Базовая нота: металл
22 января 2026 г., 18:01
Саске сидел за столом и грыз ногти. На большом пальце, истерзанном сильнее всего, уже проступила кровь, и омега, вместо того, чтобы обработать ранку, слизывал ее раз за разом и продолжал терзать себя. Его нога нервно отстукивала рваный ритм по полу. Перед ним лежал телефон с сообщением от Наруто, который собирался приехать и спрашивал, нужно ли что-то купить по дороге. Экран давно потух, но слова были словно выжжены перед глазами.
Минуты растянулись в часы.
Сквозь неплотно задернутые полупрозрачные шторы, колышущиеся от редкого сквозняка, в комнату проникал тусклый, почти пыльный, свет золотистых уличных фонарей, но его едва ли хватало, чтобы разогнать сгущающуюся сливовую темноту. Воздух с привкусом чего-то застоявшегося и крайне несвежего, казался спертым и тяжелым, несмотря на открытое окно, он давил на грудь и на голову, горчил на вдохе и сушил губы. Каждый раз, когда по улице проезжал, грохоча колесами по рельсам, трамвай, шуршал шинами по асфальту старый автобус или внизу хлопала входная дверь, Саске напрягался, тревожно вслушиваясь в тишину общего коридора, надеясь уловить знакомые шаги по лестнице заранее, чтобы успеть подготовиться, и, одновременно боясь этого момента до рези в желудке. Он слушал, задерживая дыхание, пока голова не начинала кружиться, а в ушах не появлялся невыносимый тонкий писк, только тогда он позволял себе шумно выдохнуть, закрыть глаза и спрятать в потных ладонях лицо. До следующего момента, когда тревожный рассудок примет случайный звук за поступь палача.
Экран вспыхнул. Саске оцепенел, чувствуя, как немеют ноги. Просто спам. Он раздраженно смахнул оповещение и глянул в угол экрана, на часы. Почти полночь. Наруто задерживается. Что-то случилось? Или, может, он чувствует что-то?
Сердце тяжело колотилось в груди, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Под кожей серебряной ртутью растекался холод. Внутри него шла настоящая война: одна его часть выла от ужаса в ожидании конца, она хотела выкинуть все мысли из головы, как мусор из дома, найти что-то красивое, переодеться и вновь сыграть свою роль в их маленьком спектакле, в ней горела слепящая надежда, что все образуется и исправится, ведь так быть не может, ведь все сказки обещали иное; другая — уставшая и опустошенная — хотела разрубить этот узел поскорее, закончить все для них обоих и отпустить и себя и Наруто. Его тело, изведенное стрессом, отчаянно хотело закрыть дверь на все замки и спрятаться под кровать в комнате, куда Наруто никогда не заходит, затаить дыхание и никогда больше не выходить, но разумом он понимал, что от происходящего, от монстров с аппетитом глядящих на него из будущего, не защитят ни двери, ни прятки.
Саске так ждал и так боялся, но, в итоге, погруженный в себя, пропустил самое важное.
В дверном замке заворочался ключ.
Вдоль позвоночника выступил ледяной пот, собираясь в липкий ручеек. Горло больно сжалось, легкие словно слиплись и вдохнуть было невозможно. Саске в панике повернулся к прихожей.
Свет из-за открывшейся двери начертил полукруг на полу. Наруто по-собачьи отряхнулся всем телом, оставляя уличные холод и сырость на пороге, и вошел. Саске зажмурился, думая, что альфа захочет зажечь свет, но он даже не потянулся к выключателю. Наруто повесил куртку и замер спиной к залу, словно собираясь с силами. Когда он провернулся, Саске наконец-то смог дышать.
Их взгляды пересеклись.
Пауза длилась целую вечность.
— С возвращением… — Ватные губы едва слушались, язык прилип к небу и голос прозвучал хрипло и едва слышно.
— Я дома. — В звонком раньше голосе почти не осталось энергии.
Саске смотрел на Наруто, а внутри него умирали звезды — сжимались от невыносимого холода, коллапсировали в черные дыры, тускнели и гасли одна за другой, оставляя после себя пустоту и тяжесть. Он всматривался в знакомые черты лица, впитывал их жадно, понимая, что, возможно, увидит его еще раз не скоро. Он скользил взглядом по бледному, сухому шраму, стянувшему его щеку, с ужасом вспоминая день, оставшийся с Наруто навсегда и внутри и снаружи, чувствуя иррациональные стыд и вину за случившееся; по изгибу пухлых губ, высоким скулам и пушистым ресницам, желая прикоснуться к этому еще хоть один раз, хоть кончиками пальцев. Но вместо этого он сжал кулаки до побелевших костяшек, до боли от впившихся в ладонь ногтей.
