Основной инстинкт

      Никогда в жизни Наруто столько не лгал. Он долго извинялся перед папой, едва не поседевшим за сутки, и обещал друзьям закатить впечатляющую вечеринку на будущих выходных в качестве искупления. Он пожимал плечами и неловко отшучивался на прямые вопросы. Он прятал взгляд, смеялся нервно и рассказывал всем про личный и творческий кризис, побудивший его проигнорировать собственный день рождения и скрыться, отключив телефон. Кажется, ему даже поверили. Только Сакура, уловив что-то истеричное в его нарочитом смехе, подошла к нему и невесомо обняла за щеки, долго и внимательно глядя в глаза, но и она, в итоге, промолчала, всучив ему в школе пакет с новеньким брендированным худи.       Какаши он откровенно избегал, исчезая с уроков сразу после звонка, и отказывал во встречах, придумывая отмазки одна нелепее другой и хватаясь за все возможные подработки, чтобы максимально загрузить себя. Любимый как будто принял его слова про потребность побыть одному, заставил себя поверить в плотный график, но во взгляде его поселилось нехорошее подозрение, улавливая которое, Наруто каждый раз ежился и отворачивался.       Той ночью он так и не смог уснуть, раз за разом набирая сообщение со словами извинения и стирая его. Он перебирал слова, как бисер и никак не мог найти подходящих. Ему было не просто стыдно. Это чувство мучительно вытягивало из него жизнь, надежду и оптимизм, оно выкручивало каждую мышцу до боли, если он пытался лечь или сесть, заставляя его вставать и нервно мерить шагами комнату. Десять шагов от окна до двери, десять — обратно, на десять ближе к отчаянию. Каждый раз, когда палец замирал над кнопкой «отправить», он ощущал приступы тяжелой тошноты — едкая, горячая волна поднималась из живота к горлу, он пытался сглотнуть ее, дышал глубоко широко распахнутым ртом, но она не проходила, застревая в горле сводящим с ума вкусом мяты и корицы. В конце-концов, он вышел на балкон, босыми ступнями шагая про раскрошившемуся мокрому бетону, подернувшемуся за ночь тонкой ледяной коркой — прозрачной, хрусткой, белой по краям, обжигающей заставляющей ноги неметь болью — и прислонился спиной к ржавому, опасно покосившемуся наружу, перильцу, кутаясь в тонкий плед с мультяшной жабой скорее по привычке, чем из реальной необходимости — пронзительного ночного холода он не чувствовал — лед, сковавший его внутренности, кажется, сравнял его температуру с температурой окружающей среды. Этот лед жидким азотом растекался по венам, заставляя само сердце биться медленнее, но дыхание срывалось с его губ облачками пара и стыло в воздухе, напоминая, что он еще живой. И будет жить дальше.       И разгребать последствия своего низкого поступка.       Страх сковал каждую мышцу. Наруто уткнулся лицом в колени, пытаясь заглушить какофонию мыслей, но быстро понял, что это бесполезно. Он не может от этого спрятаться, он никогда не убежит из своей головы. И теперь он всегда будет видеть в зеркале лжеца, чьи слова не стоили ничего, человека с пустыми глазами и гнилой душой. Он — предатель. И предал он не только Какаши, но и себя. Человека, которым он был, того, кто наивно верил в то, что способен быть верным и уважительным, бережным к своему избраннику. А оказался… Просто животным, не сумевшим противостоять инстинкту, бросившимся к огню, зная, что сгорит сам и увлечет за собой самого дорогого человека.       И даже если Какаши найдет в себе силы и милость простить его, сам себя он не простит никогда.       Чертовски хотелось закурить. Или напиться. Руки мелко затряслись и телефон выпал из ослабевших пальцев, падая на серый бетон под ногами. Печально хрустнуло разбивающееся стекло. Наруто выругался и поднял смартфон, оценивая ущерб. От левого верхнего угла, рассекая лицо Какаши на аватарке, тянулись десяток крупных трещин, разбегаясь по всему экрану паутиной помельче.              