Основной инстинкт

      Метка зудела и саднила, ее хотелось почесать так сильно, что руки приходилось держать под контролем. Под кожей чувствовалась горячая, воспаленная пульсация, медленно густеющая, будто затвердевающая в мышце и ползущая вглубь. По телу периодически проходили волны слабости. Но, одновременно с этим, она ощущалась чем-то сладким, волшебным. От одной мысли, что это — его метка, Саске охватывал абсолютный, чистый восторг, дыхание сбивалось, а уголки губ сами ползли вверх.       Он стоял на кухне и внимательно следил за кофе в турке. Сегодня, впервые с момента побега с бала, Наруто остался с ним на всю ночь.       Они занимались сексом почти до рассвета, а потом Саске уснул, лежа на широкой, горячей груди альфы, и слушая ровный, убаюкивающий стук его сердца. На диване в детской вдвоем было чертовски тесно, но он не променял бы эту близость ни на одну самую роскошную и удобную кровать.       Шум в ванной стих. Наруто, одетый в те же штаны и футболку, что были на нем вчера, вышел из душа. С мокрых волос на его плечи капала вода, оставляя на оранжевой ткани, влажные темные пятна. Он подошел к Саске со спины и обнял его за талию, прижимаясь лбом к его затылку и щекоча дыханием шею. По коже омеги рассыпались колючие мурашки, колени ослабли. Он шумно втянул воздух, когда альфа зарылся носом в его волосы.       — Ты… — Тихий голос прошелестел над самым над самым ухом, и в груди что-то дрогнуло, словно чужие пальцы чувственно пробежались по его натянутым струнам. — Пахнешь мной.       Саске тяжело сглотнул. От этой мысли стало странно — хорошо, но немного тревожно. Его охватил легкий озноб и в желудке похолодело.       — Наверное, так и должно быть… Телу нужно какое-то время, чтобы адаптироваться.       — Не жалеешь? — Горькая интонация в голосе Наруто заставила все внутри сжаться.       — Нет. А ты?.. — Вопрос сорвался с губ раньше, чем Саске успел обдумать хочет ли слышать на него ответ.       — Кофе! — Наруто обхватил его ладони, держащие деревянную ручку турки, своими, и убирал напиток с огня как раз в тот миг, когда густая рыжая пенка с редкими черными вкраплениями молотого зерна начала подниматься к краю.       Вдвоем они разлили кофе по кружкам. Саске чувствовал, как дрожат его руки и как альфа нежно, но твердо фиксирует их и направляет, как легко и уверенно берет его под свой контроль, кажется даже прежде, чем успевает осознать, что делает это. Если вообще задумывается о таких мелочах.       За завтраком Наруто молчал. Излишне педантично он размазывал масло по тосту, выравнивая его идеально по всей поверхности хлеба, не добившись желаемого он отложил нож, но так и не притронулся к еде. Саске сидел напротив, сжимая пальцами горячую кружку, не обращая внимания на нарастающую в ладонях жгучую боль.       Пауза становилась невыносимой.       — У тебя какие планы на день?       — Никаких. — Саске пожал плечами. — Надо только себя в порядок привести. Завтра собеседование.       Наруто нахмурился.       — Саске… Я не думаю, что это хорошая идея. Тебе нельзя регулярно появляться в одних и тех же местах. Тебя могут найти.       — Меня могут найти просто наблюдая за тобой. — Он спокойно и немного устало посмотрел на альфу. — Итачи знает, что мы вместе.       — И это еще один повод не лезть на рожон. Если тебе что-то нужно, я позабочусь об этом. Если денег или чего-то еще не хватает — скажи, я возьму еще смены в магазине или поищу другую работу. — Он протянул ладонь вперед, накрывая тонкие пальцы омеги, но они выскользнули из его кисти.       — Да не в этом дело. — Саске спрятал руки под стол. — Я последние три года дома сидел, как собака в клетке, и зависел от других. От милости отца, от воли Итачи, от помощи Шисуи. Покормят ли меня сегодня? Выведут погулять? Если да — на поводке, или все-таки отпустят побегать в парке? Я устал, я не хочу так. Меня заебало, что все всё решают за меня.       — Нет. — Наруто сжал челюсти, голос стал твердым, почти жестким. — Нет, Саске. Пока тебе не исполнится восемнадцать и они не потеряют власть над тобой. Пожалуйста.       — Они никогда не потеряют власть надо мной. — Он встал и начал собирать посуду резкими, нервными движениями.       