Его любовь никуда не денется. Она будет всегда в его сердце. Он будет помнить лучшее. До конца своих дней. Поход в магазин за вещами первой необходимости. Уроки гитары — то, как пальцы Наруто направляли его, как помогали почувствовать биение струны под подушечками. Обеды на залитой солнечным светом крыше школы. Вечеринки в клубе, открывшие ему новые грани взаимодействия с миром, новые вкусы и ощущения. Совместные ужины, ставшие для него первым опытом настоящей, почти семейной близости. Их расследование и правду, ставшую для них уроком. Разговоры до рассвета на разваливающемся балконе общежития — личные, почти интимные. Тяжесть виниловых пластинок и запах старых бумажных конвертов. Первую ночь после побега и желтого кота вместо подушки. Саске будет помнить его нежность… То, как серьезно Наруто к нему относился. Как прикасался к нему в темноте, как рассматривал его в спальне. Уникальный, пьянящий аромат его феромонов, изменивший все. Его голос, успокаивающий и возбуждающий одновременно. Надежду, которой стал для него Наруто едва ли не с первого дня возвращения в школу. Их связь, которую он никогда не сможет объяснить или описать словами.
Но ярче всего Саске будет помнить то, как медленно тускнели его потрясающие голубые глаза — чтобы не забыть, зачем он это сделал.
Потому что когда ты любишь — ты не можешь быть цепью. Не можешь быть тем, кого терпят, кого жалеют, к кому привыкли.
Наруто приблизился к Саске. Опустился перед ним на колени, положил голову на его ноги, обнимая за талию дрожащими руками. Вдохнул глубоко, но Саске держал свой запах, зная, что им обоим нужен будет трезвый рассудок. Наруто казался таким тяжелым, таким уставшим, словно из него вытащили все внутренние стержни, украли его скелет, оставив только изможденную плоть.
Саске неуверенно опустил ладони на светлую макушку, зарылся пальцами в волосы, машинально массируя кожу невесомыми движениями. Внутри было столько всего, но он совершенно не понимал, с чего и как начать.
Наруто поднял голову, заглядывая в его глаза — преданно, непонимающе, тоскливо… Схватил омегу за узкое запястье, останавливая его движения.
— Что случилось, Саске? Поговори со мной… — Наруто целовал его холодные пальцы. — Я знаю, что тебе плохо. Но я не понимаю почему. И я ничего не смогу сделать, пока ты не расскажешь мне, что у тебя на душе.
Саске согнулся под грузом собственных эмоций. Слова застревали в горле. Сама его природа — инстинкт, требующий от него подчинения и угождения — выступала против того, что он хотел сказать. Животный страх бился в запястьях и он держался усилием воли, сжимал зубы, не отпуская в воздух ни одной ноты своего запаха, но сам он чувствовал ледяную мяту со стерильными нотами больничной палаты, царапающую нежную слизистую, раздирающую его грудь изнутри, и искаженную, дымную сладость корицы, сухую в легких, как пожарище.
Наруто развернулся неловко и потянулся к его рту. Он был так близко, что даже в темноте Саске мог пересчитать бледные веснушки на его скулах и кончике носа, почти исчезнувшие в этот бедный на солнечный свет период. Он больше никогда не увидит эти капельки солнца на его коже…
— Не надо… — Саске прикоснулся кончиками пальцев к его губам, останавливая движение. — Не заставляй себя.
— Я не… — От его замешательства на секунду стало больно и захотелось обратить время вспять.
— Не надо. — Голос прозвучал громче и тверже. — Я… — Саске сглотнул, набирая побольше воздуха в грудь. — Я знаю про тебя и Какаши. И знаю, что ты не хочешь целовать меня. Мы испытываем одинаковое влечение… Но это не то, чего я хочу от тебя. А этого ты мне дать не можешь. Так что не надо.
— Что?.. — Наруто, опешив, оттолкнулся и едва не завалился назад, но с трудом удержал равновесие. — Откуда?.. Когда?
— С прошлого лета. Или даже раньше. Я не помню, когда точно догадался, но детальки паззла встали на свои места очень быстро. Вам стоит быть осторожнее.
Альфа отвел глаза. На его лице застыло болезненное выражение, больше похожее на гротескную маску — губы сжались в бледную нить, брови почти встретились у переносицы, глаза были зажмурены так крепко, что ресниц не было видно.
