Бесконечная Меланхолия

Алиса Очень зря они решили меня наказать, очень зря. Ведь ту драку даже не я затеяла, а другая девочка! Еще и гадости про моего отца стала говорить! Но кому какая разница? Воспитателю главное что? Порядок. Вот меня и посадили под замок. Только хрена им лысого! Я тут оставаться не собираюсь! Я опасливо выглянула из окна. Солнце плавно закатывалось за горизонт, окрашивая местность в красновато-желтые цвета. Скоро должно было уже совсем стемнеть, что было мне на руку. Взгляд скользнул от горизонта к самому основанию здания детского дома. Я поёжилась. Четвертый этаж. Падать, в случае чего, будет очень высоко. И тем не менее, я продолжила связывать между собой куски порванной простыни. Страх никогда меня не останавливал. Анна Владимировна говорила, что у меня это от папы, а девчонки из параллели — что от безмозглости. Закончив работу, я несколько раз тщательно проверила каждый узел, после чего стала думать, к чему его можно привязать. Шкаф? Ненадежно. Кровать? Сомнительно. Дверь? Еще хуже. Люстра, комод, трубы — все это отпадало сразу же. Мне нужно было что-то очень надежное и тяжёлое. Батарея под окном — промелькнуло в голове, и я тут же ринулась к ней. Обмотав чугунную дуру в нескольких местах, я призадумалась. Для надежности, надо бы проверить мой "трос" под нагрузкой. Но в моей комнате не было ничего, что могло хотя бы примерно сравниться со мной по весу, разве что... Под кроватью лежала на боку гиря, оставленная, то ли для смеха, то ли кем-то из старших. Гиря была тяжелая, но не неподъёмная. Я поставила ее на подоконник, обвязала "тросом" и стала осторожно спускать вниз. "Трос" проверку прошел, и, затащив гирю обратно, я принялась спускаться по нему уже самостоятельно. Вспомнив добрым словом учителя физкультуры, привившего правильную технику, я медленно съехала вниз по канату и спрыгнула на землю. Я пристально огляделась, не наделала ли я шуму и не привлекла ли к себе внимание, и убедившись что весь детский дом преспокойно готовится ко сну, осторожно пригибаясь направилась в сторону забора. Забор был невысокий, и выполнял скорее декоративную функцию, поэтому перелезла через него я с легкостью. Свобода! — пронеслось в голове, и я, не оглядываясь, рванула прочь от ненавистного здания, но стоило мне пробежать пару кварталов — весь мой запал иссяк. У меня не было никакого плана. Я не знала, что делать и "действовала по обстоятельствам". Мысль о том, что я смогу сбежать казалась мне настолько безумной, настолько далекой и невероятной, что я даже не пыталась думать, что буду делать потом. На самом деле, я проголодалась. Причем, довольно сильно. Физические нагрузки вкупе с не самым сытным рационом, полагавшимся тому, кого наказали "комнатой", делали свое дело, и я оглядела улицу в поисках места, где можно было бы достать еды. На противоположном конце улицы я увидела киоск с мороженным и сразу же направилась к нему. — Пломбир есть? — Здравствуй, милая. Конечно, есть. Сколько тебе? Пожилая женщина в толстых очках и ослепительно светлом переднике открыла холодильник и протянула руку за лакомством. — А... Я уже собиралась сказать "Одно", но вдруг увидела рядом с собой маленькую, чумазую и оборванную девочку, которая была еще младше меня. Она не стала меня ни о чем просить, не делала жалостливое лицо, не плакала и не ныла о том, что ей хочется есть, но стоило мне увидеть взгляд, которым она смотрела на прилавок — я почувствовала, как мое сердце тает. — Дайте два, пожалуйста. Я засунула руку в карман, и вытащив пригоршню мелочи, отсчитала тридцать восемь копеек, после чего передала их продавщице. Женщина забрала деньги, и отдав мне два стаканчика, пожелала всего хорошего. Девочка посмотрела на меня с удивлением, когда я отдала ей один из стаканчиков, будто не могла поверить, что я правда добровольно делюсь такой ценностью, а в следующую секунду лицо крохи будто засветилось от улыбки. — Спасибо! — восторженно крикнула девчушка и тут же крепко меня