Наруто поднялся следом.       — Саске, ты должен…       — Хватит! — Омега со злостью швырнул свою ношу в раковину. Раздался звон, и чашка с хмурым котом раскололась на несколько частей. Саске развернулся, глядя на альфу с плохо сдерживаемой яростью. — Вы все время говорите, что я должен, а что — нет, но я вообще не помню, чтобы брал у вас какие-то долги!       Он повернулся к раковине, собирая осколки посуды. Глаза жгло, мир по краям подернулся белесой дымкой. Руки тряслись, Саске неудачно сжал пальцы и острый край распорол подушечку. Теплая кровь потекла по коже, омега собрал ее языком и обхватил кончик пальца губами. Во рту остался яркий привкус морской соли и бергамота.       Саске тяжело оперся на столешницу. Сгорбился устало. Его мелко трясло от злости и чего-то еще — глубокого, затаенного, неосознаваемого страха. От непонимания, что с ним происходит. Плеча легко коснулись чужие пальцы, вынуждая рефлекторно обернуться.       Наруто стоял рядом, держа в руках меленькую домашнюю аптечку.       Саске медленно осел на пол, сполз вдоль кухонных шкафчиков и спрятал лицо в коленях, но руку послушно протянул. Наруто опустился рядом, мягко обхватил его кисть и развернул ладонью вверх, рассматривая порез. Обработал ранку, нежно дуя на нее, словно лечил ребенка. Приклеил пластырь, останавливая кровь. От его заботы внутри было кисло-горько.       Закончив, Наруто не отпустил его. Он рассеянно водил кончиками пальцев вдоль линий на ладони, не глядя в лицо Саске. Они сидели друг напротив друга в тишине, не смея поднять глаз, и держались за руки, равно встревоженные и этим жестом и необходимостью разорвать контакт.       Саске не с первого раза нашел дверь в нужное заведение. Столиков снаружи не было, как и каких-либо рекламных стендов, заманивающих гостей внутрь щедрыми предложениями и соблазнительными обещаниями, а вывеску с названием наполовину скрыла густая поросль дикого винограда.       Он толкнул дверь. Серебристо звякнул колокольчик.       Внутри помещение оказалось больше, чем казалось с улицы, уходя вглубь старого здания, дополнительно ощущению пространства способствовало малое количество столиков. Светлое, причудливо украшенное, с высокими потолками в декоративной лепнине — оно создавало ощущение, что ты не в маленьком кафе в центре города, где заведения теснили друг друга, а в роскошном королевском дворце. Вытянутые вверх окна, завешанные полупрозрачными кремовыми шторами, дублировались идентичными по форме зеркалами. Естественного света не хватало, но его с лихвой компенсировали изящные, похожие на цветы, настенные бра и блестящая потолочная люстра в хрустальных подвесках. У дальней стены была маленькая сцена. Рядом — барная стойка, похожая на ту, что была в кофейне у Нагато.       — Молодой господин, мы еще закрыты! — Саске поежился от неприятно знакомого обращения. Девушка, произнесшая эти слова, поставила на один из столиков вазу с пышным букетом цветов и выжидающе посмотрела на него.       — Я на собеседование. Мне Ино рассказала, что вы ищите сотрудника. — Он вытащил из кармана от руки написанное объявление, украшенное милыми рисунками пирожных и сердечек.       — Так это все-таки она объявление спиздила! Я же говорила! — Девушка, возмущенно указывая на Саске, обернулась в сторону бара. Из-за стойки вынырнул худой парень с длинными почти белыми волосами, собранными чуть ниже плеч в два свободных хвоста.       — Таюя, прикрути матюгальник, пока Анко не услышала и не уволила тебя.       — Пф, не рискнет.       — Рискну, если услышу еще хоть одно бранное слово в стенах моего кафе! Я тебя держу исключительно из-за твоего музыкального таланта, но он не уникален! — Дверь в глубине зала открылась и из крохотного кабинета, больше похожего на переоборудованную кладовку вышла низенькая, чуть полноватая женщина. Встав напротив Саске она окинула его холодным взглядом, задержавшись на бумаге в его руках.       — Это не я. Мне его дали.       — Да, слышала. Девчонка Яманака. Цветочная лавка ее семьи напротив, и она с дружком часто сюда заходит.       