— Это уже не важно. Это в прошлом. Мы расстались после того, как я понял, кто ты…
Удар под дых. В животе что-то дрогнуло и Саске ощутил, как его медленно начинает колотить. Нет. Нет-нет-нет. Он должен заткнуться немедленно, пока Саске еще в силах дать отпор омеге внутри себя, бьющемуся в агонии и толкающему его к истерике.
— Нет. Не в прошлом. Я знаю это также, как знаешь ты. Лгать бесполезно. Мы с тобой — одно целое.
Сердце билось больно и быстро, стучало о ребра, словно пыталось сломать его кости.
Наруто вскочил на ноги и начал нервно мерять шагами комнату, мечась вдоль стен, как зверь в загоне.
— Я не хочу привязывать тебя к себе против твоей воли. — Саске поднялся следом, но не смел подойти к альфе. — Я благодарен тебе за все, что ты сделал, и именно поэтому я хочу тебя…
— Бред! Так нельзя, Саске! Не после всего, что между нами произошло. Боги, я же тебя даже пометил, что тебе еще нужно?!
Слова прозвучали, как пощечина. Вот оно. Надо держаться за это сейчас. Не за свои иллюзии.
— Ты спрашивал, не жалею ли я. — Он сглотнул горький вкус йода во рту. Наруто не справлялся с собой. — Я жалею. И еще больше я жалею, что втянул тебя в это.
Чужая ярость жглась в воздухе и под сердцем. Чужие эмоции в нем, чужие мысли, чужие чувства. Он пытался сосредоточиться на себе, найти внутри что-то свое — не нежное и плаксивое, рвущееся из груди сдавленными рыданиями, но то, что поддерживало его раньше. Все три года в одиночестве. Собственную волю, собственные силы. Робкие мечты и надежды, о которых не знал даже Итачи. То, благодаря чему он выдерживал все до этого момента и выдержит сейчас.
— Дело не только в этом. — Голос его едва слушался, но не дрогнул.
— А в чем? — Наруто смотрел на него исподлобья, кажется, готовый взорваться.
— Это все невыносимо. — Саске поднял голову, неосознанно выдвигая челюсть чуть вперед, словно готовясь держать удар, расправил плечи и сделал шаг вперед. — Ты проник во все, что делало меня мной: в мое сознание, в мои сны, в мои мечты, в мое сердце, в мои цели и желания. Иногда мне кажется, что заглянув в мои глаза, люди увидят в них тебя!
— Саске! — Крик. Пора все заканчивать.
— Я нашел себе другую квартиру. Уже договорился с соседом. Перееду через пару недель — мне нужно подкопить еще чуть-чуть денег. Если ты не против, я останусь здесь до этого времени. Если нельзя… Я понимаю тебя и найду выход. И я верну тебе все, что ты на меня потратил…
— Что за бред ты несешь?! — Наруто сделал шаг вперед, но застыл, словно наткнувшись на невидимую стену.
— Это все. Я не хочу принадлежать тебе.
— Нет. Нет! Ты не посмеешь! Нельзя бросать все вот так! Это должно что-то значить! Я… Я ради тебя… Из-за тебя… — Наруто задыхался. Он вцепился в волосы и согнулся. — Нет. — Он поднял на Саске полный отчаяния взгляд.
Воздух наполнился резким запахом моря. Штормовым духом, тяжелым, терпким, солью и йодом въедающимся в Саске, проникающим под его кожу. Стихией, рвущей с одинаковой легкостью и гниющие водоросли и могучие корабли. Горькая бергамотовая цедра резала глаза до слез, цитрусовая кислота разъедала дыхательные пути с каждым вдохом. Омега ощутил, как его с головой накрывают волны и уносят за собой далеко в море, подобно отбойному течению и чем сильнее он сопротивляется — тем ближе его конец. Давление нарастало, нос заложило, перед глазами пошли алые пятна и колени задрожали, голова болела так сильно, что держать ее поднятой было почти невозможно. Капля крови обогнула его губы, оставив за собой длинную ярко-алую дорожку.
Все внутри хотело подчиниться, склонить голову, прервать зрительный контакт и попросить прощения. Метка пульсировала, как свежий ожог.
— Не надо! Пожалуйста! — Он отступил, опираясь бедрами на стол и отчаянным жестом, понимая насколько это бесполезно, прижал к лицу воротник футболки, но продолжал смотреть в глаза Наруто и держать собственный запах. Он выдержит. Еще чуть-чуть. Он не сломается.
