А птицы поют на берегах Смородины

Кощей и Мстислава бежали за вороном, будто спасаясь от стаи волков: не останавливались, боялись задержаться. Кощей задыхался от усталости, но продолжал тихо бежать позади Мстиславы. Друзья приблизились к избушке на курьих ножках, а ворон продолжил лететь по направлению к реке. Мстислава остановилась перед деревьями, и Кощей влетел в её спину. – Что случилось? – Я туда не пойду… Мстислава боялась идти в самую чащу, где хозяйничал Леший, где бегали русалки, где бродила нечисть, желающая тебя убить. Кощей не знал, куда деться. Ни под какими уговорами Мстислава не сунулась бы в лес, особенно прямиком к русалкам – к нечисти. А оставлять девушку одну Кощей не хотел. Заметив отставших людей, ворон вернулся к хозяину и прокаркал более громко и торопливо: – Беда! Беда! Любава! Мстислава остолбенела. Сердце застучало как угорелое, и девушка, глубоко вздохнув, ринулась в чащу, не дожидаясь Кощея. Мстислава бежала так быстро, как была способна. Взгляд помутился от страха за сестру. Ветви царапали взволнованное лицо, кололи глаза. Было больно, но весть о беде, произошедшей с Любавой, причиняла боль сильнее. Чёрный ворон вылетел из тени деревьев к берегу реки, а за ним выскочила девушка, чьи златые волосы подхватил ветер. Девушка остановилась, и увидела, как её сестра лежала на коленях Бабы-Яги, вся израненная и мокрая до нитки. Девушка подошла к старухе и упала перед ней на колени. Баба-Яга втирала сушёные травы в раны Любавы, шептала заговоры, облегчая боль медленно приходящей в сознание девушки. Мстислава склонилась над младшей сестрой, дрожащими руками обхватила её за плечи и обняла, пытаясь закрыть от жестокого мира. По щеке Мстиславы скатилась одинокая слеза, но эта слеза несла в себе безграничную любовь и горечь, что вызывала эта любовь. Девушка покачивалась из стороны, убаюкивая Любаву, целовала её лоб и сырые волосы, в которых запутались водоросли и песчинки. – Надругались над Любавой, – сквозь зубы произнесла Ядвига Виевна, – а потом утопить норовили. Мстислава сжала сестру ещё крепче, а печаль в глазах сменилась ужасом. Она гладила Любаву по спине, ломая голову, кто мог такое сотворить. На берег выбежал запыхавшийся Кощей, что значительно отстал от подруги. Смахнув пот со лба, парень всмотрелся в стоящих кучкой женские фигуры. В центре толкучки, на земле сидела Мстислава и держала в своих объятиях Любаву. Лицо младшей из сестёр было украшено синяками и рванными ранами. Кощей, чьё сердце бешено колотилось по груди от бега, завидев избитую подругу, готов был выплюнуть его, что билось уже в его горле. Чёрные глаза налились кровью, и Кощей рыкнул во весь голос: – Кто это сделал?! Бледные пальцы сжались в кулаки, и ногти изранили ладони. Кощей тяжело дышал и пар валил из его ноздрей. Ресницы Любавы затрепетали. Девушка медленно открыла глаза, стараясь рассмотреть столпившихся над ней людей, вспоминая, что произошло. Тепло чужих, но таких знакомых рук, обволакивало тело, придавало чувство защищённости. Любаву пронзила резкая боль. Воспоминания нахлынули ледяной речной волной, и из глаз девушки хлынул поток слёз. Она прижалась к старшей сестре, цепляясь за ткань, за волосы. – Ма…ту…шка – Хрипела Любава. – Се… стра… Мстислава повернула голову Любавы к своему лицу, стала вытирать мокрые щёки и ласково шептала: – Тута я, никто тебя больше не обидит. – Сердце Мстиславы разрывалось на кусочки от вида младшей сестры. Любава перестала причитать и с ужасом смотрела на Мстиславу. – Все…волод… Он… окаём… Мстислава разинула рот в неверии. Как может Всеволод, возлюбленный Любавы быть тем мерзавцем, что надругался над её младшей сестрой? Кощей, заслышав имя выродка, сжал зубы до скрипа. – Не видать ему боле света белого. – Зло прорычал парень. Мстислава с ужасом взглянула на друга, но вмиг забыла о милости и нахмурила брови. Всеволод поплатиться своим животом за боль, что причинил её сестре. Кощей подошёл к Любаве и приблизился, намереваясь взять на руки и унести к избушке. Девушка отпрянула, как от огня. Взгляд её был словно у зашуганной кошки. Острая игла кольнула сердце Кощея. Любава ближе притиснулась к Мстиславе, сжимая чужой сарафан хваткой младенца. – Сама я. – Мстислава подхватила сестру, и направилась в сторону избушки. – Ты бы её обронил, и шага не ступив. Кощей залился краской и ждал, когда русалки захихикают за его спиной. Но никто не засмеялся. Все молчали. Молчание было гневным и печальным. Утопленницы смотрели, как подругу их уносят, и жалели, что девушке пришлось пережить кошмар, через который не одна из них проходила, будучи живой. – Знаком тебе Всеволод, Кощей? – Спросила парня Любомудра. Она оставалась спокойной и горделивой. – Всеволод, рыбачий сын. – Тяжело дыша, проскрипел Кощей. Ярость скопилась в нём, желала высвободиться наружу, растерзать мерзавца, измучить, убить. – Приходи, Кощей, на зорьке к нам. Кощей, без лишних слов, кивнул.