Женщина обошла Саске кругом, глядя на него оценивающе и с сомнением, словно присматриваясь к товару в витрине магазина, и довольно улыбнулась.       — А ты ничего такой, симпатичный. Смазливый мальчик-омега — это определенно то, чего нам не хватало, для привлечения новых клиентов. — Она кивнула на один из не накрытых еще столиков. — Садись.       Саске на секунду ошарашенно вскинул брови и возмущенно поджал губы, но послушно сел, положив руки на колени. Женщина довольно хмыкнула.       — Митараши Анко, владелица. — Она выдвинула стул для себя и довольно плюхнулась на него боком, вальяжно закидывая ногу на ногу и опираясь локтем на стол, подпирая кулаком голову. — У тебя хорошая осанка. И манеры. Ладно, рассказывай. Как зовут, сколько лет, где учишься?       — Учиха Саске, семнадцать лет. Я не учусь.       — М-хм… Работал до этого?       — В продуктовом магазине. В ночные смены. Не официально.       — Рекомендацию принести сможешь?       — Да. — Он уверенно кивнул.       — Хо-ро-шо… — Женщина протянула слоги и тяжело облокотилась на стол, глядя в лицо Саске. — Как у тебя с музыкой? Может, поёшь?       — Я немного играю на гитаре и умею на виолончели, но своего инструмента у меня нет.       На секунду Анко удивленно подняла брови, а потом расплылась в липкой, хитрой улыбке. От выражения ее лица по спине у Саске пробежал холодок — неприятное предчувствие, что его точно возьмут в оборот.       — Замечательно. Это хороший бонус. Был когда-нибудь в таких кафе? Принцип работы знаешь?       — Нет.       — У нас тут что-то типа хост-клуба, но высококультурно. Никакого алкоголя, никакой тяжелой еды, только чай и пирожные. Девочки приходят, кушают сладости, делают фотографии, ты им улыбаешься и хлопаешь глазками. Хотя… — Она еще раз посмотрела на Саске. — Ты лучше не хлопай. Будешь холодным и недоступным мальчиком. Флирт не возбраняется, но в остальном правила, как в стрип-клубе — только смотрим, а руками не трогаем. Узнаю, что ты гуляешь с клиентками — уволю без выплат. Метку давно получил?       Саске вспыхнул, инстинктивно прикрывая шею ладонью.       — На днях… — Он решил, что может немного округлить.       — Ну, значит скоро заживет и запах придет в норму. Как возьмешь себя под контроль — приходи на стажировку. Но метку нужно будет прятать. Это, конечно, очень пикантно и многим нравится, но по тематике не подходит нашему заведению. У нас все принцы — только для гостей и личной жизни не имеют. Впрочем, твоему типажу застегнутые на все пуговицы рубашки подходят, так что не проблема.       — Принцы?.. — Саске оглянулся на рыжую девушку, шепчущуюся о чем-то с баристой.       — На любой вкус. Девушка-принц для тех, кто боится парней. Хотя ее бояться стоит поболее. — Женщина фыркнула.

***

      «Ну пойдем, Саске! Ты с новогодней вечеринки с нами не тусил!»       Ино ныла в чате уже больше получаса, уговаривая его выбраться в клуб и призывая остальных присоединиться к ее пламенным призывам. Сай под каждым ее сообщением оставлял солидарные реакции, а Киба спамил фотографиями, которые должны были подхлестнуть желание присутствовать, но на деле лишь вызывали справедливые сомнения.       Саске устало помассировал висок.       С момента отказа от таблеток он не рисковал надолго выходить из дома. Он не привык контролировать свой запах, и удержание его близко к телу требовало от омеги усиленного самоконтроля, постоянной концентрации, внимательности и осторожности. Но, несмотря на все прилагаемые усилия, ему казалось, что он пахнет везде и всегда, что аромат мяты и корицы, оттененный теперь морем и бергамотом, преследует его, оставаясь на предметах и одежде, и он часто переодевался и мылся по три раза в день. Дополнительных сложностей добавляла метка, пульсирующая под кожей и вызывающая приступы головокружения и слабости в самый неудачный момент. Все это выматывало его и Саске чувствовал постоянную усталость, много спал и избегал социальных контактов. И перспектива оказаться в таком состоянии в клубе, во время очередного концерта, почувствовать других… Откровенно напрягала.       «У меня нет флаера»       Слабая отмазка, но лучше, чем признание в истинных причинах его нежелания идти.       