Наруто выкрикнул что-то нечленораздельно, яростное и животное, а затем… Отступил. Повернулся спиной к Саске, хватаясь обеими руками за каминную полку. Его плечи дрожали.
— Иди к черту, Саске…
***
Холод, до последнего кирпичика пропитавший город за зиму, с началом марта легко растворился в золотисто-розовом солнечном свете. Редкие клумбы быстро зазеленели — первые ростки проклевывались уверенно, игнорируя накопившийся за три снежных месяца мусор; деревья стремительно обросли липкими почками и совсем свежей нежной листвой, похожей на бледную салатовую дымку, окутавшую ветви. С каждым днем небо светлело и становилось как будто выше, стальная тяжесть туч ушла, уступая место ясной голубой бесконечности. Воздух менял свой вкус — становился свежее, чище, мягче, пропитываясь нежностью ранней растительности и терпкостью влажной земли. Звуки становились ярче — звон трамваев больше не тонул в снегу, а смех и голоса горожан звучали громче и увереннее. Пешеходы оставили дома тяжелые пальто, но по привычке кутались в шарфы, не доверяя переменчивой погоде. Все еще мокрый асфальт чернел под их ногами, но ступать на него было приятно — каждый шаг был уверенным и легким. В кристальных лужах отражалась дрожащая изнанка города. Весенние каникулы были совсем короткими — пара недель между завершившимся одним годом обучения и началом следующего. Большую часть этого времени школьники проводили, закупаясь новой канцелярией, устраивая свидания в тени цветущих деревьев, примеряя новую форму и хвастаясь фотографиями всего этого друзьям, и, конечно же, собираясь большими и шумными компаниями. — Что?.. — Наруто выпал из своих раздумий, понимая, что пропустил важную часть разговора. Он вновь сидел на столе, лениво перекатывая в руках бутылку пива. Большая часть их компании разместилась в кругу на полу, либо на кроватях, склонившись над остальными и пытаясь через плечи разглядеть фотографии с примерами того, что они могли сделать для украшения спортзала и школьных коридоров. Голоса сливались в ровный шум и гасли в музыкальном ритме — комнате вновь громко играл старый рок, несмотря на поздний час. — Я говорю, хватит отлынивать. — Сакура бросила в него смятый в комочек тетрадный лист. — Я понимаю, что каникулы и никто не хочет в школе лишний раз появляться, но рук совсем не хватает — церемония для первогодок уже на следующей неделе, а ты нас игнорируешь. — Вы уже начали подготовку? — Альфа удивленно заморгал. Девушка закатила глаза. — Три дня уже собираемся в спортзале каждый вечер. Ты чат вообще не читаешь больше? — Я… — Наруто беспомощно пожевал губами, думая, может ли что-то сказать в свое оправдание, но не нашел слов и виновато опустил голову. — Прости. Да. Я приду завтра. Больше недели он не выходил из комнаты и почти все это время он спал, а когда нет — все равно лежал в кровати, уставившись в стену, пока не проваливался обратно в тяжелый сон. Думать было больно, дышать было больно, жить было больно. Его жизнь казалась ему уничтоженной. Можно ли в семнадцать лет совершить фатальную ошибку? Оказалось — можно. Можно поступать хорошо и ответственно, но все равно потерять то, что тебе дорого, можно отдать самое ценное и не получить взамен ничего, кроме боли и отчаяния. Это был его собственный выбор и он был неверным. Его попытка сделать все правильно, так, как надо, обернулась против него. Хуже всего была пульсирующая в голове мысль, что он просто сорвался на Саске. Все это время он пытался стать тем, кем не являлся, прикрывался Саске и его любовью, чтобы оправдать собственные поступки, надеялся искупить вину, но не перед тем, кому он действительно сделал больно, а в собственных глазах. Естественно, это не обернулось ничем хорошим. И теперь он потерял и Какаши и Саске. Стыд жег его кожу, когда он вспоминал, как попытался силой подчинить омегу. Слава богам, его ярость оказалась слабее воли Саске. Иногда он слышал Саске. Ощущал его призрак в отдалении, как кожей ощущают слабый и сухой ветерок в жару — то ли воображаемый, то ли реальный. Сердце сжималось от чужой тоски и все тело немело. Он чувствовал, как жжет веки, когда Саске плакал по вечерам, вздрагивал, когда омега усилием поднимал себя из постели по утрам, и с блаженством