Бесконечная Меланхолия

Зал взорвался радостными криками, аплодисментами и дружным хохотом. Всеобщая атмосфера радости и веселья охватила толпу и, наблюдая за ней, я чувствовал тихую радость сопереживанию чужому счастью. Я все еще обнимал Алису, с одной стороны попросту не желая отпускать ее, а с другой, не вполне понимая, что делать дальше. В этот момент двери в концертный зал с грохотом распахнулись. - Что здесь такое происходит?! Вы меня обманули! Директор ДК, сопровождаемый ребятами из той самой группы, чей концерт мы решили заменить своим, смотрел на нас с Алисой так, будто пытался прожечь дыру. - Алиса, с ними милиция! - Да я вижу! - Ребята. - возникший как по волшебству звуковик потянул нас с Алисой за кулисы. - Думается мне, что всем нам пора делать ноги. С ним нельзя было не согласиться. - Они убегают! Держите их! - один из смазливых мальчиков, чьей карьере мы, возможно, помешали своим концертом, попытался рвануться к сцене, но ни у него, ни у директора, ни даже у рослых мужиков в синих рубашках и штанах не получилось с ходу преодолеть толпу, и мы, воспользовавшись их замешательством, умело отступили. Проведя нас через закулисье, звуковик вывел нас подсобными помещениями прямо на улицу. - Здесь наши с вами пути расходятся. - Парень бросил на нас долгий тоскливый взгляд и по очереди пожал нам руки. - Я вас почти не знаю, но мне вас будет не хватать. - Мы можем еще встретиться... - Да и переписку никто не отменял. Мы с Алисой ответили не сговариваясь. От того, с какой невыразимой скорбью этот нескладный и рассеянный парень смотрел на нас, даже у Алисы проснулось какое-то сочувствие к нему. Парень ухмыльнулся. - А это мысль. Запишите мой адрес? У Алисы нашелся какой-то замызганный билет от автобуса и воспользовавшись припасенной у меня ручкой, парень нацарапал свой адрес. - Берегите друг друга, и никогда не опускайте рук. - пожелал он нам на прощанье. - Странный он. - хмыкнула Алиса. - Согласен. - буркнул я. Не дожидаясь появления милиции, мы направились в сторону пригородов. Не смотря на ситуацию, сам концерт, а особенно его окончание, поселили в моей душе какую-то глубокую, спокойную и тихую радость. Мне хотелось веселиться и острить. - Как так получается, что каждый раз, как мы с тобой идем на свидание, все заканчивается побегом от правоохранительных органов? Алиса хмыкнула. - А это все ты виноват. Ты меня подговорил. Можно сказать, сбил с праведного пути чистую и невинную девушку. Любимая, как видно, тоже была в игривом настроении, и ее ухмыляющееся лицо было лучшим тому подтверждением. Я обнял ее, а она в свою очередь, перекинула руку мне через плечо, чтобы удобнее было идти вдвоем. От Алисы пахло карамелью, горьковатым женским потом и чем-то степным, не то ирисом, не то полынью. - Я тебя люблю. Алиса скорчила насмешливую мину. - Это я тебя люблю! - и поцеловала меня в нос. В этот момент к нам подъехали выкатившиеся с проселочной дороги до боли знакомые "Жигули". - Такси вызывали? - скрипнув покрышками, автомобиль остановился возле нас. Из окна на нас смотрел ухмыляющийся Шурик. - Какое такси? Я вам итак денег должен! - возмутился я. Из салона захохотал Электроник. Я для виду поворчал, но потом вместе с Алисой занял место на заднем сиденье. - Ну вы даете! - продолжая посмеиваться, Шурик обернулся к нам. - Че ж вы нас то не предупредили? Мы бы и оборудование нормальное притащили... - И поддержали бы по человечески. Одним словом, если в тур соберетесь - нас зовите с собой. - Саня подхватил и оба заулыбались. - Весело вам, да? Ничего в следующий раз сначала мы вас на подпевки позовем а потом и целоваться заставим. - сверкнула глазами Алиса. Ну тут уж вся машина заходила от хохота. Я первым заметил, что Алиса перестала смеяться и вместо этого отрешенно глядела в окно на проплывающую мимо нас степь. Присмотревшись к бескрайнему пшеничному полю, я понял, что так сильно беспокоило девушку: взошедшая пшеница, согнутая под весом злаков, высыхала на солнце и осыпалась. - Почему ее никто не собирает? - удивился я. - Слишком близко к "Артеку". - Шурик