Основной инстинкт

      Наруто было чертовски некомфортно в автомобиле. Дорогой кожаный салон — эргономичный, в котором каждая деталь была идеально просчитана и создана для удобства — казался тесным и недружелюбным. Ноги не влезали — колени постоянно во что-то упирались, Наруто медленно сползал по сиденью вниз и никак не мог устроиться в кресле спокойно, и совершенно не понимал, куда деть руки, сунув в итоге их в карманы спортивной куртки и нахохлившись, как уличный воробей. Они ехали в абсолютной тишине, нарушаемой лишь свистом ветра в окне, когда Итачи открывал его, чтобы покурить. Пару раз молодой альфа хотел попросить сигарету и для себя, чтобы унять странное чувство внутри, но так и не решился, в какой-то момент просто привалившись лбом к холодному стеклу и полностью уйдя в свои мысли.       А город за окном пролетал с невероятной скоростью — гораздо быстрее, чем ему бы хотелось, приближая его к Саске и к чему-то неизбежному. Мелкие капли дождя скользили по стеклу, собираясь в более крупные, и срывались, исчезая в прошлом. Наруто обдумывал, что скажет другу. За прошедшие недели гнев сменился каким-то отчаянным чувством, потребностью увидеть Саске, убедиться, что с ним все в порядке. Свои наивные страхи и угрозы он давно похоронил в сознании. Саске заслуживает знать правду и он выше примитивной мести и обид. Как он — Наруто — вообще мог хоть на секунду усомниться в этом?       В элитном районе, петляя в разветвлении узких улочек между особняками, Итачи сбросил скорость.       — Когда мы войдем внутрь… — Альфа, ожидая открытия тихо гудящей гаражной двери, докурил очередную сигарету до фильтра, раздраженным жестким жестом вдавил окурок в пепельницу, и с щелчком захлопнул серебряную крышечку. — И пока не дойдем до его комнаты — держи запах при себе. Ты не доложен остаться ни одной молекулой в воздухе, ни на одном предмете.       Наруто фыркнул под нос, отворачиваясь обратно к окну.       — Я и в комнате без проблем…       — Не сможешь. — Итачи оборвал его резко, даже грубо. — Если это то, о чем я думаю, ты не сможешь.       В гараже они затормозили слишком резко. Ремень больно врезался в шею Наруто, когда корпус рывком дернуло вперед по инерции. Итачи пробежался пальцами по рулю, выравнивая дыхание, и вышел. Наруто поспешил за ним. В залитом белым электрическим светом помещении было чертовски холодно и резко и тошнотворно пахло бензином, бетоном и чем-то холодным и незнакомым, пугающим, характерными именно этой семье и этому дому. Заметив камеры, Наруто напрягся, но вовремя понял, что они все опустили свои пластиковые головы и смотрели в пол пустыми и безжизненными глазами, их индикаторы погасли. Старший альфа предложил ему зонт перед выходом, но парень лишь фыркнул и натянул на голову капюшон.       Когда они подошли по каменной дорожке к флигелю, Наруто замер, разглядывая маленькое строение. В воздухе веяло сыростью, прелой листвой и невероятным одиночеством. Домик стоял в отдалении от особняка, словно, отвернувшись от него стыдливо, пытался спрятаться в зарослях отцветающих роз, как нашкодивший ребенок. В лужах у крыльца, дрожа, отражался свет фонарей. Резные белые карнизы потемнели от влажности, дождь нарисовал под ними длинные серые полосы, похожие на дорожки от слез. Света в окнах не было, и казалось, что все давно спят, но сердце томительно сжалось, подсказывая, что его ждут. Всегда ждут.       — Почему он живет здесь, а не в доме со всеми?       — Так надо.       — Это не ответ. — Наруто нахмурился.       — Иногда, то, что ты любишь, лучше держать от себя подальше. — Итачи быстро поднялся по ступенькам, отпирая дверь.        