закрывал глаза, когда шум в голове стихал и Саске, разрываемый теми же чувствами, засыпал. Они медленно, спотыкаясь и оглядываясь друг на друга, шли в разные стороны. Но, если Саске шел куда-то, шел к своим целям, упрямо переставляя ноги и глядя вверх, в небо, где кружили свободные птицы, то Наруто… Он понятия не имел, что ему делать дальше. Как жить, если он даже существовать не в состоянии? Он взял больничный на работе, понимая, что не может сейчас делать что-то. Он не чувствовал голода и ел скорее из осознания, что надо делать это хоть раз в день. Он часами мог сидеть под душем, не в силах подняться и выключить воду. Он брал телефон в руки только тогда, когда понимал, что нужно позвонить папе и придумать и рассказать ему что-нибудь хорошее, пока он не почувствовал неладное, не начал волноваться и не примчался в общежитие. Слепо пролистывал сообщения от друзей, не отвечая и на половину. Иногда пальцы сами тянулись к скрытой и запароленной папке с фотографиями, но теперь они, как и воспоминания, с ними связанные, стали чем-то настолько болезненным, что от одного взгляда сердце сковывал лед. Будь они физическими, Наруто спрятал бы их на дно коробки с пластинками и больше никогда не трогал… В конце-концов, друзья, сказав, что если он не идет к ним, то они сами придут к нему, набились в тесную комнатку общежития с едой и напитками. — Хорошо. — Сакура кивнула, возвращаясь к списку работ. — Жаль, что Саске ушел. Его очень не хватает. Нам приветственных плакатов надо пятнадцать штук написать, а кроме него, приличный почерк только у меня и у Сая, но у нас времени на это нет совсем… — Кстати, о нем! — Ино встрепенулась и потянулась, пользуясь возможностью переключиться. — Наруто, что с Саске? Он вышел из чата, игнорит сообщения и сбрасывает звонки. Наруто сжал челюсти и отвел глаза. Ну, рано или поздно кто-то поднял бы эту тему… — Мы… Поссорились. — Так ты поэтому как в воду опущенный? Помиритесь, вы же истинные. — Омега легкомысленно махнула рукой, но Сай, положил руку ей на плечо, едва заметно качая головой, и она смолкла и посмотрела на альфу уже более серьезно и взволнованно. — Нет. — Наруто отвернулся. — Мы расстались. В комнате повисло напряженное молчание. Ребята переглядывались между собой, на их лицах легко читались невысказанные вопросы, но заговорить никто не решался. — Это как?.. — Тен-Тен с недоверием уставилась на Наруто. Он откинулся назад и прижался к стене затылком. Зажмурился. Как же не хотелось говорить об этом. — Вот так. — Что-то случилось? — Нет. Просто… — Он выдохнул. — Мы не созданы друг для друга. Чоджи нервно рассмеялся. — В смысле «не созданы»? Кто, если не вы? — В прямом. Я его не люблю. — Наруто сглотнул горький ком в горле. — Но вы же… Он почувствовал пустоту внутри и странную, отчаянную легкость. С таким чувством, человек, потерявший все, смотрит в пропасть с моста: внизу — свобода, за спиной — жизнь, с которой он не справился, а между этим — тонкая грань, один вдох, один удар сердца и один шаг. Решение, которое принимаешь, потому что долго стоять на краю невозможно. Когда, если не сейчас? Наруто разомкнул губы. Сделал глубокий вдох. Воздух казался таким странным — он одновременно застревал в горле, сушил его и скреб наждачкой, но при этом дышать хотелось полной грудью, хватать его ртом. На вкус он отдавал одновременно горьким пеплом и чем-то сладким. Такой, наверное, вкус, у вымученной свободы. Интересно, Саске чувствовал его, когда говорил, что хочет разорвать их связь? — Да. Да, мы — истинные. Но… — Горло перехватило, на секунду его охватил живой страх, словно что-то внутри сомневалось и изо всех сил сопротивлялось этому отчаянному шагу. Руки задрожали. — Я люблю альф… Стало так тихо, что Наруто слышал стук собственного сердца в ушах. Он смотрел на друзей, переводя взгляд с одного лица на другое, но никто не смел поднять глаза на него в ответ. Интересно, что они сейчас испытывают? Растерянность? Смущение? Отвращение? Наруто словно видел, как падает и разбивается его образ в их головах. — Как давно ты это понял? — Хината первой заговорила, робко заглядывая ему в лицо. — Мы… Начали встречаться в позапрошлом году. До того, как я его встретил, я вообще не задумывался об