Обещанную вечеринку Наруто организовал спустя две недели, хотя его организационный вклад ограничился сухим «Ок», на предложение вновь собраться в его комнате в общежитии.       — Парни, закрывайте дверь! — Сакура, зябко кутаясь в подаренную ею же кофту Наруто, хлопнула балконной дверью и повернула ручку. — Холодно же!       Октябрь близился к концу. Золотисто-рыжие листья, еще на прошлой неделе украшавшие город, в одночасье осыпались и ветер горстями швырял их с умирающих грязных газонов на мокрый асфальт, к которому они прилипали и источали сладковатый запах гниения, когда по ним проезжали машины. Кривые старые деревья царапали низкие свинцового цвета облака и глухо стонали под порывами ветра. Дождь лупил в окна, тяжелые капли разбивались о стекло крупными кляксами, и внутри было чертовски уютно, так, что даже музыку громко включать не хотелось и тихий, низкий, мужской голос под нежный фортепианный перебор молился неизвестному богу о том, чтобы его возлюбленная всегда оставалась в его объятьях.       Свет давно приглушили, оставив только желтую настольную лампу. В комнате было душновато и от феромонов немного кружилась голова, но запахи сплетались в мягкий и нежный коктейль, похожий на благоухающее облако, окружающее парфюмерную лавку, расслабляя и настраивая на немного меланхоличную романтику, с ноткой особой душевной интимности.       Сакура, убедившись, что с балкона больше не дует, вернулась на место, с ногами заползая на кровать и ныряя под руку Ли. С другой стороны от сияющего от счастья парня, положив голову ему на плечо, сидела Тен-Тен, тихо мурлыкая себе под нос слова песни. На кровати напротив, сжимая в руке пустой стакан от вина, с несчастным взглядом сидела Хината, положив подбородок на обтянутые длинной юбкой колени, игнорирующая как заботливый шепот брата, предлагающего, если ей плохо, проводить ее домой или остаться у него в комнате, так и попытки Кибы втянуть ее в разговор. Левее, на бывшем столе Саске устроились Ино и Сай, обе омеги привалились спинами к стене и молчали, рассеянно улыбаясь, их руки, сцепленные, лежали на колене девушки и парень рисовал нежные узоры большим пальцем на тыльной стороне ее ладони. Канкуро и Шино сидели у второго стола, вполголоса нудно о чем-то споря. В компьютерном кресле рядом с ними, откинув назад спинку, задремывал Чоджи. В центре комнаты, отбрасывая на стены длинные серые тени, медленно танцевали Шикамару и Темари.       Наруто, исполняя роль ди-джея сегодня, сидел на своем столе, пребывая в каком-то странном трансе, между разведенными коленями он держал бутылку с мерзко нагревшимся пивом, едва ли ополовиненным за сегодня. В эту секунду он особенно остро ощущал свое одиночество и тяжесть произошедшего. Интересно, было бы ему легче, будь здесь Саске? Он никогда не питал иллюзий относительно того, что он сможет познакомить друзей со своим партнером, что будет когда-нибудь также расслабленно млеть в объятьях Какаши, когда стихнет музыка, а то и танцевать, положив голову ему на плечо. Но с Саске… Все могло бы быть по-другому. Или нет.       Саске.       На часах была половина второго. Альфа переводил взгляд с одного гостя на другого, понимая, что момента лучше задать свои вопросы у него уже не будет и, дождавшись перехода между треками, он остановил проигрыватель.       — Хэй… — На него оглянулись в недоумении. — А насколько болезненна течка?       Все замерли, словно оглушенные, повисла неприятная, некомфортная тишина. Даже сонный Чоджи, осоловело моргая, уставился на него.       — Нарутооо… — Сакура сжала челюсти. — Ты охренел такое спрашивать?! — Она попыталась встать, но передумала, привалившись обратно к боку Ли и лениво махнула в сторону стола рукой. — Кто там поближе, стукните за меня этого извращенца!       Ошалевший Канкуро послушно ткнул альфу под коленку кулаком.       — Да что такого-то?! В интернете нихрена нет. У кого мне ещё спрашивать, у других альф?! — Наруто обиженно подобрался.       