***

Солнце еле встало из высоких деревьев и полей, освещая первыми лучами землю, как Всеволод запрыгнул в чёлн и поплыл ловить рыбу. Он рыбачил посреди реки в одиночестве, птицы пели свои утренние песни, ветер трепал кудри и ничего не предвещало беды, но ноги Всеволода дрожали. Слух о смерти Любавы ещё не прошёлся, воевода был далеко, но чуяло сердце парня, что капнет дёготь в бочку мёда и несдобровать ему. Как вернулся в дом, так будто пелена с глаз спала, дикость и животная злоба, что возымели вверх над его руками, отпустили. Всеволод ужаснулся сам с себя и только одна мысль терзала его: кабы никто не прознал. Вдали запела кукушка. Всеволод дрожащим голосом крикнул: – Ку-кукушка, кукушка, сколько мне ж-жить осталось? Кукушка затихла и больше не подала свой клич. Лицо рыбака побледнело, становясь белым. Сердце забилось и стук его отдавался в ушах. Вдруг чёлн слегка закачало. Всеволод держался за дерево, стараясь не свалиться в воду. Чёлн продолжал качаться всё сильнее и сильнее. Парень запаниковал. Что может мотать так чёлн? Что скрывается под водой? Всеволод запустил в глубину весло, желая разузнать о неизвестной силе. Но весло застряло в чьей-то хватке, выскочило из рук рыбака, оставляя на коже царапины и занозы, и затерялось на дне реки. Всеволоду хотелось кричать от страха, но он держался и метался по чёлну, прикидывая расстояние до берега. Берег был слишком далеко и чёлн всё дальше оплывал от него, в сторону Дремучего леса. Под чёлном, в воде слышались девичьи голоса. – Ах, вы, дети сучьи! Тьфу на вас!

Русалка-сестрица, красна девица,

Велесова соседушка!

Не загуби моей душки, не дай удавиться,

А дай домой возвратиться!

На сём тебе кланяюсь.

Слово моё твёрдо,

Водою неразмовимо,

Никем непреодолимо! Гой!

