Бесконечная Меланхолия

Мику я нашёл на крыше. Она задумчиво разглядывала звезды, время от времени делая записи в блокноте. — Я не помешаю? Мику удивлённо посмотрела на меня. — Нет, конечно. Присаживайся. Я устроился, как мог, на заваленном мусором, бетонном покрытии крыши и устремил взгляд в небо, повторив за девушкой. Мы сидели молча, и я уже подумал, что Мику не расположена к беседе, но она вдруг заговорила. — Знаешь, если честно, у вас все ещё хуже, чем я думала. Я хмыкнул. — Виноват, исправлюсь? Мику досадливо махнула рукой. — Я не обвиняю тебя, я констатирую факты. Когда я увидела вас там, в другом измерении, я... Я просто в шоке была. Когда мы были врагами, у меня создавалось о вас впечатление, как о некой непреодолимой силе, но там... Там я не могла понять, как вы вообще смогли пройти на своём пути столько испытаний. Вы выглядели как запутавшиеся, уставшие и отчаявшиеся люди, которые находятся во власти сил, им не подвластных. Такая версия вашего отряда не сможет победить Лену. Слова Мику встревожили меня. Я и сам понимал, что накопившиеся внутри нашего коллектива противоречия надо как-то решать, но мне все время было как-то не до того, а может я просто боялся. Но одно дело, когда на кону стоят чьи-то добрые отношения, и совсем другое — когда судьба целого мира. — Я не знаю, что с этим делать. — Честно признался я. — На самом деле, ты совершенно правильно решил спасти Ольгу. Очевидно, что сейчас вы сами уже ничего не исправите, вам нужен, во-первых, человек со стороны, который при этом будет пользоваться у вас авторитетом, во-вторых, кто-то старше и опытнее вас. Главный вопрос, — в каком состоянии будет сама Ольга? Я нахмурился. Когда мы её забирали из её собственного мира, ещё до того, как её осудили, она уже была не в себе. В каком состоянии она будет после примерно года заключения в психиатрической клинике? Даже думать об этом не хотелось. — В каком бы состоянии она ни была, у нас в любом случае нет выбора. Будет в плохом — значит, вылечим. Сейчас главное — вытащить её оттуда, куда её засадили. Так что я бы на твоём месте сегодня лёг пораньше. — С напускным спокойствием заявил я. Мику улыбнулась. — Хорошая идея. Мы попрощались, и я, вернувшись в номер, начал готовиться ко сну. В конце концов, не только Мику завтра рано вставать. С утра, как обычно, все были нервными и не выспавшимися. Да и как могло быть по-другому? Наскоро собравшись и позавтракав, мы собрались у гаражей, где было меньше всего любопытных глаз, и вероятность попасть на радары полиции была значительно ниже. Мику открыла портал, и мы, как и в прошлый раз, по очереди в него зашли. На другой стороне нас ожидала совершенно лютая пурга и пробирающий до костей холод. Матерясь и дрожа, мы торопливо переоделись в заранее приготовленные на такой случай вещи, и, сориентировавшись по карте, вышли на маршрут. — Где-то через три километра мы должны наткнуться на здание бывшего университета. Там надо будет повернуть налево! — прокричал я в сложенные рупором ладони. — Какого черта здесь вообще произошло?.. — удивилась Алиса. — Спросим у Лены при следующей встрече. — мрачно ответила Славя. Мы прошли где-то километр, когда кто-то впервые обратил внимание на то, что мы до сих пор не встретили ни единой живой души. — Если город заброшен, почему нигде нет следов эвакуации? — я ощутил, как по спине пробежал холодок, а в животе что-то сжалось. — Потому что эвакуации не было. — спокойно ответила Славя, после чего, ударом руки расколов витрину киоска, достала с полки газету, и внимательно пробежала глазами первый разворот. — Здесь только метеорологическая заметка о внезапном похолодании. Никаких упоминаний о природных бедствиях и всем, что с этим связано. Ничего. Пролистав газету целиком, девушка бросила её. — Давайте-ка поторопимся. — Внезапно предложила Алиса. — Не нравится мне здесь. Спорить никто не стал, да и вообще шли молча — виды брошенного города не располагали к задушевной