Девушка тегнула Чоджи и парень молча скинул фотографию стопки приглашений на концерт.       Омега уткнулся лицом в подушку и глухо и безнадежно завыл на одной ноте.       «Наруто тоже давно не ходил…» — Сообщение от Хинаты едва не смыло общим потоком.       Саске замер.       «Ты будешь?»       «Да.» - Коротко и сухо, как и почти все сообщения от Наруто в последнее время.       В животе пошло запорхали бабочки. Саске прикусил губу. Их последний разговор так и остался незаконченным и напряженность между ними росла. Но клуб… С ним было связано столько хорошего. Там Саске впервые был собой. Там произошел их первый поцелуй — неловкий и почти не настоящий, но подтолкнувший их друг к другу. Там он рассказал Наруто правду о себе. Возможно, сегодняшняя вечеринка тоже станет для них чем-то особенным?       Он перевернулся на спину и положил руку на живот, задумчиво рисуя круги на коже. Метка горела на шее и от нее по плечам и спине растекалось приятное тепло.       «Значит, все будут?»       «Саске?»       Пауза затянулась.       «Убедили.»       Огни клуба, пробивавшиеся сквозь стеклянную крышу, матовой зеленью подсветили низкое, тяжелое, серое небо. Снег падал крупными, редкими, мокрыми хлопьями, тая едва касаясь черного асфальта. Грязное месиво хлюпало под ногами, в плоских ручьях, бегущих к канализационным люкам, бликовали золотом тусклые электрические фонари. Город шумел, как в последний раз: по широкой улице за спиной с воем проносились машины полиции и медиков; группы подростков и молодежи чуть старше у входа громко перекрикивались, обсуждая что-то, и заразительно смеялись; то тут, то там вспыхивали алым огоньки сигарет, голубым мерцали экраны мобильных; через открытую дверь — тяжелую створку подперли камнем — доносился ревущий гитарный ритм. В густом вечернем воздухе висел дурнопахнущий табачный дым с приторными химозно-фруктовыми нотками вейпов.       Своих Саске заметил издалека. Их небольшая компания собралась у угла клуба, передавая по кругу бутылку с неизвестным содержимым, целомудренно спрятанным за этикеткой популярной газировки, и пару сигарет. Изрядно подвыпивший уже Киба заметил его первым и радостно закричал, указывая на омегу и привлекая к нему всеобщее внимание. Наруто, стоящий рядом, оглянулся, и внутри у Саске все заледенело — он не знал, какой реакции ожидать — но альфа мягко улыбнулся и протянул ему руку.       Омега счастливо нырнул в его объятья. К виску прижались жесткие, чуть обветренные губы. Тяжелое дыхание защекотало кожу. Саске прижался лбом к плечу Наруто. Альфа пах тяжелой уличной влажностью и сладковатой пивной ноткой, но за всем этим шумом прятался его собственный, умопомрачительный запах — родной, трепетный, горячий — от которого у Саске мгновенно задрожали ноги и в животе завязался плотный теплый узел. Скосив глаза омега заметил, как друзья чуть смущенно улыбаются и отводят глаза. Киба бросил какую-то плоскую шуточку, за что тут же получил подзатыльник от Сакуры.       Саске целомудренно поцеловал Наруто в щеку и сделал шаг назад, создавая между ними короткую дистанцию.       Он не заметил, как Ино, до этого прятавшаяся в объятьях Сая, подкралась к нему сзади. Девушка резко напрыгнула на него со спины, прижавшись к нему грудью, и звонко чмокнула, а в следующую секунду замерла, удивленно выдыхая. Еще мгновение и она ловко запустила ледяные пальцы под воротник его пальто и оттянула ткань вниз. Холодный воздух облизал оголенную шею, вызывая мурашки на коже, быстро растекшиеся от затылка до самых бедер. Саске не видел ее лица, но легко представил, как оно вытянулось, пока она осознавала увиденное.       — Я не верю! — Ино восторженно завизжала так громко, что, кажется, ее услышали даже в клубе, и прижала пальцы к губам. — Поздравляю!       Саске поднял воротник, недовольно и смущенно отворачиваясь.       — Они?.. — Сай вытянул шею, пытаясь рассмотреть то, что она увидела под одеждой парня.       — Да!       