Основной инстинкт

      Сквозь неплотно задернутые шторы пробивались косые солнечные лучи. Теплые золотисто-медовые, они рисовали на полу и стенах дрожащие полосы. В воздухе медленно танцевали редкие пылинки, то вспыхивая искрами, то исчезая.       Наруто лежал и смотрел на омегу в своих объятьях, пытаясь осмыслить произошедшее. В комнате все еще тонко и пряно пахло их страстью — ярко, с характерной морской горчинкой, усиленной мятным дуновением, и, одновременно, тепло и уютно, с привкусом корично-цитрусового домашнего печенья на губах — с каждым вдохом на душе становилось светлее от этого запаха, хотя феромоны почти исчезли и голова уже не кружилась от их воздействия так сладко, как это было ночью. Расцарапанную кожу на спине, груди и плечах легонько саднило. Саске уютно пригрелся у него в руках и тихо сопел, прижавшись к его боку всем телом. Его отросшая за полтора месяца челка прилипла ко лбу, и Наруто, невесомым, похожим на касание пера, жестом убрал ее с его лица. Легко очертил спинку его носа, обвел искусанные до синяков за ночь приоткрытые губы, погладил подушечкой большого высокие скулы, как будто стремясь запомнить его лицо наощупь. Веки омеги слабо трепетали, словно он замер на границе между сном и реальностью, не зная, в какую сторону ему шагать и где осталась та самая ночь.       Они занимались сексом до самого рассвета. Наруто врывался в мягкое, податливое тело, пока не почувствовал, что Саске совсем ослабел и не в силах удерживать себя больше в вертикальном положении, что его руки и ноги налились тяжестью и стали пугающе послушными, утратив любое сопротивление, будто омега стал безвольной куклой, покорной его жадному желанию. Каждый оргазм лишь усиливал их потребность друг в друге, подливая бензина в огонь страсти — это удовольствие было за гранью всех его самых смелых фантазий, не похожее ни на что, что он испытывал раньше. Саске тянулся к нему. Желал всем телом, взывал к нему и только к нему, откликался на каждое движение и слово охотно. И готов был… нет. Мог. Мог отдаться только ему и никому другому больше никогда. Теперь он только его омега.       Дыхание сбилось.       Наруто сглотнул, осознавая.       Это связь. Истинная связь. Так о ней писали в книгах, так о ней рассказывали романтики, так ее представляли в кино. Двое, рожденные только друг для друга — сказка, ставшая реальностью. Кровь вскипела в жилах от страха и восторга одновременно — удовольствие от обладания и чувство принадлежности сводили его с ума. Наруто положил руку на щеку омеги, с трудом удерживая себя от того, чтобы сжать ладонь с силой — пальцы едва не свело от внутреннего конфликта — замер, любуясь его контрастной хрупкостью и нежно прижался губами к его рту.       Саске заворочался, но через секунду ответил на поцелуй. Поднял руки, обнимая нависшего над ним альфу, и Наруто ощутил, как в волосах запутались тонкие пальцы, а его самого окутал искрящийся, сладкий запах мяты и корицы — восхитительно сложный и удивительно простой — весь Саске в двух ярких нотах, вся его сдержанность и трепетность, отстраненность и чувствительность, внешняя холодность и искреннее душевное тепло.       Реальность вновь мелко задрожала, насыщаясь цветами и вкусами. Тактильные ощущения усилились — сухое трение простыни под спиной, местами чуть хрусткой и жесткой от высохшей спермы, чуть влажное тепло подушки под шеей, касание тяжелого, спертого воздуха к разгоряченному телу, потная липкость в складке бедра и обжигающие прикосновения Саске, его пьянящая сладость на губах и нежный шелк его холодной кожи под пальцами. Все остальное не имело значения.       Саске толкнул его на спину, мгновенно оседлав узкие бедра альфы. Прижался к груди, желая получить все и сразу, дерзко зацепил нижнюю губу зубами и приподнялся, рукой направляя член Наруто внутрь себя. Быстрое размашистое движение вниз заставило омегу задрожать и коротко вскрикнуть. Наруто схватил его за талию, удерживая от саморазрушения, не позволяя взять слишком быстрый ритм, хотя внутри все сводило болезненно от желания еще раз войти в него — глубоко и резко. Саске посмотрел на него абсолютно неразумными, какими-то пьяными глазами, поджал губы обиженно и прижался носом к изгибу шеи, жадно вдыхая феромоны.       — Еще… — Его тихий, чуть хнычущий и жалобный голос, и неприкрытая уязвимость и страстный голод в нем уничтожали любое самообладание.       В груди заклокотало.       