравишься — он напрягается, от простого упоминания твоего имени. — Брат сбросил скорость и говорил сочувственно, периодически скашивая взгляд на младшего. — Но, в его защиту, он до последнего сопротивлялся, просто я дал ему то, от чего он не мог отказаться.       — Сколько? — Губы Саске презрительно изогнулись. — Или ты его выебал и он тебе все рассказал в посторгазменной дымке?       — Денег он не взял. — Второй вопрос Итачи демонстративно проигнорировал. — Я трижды повышал сумму, а он трижды повышал на меня голос. Но я договорился о крупной стипендии для его брата от одного известного благотворительного фонда. Они покроют траты на обучение, жилье и базовые расходы. Шиковать ребята не будут, но и голодать не придется. Прикроют тылы и парень сможет спокойно восстановиться и получить образование.       Саске смотрел вперед пустыми глазами. Слова брата он не услышал.       — У тебя действительно хорошие друзья, Саске. Я рад.       Саске вошёл в дом, как на плаху. Снова та же картина: ярко освещенная гостиная, мать на диванчике, отец в кресле. Когда он зашел в комнату, Микото резко подняла голову и Саске отметил, как плохо она выглядит, какими красными были ее глаза и изможденным — вид: она вся словно высохла, черты ее лица заострились, всегда ухоженная и напитанная кожа посерела и кое-где шелушилась, волосы потускнели, на дрожащих руках было сломано несколько ногтей. Увидев его, мать дернулась вперед, но в последний момент взяла себя в руки, поджала тонкие губы и ничего не сказала. Когда отец, медленно поднявшись, тяжело подошел у нему, Саске рефлекторно сжал челюсти, ожидая удара, но ничего не произошло. Брат свое слово сдержал — Фугаку не тронул его даже запахом, держа феромоны крепко, тише собственного дыхания. Приблизившись, он замер, распахивая глаза удивленно, словно из него предательским движением вышибли дух, и его зрачки расширились на секунду, но в следующее мгновение он взял себя в руки и его лицо вновь стало каменным. Он смотрел на сына сверху вниз, оценивающе, внимательно, особенно задержав взгляд на тонких запястьях и шее, а затем выдохнул и опустил веки, заметно расслабляясь.       — Отдай телефон и иди к себе.       Саске вздрогнул и побледнел, оглядываясь на Итачи испуганно, но брат, устало привалившийся к косяку ведущей в комнату арки, смотрел куда-то в сторону, не реагируя на поведение отца. Омега сглотнул, сжал челюсти, вытащил из кармана телефон и передал его Фугаку. Молча развернулся и вышел, сопровождаемый тишиной.       В комнате почти ничего не поменялось со дня его побега. Словно в нее не заходили и не прибирались все это время, опасаясь случайно избавиться от важной улики — разбросанные впопыхах вещи лежали на тех же местах, где их оставил Саске перед уходом — некоторые из них припорошила серая пыль; смятая постель осталась неубранной; вываленную из шкафа на пол одежду никто не собрал; не тронули даже чашку с остатками высохшего кофе. Изменилось лишь одно. На столе — демонстративно, так, чтобы он заметил, как только войдет — лежала бежевая картонная папка с его именем в верхнем углу. Омега взял ее дрожащими руками. Влажные ладони оставили отпечатки на обложке. Внутри была его анкета и заявление о приеме. Табель успеваемости. Школьная медицинская карта. Заметки и рекомендации учителей. Копии личных документов.       Отец исполнил свою угрозу.       Саске ощутил дрожь по всему телу. Сжал папку с такой силой, что она помялась, прижал ее к груди, а в следующую секунду со злостью швырнул ее в противоположную стену. Он дышал тяжело и часто, комната плыла перед глазами. Медленно Саске осел на пол.       У него не осталось поводов выйти из дома одному. И не осталось способов связи со внешним миром — Шисуи уволен, брат не пойдет против воли отца открыто, а ноутбук он оставил в общежитии, да и даже если его вернут — вряд ли Фугаку отдаст его. Возможно, его друзья будут его искать какое-то время, неудовлетворенные сухим «захотел сменить школу», возможно, даже придут сюда. Наруто — точно. Но, столкнувшись с охраной, они ничего не смогут сделать. А потом просто забудут — он был в компании меньше полугода, у них нет причин быть к нему искренне привязанными.       