Едва уловив движение, в коридоре мгновенно зажглись лампы, освещая помещение теплым белым светом с золотистой воздушной дымкой. Внутри флигель оказался куда более обустроенным и уютным, чем казался снаружи, классический интерьер грамотно сочетался с современными материалами — под высоким потолком висела массивная круглая люстра из стеклянных трубочек, похожих на дождливую завесу, стены были отделаны светлыми деревянными панелями, на полу — матовая плитка, в прихожей зоне вдоль стен расположились несколько обитых бархатом банкеток. Напротив входа широкая двойная дверь в одну из комнат. По левой стене — две узких и высоких белых двери, между ними — зеркало и тонконогий декоративный столик из дерева и стекла, на котором расположились все вещи, которые могут понадобиться человеку, покидающему дом. В правом углу — широкая лестница с бледно-голубым ковром, закрепленным золотыми прижимными рейками, ведущая к коридору второго этажа, похожему на узкий балкон.       — Тебе наверх. Если нужна уборная, гостевая — на первом этаже. Его спальня на втором, дверь напротив лестницы.       Молодой альфа тревожно поднял глаза наверх, сразу находя нужную дверь. Облизнул резко пересохшие губы, коснулся идеально отполированных гладких перил и голубой ковер поглотил звук его шагов.       — Наруто… — Итачи окликнул его совсем тихо. — Я знаю, что ты хороший человек, но если ты сделаешь ему больно… — Его взгляд оставался холодным, но неуловимо потяжелел, наливаясь свинцом, а голос был настолько пугающе ровным и спокойным, что в правдивости его угроз не приходилось сомневаться. Как и в том, что он неоднократно притворял их в жизнь. — Я найду тебя даже в аду и сломаю каждую кость в твоём теле.       — Тебе не кажется, что ты позволяешь себе слишком много, будучи ему просто братом?.. — Парень оглянулся на стоящего внизу альфу и раздраженно дернул верхней губой, обнажая клыки. — Он не собственность — не вещь и не домашнее животное, чьей судьбой вы можете распоряжаться, он не принадлежит ни тебе, ни вашему проклятому папаше. — Их взгляды пересеклись, высекая электрические искры в воздух. Кровь знакомо гневно забурлила, феромоны почти обожгли запястья, опасно приближаясь к тому, чтобы вырваться. Молодой альфа сжал челюсти, с трудом беря себя в руки, медленно кивнул уважительно и продолжил спокойнее. — Я обещаю, что со мной он в безопасности.       Он отвернулся, не увидев, как Итачи сделал шаг назад, привалился спиной к стене и зажмурился, сжимая в дрожащей руке хрустнувшую сигаретную пачку.       Наруто поднимался по лестнице медленно, как на эшафот, сомневаясь все сильнее с каждым шагом. Зверь внутри толкал его вперед, заставлял двигаться навстречу судьбе, подгонял его, разгоняя кипящую кровь в жилах, и это чувство пугало. Когда он дошел до двери и коснулся ее холодной ручки, он, по наитию, словно предчувствуя что-то — перемену в его судьбе столь глобальную, пугающую и невозможную, что даже осознать ее в моменте было ему не под силу — застыл каждым нервом, вдохнув чистый воздух так глубоко и так много, как мог.       В комнате было темно — очертания предметов едва угадывались — и немного жарко — тоненькому Саске часто бывало холодно. Наруто сделал нервный шаг вперед, дверь за его спиной с тихим щелчком закрылась, окончательно погружая все во мрак.       — Саске?       — Прости… — Полустон-полувздох, и от этого голоса у Наруто выбило почву из-под ног.       — За что? — Вопрос забрал последний воздух из легких и он судорожно вдохнул, за секунды пьянея.       Корица сладостью легла на язык, мята наполнила легкие, делая его тело совсем легким, невесомым почти. Знакомый, желанный вкус, по которому он тосковал все это время. Но гораздо сильнее.       