Наруто откинулся на подушки, позволяя омеге делать все, что хочется, отпуская себя полностью, отдавая ему все до последней капли. Саске выпрямился, упираясь руками в грудь альфы, и начал двигаться быстро и ровно, доводя их обоих до исступления. С его губ срывались громкие, отчаянные стоны вперемешку с всхлипываниями. Наруто обхватил рукой его член, помогая омеге добраться до оргазма как можно быстрее.       Удовольствие прошивало каждый нерв, колко отдавалось в ладонях, искрами поднималось по позвоночнику. Саске был таким красивым в эту секунду — волшебным, нереальным почти, как речной дух — тонкий, изящный, с проступающими под полупрозрачной сияющей кожей мышцами, с растрепавшимися волосами и стянутой паутиной розовых шрамов на плечах.       Несколько минут спустя Саске прикрыл глаза и запрокинул голову к потолку, словно молящийся. Его голос — чистый, звонкий, глубокий и полный страсти — взметнулся вверх. Омега последний раз с силой насадился на член, задрожал мелко, царапая кожу на груди любовника, и на живот брошенного на краю Наруто брызнула горячая сперма.       — Черт… — Альфа зарычал, рывком подмял под себя Саске и после нескольких широких движений тоже кончил.       Наруто, содрогаясь от удовольствия, сжимал плечи Саске с такой силой, что под пальцами уже начали проступать красные пятна будущих синяков. Он уткнулся в изгиб шеи омеги, млея от силы запаха на коже, ловя настроения Саске, зеркалящие его собственные, читая в тонком аромате горячее удовольствие и сладкую благодарность, чуть терпкие от маячащего на задворках сознания желания большего.       — Доброе утро… — Альфа мурчал и нежно целовал кожу под подбородком любовника и особенно чувствительное местечко под его ухом.       — Доброе… — Саске жмурился, после такого сильного оргазма дневной свет казался слишком ярким, неприятным, ослепительным. — Я… — Он сглотнул хрипотцу в голосе. — Думаю нам обоим нужно в душ. Очень нужно. И проветрить… И поменять белье…       Наруто усмехнулся, последний раз целуя его в уголок челюсти и неохотно отлип, перекатываясь по широкой кровати к краю, но замер, не торопясь вставать. Дребезжащее за окном солнце развеивало сладкое наваждение, как стремительно исчезающий из памяти сон, и холодная реальность грозила проникнуть в их волшебный маленький мир, и идти ей навстречу совершенно не хотелось.       Саске свесил ноги вниз, коснулся стопами пушистого ковра, зарываясь пальцами в длинный ворс. Зевнул широко, отбросил с лица волосы и поднялся. Взгляд альфы скользил по его телу с явным удовольствием, обжигая самые интимные места. Задержался на глубоких царапинах на задней стороне шеи, опустился с бордовыми разводами вдоль позвоночника ниже… На секунду Саске захотелось завернуться в одеяло, спрятаться смущенно, но он вовремя осознал, что стыдиться ему больше нечего. Все, что можно и нельзя Наруто вчера не просто увидел, а рассмотрел в деталях, и Саске сам ему это позволил. Кошмар какой… Он поежился и двинулся в сторону ванны.       Наруто проводил омегу довольным взглядом, оценивая юношескую изящность и грациозность его движений. Заметив влажные следы семени между округлыми белыми ягодицами, он вдруг ощутил резкий укол тревожного осознания.       — Саске!       Парень замер, уже взявшись за дверную ручку и оглянулся, удивленно поднимая брови.       — Ааа… — Наруто тянул с вопросом, смущенно отводя глаза. Сел в кровати, неловко прикрываясь углом одеяла. В горле пересохло от волнения. — А ничего не случится? Ну… В плане того, что мы совпали и защиты не было… И ты… То есть это мой косяк и ты не виноват, но… — Саске моргал недоуменно и, кажется, впервые видел, как он отчаянно краснеет. — Последствий не будет?       На несколько секунд повисла неловкая тишина.       Осознав суть вопроса, Саске вспыхнул не меньше. Отвернулся, роняя взгляд в пол, переступил с ноги на ногу и прижался спиной к двери, ища хоть какую-то опору.       — Нет. — Он выдохнул. — Нет. Я не могу. Ну, сейчас.       Наруто заметно расслабился и улыбнулся рассеянно.       — Хорошо… — Поняв, что сказал, он испуганно округлил глаза, умоляюще глядя на омегу. — То есть плохо! Плохо, что ты… Не в порядке. Но хорошо, что ничего не случится неожиданного. Вот. Боги. Я не знаю. Ааааааааа!!! — Он вцепился руками в волосы, зажмурился и уткнулся лицом в колени, мечтая провалиться под землю.       