вздохнул, поправив очки на переносице. - Кормить людей тем, что выросло в аномальной зоне может быть не безопасно. - Но мы же едим то, что готовят в самом лагере и с нами ничего не случилось! - Ага, а ты можешь быть уверенным, что через десять лет у тебя из-за этого нога на затылке не отрастет? Я задумался. - Ну спасибо, дружище, что прибавил к списку вещей из-за которых я плохо сплю, еще одну. - Нога на затылке - это антинаучно. Вот рак желудка - куда ни шло. Алиса, до этого наблюдавшая за проносившимися мимо пейзажами, подеперев подбородок рукой, прикрыла лицо ладонью, тихо рассмеявшись. - Молодец, Саш, я всегда знала, что ты умеешь успокоить. Сашка предпочел сделать вид, что не услышал едкий комментарий рыжей. Ага, как будто я не вижу, как покраснели его уши. Тоже мне, Остап Бендер местного пошиба. И все-таки произошедшая ситуация с полем меня не отпускала. Не будь катастрофы, этого всего бы не произошло. Люди сейчас собирали бы хлеб, им было бы что есть, чем торговать... А теперь он просто гниёт. Я осознавал, что все произошедшее - это результат действий Лены, но в тоже время я как будто бы не мог до конца принять тот факт, что она в этом всем виновата. Нет, Лена конечно зло, я своими глазами видел, как она устроила катастрофу, но... Это ведь было в прошлом. В том прошлом, которое никогда не произошло. А в настоящем я ее убил. А она мне теперь помогает, и я ее помощь принимаю. А ведь она столько людей угробила, ни в чем не повинных. Даже в том же поезде. Она ведь всех их убила. Ни на секунду не задумалась. Но, с другой стороны, она ведь была тогда другой! Теперь она не такая. Я зло потер щеку. Какая разница, какая она? Это что, снимает с нее ответственность за то, что она сделала в прошлом? Конечно же нет. А с меня? С меня снимает ответственность то, что я делал, пытаясь защитить тех, кого я любил и кто мне дорог? Как я относился к жизням тех, кто вставал у меня на пути? Терзала ли меня все это время совесть за тех, кто был ранен или убит в наших с Алисой бесконечных стычках милицией? Они же все, сука, люди! У них же же жены есть, дети, родители. А я что? Чем я лучше Лены? - Прекрати себя терзать. - озабоченный взгляд таких родных и милых сердцу янтарных глаз спас меня, вырвал из тягучего плена мыслей, вернул в реальность. - Да. Алиса пододвинулась ко мне и положила руку на плечо. - Мы со всем справимся. Мы победим ее. Я тебе это обещаю. Мы эту тварь отправим обратно туда откуда она вылезла, у нас даже план есть, да, ребята? Кибернетики ответили одобрительным гулом. - Так что не смей раскисать. Неужели сам не понимаешь, ей только оно и надо? Запутать тебя, заставить сомневаться и в решающий момент подавить твою волю. Принудить делать то, что ей надо. Семен, я ее с пяти лет знаю, я с ней три года под одной крышей жила, поверь мне. Она такой с детства была. Не позволяй себе плясать под ее дудку, слышишь? В напряженном голосе Алисы слышалась искренняя, глубоко личная злоба. - Да. - я сосредоточил взгляд на Алисе, заставил себя улыбнуться, с разочарованием почувствовав, как внутри меня снова ворочается что-то темное и гадкое. - Кстати, насчет плана. - неожиданно откликнулся Саня, только-только припарковавший машину. - У нас действительно есть пара идеек. Я остановился как вкопанный. - Что ж ты молчал тогда?! Клянусь, если бы этому светилу советской науки только пришла бы в голову мысль пошутить в духе"А ты и не спрашивал", его бы похороны прошли бы прямо здесь же, в багажнике. Но курчавый оказался куда хитрее: - А мы сразу всем расскажем, на собрании. И закрыв машину на ключ, электроник направился в клубы. На меня навалилась какая-то невероятная усталость. Словно кто-то невидимый вдруг пришел и разом выставил счет за все эмоции, нервы и силы, потраченные на концерте. - Что делать будем? - лениво спросил я. - А ты чего хочешь? - Ничего не хочу. - Тогда ничего не будем. Вечером у нас по плану все равно заседание рыцарей круглого, блин, стола. Чует мое сердце, после него нас так нагрузят, что спины затрещат. - "Да на вас пахать можно!" - Так ты ж не пашешь, ты