Это было похоже на наркотический приход. Мир расцвёл гипнотическими цветами, открылся с новой, неизведанной ранее стороны. Будто вспышка света озарила пространство, с самого его рождения погруженное в тусклый полумрак. И теперь все было таким прекрасным, ярким и глубоким — и все для него, только для Наруто. Он жадно втягивал напитанный феромонами омеги воздух, чувствуя, что наконец-то обретает себя. Становится лучше и больше. Всю жизнь он существовал вполсилы, вполсебя, а теперь нашел внутри то, что было надежно спрятано даже от него самого, Саске сорвал все замки и теперь ресурс, недоступный ему ранее, наполнил его существо, и отныне ему покорятся все вершины, для него открыты все дороги и пути. Пламя, едва трепетавшее в его душе, взметнулось к небу огненным столбом, согревая их обоих.       — Прости… — Саске всхлипнул. — Но без тебя так больно…       Сердце Наруто сжалось. Все внутри тянулось к нему — к целой вселенной в одном человеке — а ничто меньшее не могло пахнуть так и быть таким. Он сделал медленный шаг вперед. В груди все затрепетало.       Нет… Он пришел не за этим. Так нельзя.       Но чувства не спрашивали разрешения, они обжигали его грудь, заставляя двигаться быстрее.       Собственный запах вырвался наружу, Наруто не смог его удержать, даже до крови вцепившись зубами в внутреннюю сторону щеки. Острая боль и железный вкус лишь подхлестнули его. Внутри было тяжело и шумно, он словно весь обернулся стихией — неудержимым приливом, что сносит все на пути к желаемому, морем соленым и ярким, с влажной прохладой кожи, которую ласкала серебряная луна, и легкой горчинкой, напоминающей о боли, без которой невозможна настоящая страсть. Пряный запах бергамота растекся по венам, горьковато-сладкая свежесть обожгла губы, предвосхищая поцелуй. Он чувствовал, как феромоны расходятся от него волнами, резонируют с запахом Саске, переплетаются, и зовут того к себе, заставляя омегу опасно тянуться к краю кровати.       Его глаза видели только Саске, укутанного в мягкое одеяло. Его острые, покрытые блестящими, восковыми шармами плечи. Его белую кожу, почти светящуюся в темноте. Иссиня-черные волосы, мокрые от пота у корней, растрепанные неаккуратно и похожие на перья ворон в прическе, делающей его особенно трогательным. Хрупкие ключицы, словно вырезанные из шелкового мрамора. Протянутую к нему дрожащую руку и тонкие пальцы с матовыми полумесяцами ногтей. И покрасневшие глаза, глядящие на него с таким голодом и отчаянием, что отказать было невозможно.       Все в нем сопротивлялось и сдавалось одновременно.       Но ведь он хотел только поговорить…       — Саске… Саске… — Голос звучал чуть громче шепота, шелестел на губах и от него стыло горло. — Я не могу, Саске. Не могу…       Но он мог.       И да помогут ему боги.       Дойдя до кровати, Наруто трепетно опустился на колени, глядя на Саске, как на святыню. Перехватил холодную кисть, замершую в воздухе. Прижал ее к своей щеке, чувствуя, как наконец-то согревается кожа омеги от контакта с его телом. Он коснулся губами узкого белого запястья, ловя феромоны с пульса, и внутри блаженно повеяло теплом, а на языке растеклась сладость. Наруто бережно обхватил кисть Саске обеими руками, оторвал ее от своего лица, поднял на уровень глаз, раскрыл и замер, завороженно разглядывая переплетение узоров на ладони. Провел кончиком носа вдоль линии сердца, упиваясь сладким, пьянящим ароматом, млея от нежности и восторга. Сердце колотилось с бешеной скоростью, по спине от поясницы и вверх до затылка пробежали мурашки, оставляя за собой колючий и жаркий след. Наруто поцеловал подушечку большого пальца Саске и застыл, все еще прижимая ее к губам и пристально глядя в глаза любовнику.       Саске видел, как его зрачки медленно затопили голубую радужку. Что-то разумное в любимых глазах медленно уступало место чему-то сильному и властному, почти дикому и животному, чему хотелось подчиниться в ту же секунду. Взгляд с поволокой прошил насквозь, сердце взволнованно ускорилось. Он догадывался, что со стороны выглядит также, ловя запах Наруто в воздухе, что тоже постепенно теряет себя в этой связи. Это было страшно и, одновременно, прекрасно. Двое, созданные только друг для друга. Он знал, что если сейчас кто-то из них отступит — они оба сломаются. Нельзя идти против своей природы. Невозможно бороться с самим собой, когда нашел наконец-то свою половину. Среди сотен тысяч людей, с минимальным шансом на встречу. Они тянулись друг к другу, как разные полюса магнитов. Самое изысканное чувство — закон притяжения.       