По их группе пронесся легкий ропот. Темари смотрела на них, удивленно подняв брови. Шикамару в шоке отвел глаза, затягиваясь сигаретой. Сакура расплылась в счастливой улыбке. Неджи переводил взгляд с одного на другого, словно пытаясь прочитать их реакции. Саске почувствовал, как краснеет — тяжелый жар поднимался из груди к лицу, заставляя его дышать чаще и глубже. Наруто обхватил его за плечи и притянул к себе, пряча его от чужих взглядов.       — Хэй, это не ваше дело, ребят.       — Ути, какой ревнивый сразу стал! — Сай шутливо фыркнул. — Не знал, что ты такой собственник!       — Поздравляю… — Хината смотрела на Наруто абсолютно пустыми, почти стеклянными, глазами и улыбалась искусственно и как-то натянуто. Как человек, который знает, что должен, потому что все вокруг это делают, но улыбка ее была больше похожа на открывшуюся рану.       Девушка забрала у брата бутылку и сделала два больших жадных глотка. Выдохнула и вытерла губы тыльной стороной ладони, размазывая по щеке сверкающий блеск.       — Давайте уже заходить. Все уже собрались, а на улице холодно.       Саске передал пальто шустрому юноше, забрав взамен гнутый и потертый номерок, уступил место следующим гостям и бросил рассеянный взгляд в тусклое, заляпанное зеркало рядом. После побега его гардероб на половину состоял из вещей, отданных ему друзьями, поэтому сегодня на нем были старые синие штаны в клетку, которые он забрал еще летом, и, дополненная подаренной Саем портупеей, белая рубашка Наруто, из которой альфа вырос год или два назад, но все равно сидящая на Саске чуть свободнее, чем ему бы хотелось, особенно у горла. Острый воротник украшали несколько булавок, кулон-замочек зацепился за одну из них и Саске поправил его. Неуверенно провел подушечками пальцев по пересекавшим грудь ремням.       — Карандаш нужен? — Ино, поправлявшая макияж у того же зеркала, протянула ему короткий, но остро заточенный огрызок. Ее лицо обильно украшали стразы разных размеров, а длинные волосы она убрала в причудливую прическу из множества косичек, переплетенных блестящими нитями, от чего стала похожа на инопланетянку из театральной космо-оперы.       Подумав, Саске взял карандаш и провел жирную линию по нижнему веку, быстро растушевывая ее пальцем. Ярче, чем он привык, сильно ярче, но ему понравилось и он почувствовал себя увереннее.       Сай привалился плечом к стене рядом. Его белая кожа почти светилась сквозь черную майку-сетку, розовые соски дазняще виднелись через призрачную ткань.       — Отлично выглядишь. Только… — Он протянул руки к Саске, поправляя воротник и расстегивая пару верхних пуговиц. — Так лучше.       Саске внимательно рассмотрел результат в зеркале. Так действительно было лучше — открытый ворот подчёркивал хрупкость и скрывал неидеальный размер. Шея, ключицы, линия челюсти — всё стало выразительнее, а свободный крой рубашки теперь казался не великоватым, а нарочито небрежным. Но…       — Метку видно.       — Ее и так видно. — Ино перебила, не давая ему застегнуть пуговицы. — Но, если ты застегнут наглухо, это выглядит так, будто стесняешься ее.       Омега поджал губы. Еще раз бросил взгляд на отражение. Повел плечами раздраженно, прогоняя свербящее между лопатками ощущение чужих взглядов.       — На меня пялятся.       — Пф… — Сай фыркнул. — Был бы я альфой, или даже бетой, я бы тоже пялился. Ты и так красавчик, а с меткой на шее… — Парень привстал на цыпочки, обнимая Саске тонкими пальцами за талию, прижимаясь к нему тесно, почти интимно, и коснулся его уха губами, роняя голос до жаркого шепота. — Запретный плод сладок, знаешь ли.       В толпе кто-то присвистнул. Сай поцеловал кончик поднятого среднего пальца, глядя незнакомцу в глаза, и повернулся к хохочущей Ино, аккуратно поправляя ее прическу.       — Но я, конечно, в шоке, что вы это сделали. — Парень отступил от подруги, с ласковой улыбкой наблюдая, как она вертится на месте, демонстрируя вызывающий наряд: возмутительно короткие серебряные шорты, топ и укороченную ярко-фиолетовую шубку. — Так рано… Даже Шикамару и Темари еще не решились, а они со средней школы вместе и планируют свадьбу.       Саске смущенно отвернулся, вглядываясь в толпу в поисках светлой макушки Наруто.       — О, они говорили об этом и не один раз. — Ино нанесла на пухлые губы блеск. — Просто Шика немного стесняется. Это же так… Демонстративно. Признаться себе и другим, что ты принадлежишь кому-то, довериться этому человеку на всех уровнях, впустить его в свое тело и душу… Но рано или поздно он сдастся. Ему нужна сильная рука, он это любит.       — Все равно рано. — Сай пожал плечами. — Хотя у вас не то чтобы есть выбор.       — Ох, ты так говоришь, как будто это что-то плохое и ты сам не хочешь метку! — Девушка рассмеялась.       Сай внезапно улыбнулся, глядя на нее с какой-то особенной щемящей нежностью.       — Честно говоря, я уже не уверен. — Его голос стал тихим и мягким, шелестящим, как листва на ветру, пробирающим своей искренностью. — Сильный альфа, способный забрать тебя себе — это неплохо, но, мне кажется, я проживу и без этого. Главное, что с любимым человеком.       — Когда ты стал таким романтиком?       Сай пожал плечами.       — Когда понял, что на самом деле чувствую.       Ино резко смолкла, смущенно роняя взгляд в пол.       Воздух, пропитанный потом, тяжелым дыханием и кислой нотой пролитого пива, казался густым, почти осязаемым. Сухой белесый дым, с шумом вырывающийся из маленьких ворчащих машин, стелился вдоль пола, превращая танцпол в подобие поверхности далекой планеты из старого фантастического фильма. Звук был таким громким, что слова почти исчезали в бите, оставались только вибрации, приятно скользящие по коже, пронизывающие тело насквозь, заставляющие сердце биться в такт этому безумному ритму. Люди двигались в музыкальном вихре, послушные его рисунку, сходили с ума в общем восторге. Танцпол превратился в шумное море, состоящее из кожи, сетки, цепей, кислотных цветов волос и блеска пирсинга. Прожекторы скользили по залу, выхватывая из темноты лица — прикушенные губы, пот на висках и прикрытые веки — и блики света окрашивали мир в ядовито-розовые, неоново-зеленые, адски-красные тона.       Атмосфера вседозволенности захватывала, едва гость переступал порог огромного зала. Алкоголь лился рекой, сладкие коктейли передавали из рук в руки, не всегда заботясь о том где чей бокал; яркую таблетку или пеструю бумажку с смайликом или сердечком можно было купить у каждого второго; в туалетах, на узких подоконниках маленьких, прячущихся под потолком окошек, куда можно было добраться только забравшись с ногами на крайнюю раковину, рассыпались белые порошки, наспех формируемые в тонкие дорожки. Границы — между полами, между личностями, между «можно» и «нельзя» — стирались быстро и легко. И каждый был не человеком, а чистой энергией, искушением, воплем, заглушающим голос разума. Реальность с ее правилами, устоями и условностями осталась за стенами клуба, отпустив прошедших через тяжелые двери в гипнотическую и гротескную сказку. В момент — безумный, липкий, но прекрасный в своем хаосе.       Наруто стоял, облокотившись на высокий столик, медленно тянул пиво и наблюдал за танцующими. Впервые в жизни ему не было здесь весело. Происходящее казалось отражением в кривом зеркале, преумножающим и искажающим его боль, подчеркивающим его одиночество. Взгляд выхватывал из толпы друзей одного за другим. Скованно двигающегося Шикамару и прижавшуюся задницей к его паху Темари. Сакуру, Тен-Тен и Ли, танцующих в одном ритме. Поднявшую руки вверх и непривычно раскованную, Хинату и Неджи, обнимающего ее со спины. Кибу, слишком агрессивно прикасающегося к незнакомому омеге, который, впрочем, отнюдь не казался недовольным таким настойчивым вниманием. Чоджи, к груди которого прижалась смуглая девушка. Ино и Сая, игнорирующих попытки альф увлечь их в танец и стоящих так близко, что это уже казалось интимным.       Наруто хотелось убежать. Броситься прочь из этого места, добежать до окраин города и оставить его позади, до границы страны, а оттуда, преодолев океан, покинуть континент, прыгнуть и, презрев гравитацию, вырваться за пределы планеты — чем дальше, тем лучше — и исчезнуть в черной космической пустоте. К черту все и всех. Ему хотелось быть супергероем, способным изменить все, всесильным магом, чьим заклинаниям подвластно время, персонажем комикса, облаченным в сюжетную броню, берегущую его от ошибок. Обязательства давили на него, он чувствовал что-то болезненное в своей груди — сопротивление тем более сильное, чем туже он закручивал внутренние пружины, пытаясь заставить себя почувствовать то, чего нет.       