Глядя на него, на этот искренний стыд и проявления неловкой заботы, Саске кусал губы несколько секунд, но, в итоге, не выдержал и искренне расхохотался. Альфа, услышав его и поймав в воздухе его искрящееся веселье, нахмурился, сжал челюсти и рванул в его сторону, прижимая омегу к двери.       Широкие ладони звонко хлопнули по створке.       — Хей, я вообще-то за тебя переживаю!       Саске всхлипнул, пытаясь справиться с очередным приступом смеха, кивнул понимающе и медленно начал сползать вниз. Наруто нависал над ним, хмурил брови и дулся, невозможно милый в своей неуклюжести.       — Все хорошо. Правда. Я в порядке. Это… — Он отсмеялся, выпрямился с трудом и отвел глаза. — Это просто таблетки.       Наруто поджал губы и рывком обнял Саске.       — Хей… Ты чего? — Омега положил руки на его спину. — Я больше не буду смеяться, если тебя это так задело. Ну, постараюсь…       — Нет. Смейся. Если нужно, я могу еще накосячить или глупость сказать. Я просто понял, что первый раз услышал, как ты громко смеешься, — Улыбка окрасила его голос. — И это потрясающе.       Наруто рассеянно рассматривал просторное светлое помещение, размерами едва уступающее их с Саске комнате в общежитии, множество шкафчиков и полок с какими-то бутылочками, о назначении которых не мог даже догадаться, вазы с свежими цветами вместо ароматизатора воздуха и толстые бирюзовые полотенца на держателях. Они сидели в огромной, с горкой заполненной пушистой пеной, ванне. Одну ногу он закинул на бортик, чтобы им обоим было удобнее, и с его пятки на пол капала вода. Лужица внизу росла, потихоньку добираясь до густого мягкого ковра. Саске уютно устроился в объятьях альфы, спиной прижимаясь к его груди и задумчиво лепил из пены странные фантазийные фигуры.       Опустив взгляд, Наруто обратил внимание на шрамы на спине Саске, наконец-то позволив себе рассмотреть их. Нежно провел по коже омеги подушечками пальцев, словно боялся причинить боль, хотя и понимал, что все давно зажило и застарелые рубцы едва ли что-то чувствуют. Стянутая кожа была очень гладкой наощупь — как стеклянная, и ярко блестела в электрическом свете ламп, выделяясь белизной даже на очень бледной коже Саске. Некоторые — более свежие — шрамы были выпуклыми и наполненными полупрозрачными разовыми прожилками. Сердце Наруто сжалось, внутри все словно вскипело от боли, которую он хотел забрать себе и не мог. Он коснулся губами острого плеча благоговейно, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность и сочувствие.       — Откуда это?       Саске поежился. Подтянул колени к груди и обхватил руками плечи, закрывая ладонями все, что мог, сжался, словно пытался спрятаться не от Наруто, а от самого себя.       — Я… — На секунду ему стало страшно отвечать, горло перехватило и ему мучительно захотелось сменить тему разговора. Отшутиться, соврать — что угодно, лишь бы не признаваться в уродливой правде, не раскрывать собственную больную уязвимость. Но он не мог солгать. Только не ему. — Я делаю это сам. Кипятком. Иногда мне нужно.       В груди у Наруто все застыло. Несколько секунд он провел в звенящей пустоте, пытаясь осознать сказанное, но слова Саске не укладывались в его картину мира никаким образом. Он повторял про себя их снова и снова, но смысла в этих звуках больше не становилось. «Сам». «Нужно». «Кипятком».       — Я не понимаю… Зачем?       Саске замер. А затем откинулся назад, кладя затылок на плечо альфы. Закрыл глаза и попробовал объяснить это странное, выматывающее душу чувство запахом. Мята обожгла ноздри Наруто какой-то медицинской стерильностью, болезненно-холодная, как лед, прижатый к ране, как аптечный раствор, щедро разлитый в воздухе, как отчаянный дух пустых больничных коридоров и ночей, проведенных в одиночестве у окна, за которым проходит жизнь, пока ты здесь медленно умираешь. Корица легла в легких пеплом — горьким дымом сгоревших деревьев, выдохшейся сухой пылью, не имеющей ни вкуса, ни запаха, а лишь хрустящей мерзко на зубах.       И Наруто почувствовал это в полной мере. Невозможную внутреннюю пустоту, рожденную из того, что ты не можешь принять самого себя и вынужден прятать саму свою природу за семью замками, притворяться и лгать всем в лицо, железно держать себя в руках даже когда крошишься от малейшего неосторожного касания, абсолютное одиночество — путь через холодные глубины космоса без надежды встретить даже атом водорода. Альфа внутри взвыл на высокой, отчаянной ноте, откликаясь. Выдохнув резко, Наруто обхватил Саске, прижимая его к себе с такой силой, что омега тихо застонал от боли.       