этом. А потом… Все словно встало на свои места. До встречи с Саске. Тогда мы расстались. — И ты скрывал это целый год?.. — Взгляд омеги наполнился сочувствием и болью. — Ну, это не так-то просто — признаться окружающим в том, что ты — извращенец, верно? Хината вспыхнула и отвернулась. — Хей! — Киба окликнул его гневно. Веко беты дернулось и в следующую секунду все лицо исказилось от каких-то спутанных, сложных эмоций, в которых смешались ярость и что-то безумно похожее на… презрение. Он медленно встал на ноги и приблизился к Наруто, глядя ему в глаза не моргая. Молодой альфа напрягся, готовясь держать удар. — Знаешь… Я с детства считал тебя одним из своих самых близких друзей. Мы столько всего прошли вместе и ты всегда был рядом, чтобы вытащить меня из дерьма, поддержать, прикрыть. С того дня, как мы познакомились, у меня не было сомнений, что ты станешь альфой. Не только физически, но и нашим альфой. Ты был примером для подражания, хотя признавать это немного неловко. Ты был лучшим из нас и мы всегда шли за тобой не потому что такова природа, а потому что доверяли тебе и верили в тебя. И… — Он поджал губы. — То, что ты мог вообще подумать, что мы… Что кто-то из нас всех отвернется от тебя из-за того, что тебе нравятся другие альфы… Это, блять, оскорбительно! Наруто, ожидавший худшего, несколько секунд обдумывал услышанное, пытаясь уложить слова Кибы в голове, осмыслить и понять. Когда до него наконец-то дошло, он нервно хохотнул, оглянулся на остальных, видя на их лицах лишь добрые улыбки, и искренне рассмеялся от облегчения. Киба, уставший держать серьезное выражение лица, поджал губы, и расхохотался следом, сгибаясь пополам. В комнате как будто стало чуть светлее. Все выдохнули. Кто-то, бормоча под нос что-то про стресс, открыл еще пару бутылок пива. — И… Как ваши отношения? Ты планируешь вернуться к этому человеку? — Ли, откинувшись назад, поймал взгляд Наруто и отсалютовал ему напитком. — Ты же нас познакомишь, если вы снова сойдетесь? Наруто смущенно уронил голову и уставился на бутылку в своих руках. — Я не думаю, что мы сможем начать все сначала. Я… Очень перед ним виноват. Он рисковал всем, а я предал его доверие и подвел его, и все ради… Того, с чем не справился и чему не смог соответствовать. Я сделал ему больно просто так. — Ты его любишь? — Сакура взволнованно смотрела на друга. Она села рядом с ним и нащупала его руку, переплетая пальцы в поддерживающем жесте. — Всем сердцем. — Наруто улыбнулся рассеянно. — Тогда ты должен поговорить с ним. Хотя бы попытаться объяснить произошедшее. Иначе… Ты не сможешь жить и идти дальше. — А что будет с Саске? — Сай хмуро смотрел на Наруто. — Ты о нем подумал? Он — омега, которого ты пометил. Он — твой истинный. Как он будет без тебя?.. И что будет с вашей связью? — Я думаю о нем каждый день! — Голос прозвучал громче, чем он планировал, и Наруто раздосадовано прикусил губу. — Он все время в моей голове. Но это было его решение. Я пытался, я правда пытался… — Он перевел дух. — Я не знаю, что будет дальше. Я не нашел никакой информации о том, что будет, если разорвать истинную связь. Кажется, никому даже в голову такая мысль не приходила… Но… — Наруто прикусил губу. — Мы как-то жили семнадцать лет до этой встречи. Сможем и сейчас. — Это так странно, что решил все закончить. — Ино нервно теребила кулон-сердечко на шее. — Встретить истинного — это же такая редкость… Как он смог? Почему? — А с чего ты вообще решила, что Саске хотел отношений? — Сай приподнял бровь. — Ну, типа он же ни разу не флиртовал ни с кем серьезно, не был увлечен, не думал о семье. Это у тебя с младшей школы есть план рассадки гостей на твоей свадьбе. А все, о чем он говорил, все, чего он хотел… — Омега поморщился, вспоминая давний их диалог. — Это свобода. А это не то, что дают омегам после первой просьбы, и, особенно, омегам в отношениях. Общество ждет от замужних омег, что они оставят карьеру, а то и бросят учебу, а Саске за право учиться готов был биться и сбегать из дома. Все это — отношения, семья, уют — вообще не в его духе. — Да, но… — Девушка обиженно надула губы. — Можно же совмещать! Наруто точно не из тех, кто захочет запереть его в четырех стенах! Альфа поежился от ее