Несколько человек переглянулись.       — Это не больно, Наруто… — Хината, пряча глаза и отчаянно краснея, говорила медленно, тщательно подбирая слова, она сжимала свой стакан так сильно, что казалось он вот-вот треснет. — Совсем не больно, разве что тянет живот иногда и устаешь быстрее чем обычно. Сосредоточится на чем-то сложно. И мысли странные в голове.       — Безболезненная течка — это норма. — Ино, подавшись корпусом вперед и упираясь основанием ладоней в стол между коленями, кивнула, соглашаясь. — Но не у всех так. Я пью таблетки, чтобы не было спазмов. И да, в голове каша и запах держать при себе почти не реально порой. Поэтому многие на 1-2 дня берут отгулы — проще дома переждать.       — А что за странные мысли? — Альфа смотрел ей в глаза с нескрываемым наивным интересом.       Ино вспыхнула и отвернулась. Сай широким движением забросил одну ногу на другую, провел пальцем вдоль толстой серебряной цепочки на шее, привлекая внимание к ключицам, и посмотрел на Наруто, хищно улыбнувшись.       — Трахаться хочется, хоть на стенку лезь. Порой думаешь, что под первого встреченного альфу лечь проще, чем терпеть.       Хината покраснела до какого-то нездорового состояния.       — Ну… не то чтобы так сильно. Но… — Она сглотнула, совсем стихая, и продолжая так, что услышали ее только сидящие рядом Киба и Неджи, демонстративно смотревшие в разные стороны. — Близко…       Наруто мялся, понимая, что не может сопоставить их слова с тем, что он видел.       — А бывает настолько сильное желание, что прям плохо?       — Секс в эти дни все любят. — Сай скрестил руки на груди. — Но даже если ты проводишь течку один — это все еще более чем терпимо. Мы не сахарные, Наруто, и не таем, едва в трусах становится немного мокро и в состоянии жить и функционировать в это время. Скорее всего ты даже встречался с омегами, у которых были начало или конец течки, но не замечал этого. Ты же жил с отцом до четырнадцати, а он у тебя — омега.       — Но…       — Боги, Наруто! Если тебя волнует что-то конкретное, спроси прямо! — Ино раздраженно взмахнула волосами.       Альфа закусил губу, не зная, что ответить и как много он может сказать.       — Я видел омегу, который стоять не мог от боли…       Хината подняла голову. Сай и Ино недоуменно переглянулись.       — Это что-то действительно странное.       — Подавители. — Шикамару прошел к балкону и откинул дверную створку, впуская в комнату свежий и влажный ночной воздух. Щелкнул зажигалкой, впервые в жизни закуривая в комнате, затянулся, выдохнул дым в сквозящую щель и продолжил: — Если кому-то так хуево во время течки или гона, значит этот кто-то скрывает свой вторичный пол и пьёт подавители.       — Их производство запрещено! — Сакура встрепенулась, садясь на краю кровати и опуская ноги вниз. — Это репродуктивное насилие!       — Нам здесь тоже находится запрещено. — Рукой с сигаретой он коротким круговым жестом обозначил всю комнату. — И пить, — Он кивнул на стакан с остатками вина у ног беты. — Кстати, тоже. В этом мире вообще много запрещённого дерьма существует.       — Что… Что за подавители? — Наруто смотрел на друзей непонимающе.       — Историю ты тоже проспал, не только физику? — Сакура сжала переносицу.       Наруто смущенно надулся.       — Ну… Не всю.       — Примерно в тот же период, когда омег уравняли в правах с людьми… — Сай саркастично изогнул губы. — На рынок были выпущены препараты, помогающие держать феромоны в узде. Считалось, что омегам будет сложно самостоятельно сдерживать запах, особенно в окружении альф, и для… — Он иронично поднял пальцы вверх, изображая кавычки. — Помощи нам были созданы подавители. Есть даже теория заговора, что интеграционные законы продавила фармацевтическая компания, придумавшая эти таблетки — уж больно подозрительные тайминги… Но не суть. Это было чудо, а не лекарство, решение всех проблем — одна таблетка и тебе не нужно прилагать никаких усилий, чтобы контролировать свой запах, на тебя не влияют гормоны, люди видят тебя, а не твой пол… И, в последствии, препарат стали использовать не только омеги. Их выпустили в свободную продажу, купить можно было без рецепта в любой аптеке, а то и магазине на углу.       — И что в этом было плохого?.. – Наруто сглотнул гнилостный привкус во рту.       Ино положила руку на колено Сая, прерывая его эмоциональную речь, и продолжила за него чуть спокойнее.       — Цикл сохранялся — количество таблеток было подогнано под его среднюю длину и гон или течка все равно наступали, когда заканчивался курс. И все, что должно было проходить в организме постепенно, происходило за один-два дня, а то и несколько часов. По описанию принимавших эти препараты… Ощущения похожи на ад — боль, слабость, тошнота, судороги… А в долгосрочной перспективе последствия… — Девушка облизала пересохшие губы. — Катастрофические.       Наруто поежился, предпочитая не уточнять дальше.       — Кто это? — Сакура подняла на Наруто суровый взгляд.       — А?       — Кто это, Наруто? — Бета встала с кровати и медленно подошла к другу. — Никто в здравом уме не будет принимать это дерьмо по собственной воле. А значит, на человека давят. И мы должны сообщить в полицию, если человека пичкают запрещенными препаратами.       Наруто, забравшись с ногами на стол, сдавал на заднице назад под ее натиском, пока не уперся спиной в стену. Девушка обеими руками вцепилась в столешницу, не давая ему и шанса сбежать, сверля его тяжелым взглядом.       — Кто?       — Я не могу, Сакура… Это не моя тайна.       — Это Саске. — Из-за их спин тихо прозвучал голос Ино.       — Что? Но… — Все, кроме Темари и Шикамару, удивленно оглянулись на пустующую кровать.       — Да. — Ино грустно улыбнулась. — Смелость на грани идиотизма.       — Подожди. — Тен-Тен встрепенулась, опираясь обеими руками на изножье кровати и глядя на омегу. — Вы же встречались? Или вы?..       — Мы никогда не встречались. Ему не нравятся другие омеги и между нами ничего не было, кроме того поцелуя на балу. Я прикрывала его, но не более.       Сай подтянул колени к груди, пряча в них лицо и закрывая голову руками.       Ино встревоженно посмотрела на Наруто.       — Как он?       — Плохо. Его отец и брат — чокнутые. Они не выпускают из дома и пичкают этими чертовыми таблетками, отобрали телефон и не дают ни с кем общаться, а после Нового Года он должен уехать.       Неджи, прикинув что-то в своей голове, нахмурился и холодно посмотрел на Наруто.       — Хей… Скажи мне… Ты был с ним в свой день рождения?        Альфа зажмурился, тихо выдыхая. Естественно… Сопоставить все факты было не так уж сложно, странно, что только он догадался это сделать.       — Да, с ним.       Повисла странная тишина. Сердце Наруто колотилось где-то в горле, он чувствовал на себе чужие встревоженные взгляды и мечтал исчезнуть из комнаты. Шикамару потушил сигарету и поднял тяжелый взгляд на друга.       — Наруто, ты же не натворил хуйни?..       — Я… — Он сдавил виски руками, жалея уже, что вообще поднял эту тему.       — Боги, Наруто! — Сакура схватила его за подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. — Он хоть был согласен?       — Если он на подавителях и у него была течка, он был на все согласен. — Сай тихо застонал, закрывая глаза рукой.       — Да нет же! Я бы никогда!.. — Наруто возмущенно поджал губы и дышал глубоко и часто. — Я думаю… Что он мой истинный!       Все замерли, пытаясь осознать услышанное. Киба нервно хохотнул, но быстро заткнулся, поняв, что Наруто серьезно.       — С чего ты так решил?.. — Ино нервно теребила кулон на шее и спрашивала непривычно робко.       