Руки Наруто были крупными, широкими, теплыми, с сухой кожей, чуть шершавой на ладонях, грубыми от игры на гитаре подушечками и характерными рабочими мозолями под пальцами. Ничего общего даже с изящными, ухоженными руками Итачи, которые Саске хорошо знал, а собственная тонкая кисть казалась в них и вовсе маленькой.       Когда горячие губы обхватили подушечку, он едва не застонал от восторга. Наруто целовал его пальцы по очереди, оставляя горячий влажный след на коже, прежде, чем приступить к следующему. Язык обвил мизинец, альфа втянул его в рот медленно, не отводя тяжелого взгляда от лица Саске. Когда острые зубы царапнули костяшку, омега вздрогнул всем телом и испуганный крик вырвался из его груди.       — Шшш… — Наруто поднялся на ноги, невесомо толкнул Саске в грудь, роняя его на подушки, и уперся коленом в матрас, нависая над ним. — Я не сделаю тебе больно. — Он прижался губами к трепещущей жилке на шее. — Никогда. Только не тебе.       Саске обхватил его лицо руками, обвел каждую крупную черту, убеждаясь, что это взаправду, что это он, погладил шрам на щеке и трепещущие веки, улыбнулся, когда ресницы защекотали кожу, почувствовал горячий поцелуй в центре ладони. Провел по шее вниз, опуская по широким плечам мешающуюся куртку. Хотя сейчас им все откровенно мешалось, любая одежда, каждый клочок ткани, что смел разделить их тела. Наруто стряхнул куртку, снял через голову футболку. Дыхание Саске перехватило. Сколько раз он видел это тело в их комнате в общежитии, но впервые мог позволить себе любоваться им вдоволь, прикасаться там, где хотелось. Кончиками пальцев он обвел рисунок пресса на крепком животе. Положил ладони на выпирающие тазовые косточки. Кожа альфы была такой горячей, обжигающей почти, прикосновение к ней согревало до самого нутра. Саске закусил губу, ловя тяжелый, с поволокой взгляд.       Зима и лето.       День и ночь.       Солнце и луна.       Тепло и холод.       Они были зеркальными отражениями друг друга и, вместе с тем — одним целым, неотделимыми друг от друга понятиями, существующими лишь пока есть другой.       Альфа лег на него, придавливая весом своего сильного тела. Грудь к груди, кожа к коже. Его горячие губы скользили по шее омеги, собирая феромоны с кожи. Вниз, до ключиц, и вверх, к острому подбородку.       Наруто окончательно растворился в происходящем. В его руках, казалось, было все, чего он желал, все, о чем мечтал в глубине своей души. Он чувствовал, что вся его жизнь вела его сюда. В эту комнату. В эту ночь. К этому человеку. К связи, созданной из греха и пота. Он прикусил кожу на нижней челюсти Саске, поражаясь тому, как раньше он мог не замечать, каким хрупким он был. Каким изящным. Нежным. Трепещущим. Особенно в его руках. Заглянул в темные глаза, как в бездну.       Последние сомнения пали.       Наруто сжал коленями узкие бедра омеги, фиксируя его положение, обхватил ладонями бледные щеки и прижался к тонким губам поцелуем. У Саске был вкус соли и обмана. Вкус предательства. Запретного плода, наконец-то сорванного с ветки. Язык ворвался в чужой рот собственнически, не встречая никакого сопротивления. Альфа в груди рыкнул довольно, удовлетворяя свою эгоистичную потребность в этом человеке. Наконец-то они снова вместе, он здесь — в его руках — и Наруто его больше никогда не отпустит. Он подчинит его себе, заберет без остатка, запрет в своем мире, а после… Будет служить ему. Как пес, как оружие, как его раб. Будет оберегать это прекрасное, нежное, совершенное существо, как самое драгоценное свое сокровище, спрячет его от чужих глаз и будет любить до конца своих дней.       