обняла. — Э-э-э... Хватит... Успокойся, ну! Чистая школьная форма, в которой мне пришлось убегать, очень сильно рисковала перестать быть таковой, что категорически не входило в мои планы. — Младшая сестра? — улыбаясь, спросила продавщица. — Я... А-э-э-э... Нет, просто знакомая... — Сестричка! Сестричка! — радостно залепетала девочка. Густо покраснев, я решила, что лучшим решением в сложившейся ситуации будет как можно быстрее свалить, в надежде, что нас не слишком хорошо успели запомнить. — Да отцепись же ты от меня! — Куда же ты, сестричка? — Какая я тебе "сестричка"? Я тебя вообще первый раз вижу! — Сестричка! Не уходи! Я постаралась отделаться от надоедливой девочки, но она вдруг стала столбом посреди улицы. Я обернулась, и с ужасом поняла, что она готовится зареветь. — Ну, ладно, ладно! Только не плачь! Стоило мне вернуться, как хитрая девчушка мигом захлопнула рот и вытерев уже начавшие слезиться глаза, сразу же улыбнулась мне. Я молча выматерилась, проклиная себя за сердобольность и за то, что теперь мне придется какое-то время бесплатно проработать нянькой, что совсем не входило в мои планы. — Почему ты вообще здесь в такой час? Где твои родители? — Мама в театре, а папа в Турции! Я присмотрелась к девочке повнимательнее. Она не была похожа на бродяжку. Все в ее облике говорило о неопытности и о том, что она оказалась на улице впервые. — И что они там делают? И почему ты не дома? — Ты что, глупая? Конечно же, работают! А мне было скучно, вот я и убежала. А твои родители где? Внутри меня что-то дернулось. Мне резко захотелось наорать на эту дуру, но взглянув в ясные голубые глаза девочки, в которых не было ни капли страха, я поняла, что она действительно не понимает ни кто я такая, ни в каком мире она оказалась. Малышка, перехватив мой взгляд, быстро развернула мороженое и тут же его съела, будто бы опасаясь, что я могу отнять ранее врученный подарок. Правду говорят, что дети очень хорошо чувствуют людей. — Папа на секретном задании. А мама... Умерла, когда я была еще маленькой. — Соврала я. — Ты что... Детдомовская? — в голосе девчушки одновременно слышалось и восхищение и страх. — Тише ты. Да, я детдомовская. — Так ты что, от воспитателей сбежала?! — Да говорю же, тише! Да, сбежала. — Сестричка, ты такая смелая! Мелкая в приступе восторга снова полезла обниматься, а мне пришлось терпеливо дожидаться, пока меня отпустят. — Ну хватит, хватит. Скажи хоть, как тебя зовут, я ведь даже имени твоего не знаю. — Ульяна! — девочка улыбнулась мне во все тридцать два. Семен Я проснулся резко, словно меня облили холодной водой, но при этом чувствовал себя выспавшимся и свежим. С другой стороны, почему должно было быть иначе? Мне же снился не кошмар, в конце концов. Я сел на кровати и провел по лицу рукой, после чего глянул на будильник. 7:46 Пора было приниматься за работу, сегодня был очень важный день, в который все должно было быть сделано идеально. Четыре недели тщательнейшей подготовки и постоянных отработок, бесконечное количество поправок, дополнений и пересмотра задач привели нас к логичной мысли о том, что сделать план еще совершеннее уже невозможно, и пора было начинать действовать. Забавно. Во время изнурительных тренировок я думал только о том, чтобы уже побыстрее со всем разобраться, а сейчас... Сейчас я мечтал, чтобы исполнение отложили еще на месяц, а потом еще... Я одернул себя. Нельзя так думать. Я несу ответственность за всю команду, и я больше никого не подведу и никому не дам рисковать своей жизнью вместо себя. Я пришел в столовую первым, и пока брал еду, мог наблюдать, как в помещение постепенно подтягиваются наши. Ребята выбрали столик у веранды, и когда я к ним подошел, то буквально мог чувствовать, как все напряжены. Я понял, что как командир, должен был подбодрить своих товарищей. — Веселее, ребята. Если все пойдет по плану, то в следующий раз, когда мы здесь окажемся, то за этим столиком с нами будут сидеть Алиса и Ольга. — С другой стороны, если