А птицы поют на берегах Смородины

Любава и Всеволод гуляли по берегу реки. Девушка улыбалась, не желая показывать свою печаль возлюбленному. Мстислава ускакала к Кощею, и Любава вспомнила о своём любимом, как давно его не видела. Парень отвёл Любаву к берегу, где росла высокая трава, способная скрыть молодых людей. Девушка чувствовала желание Всеволода и была готова. Алый закат освещал жаркий поцелуй возлюбленных. Любава закрыла глаза, отдаваясь власти Всеволода, его крупным сильным рукам, его прихотям. – Кар! – Задребезжало в округе. Вдали взлетела стая ворон. Их крик пронзил голову Любавы мыслями о Кощее. Перед ней был не Всеволод, а Кощей. Любава ужаснулась и отстранилась. Что же с ней приключилась? Как может она думать о другом в такой момент? Пухлые ручки упирались в грудь парня, не давая приблизиться. Всеволод ласково притягивал Любаву к себе, но девушка сжалась всем телом, не поддаваясь нежным уговором. Любава не хотела отдаваться Всеволоду. Каждая частичка её тела и души противились. Она была совершенно не готова. Девушка мотала головой. Тихо говорила: «Не надо». Отползала от парня. Прижимала руки ко рту. Сдерживала слёзы, что готовы были ручьём пролиться по щекам. Было стыдно перед Всеволодом. Было престранно горько на душе. Любава желала убежать. Желала прильнуть к груди матери и почувствовать на своей голове её тёплые ладони. Любава привстала, но её грубо схватили за руку, сжимая между крупных сильных пальцев нежную девичью кожу. Любава вскрикнула и рухнула на землю. Подол сарафана оказался на её лице. Девушке стало тяжело дышать. Она барахталась в плотной ткани, пытаясь скинуть её с себя. Белые бёдра сжали чужие руки, удерживая Любаву на земле. Девушка закричала до боли в горле, но её никто не слышал, кроме Всеволода. Стянув подол с головы, Любава увидела перед собой перекошенное в животной жадности со своей добычей лицо Всеволода. Он спустил порты и направил свой красный твёрдый уд в луно девушки. Затворы не желали пропускать в себя что-то чужеродное, но Всеволод с силой вставлял свой хрен в девушку. – Пре… – Только и успела произнести Любава, как тут же застонала от невыносимой боли, и слёзы брызнули из глаз. Девушка заверещала. – Прекрати! Хлёсткий удар вызвал жгучую боль на щеке. – Баба ты, али нет? Шибко своевольной воспитал тебя батя, раз позволяешь мужику отказывать. Сама меня обольстила, а теперь уходишь? – Любава выпучила глаза, не желая признавать клеветы. – Чего вытаращилась? Аль брешу? Не слыхала разве – сука не захочет, кабель не вскочит? Кабы своим хвостом не вертела, может и девкой приличной осталась, а так сука сукой! Девушка с ужасом взглянула на своего «возлюбленного». Казалось, его лицо потемнело, напоминая беса, что покинул Навь и явился к людям. У Любавы закружилась голова: Всеволод двигался внутри неё. Каждый толчок пронзал тело девушки будто стрелой. Любава потянула свои руки, чтобы попытаться оттолкнуть парня, но получила ещё удар, сильнее предыдущего. У девушки помутилось в глазах. Она из последних сил вертелась из стороны в сторону, хотела вырваться, но только получала удары и щипки, что больно выворачивали кожу. Любава смирилась. Она послушно лежала на траве. По её щекам текли слёзы и падали на песок, словно капли дождя. Девушка не могла смотреть на Всеволода. Её рвало от мерзкого запаха, от крови, что стекала по синим от синяков бёдрам. Она видела, как бежит к матери, и родительница вбирает дочь в своё тело, защищая от ужасов, что творил Всеволод. Лицо Любавы осветилось последними лучами солнца, когда Всеволод заполнил её луно плотом. Парень встал, надел порты и глянул на девушку. Она лежала, раскинув ноги. Сарафан был задран до подбородка. Песок под ней свернулся в красные комочки. Лицо – мокрое от слёз. – Я расскажу тяте… – Дрожащими губами прохрипела Любава. Голос её осип от криков. Всеволод нахмурил брови. Не думал он, что девка осмелиться рассказать родителю. И тут парень испугался: Алексей Воронов слишком любил дочерей, и несдобровать было их обидчикам. Всеволод схватил Любаву за растрёпанную косу и поднял. Раз удар. Два удар. Девушка пыталась закрыть лицо от кулаков парня, но тогда Всеволод лишь менял место, куда бил. Спустя несколько ударов Любава уронила голову на грудь. Из носа и рта текла кровь, а глаза были закрыты. Всеволод решил, что забил девушку до смерти. Он потащил бездыханное тело за косу к реке и выбросил в холодную воду, как мешок. Тело подхватило течение и унесло в глубину Дремучего леса, а Всеволод отправился к поселению.

***

Когда тело Любавы пересекло границу Леса, русалки насторожились, почувствовав тепло в речном потоке. Утопленницы направились к источнику тепла и увидели израненное молодую девушку. Они вытащили её на берег и узнали в девушке близкую подругу – Любаву. – Любомудра! – Закричали русалки. Они вертелись вокруг подруги и причитали. Нежно гладили сырые волосы девушки и шептали в ухо Любавы ласковые слова, уговаривали её проснуться. Из воды выплыла Хозяйка реки и приказала поднести Любаву к ней, что русалки всей гурьбой и сделали. Любомудра провела своими когтистыми пальцами по груди девушки и ахнула: внутри девушки было много воды. Любомудра наклонилась к сырому лицу и впилась в синие губы Любавы, всасывая в себя речную воду. Русалка отстранилась от девушки и нежно погладила её лоб. Любава начала откашливать из себя остатки воды, и румянец начал медленно красить девичьи щёки. Любомудра положила голову девушки на свой согнутый хвост и посмотрела в небо, будто знала, что на них устремлён чей-то взгляд. Баба-Яга всполошилась, когда из волшебного блюдца на неё глядела жена Водяного, глядело с осуждением, мол, почто медлишь? Старуха свистнула, и к ней на плечо тут же сел ворон Кощея. – Лети к Кощею, беда с Любавой приключилась! Ворон встрепенулся и устремился ввысь, искать хозяина. Баба-Яга же схватила мешок с травами и побежала к реке, к Любаве.