Не зная, что он еще может сделать, альфа укутал его в теплый кокон своего запаха. Яркий морской бриз наполнил легкие Саске, унося тяжесть с порывами ветра. Ноздрей мягко коснулся аромат бергамота — теплый, как вечерний чай, живой — пальцы разделяли терпкую цитрусовую плоть и кислый сок тек по коже, оставляя за собой сладкий и липкий след.       — Кто-то знает об этом? — Язык почти не слушался Наруто.       — Только брат. Но… Не совсем. Я не мог объяснить ему это. Или не хотел. — Саске сглотнул горькое осознание. — И не хотел… Он водил меня к врачу, пытался разговорить. Но… — Продолжать не хватило ни духа, ни дыхания и на последних словах его голос совсем стих.       — Если вдруг… Ты вновь почувствуешь это. — Наруто осыпал его щеку и висок поцелуями. — Отдай это чувство мне. Я все заберу и тебе не придется больше оставаться с этим одному… Только не надо больше…       Саске вздрогнул, понимая, о чем он говорит. Связь, зародившаяся между ними в последний день лета, за минувшую ночь окрепла, соединив не только их тела, но сердца. Они разделяли эмоции друг друга, как единое существо, многократно усиливая радость и удовольствие, и, возможно, могли смягчить и боль. Сделать горе вдвое легче.       Омега накрыл руки, лежащие поперек его живота, ладонями, переплел их пальцы. Было так тихо, что он слышал, как пена с почти беззвучным шепотом растворялась и медленно оседала в воде. Он повернул голову, ловя ясный голубой взгляд, влага красиво бликовала на скулах Наруто. Короткое соприкосновение губ и внутри разлилась приятная сладость.       — Я чувствую, словно когда-то мы были одним целым.       — Да… — Наруто легко потерся кончиком носа о его.       — Тебя это не пугает?       — Немного. Я думаю, что это…       Саске встревоженно прижал кончики пальцев к губам Наруто, в его глазах читались те же мысли.       — Не говори. Не вслух.       Альфа спокойно кивнул и успокаивающе потерся о макушку Саске щекой.       — Эти следы… Они же однажды исчезнут?       — Однажды да. Возможно, не скоро. Но…       — Но?.. — Наруто мягко поцеловал его в висок.       — Когда эти следы исчезнут… — Сердце Саске билось с невероятной скоростью, тяжело отдаваясь в ушах барабанным ритмом и горячей пульсацией — в шее. Голос дрогнул от волнения. — Хочешь оставить на мне новые?       Саске долго сушил волосы, пытаясь справиться с их хаотичным нравом и заставить хотя бы челку лечь адекватно, заранее смирившись с тем, что затылок будет торчать, игнорируя законы физики. Закончив, критично оглядел себя в зеркале. Худую грудь, длинную шею, ярко выраженные ключицы. Надо бы вернуться к тренировкам, которые он бойкотировал назло отцу, а то совсем отощал… Поднял голову, всматриваясь в черты лица. Может, глаза снова подвести? В прошлый раз было красиво… Или нет смысла уже? Зачем прихорашиваться, если тебя уже видели в самом откровенном образе? И не будет ли это выглядеть слишком нарочито? Саске отступил на шаг. Затянул полотенце на талии потуже, чтобы не упало внезапно. Покрутился на месте, пытаясь получить максимально полное представление о том, как выглядит. Провел ладонями по шрамам. Ему не противно… В груди укололо сладко и на губах заиграла улыбка. Он поднял руку выше и коснулся жгущихся царапин за шее. В лицо плеснуло жаром. Это было так близко… Внутри разлилось приятное предвкушение — сладкое, чуть игривое. Ощущая, что вновь возбуждается, Саске заставил себя одернуть пальцы и спешно плеснул в лицо холодной водой. Вынырнув из полотенца, вновь поднял глаза на отражение, пугаясь собственных расширенных зрачков, склонил задумчиво голову, скорчил самому себе рожицу и все-таки залез в ящик, куда спрятал купленную Итачи косметику, но проигнорировал карандаш. Полупрозрачно-голубой блеск приятно охладил губы, подчеркнув темные следы их страсти.       Выйдя, он застал Наруто, сидящим на полу в спортивках и задумчиво перебирающим сброшенные в пылу страсти вещи на полу. На широкой груди, привлекая внимание, поблескивал кулон с камнем. Найдя желаемое, альфа поднялся с телефоном в руке, попытался что-то проверить, но чертыхнулся тихо.       — У тебя нет зарядки?       — У меня забрали всю электронику… — Саске покачал головой. — Совсем сдох?       — Ага. Я его не выключил на ночь. — Наруто небрежно подбросил пластиковый кирпичик в руке, сунул его в карман и посмотрел на парня. — Ты накрасился? Тебе идет.       Омега ощутил, как лестное смущение окрашивает его щеки.       — Это просто уход… Я обычно не… Ну, только если ситуация подходящая. — Он раздраженно тряхнул головой, беря себя в руки. — Ты голодный? Аяме наверняка уже здесь, можно попросить ее что-нибудь приготовить на завтрак. — Он оглянулся на будильник у кровати. — Обед. Я только оденусь.       Ему чертовски хотелось стукнуться пару раз головой о шкаф, пока он, чувствуя на себе мягкий взгляд, перебирал одежду с преувеличенным интересом. Выбор пал на черные свободные штаны для йоги и безрукавку с высоким воротом, способным закрыть его пострадавшую шею. Вроде бы, достаточно непримечательно — вполне в духе того, что он обычно носит дома — и скрывает все, что нужно. Но был ли смысл пытаться что-то скрыть? Аяме знает реальное положение дел и присутствие в доме альфы в период своей течки он никак не оправдает. Хотя… А что такого он сделал предосудительного, чтобы заранее думать, как будет очищать свою репутацию? Это же нормально. Ему семнадцать и у него есть парень. У него есть… Альфа. По коже пробежали колючие мурашки.       Единственная возможная проблема — отец. Внутри все похолодело. Если он узнает… Саске отправится в интернат завтра же, первым рейсом. А что отец сделает с Наруто и подумать страшно — ресурсов и влияния у него достаточно, чтобы сломать не одну жизнь. И никакая истинность не оправдает в его глазах риск того, что общество узнает позорную тайну его младшего сына.       Наруто послушно вышел из спальни в темный коридор следом за ним.       Интересно, Итачи предупредил домработницу, что Саске сегодня не один? И сколько нулей было на чеке, купившем ее молчание?       В доме было тихо, не слышалось даже отголосков музыки, которую часто слушала Аяме. Свет был везде погашен, и лишь когда Саске подошел к лестнице, вдоль ступеней вспыхнули бледные лампочки, подсвечивая путь.       На первом этаже омега щелкнул выключателем, оглядываясь.       В глаза почти сразу бросилась забытая кем-то на столике под зеркалом смятая сигаретная пачка. Саске с удивлением поднял свою находку, рассматривая ее. Аяме никогда не позволила бы себе оставить что-то подобное на рабочем месте. Брат не курил. Наруто… Иногда. Когда вечеринка подходила к концу и алкоголь приятно дурманил рассудок, развязывая языки и запахи, когда приглушали свет и музыку и атмосфера становилась интимнее, а жесты и разговоры — откровеннее. Тогда он мог выйти с кем-то на балкон и, облокотившись на шаткие, проржавелые перильца, закурить, с хитрым прищуром внимательно наблюдая за собеседником своими невозможными голубыми глазами, и сигарета в его длинных и грубых пальцах выглядела так сексуально… Но и тогда он предпочитал стрелять сигареты у Шикамару, а своих никогда не имел. Эти же… Впрочем, бренд был смутно знаком.       Такие курил Шисуи.       Но, прежде чем Саске успел обдумать это, он заметил на столике еще кое-что. Вырванный из блокнота и сложенный вдвое белый лист с его именем. Омега мгновенно забыл обо всем, разворачивая записку. Он прислонился бедрами к столику, вчитываясь в оставленные братом инструкции.       — Что-то важное? — Наруто тактично стоял поодаль, но любопытства не скрывал.       — Мы сегодня одни. Итачи заберет тебя сразу после полуночи и отвезет домой. А до этого… — Уголки губ сами дернулись вверх. — Он взывает к нашему благоразумию.              На кухне Саске почувствовал себя совсем потерянным. Он робко осматривался, пытаясь сообразить, где может находиться все, что может им понадобиться.       — Ты чего, как чужой? — Наруто уже уверенно инспектировал содержимое холодильника.       — Ну, я и есть чужой.       — М?       — Здесь всем заведует Аяме — домработница. На ней вообще весь быт, не только готовка. А я стараюсь не мешать ей работать. Я до переезда в общагу даже не готовил ни разу, да и с тех пор спускался сюда не то чтобы часто. Обычно, она все приносит в комнату.       Наруто многозначительно выдохнул.       — Мажор… Хорошо, тогда я готовлю? А с тебя кофе. Мишленовский уровень не обещаю, но что-нибудь сообразим. Только мне нужно будет, чтобы ты помог мне все найти, сам я потеряюсь и буду жить в углу за раковиной, воруя твое вечернее печенье. — Теперь он рассматривал запасы куда более серьезно и вдумчиво. — Черт, тут одних сыров больше, чем я знаю. Что ты предпочитаешь?       Саске нервно сцепил пальцы, не зная, как сказать, что завтрак вообще обычно пропускает. А порой и обед и ужин, ограничиваясь йогуртом и неприличным количеством черного кофе.       — Наверняка что-то сладкое, да? Все омеги любят сладкое. У Ино и Сая есть личный рейтинг всех кондитерских города. — Наруто выложил на столешницу яйца и молоко и захлопнул дверцу запищавшего холодильника. — Блинчики?       — Вообще, это стереотип. Я почти не ем сладкое и даже не тянет. — Саске улыбнулся, заглядывая в встроенную в стену кладовку в поисках муки. — Но блинчики — отличное решение. Только давай тогда с сыром и помидорами.       — Все лучше с помидорами? — Альфа с сомнением и некоторой тоской оглянулся на несколько банок с джемом и шоколадно-ореховой пастой за спиной Саске, но послушно достал из ящика холодильника ароматную веточку с тремя яркими красными плодами и переложил ее в раковину.       — Именно.       Закончив и нагло оставив грязную посуду там, где она перестала быть нужна, парни на цыпочках — хотя в скрытности совершенно не было необходимости — пробрались обратно в спальню, украв по дороге ведро с мороженым.       Раскладывая на полу тарелки, Наруто заметил скромную коллекцию пластинок Саске, с восторгом перебрав их, выбрал саундтрек сегодняшнего дня — черный конверт с ярким почти мультяшным крестом и пятью черепами исполнителей — и засел возиться с настройками, пытаясь получить из современного проигрывателя привычное качество звука.       Саске аккуратно поставил рядом две кружки с кофе, подложив под них пару книг, чтобы не шатались. Сел на сброшенное с кровати одеяло, осторожно попробовал напиток и удивленно вскинул брови, делая уже более смелый глоток. Как пользоваться кофемашиной не знал никто из них, о зерне и способах его обработки оба имели очень поверхностные представления, просто выбрав в итоге пачку с наименьшим количеством незнакомых слов, и результат их совместного мозгового штурма вызывал справедливые опасения, но оказался весьма неплох — кофе самую малость кислил на языке и чуть-чуть холодил во рту, но оставлял приятное, терпкое, фруктовое послевкусие.       Наруто, наконец-то, отлип от проигрывателя, оставляя в покое все рычажки и регуляторы, и устроился рядом. Саске с одобрительным кивком передал ему кружку и альфа сделал уверенный глоток. Глядя, как он довольно жмурится, Саске улыбнулся, испытывая легкую гордость.       Альфа подцепил первый блинчик и откусил. Мягкий сыр растянулся, оставляя длинную бледно-желтую нитку между его губами и едой, Наруто нахмурился и быстро собрал ее губами, потянул еще раз, но добился лишь того же результата. Еще одна попытка. Третьей не случилось — парень, раздраженно заворчав, сунул в рот весь оставшийся блин, став похожим на хомяка с очень приличными запасами за щеками. С трудом проглотив, он притянул к себе ведерко с мороженым, жадно запуская в него ложку.       Саске улыбнулся.       — А вот ты, кажется, любишь сладкое.       — Люблю. — Наруто, словно подтверждая свои слова, отсалютовал ему ложкой с мороженым и сунул ее в рот. — Сладкое, фастфуд, снеки. Только это запретная любовь — папа все время ругается на мой рацион и грозится лично возить продукты в общагу. Говорит, что все это крайне неполезно для растущего организма.       — Боюсь представить, что с ним случится, если он узнает, что попадает в твой организм по выходным.       Наруто поперхнулся.       — И не надо. Я в этот день в окно выйду. Не хочу его так сильно разочаровывать.       — Классно наверное, когда отца разочаровывают твои поступки, а не сам факт существования… — Саске ковырялся в своей тарелке, аккуратно ломая вилкой блин на небольшие кусочки.       — Он действительно взъелся на тебя только из-за этого?       — Да. — Вздохнув, омега отодвинул еду. — Наверное. Мы никогда не разговаривали об этом. Просто после моей первой течки он перевел меня на домашнее обучение. — Наруто кивнул, словно тоже вспомнил то лето три года назад, когда Саске не вернулся с каникул. — Посадил под охрану. Перестал со мной разговаривать. Нанял врачей и тренеров, чтобы я мог обманывать всех как можно дольше.       Повисла гнетущая тишина. Саске было неловко, что эта тема всплыла.       — А твоя мать? — Наруто с грустью посмотрел на мороженое, но закрыл ведерко, и пересел ближе к Саске, поднимая руку, словно приглашая его спрятаться в объятьях, но омега лишь покачал головой.       — Она… Никогда в принципе не занималась нашим с Итачи воспитанием. В основном пускала людям пыль в глаза — ездила в школу на все праздники и фестивали, делала фотографии для семейного альбома, хвасталась подругам нашими успехами. А когда мы перестали быть ее милыми мальчиками, и вовсе забила. У нее есть ее галереи и молодые перспективные художники, чтобы любить и нянчиться. Так что мы с Итачи всегда были вдвоем и после моего перехода он стал буфером между мной и родителями. Всем, что у меня есть, я обязан ему. Без Итачи меня отправили бы за границу сразу после окончания средней школы. Но он отвоевал для меня право вернуться к учебе и хоть какую-то свободу…       «А потом забрал все это». Жгучая обида разъедала душу и Саске никак не мог прогнать это гнилое чувство из своего сердца даже после того, что Итачи сделал прошлой ночью. Брат стал недосягаем не только физически — в своем совершенном образе, способный все держать под контролем и обладающий всем тем, чего Саске так страстно желал, но был лишен от природы — но и в мыслях, заставляя омегу все чаще задумываться не столько о том, что он знает о Итачи, сколько знает ли он о брате что-то вообще. Его жизнь, его интересы, его работа, его друзья, его партнер, может быть? Единственное, в чем Саске был уверен — Итачи его любит. Но это никак не накладывалось на факт того, что он вернул его домой.       — Он о тебе действительно заботится. — В голосе Наруто прозвучало что-то очень похожее на уважение.       — Наверное. — Продолжать разговор не хотелось и Саске, подтянув колени к груди, положил на них голову, отворачиваясь и замыкаясь в себе.       Пластинка закончилась. Игла дошла до центра, тихо и ровно пошипела в пустоту и поднялась, возвращаясь на место. В комнате воцарилась тяжелая тишина, почти осязаемая, давящая на уши, спертая, как воздух в заброшенном доме.       — Что ты любишь? — Наруто попытался сменить тему разговора, преувеличенно бодро задавая глупый вопрос, но Саске выдохнул с облегчением и благодарностью. — Не сладкое, это мы уже выяснили. Тогда какую еду? Музыку? Фильмы?       — Я не знаю. — Саске откинулся на руках назад, задумчиво разглядывая потолок. — Если до перехода меня хотя бы спрашивали, хотя и не всегда слушали, то после с моим мнением вообще перестали считаться. Я с детства научен любить то, что нужно. Классическую музыку и виолончель, деловой стиль и дорогие, неброские аксессуары, каллиграфию, благородные виды спорта типа тенниса или верховой езды, старое кино с субтитрами, высокую кухню — все, что делало меня похожим на респектабельного молодого альфу из хорошей семьи. Хотя… — Он усмехнулся, вспоминая об искренней уверенности Шисуи в его любви к капучино. — Обратные убеждения среди тех, кто знал о моем настоящем поле, тоже были. Я только недавно начал пробовать то, что мне интересно.       — И?.. — Наруто, опершись на колени, потянулся к нему всем телом, слушая внимательно, ловя жадно каждое его слово.       — Черный кофе с мятным сиропом и корицей, который варит Нагато. Девятую песню… — Короткий кивок в сторону замолчавшего проигрывателя. — …с этого альбома. Гитарную музыку, особенно когда ты играешь. Когда весь день идет дождь и в воздухе пахнет влажной землей и листьями. Быть в компании, но не привлекать слишком много внимания. Приключенческие романы. Сэндвичи с тунцом. — Легкая усмешка. — Помидоры. Краситься. Бегать по утрам. — Саске почувствовал, что снова краснеет, который раз за этот день. — А ты?       — Ммм… Поп-панк. Мороженое с шоколадной крошкой. Плавать. Кофе с морской солью. — Он поймал понимающую улыбку. — Вечеринки в клубе. Когда удается поиграть с кем-то толковым в группе. Солнечную погоду, особенно в августе, когда можно выбраться к морю. Летние блокбастеры. Выходные. Рамен со свининой.       — Это на тебя так похоже. — Саске все-таки нырнул под теплую руку, прижимаясь к боку альфы и расслабляясь.              Итачи, как и предупреждал, пришел через пять минут после полуночи.       Наруто и Саске сидели на ступеньках, альфа бережно держал руку любовника и пересказывал ему события минувших полутора месяцев, все школьные сплетни и новости из жизни их друзей. Но, только заслышав в дверном замке скрежет ключа, омега подскочил, едва не падая с лестницы, поправил сползший по плечам кардиган брата, закутываясь в него, оглянулся испуганно, и бросился к столику, с преувеличенным интересом рассматривая цветы на нем.       Старший вошел без приветствия, на ходу убирая ключи в карман. Замер у двери, подняв иронично брови, разглядывая двоих, до комичного не обращающих друг на друга внимания       — Итачи! — Саске улыбнулся чуть нервно. — Спасибо… Что… — Смущение почти душило. — Что ты вовремя.       