Основной инстинкт

      Ужас схватил Наруто ледяными пальцами за горло. Он приблизил лицо Саске на фотографии, внимательно его рассматривая. Безвольно обвисшее тело, веревки впившиеся в кожу… На первый взгляд — никаких следов насилия — ни синяков, ни крови — просто без сознания. Но кто знает, что этот безумец и убийца сделал с ним? Может, Саске под чем-то? Может, одежда скрывает повреждения на его теле?       Телефон в руке вновь завибрировал, заставив Наруто вздрогнуть всем телом. Пришла подробная инструкция того, что он должен сделать, чтобы вернуть Саске. Все, как в плохом триллере, как в глупом, бездарном и предсказуемом фильме. Наруто сглотнул. Послушать его? Пойти в полицию? Он еще раз посмотрел на фото и сунул телефон в карман.       Дверь оглушительно хлопнула за его спиной, и, кажется, отскочив, приоткрылась, но Наруто не удосужился оглянуться и проверить и совершенно не подумал о том, чтобы запереть замок. Сейчас это не имело никакого значения. Он мчался вниз по лестнице, перепрыгивая по три-четыре ступени за раз, пролеты слились в серую полосу. На первом этаже подошвы заскользили по мокрой плитке, его занесло едва ли не до самой противоположной стены и он завалился на бок, больно приземлившись на одно колено. Боль искрами прошила ногу до бедра, мерзкое онемение охватило мышцы. Рывком оттолкнувшись от пола, Наруто плечом толкнул тяжелую входную дверь и выскочил во двор. Женщина, стоявшая с горой покупок на крыльце испуганно и возмущенно вскрикнула, а затем разразилась грязными ругательствами. Парень, не желая терять драгоценные секунды, чтобы обойти ее, оперся ладонью о перило и перемахнул его одним прыжком, ловко приземлившись в маленьком садике. Ушибленное колено возмущенно заныло. Под ногами хрустнули кусты. Нецензурная брань за спиной стала изощреннее.       Наруто выскочил на тротуар, мгновенно ориентируясь в направлении. Зрение сузилось, он смотрел только вперед. Хромая, но постепенно набирая скорость, он побежал вниз по улице, к окраинам старого центра, где безобразно и неконтролируемо разрастался новый район многоэтажек-муравейников с самыми маленькими квартирами, какие было возможно создать. Он бежал к единственному человеку, который мог сейчас ему помочь.              Пальцы дрожали, когда он нажал сопротивляющуюся кнопку звонка. Перед глазами плясали ярко-алые пятна, в боку кололо от долгого бега, болезненное дыхание клокотало в груди, а в пересохшем горле свербело, от чего Наруто тяжело хрипел, хватая ртом воздух.       Ну же… Ну же… Пожалуйста, будь дома.       Наруто яростно давил на кнопку, заставляя звонок по ту сторону истерично захлебываться. Он понятия не имел, что будет делать, если не найдет помощи. Отчаяние захлестывало его с головой и он гнал от себя дурные мысли с переменчивым успехом.       Пожалуйста…       Наконец-то электронный замок тихо запищал. Дверь приоткрылась. На пороге стоял растрёпанный и недовольный Какаши в одних домашних штанах, со следами подушки на щеке. В руке он сжимал кружку с холодным кофе, подернувшимся за ночь маслянистой плёнкой.       — Наруто? — Он встрепенулся, мгновенно сбрасывая с себя сонливость. — Что случилось?       — Какаши… — Голос не слушался — в пересохшем горле просто не осталось звуков. — Мне… Нужна твоя помощь.       Мужчина встревоженно выглянул на лестничную клетку, а затем распахнул дверь шире.       — Заходи.       Он протянул Наруто свою кружку. Парень, громко цокая зубами по керамическому краю, выпил остатки кофе, согнулся пополам, тяжело упираясь ладонями в колени, и наконец-то перевел дух. Какаши рефлекторно протянул к его голове руку, но передумал в последний момент и сделал вид, что хочет лишь забрать опустевшую посуду.       — Дыши. — Он присел перед парнем, заглядывая ему в лицо. — Сесть хочешь?       Наруто отрицательно покачал головой.       — Так что случилось?       Вместо ответа парень протянул ему телефон, показывая присланную фотографию. Какаши выронил кружку. Керамика звонко ударилась о пол и отколовшаяся ручка, вращаясь, отлетела в сторону, посуда прокатилась по ламинату, оставляя за собой грязно-коричневый кофейный след, но на произошедшее никто не обратил внимания.       — Что?.. Когда? Это какая-то шутка? — Какаши забрал смартфон и увеличил фото, внимательно его рассматривая. — Как это произошло?       — Он забрал его. Тоби… — Наруто говорил сквозь спазм в горле. — То есть Обито. Он забрал Саске. Требует, чтобы я пришел. Один. Не позднее пяти часов вечера.       — Ты звонил в полицию? — Какаши нахмурился.       — Он запретил. — Парень забрал телефон, убирая его в карман куртки.       — Наруто, нельзя идти на поводу у преступника!       — Он убьет его, если заметит полицию!       — Он не посмеет, это просто шантаж… — Какаши схватил его за плечи, заставляя посмотреть в лицо.       — Он убьет его. — В глазах Наруто не было сомнений. — Он убьет его так же, как он убил моих родителей.       — Что? — Голос Какаши сел.       — Тоби Доу — это Учиха Обито. Младший брат отца Саске. Это он убил маму и папу десять лет назад.       — Но почему? Зачем? Тоби… — Взгляд Какаши метался, словно он пытался увидеть что-то незримое. — Он был хорошим человеком. Умным. Образованным. У него были отличные отношения с твоим отцом.       — Я не знаю. Но это он. Итачи подтвердил.       — И причем тут Саске? Его отец давно отошел от политики… Тем более, если они родственники…       — Я не знаю! — Наруто грубо перебил его. — Но я должен вернуть его. Должен! Саске… — Он смолк, сглатывая болезненный ком. — Он — мой истинный. Ты мне поможешь?.. — Голос упал до робкой мольбы, обнажая его болезненную, унизительную уязвимость.       Он смотрел на Какаши с невозможным, беспомощным отчаянием. Только сейчас он осознал, что делает. К кому он пришел и о чем он просит. Какаши ведь верил, что Наруто любит Саске. Знал, что Наруто бросил его ради омеги. И они оба помнили, сколько боли Наруто причинил Какаши. И все же… Не раздумывая, он пришел именно к нему. Как всегда делал, когда ему было больно, страшно или одиноко. Он пришел к тому человеку, на которого всегда мог положиться и который никогда не отказывал ему в помощи.       — Да. — Голос прозвучал твердо, словно положительный ответ был единственным возможным. — Да, конечно. Дай мне минуту.       Он повернулся и сделал шаг в глубь квартиры, но Наруто внезапно схватил его за запястье.       — Я… Я не хотел… — Язык его не слушался.       Какаши посмотрел растерянно сначала на ладонь Наруто, а затем — на него самого, и его глаза наполнились такой болью, что в груди у парня резко укололо и он вынужден был отвернуться. В воздухе на секунду фантомно прозвучали кислые фруктово-виноградные ноты — терпкие, вяжущие, тяжелые, с горьковато-дымным привкусом старых дубовых бочек — мгновенно отдающиеся в груди тоскливым спазмом и вызывающие на глазах отчаянные слезы, но тут же стихли. Мужчина попытался освободить руку, но Наруто сжал ее еще крепче. Он дрожал всем телом — мелко, судорожно, как будто холод давно поселился в самих его костях. Внутри все ощущалось перевернутым в ног на голову и не разобрать было ни мыслей, ни эмоций. Ему столько всего хотелось сказать, но он понятия не имел, как объяснить произошедшее, какими словами он сможет вымолить себе прощение и сможет ли вообще. Единственное, что Наруто сейчас знал — он не хочет отпускать Какаши. Он не может. Еще одна секунда… Пульс шумел в ушах, заглушая разум. Вторая… Какаши дрогнул, его выдержка пошла глубокими трещинами. Он аккуратно и медленно повернул запястье, высвобождая руку, но не отнял ее, а переплел свои пальцы с пальцами Наруто.       Парень ощутил, как под кожей от ногтей и до самого сердца пробежали горячие искры. Дыхание сбилось. Он поднял глаза на Какаши и тот, кажется тоже не дышал, сжимая руку все сильнее и не сводя взволнованного, неверящего взгляда с лица парня. А в следующее мгновение рывком притянул его к себе, впиваясь в губы поцелуем.       — Прости. Прости. Прости… — Два голоса слились в один непрерывный и нежный шепот, и Наруто не понимал, какие извинения произносит он, а какие — Какаши.       