беседе. Смесь из тревоги и скорби, неотступно следовала по пятам, словно волк, загонявший оленя. Я поёжился. Что-то здесь было не так. А может, мне просто кажется? В последнее время про все можно сказать, что оно "не так", но это же не повод на ровно месте разжигать паранойю, тут и без неё забот хватает. И все-таки... Поддавшись какому-то инстинкту, я поднял взгляд и присмотрелся к крышам близлежащих домов. Ощутив одновременно облегчение и раздражение, я уже хотел было отвернулся, как что-то привлекло моё внимание. У меня было плохое зрение, но годы, проведённые в онлайн шутерах, делали своё дело: я очень хорошо реагировал на движение. — Стойте! — скомандовал я, одновременно указав на крышу. — Видите? Все замерли, словно в игре, и стали всматриваться. Ульяна тут же вскинула правую руку, приготовившись выстрелить, но Славя её остановила. — Ты так шарахнешь, что весь город будет знать, где мы. Дай я. Ульяна отступила. Славя, подогнув правую ногу под себя, села на неё, и использовала левую, как стойку, уперевшись в неё локтём. Тщательно прицелившись, она выровняла дыхание, и, поймав момент между ударами сердца, спустила курок. Калашников с привинченным глушителем пронзительно щёлкнул, и с крыши стоявшего через дорогу от нас дома с грохотом свалилось нечто. Приготовившись к бою, мы осторожно пересекли шоссе, все время оглядываясь по сторонам и пытаясь отыскать засаду. — Никогда такого не видела. Даже на войне. Разве что под Новосибом, но... Нет, все равно не оно. — потыкав мёртвую тушу стволом, сообщила Славя. Мику и Юля склонились над телом, пристально его изучая и периодически перебрасываясь фразами. Закончив говорить, обе девушки поднялись и повернулись к группе. — Планы меняются. Нам надо обойти универмаг. От центра города лучше вообще держаться подальше. Я развернул карту. — В таком случае мы можем пройти через пригороды напрямик к больнице. Так будет даже быстрее. На том и порешили. Круто изменив маршрут, мы направились прочь от центра города, в сторону пригородов, и, не встретив там никакого сопротивления, благополучно добрались до больницы. Само по себе здание психиатрической клиники ничем не выделялось. Такое же заброшенное, как и все остальные, разве что какое-то более... Не знаю. Не нравилось оно мне, и заходить внутрь не хотелось ну вот совсем никак. А надо было. — Алиса, Славя! В арьергард! Ульяна — замыкающей. Пошли. Лечебница встретила нас пустым и темным вестибюлем, в котором все выглядело так, как будто ещё пару часов назад здесь кипела жизнь: оставался в сохранности относительный порядок. Мы осторожно, метр за метром проверили весь первый этаж — никого. — Так не пойдёт. — Покачала головой Мику. — Нужно разделиться: пусть одна часть продолжит обыскивать здание, а вторая — отправится в картотеку. — Отличная идея. Алиса, Славя, Мику — со мной. Остальные — в архив. Встречаемся здесь же, через полчаса. Поднявшись на второй этаж, мы снова разделились — каждому была отведена своя зона поисков, но чем больше мы изучали здание, тем сильнее ко мне поступало общее ощущение бессмысленности нашей деятельности: все двери в палаты были распахнуты настежь. Персонал, как и пациенты, попросту отсутствовал. Мы проверили третий и четвёртый этажи, уже скорее, для очистки совести, и в назначенное время вернулись к месту встречи, где никого не оказалось. Мы проверили подвал, где располагалась картотека и архив, но там тоже было пусто. Тогда, уже будучи всерьёз обеспокоенными, мы вышли на улицу, где стали свидетелями удивительной картины: Ульяна, Юля и кибернетики беседовали с группой местных. — У вас есть хотя бы фотография этой девушки? Славя достала из нагрудного кармана какую-то фотокарточку. — Она стоит у всех за спиной, вверху, присмотритесь. Пожилой мужчина долго всматривался в фото внимательным взглядом, пока, наконец, не покачал головой. — Нет, такой у нас нет. — Погоди. Дай я взгляну. Жена отодвинула старика в сторону и посмотрела на