слов. — Можно. — Сакура глотнула свой коктейль из банки. — Если он хочет. И если в этом есть смысл. Прозябать в отношениях, где тебя не любят, менять свое будущее и мечты на то, что никому не нужно… Врагу не пожелаешь. — Ок, с этим разобрались. — Киба плюхнулся на пол, вскрывая пачку чипсов. — Наруто он видеть не хочет. А какого хрена он нас всех динамит? — Возможно, он не хочет вынуждать нас выбирать и вставать на чью-то сторону. — Шино запустил руку в шуршащий пакет, опережая Кибу. — В компаниях такое часто случается. Довольно благородно с его стороны — подумать о нас. — Я не думаю, что дело в этом… — Сакура смотрела на парня со смесью самых разных эмоций на лице: недоумением, сомнением и искренним непониманием. — Скорее, он просто хочет сейчас побыть один. Или… Не доверяет нам. Боится, что мы его не поддержим. Поэтому переживает все в одиночестве. — Дурак! — Ино возмущенно всплеснула руками, сложила их на груди и прижалась к боку Сая, потерлась щекой о его плечо, ища успокоения в его тепле и знакомом запахе. — Мы же своих не бросаем. Никогда. — Ее голос дрогнул. — И принимаем всех такими, какие они есть. — Ты должен поговорить с ним, Наруто. — Сакура смотрела на друга серьезно. — Пусть он вернется. — Я не могу. Он меня не простит. Когда мы поссорились, я… — Наруто ощутил горький ком в горле, мешающий ему говорить, сглотнул его с трудом, понимая, что если он выбрал быть честным, придется быть таковым до конца. — Я попытался его подчинить. Кто-то выдохнул испуганно и шумно. Шикамару со стоном уронил лицо в ладони. — Ты прям вот все ошибки в отношениях с ним решил совершить, да? Как по методичке. Выебал во время гона, когда он не был твоим парнем, пометил черт пойми зачем, а потом попытался повлиять… И все это — не любя. Молодец, блять! Каждое слово вбивалось в голову Наруто гвоздем. Он впервые видел лучшего друга таким раздосадованным и злым, а они дружили с песочницы. — Да. Да, я очень хуевый партнер. — Он сжал виски, тяжело сгибаясь и утыкаясь лицом в колени, и сглотнул подступающую тошноту. — Спасибо, что напомнил. Хината неуверенно опустила ноги на пол. Неджи, сидевший рядом на кровати, попытался взять ее за руку, но девушка одернула ее и прижала ладонь к груди. Брат смотрел на нее пристально, словно пытался телепатически сказать ей что-то, но она проигнорировала его. Она медленно, словно сомневаясь в своем праве, подошла к Наруто, аккуратно ступая между разбросанными стаканами, листами бумаги, телефонами и упаковками закусок. Погладила парня по голове робко, обозначая свое присутствие и, когда опустошенный альфа поднял на нее красные от сдерживаемых слез глаза, обняла его нежно. Ее тонкие белые пальцы запутались в его волосах, девушка присела и притянула его голову к своему плечу. — Ты поступил очень плохо, но… — Ее голос звучал тихо, но не колебался. — Я думаю, Саске найдет в себе силы простить тебя. Он хороший человек. И ты — хороший тоже. Очень. Вы просто так сильно запутались. Но если ты расскажешь ему обо всем… Извинишься… Вы найдете выход. Даже если ты его не любишь, ты к нему не равнодушен. И ты должен донести это до Саске. Не бросай его. Не оставляй его одного с этим жестоким миром. Но позволь ему выбрать, хочет ли он вернуться… Ты только скажи ему все. А мы будем ждать. Вас обоих.***
Наруто нервно ходил вокруг одного и того же квартала уже больше часа. Он почти не спал прошлую ночь, без конца прокручивая в голове будущий разговор с Саске. Как подобрать слова? Сможет ли он вообще донести до него что-то, кроме стыда и оправданий? Иногда ему казалось, что нужные фразы наконец складываются в ясную мысль, но в следующее мгновение все это рассыпалось, превращаясь в бессвязный, жалкий бред. Мысли роились в голове, как растревоженный пчелиный улей — слова появлялись и терялись тут же, фокус сбивался, он скакал с одного воспоминания на другое, перебирал все их ссоры и все счастливые моменты. Саске планировал переехать завтра. Утром он написал, что оставит деньги в конверте на каминной полке, а ключи — в почтовом ящике внизу. Времени до момента, когда Наруто окончательно не потеряет с ним связь, оставалось совсем мало. «Не исчезай.» Наруто замер, глядя на дом. Последний этаж, круглое окно общей