Откуда-то появился Гаара. Заметил пустой стакан перед Наруто и перелил в него часть своего пива.       — Чего не танцуешь?       — А ты? — Бросил Наруто, почти не испытывая стыда за некрасивый перевод стрелок.       — Не с кем. — Закрытый обычно альфа казался непривычно сентиментально настроенным. — Но тебе есть. — Голубо-зеленые глаза легко нашли на танцполе того, о ком он говорил. — Он так быстро изменился. Сейчас смотрю на него и не понимаю, как он мог так долго водить нас за нос. Это была идеальная маскировка, но теперь… Если бы не метка, его бы сожрали прямо здесь. Затащили в одну из туалетных кабинок и пустили по кругу, не постеснявшись влияния, если бы он начал сопротивляться.       — Придержи язык. — Наруто зло поджал губы и скосил глаза.       Но Гаара был прав.       Саске был безумно красив в эту минуту. Изящный, высокий, тонкий. Изломанный тенями и вспышками света. Абсолютно андрогинный, лишенный любой привязки к чему-то человеческому. Он двигался в музыкальном ритме естественно и легко, словно был рожден для этого. Невинно сексуальный, сотканный из противоречий и желаний, он едва ли не светился в толпе и взгляд все равно раз за разом возвращался к нему, куда бы Наруто его не отводил. Метка под его воротником приковывала внимание и Наруто видел, как лица людей морщатся — искажаются от разочарования, зависти и голода — когда они замечают ее. Замечают, но продолжают смотреть, раздевая его взглядами, раскладывая и разбирая на атомы. Потому что иначе невозможно. Каждый хотел обладать таким омегой.       Но Наруто хорошо знал, что прячется под этой волшебной воздушностью. Шрамы на плечах и шрамы на душе, упорство, дерзость и страсть — несгибаемый стальной стержень, стремление к свободе, которое не заглушить ни разумными доводами, ни грубой силой. Саске не подчинить, его можно только сломать и навсегда уничтожить это неземное существо.       Кровь закипела. Альфа в груди рычал утробно, толкал его к Саске, звал прижаться, обнять, показать всем, кому он принадлежит. Что это восхитительное создание его и только его.       Силой Наруто заставил себя отвести взгляд, с преувеличенным интересом разглядывая рисунок пивной пенки на стенках бокала.       — Пусть потанцует. Ему нравится независимость. Я присоединюсь, когда играть начнут и подышать будет можно.       Гаара посмотрел на него внимательно и спокойно и от этого холодного, пронизывающего взгляда стало неуютно, под кожей ощущалось мерзкое копошение. Но, прежде, чем Наруто не выдержал и взорвался, парень отвернулся к сцене, где сейчас пьяный диджей посылал воздушные поцелуи толпе, а участники группы занимали свои места.       Наруто нахмурился.       — Гитарист другой. Это временно?       — О, ты пропустил. — Гаара глотнул пива. — Их не допустили на музыкальный фестиваль в конце осени из-за развратного поведения и плохой репутации. Две альфы, не скрывающие отношений и регулярно целующиеся на публике… Здесь такое можно, но не на большой сцене. В группе из-за этого случился скандал и они едва не распались. В итоге гитарист ушел и, вроде как, вообще в другой город уехал.       Наконец-то лучи всех софитов направились к сцене. Барабаны отбили сердечный ритм, завизжала гитара, вокалист обнял стойку и, прижавшись губами к микрофону, горячо зашептал первые строки песни. Люди взревели и по толпе прошлась волна. Кто-то из друзей тут же затерялся, кого-то, наоборот, оттеснили к краю.              Сияющий Ли вскинул руки, аплодируя группе вместе со всеми. Девушки прижимались к его бокам, их пальцы переплелись на его спине.       Гаара смотрел на затылок беты, словно надеялся прочитать его мысли.       — Почему ты ему так и не признался? — Вопрос прозвучал грубо, нарушая негласные правила альф: не лезть в друг другу душу и не говорить слишком много о чувствах.       — А смысл? — Гаара усмехнулся хрипло и глотнул пива. — Сердцу не прикажешь.       