все пойдет не по плану, то этот раз может оказаться последним, когда мы едим все вместе, а значит, нам следует... — Шурик попытался было поддержать беседу, но пересекшись взглядом со Славей, запнулся и замолчал. Мы закончили завтрак в напряженной тишине и направились к мастерской. Кибернетики подготовили все оборудование еще с вечера, так что нам оставалось только воспользоваться им. Дождавшись, пока мы соберемся, Юля откашлялась и двинула речь: — Я не буду говорить о том, как долго мы готовились к этому моменту, и через какие трудности нам пришлось пройти, вам известно это и без меня. Я скажу вам о другом. — Юля внимательно посмотрела каждому из нас в глаза. — Я скажу вам о том, что каждый из нас идеально знает, как, когда, где и что он должен делать. Я скажу вам о том, что мы предусмотрели все неприятности, которые мы могли предусмотреть. Я скажу вам о том, что все, кто сейчас здесь находятся, идеально подготовлены и обладают всеми необходимыми знаниями и навыками, так что если кто-то и может справится с задачей по спасению Алисы и Ольги из прошлого, то это мы. Юля тяжело вздохнула, и взяла пару секунд, чтобы перевести дух. — Поэтому мне бы хотелось попросить каждого из вас, чтобы вы четко выполнили все то, что мы с вами отрабатывали, не пытались геройствовать и не рисковали! Если что-то пойдет не так, подумайте о том, что от вашей потери команде не станет проще! Юля закончила свою речь, и Шурик захлопал. Серега хотел было что-то выкрикнуть в поддержки слов девушки, но увидев, как реагируют на аплодисменты окружающие, передумал. Кибернетики пощелкали переключателями на консоли телепорта и через несколько секунд внутри металлических ворот появился портал, в который мы стали по очереди заходить. Я шел за Ульяной, и стоило последнему отблеску ярко-алых волос раствориться в межпространственном мареве, я шагнул за ней. Привычная темнота навалилась всей своей массой, пытаясь смять и задавить, но это вызвало у меня лишь отголоски былого ужаса. Слишком часто я путешествовал порталами, чтобы продолжать их бояться. Я сразу же потерял ориентацию в пространстве, но меня это не испугало, и сосредоточив мысли на том месте, куда я хотел попасть, я принялся ждать. Спустя мгновение я ощутил жесткий удар в область ступней, ноги мои подломились, и я, не разбирая дороги, полетел кубарем вместе со своим рюкзаком. В нос ударил запах свежей травы, а на языке появился вкус железа. Черт, я рассек губу при падении. Но где я? Поднявшись с земли и отряхнувшись, я осмотрелся. Прямо передо мной возвышался кирпичный забор, поверх которого шла колючая проволока. Если братцы-кибернетики рассчитали все верно, и их машина не подвела, то я должен был находиться возле военного трибунала, в котором прямо сейчас судили Алису. Оставался только один вопрос: куда подевались все остальные? Я достал бинокль и осмотрел окрестности. Ни рядом со мной, ни поодаль никого не было. Судя по всему, я был единственным, кто сумел правильно высадиться. Я выматерился, и убедившись, что камер поблизости не было, устроился прямо под самой стеной. С одной стороны мне был нужен план, с другой — я давал время остальным ребятам на то, чтобы подтянуться, на случай, если они все-таки были не сильно далеко. Пока я ждал своих, я развернул карту и сориентировался, где конкретно я нахожусь. Как я выяснил, я оказался у западной стены. Проблема заключалась в том, что добраться до здания суда незаметно было фактически невозможно: каменный забор, охватывавший здание по всему периметру, отстоял от него не менее чем на двадцать метров. Соответственно, чтобы проникнуть на территорию, я должен был преодолеть сначала забор, чем, несомненно, привлек бы к себе внимание, а затем подойти к самому зданию, будучи на протяжении всего этого времени под огнем табельного оружия вооруженной охраны. Составленный нами план подразумевал два варианта: в первом мы должны были брать здание суда штурмом, во втором — проникнуть незаметно. Проблема заключалась