только языком молоть горазд. И то, не там, где надо. - Алиса досадливо поморщилась. Ну держись у меня. Руки сами собой потянулись вперед, и я подхватил любимую за плечи и под колени, одним движением подняв на руки. С губ Алисы сорвался резкий вздох, но Алиса не растерялась, вместо этого заняв удобное положение, и, когда она приобняла меня за шею, ее наглая ухмылка уже была с ней. Я понес ее в номер, чувствуя, как под алчущим, похотливым взглядом тает моя решимость добраться хотя бы до кровати. Алиса, счастливо жмурясь, прижималась ко мне разгоряченным, поблескивающим влажной бронзой, телом. Еще не выровнявшееся дыхание любимой обжигало грудь. - А может нам никуда не идти? - ласково мурлыкнула она. - Может, ну его? Останемся? Я вздохнул. - Но ведь нас ждут... - Боишься, что они там без нас Лену остановят? - Было бы неплохо. Рассеяно перебирая пальцами густые рыжие локоны, я задумался. Действительно, не начнут же они без нас. Но с другой стороны, вот так всех заставлять ждать тоже не хорошо. - Поваляемся ещё. - наконец решил я, посмотрев на часы, и добавил. - Но на собрание пойдём. Алиса состроила недовольную мину. - А после собрания можем сразу в ресторан, или на море, если будет тепло. - Можно. До самого вечера мы с Алисой безнаказанно бездельничали и наслаждались обществом друг друга: мы смотрели фильмы, вместе приняли ванну и вместе же читали найденную в тумбочке книжку, "Предубеждение и Гордость" Джейн Остин. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что ведь именно о такой жизни я мечтал - тихой, спокойной, размеренной. Когда рядом любящий человек, и больше ничего не надо. И тем болезненнее для меня было осознавать недолговечность этой иллюзии: уже совсем скоро на нас снова навалится окружающая действительность и снова надо будет решать, придумывать, руководить. Часы показали восемь. Я с тоской посмотрел на Алису и принялся собираться. Та в ответ протяжно зевнула, по-кошачьи выгнув спину, и, потянувшись, встала с кровати. Большой зал, разгромленный Славей в первый же день нашего прибытия в лагерь, был уже отремонтирован и начисто убран. Я даже невольно задумался, нельзя ли взять с собой домой пару теней отсюда, чтобы они делали всю работу по дому в моей квартире. Совещание, если его можно было так назвать, уже началось, и мы с Алисой, стараясь не привлекать к себе внимания, уселись за столом. - Так вот. Мой план состоит в том, чтобы заставить Лену драться с нами там, где ее власть не является неоспоримой - в мире теней. Если здесь она - живой Бог, то там - всего лишь одна из многих. Тот мир, в отличии от нашего, не будет подчиняться ей. Закончив, Юля замолчала, а слово, после некоторого молчания, решил взять Шурик. - Теоретически, ты, конечно, права. Победить Лену в этом мире шансов у нас нет. Но ведь про мир теней мы вообще ничего не знаем! Вдруг там невероятный уровень излучения, или атмосфера в сотни раз плотнее земной, или... - Я понимаю, что ты хочешь сказать. - перебила его Юля. - Но мой план, это не детальное руководство. Мы сейчас обсуждаем стратегию действий, и, разумеется, прежде чем рваться в бой, мы все тщательным образом разберем и просчитаем, но это будет потом. Сейчас я бы хотела услышать, если у кого-то есть другие идеи, как мы можем победить Лену. Идей ни у кого не нашлось. - Хорошо. Кто-нибудь выступает против моего предложения? Ласковый тон, которым были сказаны эти слова драматически не совпадал с исходившим от Юли в мою сторону эмоциональным посылом. Ульяна, сидевшая с противоположного конца стола прикрыла ладонью растянувшийся в улыбке рот, а Алиса вопросительно подняла на мен взгляд. Я закатил глаза и отмахнулся. - Если возражений нет, тогда предлагаю сразу же приступить к обсуждению деталей... Юля вытащила из внутреннего кармана своего плаща огромный свиток и осторожно развернула его на столе, прижав по краям каким-то мусором, подвернувшимся под руку. Я всмотрелся в бумагу и узнал карту Советского Союза. Юля, тем временем, продолжала: - Итак. Если мы хотим драться с Леной в измерении теней, то нам в первую