Эти слова выбили дух. Наруто ощутил, как от лица и рук отливает кровь, а дышать становится откровенно больно — грудь стянули тяжелые цепи. Его мелко затрясло и он усилием воли подавил мерзкое, тревожное чувство.       Он сжал челюсти и оттолкнулся от стола, оставляя Гаару за спиной. Прошел сквозь толпу легко — люди инстинктивно расступались на его пути, словно сжимались, оказываясь в его пространстве.       Внутренний компас вел его к Саске.       Омега даже не вздрогнул, когда Наруто положил руки ему на плечи — почувствовал его приближение также, как альфа чувствовал его, где бы он ни был — кожей, нервами и чем-то более древним, чем сознание. Наруто зарылся носом в волосы Саске, ища его запах. Его ладонь накрыли длинные, изящные пальцы. Омега чуть откинулся назад, опираясь на Наруто, и коснулся губами его шеи — дрожащей жилки, в которой пульсировала жизнь.       Их лица были так близко, что даже в тусклом и пляшущем освещении клуба альфа видел подтеки карандаша на веках омеги, крошки туши, осыпавшейся с его ресниц. Он чувствовал его дыхание, отдающее сладкой мятой и алкогольной горчинкой выпитого коктейля.       Наруто ощутил приятное тепло в животе. Естественные реакции, на которых он пытался сосредоточиться. Взгляд Саске — горячий, чуть влажный, тяжелый, с поволокой — был таким многообещающим. Если дать разыграться фантазиям, можно представить, как закончится этот вечер. Он опустил ладони по узким плечам, проскользил вдоль ремней на талии, запуская под них пальцы, вцепился в рубашку, в которой Саске был возмутительно сексуален. Объятия не нежные, а властные, жадные, подчеркивающие иерархию в их отношениях, но Саске в них был таким расслабленным, таким мягким и доверчивым.       Со сцены донесся крик, призывающий всех почувствовать, но для Наруто он звучал приглушенно, как сквозь подушку.       Он осознал происходящее, только когда легкие наполнились сотнями вкусов, неразделимых в такой сладкой какофонии. Но в них — один, который Наруто вдыхал жадно, прижавшись носом к изгибу шеи Саске.        Все чувства обострились. Окружение задрожало, картинка стала резкой, насыщенной до потери реализма. Наруто отчетливо слышал каждый звук в мелодии, каждый тяжелый хрип в голосе вокалиста и каждую спрятанную за ним эмоцию — надрыв и трещины, грозящие полным разрушением. Знакомые слова песен обрели новый смысл, подталкивая его к грани. Тепло Саске в его руках, жар его живота под ладонями обжигал. Омега опустил веки, отпуская себя полностью, и в его запахе Наруто уловил яркое дыхание моря и бергамота. Они стали одним целым, замкнутым кругом, где нет начала и конца.       Краем глаза Наруто заметил пьяную Хинату, дрожащую в объятьях брата, вцепившуюся отвороты его пиджака и тянущуюся к его губам. Неджи обнимал сестру за щеки нежно и, глядя ей в глаза, шептал что-то вразумляющее, умоляя ее о чем-то, но девушка лишь прикусила губу и ее феромоны отчетливее зазвучали, выбрасываемые пульсом. Альфа прижался к ее лбу в немом отчаянии, скривился, а в следующую секунду поцеловал ее жадно, обхватив ее затылок ладонями и пропуская сквозь пальцы длинные темные волосы.       В пестром феромоновом шуме Наруто уловил сплетенные воедино ноты ванили и гвоздики — сладкую и нежную пудру, с легкой остринкой в глубине, и тяжелую лекарственную жгучесть, раскрывающуюся в теплый, древесный аромат. Ино и Сай стояли в бушующей толпе, держась друг за друга и соприкасаясь кончиками носов. Девушка моргала часто и перебирала пальцами в сетке на груди парня. Сай сжимал ее талию и медленно опускал руки ниже, внимательно следя за ее реакциями. Кажется, Наруто моргнул, а когда открыл глаза, они уже целовались. Нежно, неуверенно, словно одинаково удивленные этим, но все более глубоко с каждым ударом сердец.       Все так запуталось в их маленьком мире…       Он опустил взгляд на Саске.       Еще один вдох. Еще одно движение. Он сможет. Саске потрясающий: умный, красивый и талантливый. С ним легко и интересно. С ним хорошо — по-настоящему хорошо — комфортно и просто. И с ним все будет просто, вся их дальнейшая жизнь сложится наилучшим образом. Наруто однажды обязательно его полюбит.       Он положил пальцы под подбородок омеги, заставляя его поднять голову выше, и потянулся к губам.