Запах вина быстро заполнил все помещение, он обволакивал шелком — нежно и, одновременно, крепко. Аромат чистого притяжения, не нуждающегося в пояснениях и расшифровках. Рот наполнился сладким дыханием темных ягод — зрелой вишней, мякотью сливы и каплей граната, чье зерно кто-то нежно раздавил пальцами, сцеживая лишь рубиновый сок, но не позволяя вырваться горечи семечка. Пряная ваниль таяла на языке, переплетаясь с фруктовой насыщенностью, создавая ощущение тепла, согревающего саму душу. Наруто жадно дышал феромонами Какаши и проваливался в сладкую негу.       Мужчина прижал его к стене, обхватил его лицо ладонями и осыпал поцелуями — пересохшие губы, горячие щеки, дрожащие веки — словно наделся компенсировать за одну минуту все месяцы их разлуки. В этом отчаянном жесте были все его сожаления, все подавленные желания, вся глухая, ноющая боль. Когда их груди соприкоснулись, Наруто ощутил, как внутри Какаши горячо и быстро бьется сердце, вторя его собственному в бешеном ритме.       — Прости… Я не должен был уходить… — Он тяжело и влажно дышал между поцелуями, слова смешивались с глухими стонами.       — Нет… — Слово обожгло губы. — Нет… Это я не должен был тебя отпускать. Никогда.       Какаши смотрел в его глаза с невозможной, беззащитной преданностью. Наруто запустил пальцы в его волосы и вновь притянул к себе, жадно и глубоко целуя, вкладывая в движения рта горечь и прощение, надежду и боль, и ту самую любовь, которую они оба так глупо попытались похоронить.       Феромоны Наруто пели и кричали одновременно. Он желал отдаться Какаши каждой частичкой своей души и сопротивлялся этому, стремясь защищать и оберегать любимого. Какаши звал его, как зовет бездна, ему хотелось подчиняться и над ним хотелось доминировать. Призрак морского прибоя ярко зашумел в воздухе, в нем были и солоноватая свежесть и нежное, едва уловимое цитрусовое тепло, будто воды впитали само золотое солнце, растворили его в своих глубинах и теперь отдавали с прозрачным дыханием. Но за бирюзовой легкостью скрывалась страсть — запах раскаленных песков и железный аромат бесконечной темной пучины, резкая йодистая нота и порыв штормового ветра.       Они тянулись друг к другу судорожно, прикасались то нежно и робко, словно боясь повторить старые ошибки и задеть едва ли зажившие раны, то яростно и грубо — убеждаясь в реальности происходящего, в материальности друг друга. В их стремлении прижаться, пока в сдавленных тканях не начинала нарастать боль, были и безудержная страсть, и трепетная, обращенная к судьбе, мольба о том, чтобы они никогда больше не расставались.       Пальцы мужчины нырнули под футболку, собирая ткань в широкую складку и задирая ее, коснулись взмокшей после долгого бега поясницы. Горячий живот Наруто прижался к холодному — Какаши и от яркого контраста все тело прошил ток и закружилась голова. Но мужчина, тяжело уткнувшись лбом в стену над плечом Наруто, замер, щекоча дыханием шею. Парень застонал тихо, выругался и выгнулся, пытаясь продлить волшебный контакт.       — Не сейчас… Не сейчас, малыш. У нас есть дела поважнее. — Какаши отстранился, заглядывая ему в глаза и мягко поглаживая кожу на щеках Наруто, возвращая его с небес на землю.       — Да… — Молодой альфа задыхался. — Да, конечно… — Он усилием воли взял себя в руки, сглотнул и отпустил любимого. — Но пообещай мне… Что мы продолжим.       Какаши ласково провел подушечкой большого пальца вдоль контура его губ, смял и оттянул нижнюю, обнажая ряд белых зубов, зажмурился, едва сдерживая в груди тихий стон.       — Обязательно. Но сначала мы все обсудим.       Наруто впервые видел Какаши за рулем таким. Он вел машину нервно, почти агрессивно: грубо подрезал, лавировал в потоке, бесконечно перестраиваясь между рядами, ехал на предельно допустимой в городе скорости и проскакивал на мигающие сигналы светофора. Им в след регулярно гневно сигналили другие машины. Пару раз они проскочили мимо камер, и Наруто был уверен, что Какаши получит приличные штрафы за сегодняшний день. Впрочем, это не имело значения. Периодически мужчина отвлекался на телефон, но не говорил, с кем пытается связаться.       — То… — Какаши говорил, не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги. — То, что ты сказал в коридоре. Что вы — истинные. Что ты имел ввиду?       — Именно то, что я сказал. — Наруто уставился в боковое стекло. — Наша связь… Это сложно объяснить. С тех пор, как я впервые услышал запах Саске… Я теряю волю рядом с ним. Все, кроме него, перестает иметь значение. Это похоже на безумие или влияние, как будто сама моя личность меняется, и я больше не я. Все предыдущие желания и цели исчезают, остается только он. И эта связь настолько глубокая, что мы практически слышим мысли друг друга.       Пальцы Какаши все сильнее сжимались на руле, пока Наруто говорил.       — Я не смог простить себя за то, что изменил тебе. И, после того, как мы расстались, я сосредоточил все свое внимание на Саске, ребята помогли мне и мы смогли выкрасть его — забрать его из родительского дома и из-под контроля отца и брата — мы спрятали его в квартире моих родителей… — Наруто тяжело вдохнул. — Я проводил с ним много времени, я фокусировался на этой связи, я пытался построить с ним отношения, но я так и не смог его полюбить, не смог почувствовать ничего, кроме этого животного желания обладать им. И Саске понял это. Мы крупно поссорились пару недель назад, он сказал, что хочет уйти. Я думаю… — Он сглотнул горечь в горле. — Никто из нас не хотел этой связи. Она просто случилась с нами. Как болезнь, разрушающая нас обоих.       Сумерки медленно опускались на город, окрашивая его в холодные, сине-фиолетовые тона, как капля чернил, растворенная в воздухе. Как по команде, желтые уличные фонари вспыхнули, освещая дорогу.       Какаши свернул во дворы и притормозил у одного из общежитий, заглушил двигатель, припарковавшись у глухой стены. Серое здание школы виднелось неподалеку. Большая часть окон была темной, только под крышей спортзала из-за стекол пробивался яркий свет.       — Что Тоби… — Он поправился. — Обито велел тебе делать, когда придешь?       — Он написал, что мы будем играть в прятки. — Наруто вытащил телефон, внимательно рассматривая фото. — Что я должен найти его. И все.       — И все? Больше никаких условий? Ни денег, ни требований связаться с его родителями?       — Нет. Ничего…       — Странно все это… — Какаши нахмурился и нервно забарабанил пальцами по рулю. — Я не понимаю, в чем смысл?       — Думаю, начать стоит с кабинета химии. Фото явно сделано в нем, посмотри. — Наруто приблизил угол фотографии, где на стене виднелся потрепанный край таблицы элементов и в кадр попал массивный лабораторный стол.       Какаши тяжело выдохнул. Еще раз проверил свой телефон и сунул его в карман.       — Хорошо. Начнем с него. Зайдем со стороны столовой — этот вход не видно из учебных кабинетов.       — Я пойду вперед. А ты прикрой меня и помоги мне схватить Обито, когда…       — Нет! — Мужчина резко покачал головой, мгновенно отказывая. — Нет. Я не отпущу тебя к нему одного.       — Какаши! — Наруто упрямо сложил руки на груди. — Он один. Что он мне сделает? В конце-концов, он просто омега…       Мужчина повернулся к нему, положил руку на его щеку и погладил ее нежно подушечкой пальца, с особым трепетом касаясь старого шрама.       — Он не просто омега. — Его голос был низким и вкрадчивым, пугающе спокойным и способным убедить любого. — Он — убийца и похититель. Он опасен и еще опаснее его делает именно тот факт, что он не похож на монстра и ты не ждешь от него угрозы.       — Тогда тем более нет смысла раскрывать все наши карты. Пусть он верит, что я следую его приказам, как можно дольше.       Какаши прикусил губу и отвернулся, обдумывая слова Наруто, его взгляд ушел в сгущающуюся темноту за лобовым стеклом.       Повисло густое, тревожное молчание.       — Хорошо. — Наконец-то он сдался. — Но как только я замечу хоть что-то неладное…       — Договорились. — Наруто быстро и послушно кивнул, спеша выйти из машины.       