Из груди омеги вырвался тонкий, отчаянный стон. Он отвечал поначалу робко, неуверенно, вкладывая в движения губ все свои страхи и переживания, годы тревоги и сомнений в своей роли и положении, но с каждой секундой поцелуй становился развязнее, шире и глубже. Саске вцепился ногтями в крепкие плечи, отвечая со всей возможной страстью, тянул любовника на себя настойчиво. Бледные ладони соскользнули на горячую грудь, улавливая под подушечками сердцебиение, в такт его собственному. Поцелуй обжигал губы и что-то глубоко внутри, заставляя Саске задыхаться от жажды и желать еще, сгорать от похоти и восторга. Вес чужого тела, придавившего его к кровати, чувство подчинения, железная хватка на бедрах, клетка сильных рук — ограничения, парадоксальным образом, освобождающие его. «Со мной ты в безопасности. Доверься мне, отдайся мне, стань моим, и тебе никогда больше не придется ничего решать, никогда не придется бояться и беспокоиться о будущем. Иди за мной и я отведу тебя в рай…» Омега внутри млел от этого шепота в феромонах альфы и летел на хищный зов, как мотылек на свет. Он хотел отдать Наруто все: свое тело, свое сердце, свою душу…       Руки внезапно наткнулись на пояс спортивных штанов, ловкие пальцы нырнули под резинку, оттягивая ее вниз, под крепкие ягодицы. Узкие ладони вернулись на талию, обняли ее и двинулись вниз, в поисках той части тела, прикоснуться к которой было любопытнее всего, но замерли на лобке, на тонкой ткани белья, робко, словно в последний момент Саске усомнился в себе, в своем праве быть таким дерзким и жадным.       — Смелее… — Голос — низкий, страстный, вибрирующий — ласкал ухо, губы обхватили чувствительную мочку. — Ты же хочешь.       Член Наруто был горячим. Крепким, большим, чуть пульсирующим под рукой Саске. Омега обхватил ствол тонкими пальцами, обвел головку подушечкой большого, растягивая по розовой коже терпкую капельку предэякулята. Альфа вновь втянул его в поцелуй, прикусил его нежную губу до боли, и в утробном звуке, вырвавшемся из его груди, смешались стон и рык. Ему нравится. Восторг занял все существо Саске — он может сделать ему приятно. Омега развернул руку удобнее, обхватил оба их члена и провел ладонью по всей длине. Он никогда не позволял себе ничего подобного и сейчас от этой мнимой дерзости кружилась голова. Стыдливый жар разлился по щекам, сладкое смущение окрасило феромоны, пикантно подчеркивая острый вкус желания в воздухе. Альфа улыбнулся ему и прикрыл глаза, поднимая голову. Кожа красиво обтянула острый кадык.       Еще один стон удовольствия. Наруто закусил губу. Двум членам в одной ладони было тесно, от их соприкосновения кровь бурлила. Движения Саске были такими умелыми… Ему не хотелось думать, с кем он научился этому. От одной этой мысли ядовитая ревность начинала разъедать его волю, диктуя ему страшные желания. А тонкие пальцы, тем временем, сжимались все крепче — с удивительной для омеги силой — медленно приближая его к краю.       Саске вздрогнул. Альфа поцеловал его в изгиб надплечья. Пальцы требовательно зарылись в волосы, заставляя его опустить голову и уткнуться лбом в ключицы Наруто. Грубая ладонь опустилась с затылка по шее, интимно прикасаясь к горячо пульсирующему месту сзади, и омега ощутил холодную панику в желудке. Рука, ласкавшая их тела, сбилась с ритма. Там?.. Он уже хочет?.. Так рано… Впрочем… Удивительно трезвая мысль поразила его — никто, кроме него. Никому другому он больше не позволит даже смотреть туда, не то, что прикасаться. Кровь побежала по телу быстрее в предвкушении, разнося под кожей сладкое удовольствие. Совсем скоро… Возможно, даже в тот самый момент. Он прикрыл глаза и постарался расслабиться, выровнял свои движения, задышал глубоко и часто, не понимая, кружится его голова от переизбытка кислорода в крови, от его недостатка в комнате, или от охвативших его чувств. И вскрикнул, когда острые ногти больно поцарапали кожу. Мятно-коричный аромат феромонов смешался с железным запахом крови. Но — ничего более. Просто обещание.       