фото. — О бог ты мой... Кажется... Кажется, есть у нас такая. Она живёт с нами в убежище, пойдёмте, мы вас проведём. — Погоди! — вмешался старик. — А как же лекарства? Как оказалось, выжившие не просто так пришли к больнице. Им нужны были кое-какие медикаменты. В итоге мы решили помочь им в обмен на то, что они отведут нас к себе и покажут эту "предполагаемую Ольгу. Первым делом мы направились осмотреть аптеку, но оттуда, как и предполагалось, все, что можно было вынести, было вынесено в первую очередь. В итоге пришлось лезть на склад, что мы и сделали. Уже там нужные лекарства нашлись, и, набив ими рюкзаки и сумки, мы направились к убежищу выживших. Как оказалось, оно находилось в пригороде, но не с той стороны, откуда пришли мы, а с противоположной. Пройдя через брошенные и пустые городские кварталы, мы вышли у небольшому посёлку, выглядевшему так, будто катастрофа, уничтожившая город, его не затронула: засыпанные снегом деревенские домики ласкали глаз уютом тёплых жёлтых окон, а из каменных труб поднимался в воздух дым. Мы вышли на главную улицу, по которой двое стариков тащили сани, забитые доверху поленьями переругивались. В одном из подворьев я заметил снеговика, вокруг которого прыгали дети. Провожатые завернули наш отряд на участок, посреди которого стоял самый большой дом из всех. На пороге нас встретил мужчина средних лет с охотничьим ружьём. — Федор Михалыч! Настасья Михаална! Быстро вы сегодня управились. А кто это с вами? — Гости с нами, Сереженька. К Оленьке они. Лицо мужчины сразу приобрело сочувственное выражение. Он кивнул нам и отошёл в сторону. Мы прошли в гостиную, вслед за остальными. Хозяева предложили нам присесть за стол и выпить чаю, пока мы будем ждать Ольгу. Я примостился рядом с Алисой. Она выглядела непривычно напряжённой. — Мне здесь не нравится. — В полголоса заметила девушка, когда я спросил её о причинах беспокойства. Принесли чай. Дымящийся и ароматный напиток выглядел невероятно притягательным — уже протянул было руку за чаем, как возле самого моего уха раздался шёпот Алисы: — Не вздумай пить это дерьмо! Я осторожно, не привлекая внимания, отставил чашку в сторону и постарался завязать разговор. — Так... А как вы её вообще нашли? — Эту девушку? — старушка, жена нашего провожатого, закончила разливать чай и уселась вместе с нами за стол, пока её муж ушёл куда-то в подвал. Теперь и я начал замечать странности: дом, не смотря на своих обитателей, выглядел грязным и каким-то не ухоженным, будто не хозяева в нем жили, а так, посторонние. Да и сами "выжившие" начинали вызывать у меня все больше подозрений: старик и старуха, шастают по заброшенному городу, пережившему катастрофу, не имея при себе даже нормального оружия? Звучит как скверная басня. — ... она, представляешь? Так мы её и нашли, замёрзшую, голодную, полуобезумевшую. Слава Богу, вы пришли за ней, бедняжка совсем плоха... Я закивал, не особенно вслушиваясь в речь старухи. Моё внимание в этот момент привлекали мои товарищи по отряду: большая часть из них, по крайней мере, мне так показалось, выпили чай и теперь я присматривался к ним пытаясь заранее распознать признаки действия каких-либо ядов или иной отравы. — Она очень слаба. — Вернувшийся из подвала старик обратился к сидевшим извиняющимся тоном. — Она сейчас не может самостоятельно подойти, но если кто-нибудь желает поговорить с ней — она будет рада. — Я пойду. — сразу же откликнулся я — голос разума пытался вернуть меня к действительности, но слишком уже сильно давил на меня груз пережитого: если имелась хоть малейшая вероятность встретиться с настоящей Ольгой — я был обязан воспользоваться ей, даже если это грозило серьёзным риском. Поднявшись из-за стола, я подошёл к старику, и мы вместе направились к лестнице. Перед тем как спуститься, я, повинуясь какому-то инстинкту, обернулся и перехватил встревоженный взгляд Алисы, которая уже о чем-то говорила со старухой. Коротко кивнув ей, я поставил ногу