лестницы, левее — эркер и окно бывшей родительской спальни. Может, позвонить папе? Попросить совета? Нет, скоро начало нового учебного года, у него и так забот больше, чем может вынести среднестатистический омега. Он вновь поспешил ниже по улице. Мимо, тяжело раскачиваясь, прокатился округлый и яркий трамвай. Ветер бросил под ноги пожелтевший обрывок старой газеты. Из открытых дверей магазинов и кафе доносилась музыка. У одной из витрин смеялись, обсуждая что-то, ребята из средней школы — мальчишки и девчонки, еще не совершившие переход, не разделенные, не представляющие даже, какой сложной может стать их жизнь. Некоторые из них робко держались за руки. «У тебя есть друзья.» Наруто прикусил губу и ускорил шаг, глядя в землю. — Хей! — Крупный мужчина, от которого разило дешевым табаком и перегаром, намеренно врезался в него и теперь недовольно смотрел на парня, демонстративно потирая плечо. — Ты куда прешь, щенок?! Мать не учила по сторонам смотреть? Наруто развернулся. Смерил незнакомца холодным взглядом и презрительно дернул верхней губой, едва показывая клыки. Мужчина мгновенно сник. — Ты это… Внимательнее будь. Каникулы, детей на улицах много, зашибешь кого ненароком… — Он опустил голову и трусливо отступил, сделал пару шагов спиной вперед, развернулся быстро и нырнул в одну из подворотен. Наруто устало провел ладонью по лицу и оглянулся. Он стоял у блестящей витрины местной барахолки, мимо которой обычно проскакивал, увлеченный музыкой и своими мыслями. За стеклом громоздились разномастная мебель, стопки книг и неуверенные башенки из посуды. Среди всего этого мелькали старые игрушки: потрепанные плюшевые медведи и лупоглазые куклы, пузатые машинки и деревянные паровозики. В углах стояли безголовые манекены, одетые в винтажную одежду и украшения. А в центре, на обшарпанной трехногой табуретке, в окружении фигурок животных стояла кружка с изображением недовольного черного кота. Непечатное слово, которое он произносил закрасили белым лаком, а поверх написали пожелание доброго утра даже в хмурые дни. Наруто улыбнулся и потянул на себя дверь магазинчика. «Не уходи.» Он бежал обратно к дому, сжимая в руке пакет. В голове наконец прояснилось. Осталось единственное, простое и самое верное. Он не хочет, чтобы все заканчивалось вот так. На такой ноте. Он не хочет остаться в памяти Саске разочарованием и болезненным опытом, он не хочет, чтобы Саске потерял друзей, он не хочет, чтобы Саске вновь остался в одиночестве. Саске заслуживал лучшего. «Ты не один.» Наруто практически взлетел по лестнице на третий этаж, на ходу нащупывая ключи в карманах. Подошел к двери, взялся за ручку и она… Просто повернулась. Дверь была не заперта. Наруто недоуменно нахмурился и медленно вошел. — Саске? Свет в квартире был выключен. В прихожей не было ни обуви Саске, ни его пальто. Под ложечкой неприятно засосало. — Саске! Неужели он съехал раньше, чем планировал? Нет, он не мог бросить квартиру незапертой. Вышел на минутку в магазин и забыл закрыть?.. Встревоженный Наруто вошел в гостиную. Что-то было не так. Несколько стульев были небрежно выдвинуты из-за стола, а один — опрокинут. Сам стол — тяжелый, громоздкий, для дюжины гостей — казался чуть сдвинутым со своего привычного места, словно за него хватались отчаянно, сопротивляясь. Под ним на полу валялась перевернутая потрепанная спортивная сумка, собранная для переезда. А рядом — осколки аквариума. Под треснувшей пластиковой крышкой неподвижно лежал мертвый палочник, похожий на обломанную веточку. Холод разлился по коже. Наруто оббежал всю квартиру. Больше никаких следов. Тишина давила на уши. Дрожащими руками он вытащил телефон из кармана. Попытался набрать Саске. Гудки-гудки-гудки… Сброс. Он позвонил снова. «Абонент вне зоны действия сети». Саске ушел не сам. Смартфон в руке завибрировал. Наруто судорожно разблокировал его. Сообщение от Саске. Кровь отхлынула от лица. Дыхание сбилось. Фотография. На ней мужчина с изуродованным шрамом лицом стоял позади привязанного к стулу Саске, бессознательно обмякшего и повисшего в путах. Мужчина, ядовито улыбаясь, положил голову омеге на плечо и обнимал его одной рукой, а второй делал селфи. И подпись: «Я слышал, ты искал меня?»