Пальцы Наруто переплелись с пальцами Саске — тонкими, длинными и бесконечно более чувствительными — обхватывая их тела и помогая выбрать необходимый темп. Хриплое дыхание разнеслось по спальне, резонируя с жаркой атмосферой, с густой, почти осязаемой сексуальной сладостью в воздухе.       Почувствовав, что в основании позвоночника копится знакомое напряжение, Наруто схватил Саске за запястье, останавливая его, и отстранился, садясь на его бедра.       — Нет.       Наруто едва не рассмеялся, чувствуя, как в воздухе потянуло разочарованием, дрожащий Саске разве что не кричал, он возмущенно поднялся на локтях и смотрел на него влажными глазами, блестящими, как в лихорадке. Румянец трогательно окрасил его скулы, кончики ушей покраснели, зацелованные губы налились кровью. Его грудь поднималась и опускалась часто, пульс под пальцами альфы стучал так быстро. Интересно, Саске понимал, насколько он красивый? Насколько он восхитительный? Желанный? Потрясающий, трогательный, милый, изящный, невероятный?.. Наруто перехватил его руку чуть удобнее и поцеловал хрупкое запястье, собирая губами с кожи феромоны, коснулся языком синей ниточки вены, проступавшей под бледной кожей.       — Я хочу на тебя посмотреть… Можно?       Саске чуть не задохнулся. Он так много болтает… К чему эти глупые вопросы? Конечно, можно… Ему все можно. Всегда можно. Все, что он захочет увидеть — Саске ему покажет, все, к чему захочет прикоснуться — сам подставит под ладонь, захочет взять силой, разорвать его, уничтожить — и он только раздвинет перед ним ноги. Он кивнул быстро и устало завалился обратно на подушки. Наруто опустился ниже по кровати. По груди и животу омеги щекотно пробежались горячие пальцы, обвели темные плоские соски, заставляя их сжаться резко и чуть болезненно. Широкая ладонь легла под колено, отводя его в сторону и фиксируя в таком смущающем положении. Взгляд почти обжигал и Саске на секунду захотелось прикрыться, его руки слабо дернулись, но он не посмел.       Свободной рукой Наруто успокаивающе погладил бедро омеги, ласково провел рукой по его члену, обхватил мягко пальцами мошонку, массируя ее невесомо. Скользнул по ягодице ниже, заводя руку под поясницу, заставляя Саске согнуться неловко и открыться окончательно. Он впервые так откровенно рассматривал омегу. Их тела не так сильно отличались, как он думал. Здесь Саске выглядел также, как он или Какаши, но казался совсем другим. Куда более нежным и сладким. Его кожа была бледно-розовой и идеально гладкой, сжатое колечко ануса — чуть пухлым и дергающимся нетерпеливо, каждый раз, когда Саске двигался, пытаясь усилить их контакт. И все блестело от смазки, похожей на густой, прозрачный сок, терпко пахнущий мятой, корицей и желанием. Наруто провел пальцами между раздвинутыми ягодицами, собирая на кончики липкую жидкость. Поймал встревоженный взгляд Саске и со смаком облизал их, едва не мурча от непристойного удовольствия.       — Потрясающе… Ты такой вкусный…       Омега вспыхнул и зажмурился, кусая губы. Как же стыдно… И как правильно. Хорошо. Приятно. Сладко. Он с трепетом почувствовал, как Наруто начал мягко ласкать колечко его мышц. Грубые пальцы оказались удивительно нежными. Они прикасались к нему, оставляя после себя горячие чувственные следы и острое ощущение недостаточности. Все, что бы ни сделал Наруто — всего будет мало, пока они не станут одним целым. Он вздрогнул, почувствовав мягкое движение внутрь. Не глубоко — на одну фалангу, но сразу два пальца. Хорошо… Ноги задрожали, пальцы поджались сами по себе.       