Беззвучно и быстро взбежав по лестнице, они поднялись на третий этаж и свернули к нужному коридору. Стены тускло отражали сине-серый уличный свет. Пустая галерея легко просматривалась, по всей длине — бумажные рулонные шторы на окнах классов были подняты и у того, кто мог спрятаться внутри, было преимущество. Кабинет химии был вторым по счету от лестницы.       Какаши присел, прячась и прижимаясь к стене под окнами, так, чтобы его было максимально сложно заметить, если не выглядывать целенаправленно, и кивнул Наруто.       Парень встряхнулся, сбрасывая нервное оцепенение, и быстрым, четким шагом прошел к ближайшему кабинету. Какаши, скользя ладонью по шершавой краске, на полусогнутых двигался следом, держа дистанцию.       Наруто открыл дверь и вошел внутрь.       В груди у Какаши все похолодело, на висках выступил пот от напряжения. Он замер, приглушая дыхание, и обратился в слух, вылавливая из гулкой тишины любой — хоть малейший — звук — скрип половицы или шорох одежды.       — Саске? — Голос Наруто этом отразился от стен кабинета, он прошел вглубь класса. В то же мгновение раздался тихий сигнал уведомления на его телефоне.       Время шло мучительно медленно. Какаши бросил взгляд на часы на запястье. Прошло чуть больше минуты, а ему казалось, что вечность.       Он облизнул сохнущие губы. На языке остался странный привкус — в прохладном воздухе рядом с кабинетом почему-то едва уловимо и сладко тянуло грушей — не натуральной — сочной и свежей — а приторной и химозной, как дешевый парфюм. Кто-то использовал новое средство для уборки?       Ноги начали затекать в неудобной позе, и он перегруппировался, продолжая внимательно наблюдать.       Несмотря на серьезность и опасность ситуации, в груди теплело и светлело и что-то легонько щекотало под ребрами, как случайно проникшее под кожу перышко. От мысли, что Наруто к нему вернулся, что его чувства все это время были взаимны и не только он переживал их разрыв столь болезненно, в животе образовывался горячий узел и все тело охватывало благостное и волшебное ощущение, уносящее его куда-то далеко.       Чистая, влюбленная эйфория.       Абсолютно неестественная в таких условиях.       Неосознанная, глухая тревога липкой рукой провела вдоль позвоночника.       Потеря ориентации.       Запах груши.       Блаженство.       Какаши ощутил разряд ледяного тока, на доли секунды опередивший сформировавшееся страшное осознание. Он вскочил и ворвался в кабинет. Наруто, расслабленно и широко улыбаясь, держался за одну из парт, медленно оседая. Мужчина подбежал к нему и схватил за плечи, но поздно — парень потерял сознание и безвольно обмяк в его руках, тяжело сползая на пол. Какаши выругался и сорвал с себя медицинскую маску, прижимая ее к лицу парня. Глупое, бесполезное, импульсивное решение, но он не мог не сделать хоть что-то. Он взвалил Наруто на плечо и повернулся к выходу.       Дверь, тяжело скрипя железным нутром по рельсе, закрылась. Глухо щелкнул замок. Какаши подбежал к ней, волоча на себе парня, и в гневе дернул за ручку, но тщетно.       По ту сторону, в темном коридоре, стоял Тоби. Он улыбался довольно и мерзко и положил ладони на стекло, как зритель у аквариума, наблюдая за происходящим.       Какаши бережно усадил бессознательного Наруто у стены. Рассмеялся нервно и немного безумно, но усилием воли взял себя под контроль и, стараясь не дышать глубоко, бросился к окнам. Заперто. В целях безопасности учеников, все окна закрывались на ключ, хранившийся либо у учителя, либо у завхоза.       По венам потек мед. Мир в глазах Какаши подернулся золотисто-розовой дымкой и начал тускло светиться, потихоньку теряя очертания, глубину и резкость. Тело стремительно тяжелело и расслаблялось, конечности ощущались, словно набитые ватой, и двигались медленно и неохотно. Мужчина схватил стул, надеясь разбить окно, но он выпал из ослабевших пальцев. Какаши потерял равновесие и попытался ухватиться за парту, чтобы замедлить падение, но промахнулся, едва задев кончиками пальцев полированную столешницу.       Он провалился в сладкий кошмар, прежде, чем коснулся пола, и боли от удара он уже не почувствовал.