Наруто тяжело привалился спиной к стене. Глухо стукнулся затылком. Облизал губы. Как объяснить другим то, что не можешь объяснить даже самому себе? Это странное, пугающее и восхитительное чувство, появляющееся в его груди, когда Саске с ним? Ощущение силы, наполненности, целостности, которых у него никогда не было до того, как он попробовал Саске? Эти спокойствие и уверенность, эти нежность, обожание, стремление обладать и защищать. За несколько часов Саске стал центром его вселенной без его ведома и против его желания и это выбивало из колеи и, одновременно, казалось таким правильным и абсолютно потрясающим. Так странно, так больно, так запутанно и так хорошо…       — Когда он рядом… — Он выдохнул, пытаясь собрать все свои мысли во что-то связное. — Я теряю волю. В моем мире остается только он, понимаешь? Я вижу только его лицо, слышу только его голос. Его желания для меня — закон, его страхи — мои враги. И я знаю, что это взаимно. Потому что я как будто читаю его мысли. Мы видим одни и те же сны. И я чувствую его. Каждый день, даже сейчас, даже на расстоянии. Я чувствую, когда меняется его настроение. Мне плохо, когда ему больно. И я знаю, когда ему хорошо. Это как обоюдное влияние. Я никогда не испытывал ничего подобного. — Он поднял полные отчаяния глаза на друзей бросая взгляд с одного лица на другое.       — Ты… — Саура положила ладонь на его руку, крепко сжимая его кисть. — Не можешь быть просто очень сильно влюблен?       Сердце Наруто сжалось. Это не любовь… Он любил ранее. Любил другого человека. И это было совсем иначе. Это было тепло и спокойно, даже когда он злился и провоцировал Какаши, даже когда он нарушал его запреты и весь трясся от эмоций. Любимый был его тихой гаванью, его домом и в его крепких руках Наруто успокаивался и находил защиту от любого горя. Он был тем, ради кого Наруто готов был рискнуть, готов был встать под пулю и сразиться со всем миром, тем, кого хочется защищать до последней капли крови. Но он не был всем. Не был такой потребностью.       Наруто покачал головой.       — Итак… — Киба поднялся на ноги и посмотрел на Наруто непривычно спокойно. — Что ты планируешь делать? В жизни не поверю, что ты принял происходящее и смирился.       — Я должен его вытащить. Пока не знаю как, но… Я должен.       — Ты был у него… Его можно как-то вывести?       Наруто сжал дрожащие кулаки.       — Нет. Все наглухо заперто.       — А если сообщить в полицию? — Сакура нервно грызла ноготь на большом пальце. — Попросить помощи у взрослых?       — Взрослые нам не помогут. Никто не пойдет против Учих, если хочет сохранить работу и достаток. Их адвокаты кого угодно разорят и уничтожат. Полиция… Я не уверена, что мы найдем настолько принципиального и неподкупного человека. — Темари села на край кровати, забрасывая ногу на ногу и крепко задумываясь.       — Если его нельзя забрать из дома… Значит, нужно сделать это, когда он будет в другом месте. — Шино поправил очки.       — Проще сказать, чем сделать. С ним нет никакой связи, и мы не знаем ничего об их планах.       — Погодите! — Наруто встрепенулся, осознавая о чем они все сейчас говорят. — Только не говорите, что вы тоже собираетесь влезть в это дерьмо.       — Ты же не думаешь, что мы бросим тебя одного с этим? — Чожди, склонив голову, смотрел на него внимательно.       Наруто ощутил, как в груди вспыхнуло что-то теплое. Искренняя, нежная благодарность каждому в этой комнате, каждому, кто хотя бы пытался помочь ему найти выход, а следом — холодное, липкое ощущение тревоги и горькой вины, столь знакомые ему в последнее время.       — Это… Может быть опасно. И, если нас поймают, у вас будут проблемы.       — И? — Шикамару поднял брови. — Предлагаешь нам постоять в сторонке и еще раз посмотреть, как тебе разбивают голову об асфальт?       — А в случае чего,.. — Киба нахально кивнул. — Мы свалим все на тебя и скажем, что ты нас заставил. — Он картинно прижал одну руку ко лбу, а второй схватился за сердце. — И никто из нас не смог сопротивляться доминирующему в классе альфе… Посмотри на Ли — он трясется от ужаса и твоего давящего влияния.       — Хей! — Бета возмущенно выпрямился, но, поймав хитрый взгляд друга, кивнул и послушно упал, закатывая глаза и хватая Тен-Тен за руку, имитируя предобморочное состояние.       — Придурки… — Сакура сжала переносицу и спрятала улыбку в ладони. — Но они правы. Мы не оставим тебя одного решать эту проблему. Даже если бы между вами не было такой связи… Саске — наш друг. Мы не можем остаться в стороне.       Наруто сглотнул, испытывая что-то опасно близкое к надежде.       — И… Какие у кого есть идеи?       Нахальный оптимизм мгновенно исчез. Все снова отвели глаза, пытаясь придумать хоть что-то.       — Все было бы сильно проще, если бы мы знали о планах его семьи… — Шино подпер подбородок кулаком.       — Мы знаем… — Хината робко подняла руку, привлекая внимание. — Кое-что мы знаем.       — Ты о?.. — Неджи повернулся к сестре.       — Да. Я о ежегодном благотворительном бале нашей семьи. Мама в этом году доверила мне разослать приглашения списку гостей. Семья Учиха приняла их в полном составе. Все четверо. Это очень большое и важное мероприятие и им нужна будет очень веская причина, чтобы он не пришел, простое нежелание могут посчитать неуважением. Хоть на полчаса, но Саске точно там будет.       — Когда он? Этот бал? — Наруто с восторгом смотрел на омегу во все глаза и девушка, почувствовав это, покраснела и замялась, нервно перебирая пальцами.       — В декабре… Вообще, бал приурочен к концу года, но из-за того, как загружен этот период, проводят его примерно в середине месяца. В этом году — двадцатого числа.       — Почти накануне его отъезда… — Наруто похолодел внутри. — Если что-то пойдет не так — второго шанса у нас не будет — не хватит времени. Мы не можем так рисковать, нужно найти что-то раньше!       — Я бы не рассчитывал на второй шанс в принципе. — Неджи прикусил губу. — Если облажаемся — нас к нему и на пушечный выстрел не подпустят. Никого, кто хоть как-то связан с нами. А так у нас есть два месяца, чтобы все продумать и подготовиться.       — Он прав. — Шикамару подошел к другу, кладя руку ему на плечо и заглядывая в лицо. — Это лучшая идея.

***

      Наруто стоял на кухне отцовской квартиры и медленно резал овощи к ужину. Прошлой ночью он с друзьями засиделся почти до самого рассвета, продумывая что и как они могут сделать, чтобы вызволить Саске, обсуждая их план по кругу в поисках слабых мест и возможных ошибок, а после, как взволнованный ребенок перед днем рождения, он ворочался в кровати, чувствуя, как тяжело бьется его сердце и потеют ладони, когда он думает о своем будущем, и теперь усталость давила на плечи и опухшие глаза периодически слезились и он давил зевоту, едва в состоянии сосредоточиться на своей задаче.       Ирука порхал по кухне, окрыленный присутствием сына. Готовил он не то чтобы очень хорошо, но старался искренне, ежеминутно сверяясь с рецептом и нервно помешивая булькающий соус в кастрюльке, чтобы не пригорел.       Закончив с овощами, Наруто накрыл на стол и сел, доставая по привычке смартфон. Разбитый экран раздражающе мерцал и он попытался сунуть его обратно в карман, но Ирука взволнованно перехватил его руку.       — Ох, ты как умудрился? Совсем новенький же был… — Между его бровями появилась недовольная складка. — Давно?       — Пару недель назад… Ничего, не мешает.       Ирука вздохнул, но посветлел лицом.       — А чего сразу не сказал? Зрение же испортишь… Я дам тебе денег, отнеси завтра в ремонт. — Омега испуганно округлил глаза, улавливая в воздухе тонкую дымчато-горелую дымку и бросился обратно к плите. — Черт! Черт-черт-черт!       Наруто встал, помогая ему снять кастрюлю с плиты и переставляя ее на стол.       — Неужели все сгорело? — Папа поднял крышку, взволнованно заглядывая внутрь.       — Не драматизируй. Все хорошо, если и подгорело, то чуть-чуть и у самого дна. Я уверен, получилось все равно вкусно.       