Наруто потянул чуть в сторону, раздвинул пальцы, приоткрывая мягкий, податливый анус. Ему хотелось еще немного поиграть, оттянуть желанный момент, в груди щекотало от реакций Саске, от того, как он хватался за простыни, выгибался в его руках, стонал хрипло, запрокидывал голову и то пытался свести колени, то разводил их еще шире, приподнимал бедра, пытаясь поймать его глубже. Но гон дурманил голову и его собственный член почти горел от желания, внутри все уже болело от острой потребности взять омегу.       Несколько раздражающе длинных секунд, чтобы избавится от штанов.       Он согнулся, нежно целуя впалый живот Саске, прошелся губами выше, до груди. Омега послушно задрал ноги, согнулся в пояснице, прижимая острые колени к бокам, позволяя ему прильнуть теснее, не оставляя ни миллиметра между ними. Наруто уткнулся носом в хрупкие ключицы, жарко дыша, обхватил узкие плечи, сжимая пальцы на них с голодным отчаянием.       Саске почувствовал, как в него упирается круглая горячая головка, и замер, сходя с ума от невыносимого ожидания. Мир перед глазами начал расплываться. Он обнял альфу руками за шею, зарылся пальцами в светлые волосы, сдавил его затылок. Внутри все трепетало от предвкушения.       Мгновение растянулось в вечность. Если он сейчас же не сделает что-то — Саске окажется в очень большой беде.       Наруто толкнулся внутрь медленно. Замер, удерживая то ли Саске, то ли самого себя от слишком резких движений, не позволяя себе сорваться и войти на всю длину, как отчаянно хотелось. Он обещал быть нежным, обещал… Тонкие ногти царапали спину требовательно, как коготки котенка в молочном шаге. Альфа зажмурился, выравнивая тяжёлое дыхание, облизнул губы. Он был так близко. Хотел его так страстно… Наруто мог сделать все быстро и грубо, взять свое почти силой, как ему хотелось, и ему бы это позволили. Но не с Саске. Не с ним. Никогда не с ним. А Саске ритмично пульсировал вокруг него, сжимал мышцы, словно дразнил, и, когда Наруто двинулся назад, он всхлипнул отчаянно.       — Сильнее. Не жалей меня.       От этих слов внутри все взорвалось. Наруто сжал его руки до боли, до красных пятен, грозивших к утру расцвести синяками, прижался к жилке на шее губами, читая в пульсе и в наполнившем рот вкусе феромонов беззвучную мольбу. И ускорился. Электрическое удовольствие пробежало по его позвоночнику, воспламеняя каждое нервное окончание раскалённой добела потребностью. Быстрое движение внутрь и наружу, в каждым разом все глубже, раздвигая горячие, бархатистые, внутренние стенки. Еще. И еще. Пока его бедра не прижались к ягодицам Саске.       Омега вскрикнул коротко. В животе давно скрутился тяжелый узел и только Наруто под силу было его разрубить и освободить Саске. От его движений внутри все трепетало, жар растекался по венам, кожа взмокла и начала слипаться там, где они соприкасались. Наруто был везде — внутри и снаружи, мир за пределами его объятий потерял смысл своего существования, в легких остался только он — не было места даже для кислорода. Собственной душе было тесно в груди и Саске отпустил себя, с головой ныряя в чужую волю, готовясь раствориться и исчезнуть в другом человеке.       Щекой Наруто ощутил горячу влажность. Замедлился и приподнялся на дрожащих руках.       Саске плакал.       — Тебе больно? — Наруто тревожно провел кончиками пальцев вдоль соленой дорожки, убеждаясь, что ему не кажется.       — Нет… — Омега издал тяжёлый разочарованный стон, когда стимуляция почти прекратилась. — Мне хорошо… Мне так хорошо… Только не останавливайся, я умоляю тебя.       Альфа положил ладонь на его плоский живот. Надавил мягко. Сделал еще одно движение, наслаждаясь вибрирующим сладким стоном Саске, и плотной выпуклостью под ладонью.       — Твой живот такой мягкий… — Феромоны альфы окрасились восторгом, на губах расцвела потрясающая улыбка. — Когда я делаю так, я чувствую его внутри… Под твоей кожей.       