на первую ступеньку. Подвал, вопреки ожиданиям, не выглядел как-то особенно угрожающе. Он, скорее, был просто мрачным. Я был внутренне готов к тому, что на меня нападут, но пока не мог разгадать, что именно попытается сделать старик. Он провёл меня через все помещение к самой дальней двери, и полез в карман. Я напрягся, но старик всего лишь достал ключ. — Это для её же безопасности. — Все тем же извиняющимся тоном пояснил старик. Стоит ли говорить, что ни единому его слову я не поверил? Наконец, он открыл дверь и пропустил меня внутрь. Я сделал шаг и осмотрелся. Тьма была совершенно непроглядная, хоть глаз выколи. — Ольга Дмитриевна? — спросил я. Ответа не последовало. По крайней мере, так мне показалось сначала. — Она в дальнем конце комнаты. Ты заходи, не бойся. — Ольга! — уже громче окликнул я, переступая порог. Я напряг слух, и неожиданно до моих ушей долетели звуки, от которых у меня между лопаток пробежали мурашки: в том, что сначала показалось мне не то шумом ветра, не то звуками работы холодильника, я сумел различить человеческую речь: кто-то с заткнутым ртом истошно вопил "ловушка". Я развернулся как раз вовремя для того, чтобы увидеть, как чёртов старик уже прижался к двери всем телом, готовый в любую секунду навалиться на неё и закрыть. Кое-как успев просунуть руку в щель между дверью и косяком, я всеми силами уперся, и, зарычав, смог вырваться обратно. В этот момент дед ударил меня чем-то похожим на нож. Движимый инстинктом, я отпрянул назад, уходя от режущего удара в шею, и уткнулся спиной в стену. Ужас тут же сменился яростью — у меня не было ни времени, ни возможности отступить. Я рывком сократил дистанцию, вцепившись обеими руками в кисть, сжимавшую оружие. Дед был явно тяжелее меня — меня спасало только то, что его лучшие годы остались далеко позади. Мы вцепились друг в друга, сражаясь за оружие, и после очередной попытки ушлого старика вырвать нож, я с ужасом ощутил, как теряю равновесие. Ударом ноги дед выбил из-под меня точку опоры, и рухнул на меня сверху, прижав к земле. Если бы я не изловчился и не повернулся в последний момент, то я бы упал к нему спиной и уже был бы зарезан. Старик всем своим весом навалился на нож, медленно, но верно подводя его к моему горлу. Проклятье. Только не здесь, не в этом вонючем промёрзшем подвале, не от рук бездушного, грузного и патлатого старика. Я ведь столько всего ещё не успел! Я не могу, мне нельзя! Как же Ольга? Как же Алиса? Шею закололо, и из-под лезвия ножа потекла липкая тёплая струйка. Мысли о любимой, предчувствие неизбежной смерти и сиплый смех старика калейдоскопом образом заполнили сознание, вытеснив остатки личности и того, что хоть как-то поддерживало во мне внешнюю личину человека. Яростно взревев, я мотнул головой и зубами вцепился в пальцы, старика, сжимавшие рукоять ножа. Не обращая внимания на тошнотворно-железный привкус во рту и хруст костей, я продолжал сжимать зубы. В какой-то момент старик закричал и, не выдержав боли, разжал руку и выронил нож. Запоздало осознав свою ошибку, он потянулся к нему, но было поздно: воспользовавшись моментом, я перекинул его руку себе за спину, и, прижав левым локтём к земле, а свободной рукой схватил нож и стал бить. Раз. Другой. Третий. Лезвие входило в плоть без сопротивления. Он хотел убить меня. Хотел убить всех остальных. Славю, Ульяну, Мику... Алису. — твердил я своему разуму, отказывавшемуся признавать оправданным убийство. Старик визжал как свинья, и вначале даже пытался сопротивляться, но уже после третьего удара он обмяк. Скинув себя все ещё продолжавшее дёргаться и хрипеть тело, я поднялся. Нужно было спешить помогать своим, но перед этим — спасти Ольгу. Снова осмотрев тёмную комнату, я сумел найти вожатую. Она сидела в углу, связанная, с кляпом во рту. — Оля! Оля! ОЛЯ! Это я, Семён. Я помогу. Вставай. Сейчас... Вот так... — разрезав путы, я помог девушке встать. Ольга с ужасом вглядывалась в моё лицо и не узнавала.