Ирука мягко улыбнулся.              Аппетита совсем не было. Наруто, склонив голову, ковырялся в тарелке, разламывая вилкой мягкие кусочки мяса и овощей, но не спешил класть их в рот. Папа привычно чирикал над ухом и рассказывал что-то про своих учеников и про планы на зимние каникулы, и альфа не сразу заметил, когда он стих, внимательно всматриваясь в печальное лицо сына.       — Все-таки невкусно?       — Нет. — Наруто замотал головой. — Нет. Замечательно. — В подтверждение своих слов он наколол на вилку большой кусок картофеля и сунул его в рот, пережевывая с преувеличенным энтузиазмом.       — Надо было все-таки потренироваться, перед твоим приездом… Давай я посмотрю, что у меня еще есть. — Ирука подскочил с места и бросился было к холодильнику, но Наруто успел ухватить его кончиками пальцев за рукав.       — Все хорошо, правда. Замечательно вышло. Просто что-то есть не хочется.       Омега встревоженно поджал губы и положил руку ему на лоб. Потрогал свой для гарантии и нахмурился еще сильнее.       — Температуры, вроде нет… Болит что-то? Ты выглядишь нездоровым — вялый такой и у тебя ужасные круги под глазами… Давай я позвоню завтра утром в школу и предупрежу, что тебя не будет? Отдохнешь дома…       — Не стоит. Я просто не выспался. Заработался немного. Да и экзамены на носу.       Черты лица Ируки смягчились. Он ласково погладил сына по макушке и комната наполнилась ароматом кувшинок — мягким и свежим, словно капля меда, растворенного в прозрачной, до ломоты в зубах холодной, речной воде. Наруто вдыхал этот запах полной грудью, ища в нем успокоение, ловя нежный призрак едва поднявшегося над озерной гладью цветка, раскрывающего свои кремовые лепестки солнцу, влажную зеленую терпкость плотных глянцевых листьев и дрожащую сладкую ноту нектара в сердце. Аромат обволакивал, но не давил, в нем было что-то родное и давно забытое, как детский смех, сопровождающий спущенный на воду бумажный кораблик.       — Наруто… Мальчик мой… — Щеки заботливо обхватили мягкие теплые руки. — Если тебе нужно что-то рассказать… Чем-то поделиться… Я не оттолкну тебя. И никогда не осужу. — Папа смотрел ему в глаза так искренне, что становилось больно.       Наруто сморщился, сдерживая слезы, закусил губу, ощущая, как в горле встает горький ком, а в носу противно мокнет. Виски сдавило железом и груз невысказанных эмоций горько окрасил его феромоны тревогой и болью, от которых глаза Ируки в ужасе расширились.       — Пап… Я облажался. Я не знаю, что мне делать… Я влюбился в альфу, пап… — Последние слова он прошептал сдавленно, сквозь боль и страх, глотая буквы через одну.       Ирука заморгал и рассеянно уронил расфокусированный взгляд на стол, открыл рот и закрыл его снова и молчал несколько минут, выбирая слова.       — Я… Ты знаешь, Наруто, я не самый осведомленный человек в мире. Проблемы, с которыми я сталкиваюсь ежедневно, не часто уходят дальше сложностей с таблицей умножения. Но. То, что ты чувствуешь… — Омега заглянул ему в лицо обнадеживающе улыбаясь. — Я не думаю, что это вообще проблема. То есть… Вас определенно ждут испытания и мир будет к вам не справедлив, и вам придется выбрать — мириться с этим или бороться. Но что бы ты не выбрал… Я буду на твоей стороне. Всегда. Только скажи мне… Этот альфа… — Ирука сглотнул, словно пробуя на вкус это слово в таком контексте. — Он ведь ничего плохого тебе не сделал? Он не принуждал тебя? — От его искреннего, в чем-то даже наивного страха каждого омеги перед большими и сильными альфами, Наруто пробрало нервным смехом.       — Нет… Нет. Если кто-то и принуждает к нехорошему в наших отношениях, то это я… — Глаза Ируки наполнились еще большим ужасом и Наруто спешно поправился. — Ну, не принуждаю… Соблазняю? — Еще один почти истеричный смешок. — Еще хуже, да? Нет, этот человек никогда меня не обидит. Он очень хороший, правда. — Он вдохнул глубоко. — Но, пап,.. Это не все.       