Брат выразительно принюхался, заставив младшего вспыхнуть смущенно, но Наруто лишь усмехнулся.       — Ни на одном предмете. Только в его комнате.       Итачи фыркнул и подошел к Саске, покровительственно обнимая младшего одной рукой. Омега выдохнул и позволил себе опустить плечи и прижаться к брату, когда ощутил, как его длинные пальцы легли на затылок и опустились вниз, ныряя под толстый край кардигана и задевая высокий ворот безрукавки, от чего Саске чуть вздрогнул. Итачи встревоженно заглянул ему в глаза.       — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Как обычно. — Саске отодвинулся, пряча глаза. — Может, простыл немного.       — Надеюсь, в следующий раз твоя простуда следов не оставит. — Итачи поднял тяжелый и недовольный взгляд на Наруто.       — Я не кусал! — Молодой альфа поднял руки в сдающемся жесте. — Клянусь.       Наруто поднялся на ноги. Похлопал себя по карманам, проверяя вещи — ключи и телефон — больше у него вчера ничего с собой не было. Спустился, подцепил Саске за локоть, отрывая его от брата и притягивая к себе. Обнял лицо омеги ладонями, прикоснулся нежным поцелуем к его скуле. С дерзкой улыбкой поймал резкое недовольство Итачи в воздухе, но не отступил.       Старший молча закатил глаза и отвернулся.       — Я тебя вытащу. — Альфа перевел взгляд на Саске и зашептал страстно и жарко, перемежая тихие слова нежными поцелуями. — Обязательно.       Саске сморщил нос, чувствуя горячие губы на щеках и веках. В пылкие обещания так хотелось поверить… Но реальность сурова. А его реальность — особенно.       — Поехали. — Итачи окликнул их холодно.       Наруто последний раз прижался губами к уголку рта Саске.       — Обещаю…       — Иди. Вас не должны заметить. — Омега, вопреки собственным словам, схватил Наруто за воротник куртки.       Альфа прижался носом к его запястью, жадно вдыхая феромоны с кожи, поцеловал пульсирующую венку и вышел следом за Итачи.       Атмосфера в машине легче не стала. Итачи вел ровно, сосредоточенно глядя на дорогу, и его безэмоциональное лицо было похоже на холодную маску.       — Что с ним будет дальше? — За время разговоров с Саске, Наруто проникся если не теплыми чувствами к Итачи, то хотя бы уважением, перестав видеть в нем врага.       — Тебя это не касается.       — Касается. — Раздражение укусило где-то внутри. — И ты знаешь об этом. Иначе не привез бы меня к нему вчера.       Веко Итачи дернулось. Он поджал губы, его ноздри раздулись гневно, но через несколько секунд он взял себя в руки.       — После Нового Года он уедет. Вы больше не увидитесь.       Наруто ощутил, как вдоль хребта словно мокрым пером провели. Липкий ужас растекся по коже.       — Нет. Так нельзя.       — Так нужно. Это будет лучшим выходом для вас обоих.       — Это не тебе решать. — Наруто оскалился.       — Перефразирую. Может так станет понятнее. — Итачи рывком переключил передачу, вдавливая педаль в пол и набирая скорость. — Ему нельзя здесь оставаться. Не рядом с тобой. Так что не делай глупостей.       Комната не могла поменяться за сутки, но Наруто ощущал себя в ней совершенно иначе. Он тихо вошел, прикрывая за собой дверь, прижался лбом к створке, вдыхая знакомый домашний запах. Тело было налито приятной теплой тяжестью, хотя сердце и ныло тревожно из-за слов Итачи.       Он оглянулся и замер, холодея.       На столе, подсвеченный лунным сиянием из окна, в высокой стеклянной вазе стоял пышный букет подсолнухов. Рядом, упакованный в оранжевую бумагу с рисунком из цветных машинок, лежал большой квадратный конверт. Наруто выдохнул шумно, осознавая. Бросился к зарядке, доставая телефон. Зеленое свечение заполнило помещение. Едва дождавшись хотя бы трех процентов, Наруто включил его, сжимая в трясущихся руках, пока шла загрузка. Наконец-то на экране вспыхнули время и дата. Почти час ночи. Одиннадцатое октября. Вчера был его день рождения.       Их свидание с Какаши…       Какаши.       Тяжесть того, что он сделал, легла на плечи неподъемным грузом. Наруто ощутил, как его мутит — желудок сжался, голова закружилась и к горлу подкатила тошнота.       Телефон нашел сеть и подключился и тут же завибрировал мелко от оповещений — поздравления от друзей, оператора, магазинов, чьи карты он имел, папы… И сообщения о пропущенных звонках. Одно, второе, третье… Больше десятка. И последнее.       «Наруто, я волнуюсь. Позвони мне, как только сможешь. Я тебя люблю. С днем рождения.»