Омега накрыл его руку своей, переплел пальцы и дернул на себя со всей силы, роняя Наруто на свою грудь, обхватил его шею нетерпеливо, прильнул к нему всем собой, обнял талию ногами, не оставляя ни одного лишнего сантиметра, кроме того расстояния, что нужно, чтобы продолжать.       — Заткнись, ради всего святого, просто заткнись! — Жаркий шепот прямо в ухо. — И двигайся. Я умру, если ты еще раз остановишься, чтобы сказать какую-то глупость!       От тихого смешка в груди у Саске все затрепетало. Наруто брал его идеально, в совершенном ритме, длинными, мощными толчками, под правильным углом, задевая внутри все нужные точки и выбивая из Саске звонкие, протяжные стоны, входя в него до самого основания, и чувство растяжения, ощущение полноты внутри сводили с ума. От его шумного дыхания, перемежаемого тихими, задавленными в груди звуками удовольствия, от прикосновений губ к щеке и шее по коже бежали колючие электризующие мурашки. Их тела сплелись в нечто единое, целое, совершенное. И Саске впервые ощутил себя на своем месте и понял, чего именно ему так не хватало. Сознание снова начало блаженно ускользать.       Звуки шлепков наполнили спальню, смешиваясь со стонами.       На лбу Наруто выступили капли пота, он стремительно приближался к оргазму, движимый непреодолимым желанием сделать Саске своим. Еще чуть-чуть… Омега в его руках напрягся. Вцепился ногтями в его кожу, оставляя кровоточащие метки-луны. Задрожал мелко, сжимая мышцы так сильно, что Наруто начал терять над собой контроль. Еще мгновение и Саске не застонал, а закричал почти от удовольствия, распахнул невидящие глаза, обхватил его талию ногами так крепко, что у Наруто совсем не осталось пространства, и выгнулся опасно, пока под его кожей остро не проступили ребра. Сперма брызнула на впалый живот, резкий запах защекотал ноздри. Движения альфы стали короткими и беспорядочными, животный хрип вырывался из груди, и пару секунд спустя он, содрогаясь всем телом, кончил внутрь Саске, наполняя его густым, горячим и вязким семенем.       Саске приходил в себя медленно, словно просыпался неохотно, слишком захваченный волшебным сновидением. Вес чужого тела приятно согревал, широкие ладони все еще сжимали его плечи, грубые пальцы успокаивающе и рассеянно поглаживали кожу. Впервые в жизни ему было так хорошо. Внутри сладко тянуло, в голове было тихо от посторгазменной пустоты. Боль, мучавшая его с самого утра, исчезла. Наруто приподнялся и поцеловал его мягко, нежно и коротко, прежде чем отстранился, вытаскивая из него обмякший член. Вкус моря и бергамота — сладкий и свежий, терпкий, бодрящий, похожий на дуновение бриза и глоток крепкого коктейля — остался на губах, приятно будоража.       Теплые руки Саске легли на щеки альфы. Пальцы нежно погладили застарелый шрам. Наруто улыбнулся ему, не зная, какими словами и жестами выразить то, что он чувствовал. Прижался своим мокрым от пота лбом к лбу омеги. И замурчал довольно, ловя в воздухе между ними мятно-коричную дымку, от которой внутри защекотало и кровь шумно побежала по венам, разгоняя вновь его, замедлившиеся на несколько секунд, механизмы.       — Тебе понравилось? — Тихий голос Саске прозвучал совсем робко. Он знал ответ, но хотел услышать его вслух.       — Ты велел мне не болтать… — Наруто дразняще потерся кончиком носа о нос омеги. — А теперь хочешь, чтобы я сказал очевидное?       — Дурак. Ты совсем не чувствуешь момент. — Ответ он выдохнул в приоткрытые губы.       Они целовались медленно, растягивая удовольствие, ощущая, как тела вновь наполняются страстью. Широкая ладонь альфы опустилась на молочно-белое бедро, сжала его собственнически. Саске заворочался, устраиваясь удобнее. Под его ягодицами было мокро и из него все еще текла сперма, но он был не против принять еще.       До рассвета было еще несколько часов.       В комнате пьяняще сладко пахло обоюдным желанием.