в том, что оба варианта предполагали наличие как минимум одного члена отряда со сверхспособностями, а его не было. Видимо, мне придется импровизировать. Я скинул с себя рюкзак и принялся копаться в нем, перебирая оборудование, расходники и разный хлам. Вообще, самой здравой идеей в сложившейся ситуации было бы устроить пожар. Я бы мог организовать панику и сместить внимание охраны на одну часть здания, а сам при помощи взрывчатки пробиться с другой, и освободить Алису Только как мне пролезть через чертов забор, не привлекая внимания? Лучше всего было бы сделать это со стороны, противоположной входу, вряд ли оттуда кто-то будет ждать нападения. Перелезать смысла нет. Использовать взрывчатку — тоже, она еще понадобится. Что тогда? Откинув моток веревки я случайно наткнулся на сложенную саперную лопатку. Похоже, у меня есть идея. Выматерившись про себя в очередной раз, я достал из рюкзака огнесмсесь, несколько светошумовых гранат и кусок взрывчатки. Осторожно разложив все вынутое по карманам, я собрал лопатку и принялся короткими чёткими движениями резать землю у себя под ногами на квадраты и вынимать ее. Больше всего я боялся, что меня заметят, а также что Алису успеют осудить и отправить по этапу до того, как я ее перехвачу. Довольно скоро я понял, что мои страхи относительно того, что я бросаюсь в глаза — излишни. Гарнизонный суд находился в такой жуткой глухомани, что по дороге, которая вела к нему, за несколько часов, что я играл в крота, не проехала ни одна машина. Насчет второго... Единственное, что я мог сделать — это ускориться. Влажная почва мерзко чавкала и хрустела под напором лопаты, поддаваясь с большой неохотой. Мне чертовски повезло, что сам я был невысокого роста и щуплой комплекции. Будь я выше или шире, все мои силы остались бы потраченными на то, чтобы прокопать чертов подкоп. Впервые я был благодарен природе за то, каким я уродился. Наконец, работа была закончена: я несколькими колющими ударами вырезал последний пласт земли и вынул его из хода, открыв себе тем самым путь к поверхности по ту сторону забора. Кое-как, измазавшись грязью и чуть не сломав себе позвоночник, я смог пролезть, и оказаться на территории суда. Опасливо осмотревшись, я не заметил никакого движения в свою сторону и вытащил рюкзак. Оставалось только найти Алису. К моему удивлению, никто не пытался остановить меня или хотя бы окликнуть: охранников вообще не было видно. Судьба преподнесла мне подарок, и я решил им воспользоваться в полной мере. Присев рядом со стеной, я принялся устанавливать заряд взрывчатки. Пальцы плохо меня слушались, а потные руки соскальзывали с запала, который я пытался привести в боевое положение: каждую секунду я ожидал услышать щелканье затвора или грубый окрик, но этого не происходило. За стеной шло какое-то слушанье. Я старался не обращать внимание на посторонние звуки и делать свою задачу, но мой мозг независимо от моих пожеланий продолжал обрабатывать поступающую информацию, и в какой-то момент я вдруг понял, что услышал знакомые слова. — Подсудимая Двачевская Алиса Дементьевна, обвиняется в государственной измене, пособничестве и укрывательству убийце. Подсудимая, суть предъявляемых обвинений вам ясна? Мне показалось, что я сошел с ума, а уже в следующую секунду я, не думая о безопасности и не помня себя от радости, подбежал к закрытому изнутри шторами окну, отчаянно пытаясь выискать хоть какую-нибудь щёлочку, через которую можно будет посмотреть за происходящим в зале суда. Когда же я ее нашел, то принялся искать ракурс, позволяющий увидеть Алису, но мне все никак не удавалось этого сделать. И тут я, случайно дернувшись, ухитрился поймать в поле зрения что-то ярко-рыжее. Я замер и осторожно повернул голову. Это была она. Алиса. Моя девочка стояла за решеткой, в огромном металлическом боксе. Ее едва было видно, но это точно была она, я знал это. Наконец-то. Все мои страдания, вся моя боль, все то, через что мне пришлось пройти, обрело смысл.