очередь нужен ноосфен. И его нужно нормально так, я бы сказала даже, дохрена. - И откуда ты его собралась брать? - поинтересовался Саня. - На весь союз всего три предприятия, где его добывают: под Ярославлем, в Горьком и недалеко от Воркуты. И я напомню, это военные объекты. Предлагаешь брать их штурмом? - А кто сказал, что его обязательно брать с производства? - вопросом на вопрос ответила Юля. - Ты же не... - побледневший Саня переглянулся с Шуриком и тот уже было открыл рот, но девушка перебила их обоих. - Мы заберем тот ноосфен, что остался в Чернобыльской зоне отчуждения. Кибернетики тут же начали спорить, Алиса выглядела раздраженно, Ульяна - обеспокоенно. Даже Ольга Дмитриевна, до этого наблюдавшая за происходящим безучастно, оживилась, и встала возле Юли с таким видом, будто собиралась что-то сказать. Одна только Славя продолжала безразлично смотреть на карту. - Хватит! Дослушайте! - наконец прервала гвалт Юля. - Мы заберем ноосфен из Чернобыля, и... - Сразу же начнем выкапывать могильник для него и для нас! - Если ты меня еще хоть раз перебьешь... - Так, а с чего ты решила, что Ноосфен там вообще еще остался? - решился наконец задать вопрос я. - Катастрофа произошла сколько лет назад? Десять? И ты считаешь, что настолько ценный ресурс просто оставили там валяться? - На самом деле, мы с Ульяной навели справки. Во время эвакуации там действительно побросали все, не только ноосфен, но даже документацию. Вернуться за всем этим добром до сих пор не смогли - аномалии, возникшие в результате эксперимента, накрыли всю зону одним сплошным куполом, через который обычному человеку не пройти. Но мы то не обычные люди. В словах Юли действительно был смысл. Я не вполне понимал принцип работы ноосфена, но учитывая его свойства, с ним у нас было намного больше шансов победить Лену. Мы просидели еще где-то полтора часа, обсуждая всевозможные мелочи, и сошлись на том, чтобы продолжить обсуждение завтра, уже в более конкретном формате, после чего решили расходиться. В коридоре я задержался. - Ты иди, я догоню. - бросил я вопросительно обернувшейся посмотреть на меня Алисе и свернул к уборной. Голова трещала от мыслей. Мы едем в Чернобыль. Господи, куда нас занесло? Что мы будем делать с аномалиями? А с радиацией? Где вообще находится этот самый ноосфен? Что если он под саркофагом? Вымыв руки, я набрал воды и умыл лицо, чтобы хоть немного успокоиться, как вдруг за моей спиной раздался сдержанный кашель. - Надо поговорить. Почти ничто в Ульяне не выдавало ее истинного состояния, ведь она была роботом. И только в ее глазах читалась какая-то обреченная решительность. Ее не могли скрыть даже прозрачные бронелинзы. - Хорошо. - просто ответил я. Мы вышли на балкон, и я уставился на раскинувшуюся под нами улицу. - Что ты собираешься делать? - спокойно и холодно спросила девушка. - Я не знаю. - честно ответил я. - А вот мне кажется, что ты сейчас врешь. Ты ведь уже все решил, да? Понимаю. Алиса вернулась, а я должна смиренно принять роль верного друга, который отступил в сторону ради чужого счастья. Я слышал, как дрожит, готовый сорваться, ее голос, и не смел посмотреть ей в глаза. А она была права, и она это знала. - Прекрасный план, Сема. Ничего не скажешь. Только ты одного не учел: срать я хотела на ваше счастье, понял? Я свое не меньше заслужила! Ульяна сделала шаг ко мне, и с неожиданной силой вцепившись в отворот куртки, рывком развернула к себе. - Я же тебя выходила! Я тебя спасла, наконец! Если бы не я, ты бы так и остался лежать в том бункере, ну! Неужели этого мало? Неужели я не заслуживаю, чтобы ты меня полюбил?! - Так ты меня спасла, чтобы счет потом выставить, так что ли?! Мы с Ульяной, тяжело дыша уставились друг на друга. На меня накатило какое-то горестное предчувствие того, что сейчас произойдет нечто плохое, то, после чего дороги назад уже не будет, и наши отношения изменятся окончательно и бесповоротно. Ульяна сделала шаг ко мне. Я видел как маленькие слезинки стекают по ее щекам, и вдруг ее лицо стало совершенно спокойным. - Что ты... Она меня поцеловала.