Саске вспомнил темноту подворотни и жесткую кирпичную кладку за спиной. Горячие, настырные ладони на коже, хриплый голос, губы, прижавшиеся к шее. И запах, подобный самой жизни: свободный и резкий, абсолютно чистый, как горизонт, где слились небо и море, яркий, соленый до горечи, но самый сладкий из всех, что он ощущал. Он тоже забудет однажды. Каким бы потрясающим ни было время, что они провели сегодня вместе, и каким сильным — вспыхнувшее между ними желание — Наруто влюблен. Влюблен и счастлив. И Саске знал об этом, хоть и игнорировал старательно, не задавая вопросов, на которые не готов был услышать ответы, даже самому себе. От этой мысли стало совсем невыносимо. Внутри все скрутило узлами до тошноты, горло сжало болезненно и каждый вдох Саске приходилось делать силой. Взгляд пошел алыми пятнами. Саске уткнулся лбом в ворс ковра, мелко сотрясаясь от тяжелых рыданий.       В дверь постучали.       Омега зло вытер щеки, выпрямляясь       — Чего тебе?       В комнату зашел Итачи. Под его ногой хрустнул картон смятой папки. Он удивленно посмотрел вниз и присел, аккуратно собирая бумаги. Сложил их вместе и вернул папку на стол. Медленно подошел к Саске, читая его отчаяние в воздухе, и с каждым вдохом его обычно спокойное лицо искажалось все сильнее — сочувствующий взгляд наполнился искренней болью, он закусил нижнюю губу почти до крови. Брат опустился на колени перед Саске, пытаясь обнять его, но младший отшатнулся от него, размашисто ударяя по протянутой руке, и тогда Итачи притянул его к себе силой. Саске попытался вырваться. Закричал и яростно забился в руках Итачи, но брат не отпускал его, шепча на ухо слова утешения.       — Мне жаль. Мне правда очень жаль.       — Отпусти меня! Отпусти! Предатель! Проваливай отсюда! — Саске осыпал его ударами, хлестал феромонами в воздухе, смешивая злость и отчаяние в ледяном дыхании мяты, пытаясь выбить брата из равновесия, пока сам не почувствовал, что смертельно устал и больше не может.       Тело дрожало каждой мышцей, руки, словно налитые свинцом, больше не подчинялись ему, монотонная, гудящая боль разливалась внутри, вторя его душевному состоянию.       — Почему? — Саске взвыл, как раненое животное. — За что? Чем я ему не угодил?       Он знал ответ, но его несправедливость казалась абсурдной до комичного. Кому в современности не плевать? Как что-то настолько древнее и безумное, как старый миф, может быть настолько влиятельным, что способно сломать ему жизнь? И как отец, когда-то спонсировавший открытие школы, мог оказаться, в итоге, таким жестоким к собственному ребенку?       Итачи молчал. Баюкал его в руках, как в детстве, прижимался губами к темной макушке, избегая зрительного контакта и продолжал молчать.       — Ответь! Ты же все знаешь!       Брат вздрогнул всем телом.       — Я не могу. — Итачи выдохнул коротко, больно сжимая плечо младшего. — Прости.       Саске медленно, неохотно успокаивался, больше из-за усталости, чем из-за близости брата. В голове стало приятно пусто, он ощущал себя выжженым полем — только горькая чернота до самого горизонта, и ни надежды на перемены, ни выбора, ни воли его совершить. В какой-то момент это показалось даже привлекательным — можно сдаться и стать хорошим ребенком, уехать, прожить свою жизнь в тени, ни в чем не нуждаясь и ни о чем не думая.       — Что со мной будет?       Итачи выдохнул.       — В ближайшее время для тебя сделают новые документы: поменяют имя и скроют твое происхождение. — Саске впервые заметил, как странно и тихо звучит сегодня его голос, непривычно, чуть хрипло, что говорит он с усилием, словно он сорвал связки накануне. — А затем — переведут в школу в другой стране. Закрытый интернат для омег из привилегированных семей. Система обучения у них немного отличается и к первому семестру ты уже не успеваешь, так что ты отправишься туда сразу после нового года, а до того будешь учиться дома.       Саске устало закрыл глаза. Судьба все-таки догнала его. Он положил ладонь на грудь брата, рисуя рассеянные узоры над его сердцем.       — А ты?       — Я буду приезжать к тебе так часто, как только смогу. — Итачи сглотнул тяжело. — Обещаю.