Впервые за долгое время, он плакал. Плакал, свернувшись калачиком в объятьях папы и положив голову на его плечо, пока Ирука — маленький, хрупкий Ирука, едва ростом достающий ему до подбородка, когда они стояли рядом — сидя на полу, качал его, как ребенка, утешая. Наруто рассказал ему все. Все события прошедшего года, начиная с его пылкой влюбленности в Какаши и заканчивая минувшей ночью, когда он с друзьями составил план побега Саске. Он рассказал про возвращение омеги в школу, про то, как они сблизились за последние полгода: про фотографии в коробке с пластинками, про импровизированное расследование, про разговоры с Рин и Джирайей, про встречу с бабушкой и дедушкой, и про злополучную тусовку в честь конца лета. Про то, как он устал молчать и как ему страшно за их с Какаши будущее, про то, как страстно он желает метку и признания. Про связь с Саске и его уверенность в ее природе. Про семью Саске и то, что они с ним делают. Про измену.       — Я не знаю, что мне делать. Как мне поступить? Что сказать моему парню? Как вести себя с Саске? — Он всхлипнул. — Я знаю, что должен его спасти… Что должен ему помочь. И я хочу этого, правда. Но что мне делать дальше? Я понятия не имею, как противостоять его семье. И даже если у нас что-то и получится… Куда его спрятать?..       Ирука задумался. Вздохнул и улыбнулся мягко.       — Ну, думаю, хотя бы последний вопрос мы можем решить прямо сейчас. — Он похлопал сына по спине, призывая его встать, поднялся на ноги и вышел из кухни, сворачивая сразу за аркой к комнате.       Омега вернулся несколько минут спустя, сжимая что-то в пальцах. Присел перед сыном на корточки и раскрыл ладони лодочкой. В его руках лежала связка ключей — несколько одинаковых копий, соединенных старыми, начавшими выцветать от времени, брелками — молния, красный перец в форме сердечка и бело-розовый завиток нарутомаки.       — Это ключи от квартиры твоих родителей. Я планировал отдать тебе их в день твоего восемнадцатилетия, но, кажется, сейчас они тебе нужнее.       — Я думал… — Наруто почувствовал, что теряет голос. — Я думал, что ты продал ее или что-то в этом духе… — Мысли немного путались, все это время он, если и вспоминал о квартире, то как о чем-то, что навсегда осталось в той — другой — жизни, вместе с родителями и его детством.       — Нет! Нет, что ты! Я не мог! Твои папа и мама позаботились о тебе и я сохранил все, что они тебе оставили!.. Там, может быть, немного грязно разве что, но я приберусь в ближайшее время, обещаю…       Наруто вдохнул шумно и благодарно бросился на папу, порывисто его обнимая. Ирука, едва не завалившийся на спину, крякнул и ласково положил руки ему на спину.       То ли от выплаканных слез, то ли от полученной поддержки, то ли от решения хотя бы одной проблемы, то ли от всего вместе на душе у Наруто стало легче. Голова еще немного болела от пережитых эмоций и опухшие веки откровенно жгло, но тяжесть, гнетущая его последние дни, почти исчезла. Руки, сжимающие ключи, едва заметно дрожали, он прижимал их к груди, испытывая странную смесь эмоций — тревогу, облегчение и надежду.       Ирука отстранился немного, заглядывая в его покрасневшие глаза.       — Я понимаю, почему вы хотите помочь Саске. Я не могу вас поддержать — это очень безрассудно, но я достаточно давно и хорошо знаю тебя и твоих друзей, чтобы догадываться, что вы не отступите. И я должен сказать, что горжусь тобой. — Теплая улыбка приподняла уголки его губ. — Но Наруто… — Он вновь стал серьезным. — Прежде, чем вы что-то сделаете… Прежде, чем вы поможете Саске… — Он смотрел на сына даже немного строго, сжимая пальцы на его плечах. — Ты должен все рассказать своему партнеру. Если ты действительно любишь этого человека — он заслуживает знать правду. И он должен узнать все от тебя и до того, как ситуация станет неразрешимой. Ты должен определиться.