Всеволод кинулся на дно чёлна, закрыл голову руками и судорожно повторял заговор-оберег. Чёлн качался на воде и продолжила плыть по течению, всё ближе и ближе к обители нечисти. Чёлн остановился, смех прекратился. Всеволод приподнял голову и взглянул на кусочек небо, что прорывался сквозь ветви громадных размеров деревьев. Парень потерял дар речи. За нос чёлна схватилась бледная когтистая рука. За ней появилась вторая, третья. На корме так же появилась большое количество жуткого вида ладоней. Из воды выплыли девичьи головы. Утопленницы скалились и улюлюкали. Всеволод задрожал всем телом, и крик, переходящий в визг свиньи, пролетел средь деревьев, пугая лесных птиц. Русалки засмеялись. – Ах, ты, шаврик! Как над слабой девкой надругаться – так ты хватюга, а как пред тобой явились красавицы… – Надула губы одна из утопленниц, но в глазах сиял насмешливый огонёк. – Хороняка! – Заголосили русалки и засмеялись. Всеволод размахивал руками, желая отбиться от нечисти, но утопленницы лишь заливались смехом и трясли чёлн из стороны в сторону и опрокинули парня в холодную воду. Девушки подхватили Всеволода и направились с ним в сторону берега, где их поджидало два силуэта. Русалки бросили своего пленника на землю и начали толкать его ногами и щипать. Силуэты подошли ближе, и теперь над Всеволодом возвышался красивый парень с длинными чёрными волосами и взглядом, в коем был лишь холод и жажда крови. Рядом с парнем стояла Мстислава. Мстислава Воронова! Многие в слободе прознали о связи дочерей Ворона с лесной ведьмой и её выродком, но чтобы девушки спелись с нечистью – немыслимо! – Т-ты… – Не успел что-либо вымолвить Всеволод, как крупная ступня обожгла его ребро ударом. Парень свернулся калачиком от боли. – Не открывать бы тебе своей пасти до конца дней, да руки не распускать, авось и ходил бы по земле дальше. – Прорычала Мстислава, притянула за ворот рубахи к себе лицо Всеволода, и кулак попал точно в нос, из которого тут же брызнула кровь. Девушка придавила парня ногами к земле и одаряла ударами по лицу: в щёки, в нос, в глаза. Всеволод старался уворачиваться, но тогда получал удар в ухо и висок, отчего голова дребезжала. Удар, и Всеволод выплёвывал зуб. Его рвало собственной кровью. Из глаз парня хлынули слёзы. – Прос… ти… – Завыл Всеволод. Сердце Мстиславы сжалось, когда она увидела перед собой жалостливое выражение лица Всеволода. Ей представилась, как Любава так же смотрела на него и умоляла отпустить. Но он не отпустил. Так почему Мстислава должна? – Только кровная месть. – холодно ответила девушка. Она вновь сжала руку в кулак, но обрушить на подлеца не сумела. Всеволод под ней был таким жалким и слабым. От крови не было видно, какого цвета у парня кожа, волосы слиплись, становясь багровыми. «Ну же! – Злилась на саму себя Мстислава. – Убей!». Но слабый детский голосок прошептал прямо на ухо: «Не надо. Не становись им.». Девушка разжала пальцы. Она взглянула на Кощея стыдливым взглядом за свою слабость, но парень смотрел в ответ без осуждения. Кощей кивнул и своим кивком забрал ответственность за свершение мести на себя. – Я тебя не убью. – Мстислава встала. – Однако, поверь мне, позже ты будешь молить о смерти от моей руки. Всеволод как мог выпучил опухшие от синяков глаза, затряс головой и горькие слёзы смешались с его кровью. Кощей засвистел, и детский смех послышался из леса. На берег выбежали маленькие девочки, и у всех были улыбки. – Можно, Кощеюшка? – Протянула одна из девчушек, хватаясь за рубаху Кощея. Парень кивнул и девочки завизжали от восторга. Кощей схватил Мстиславу за руку и быстрым шагом направился к избушке. – Мстислава, – простонал Всеволод, но девушка не обернулась. Уши обожгло от предсмертного вопля, что явно разодрал глотку кричащему.

***

Любава проснулась, когда солнце уже было высоко в небе. Девушка чувствовала тепло печи, которое разливалось по всему телу, отчего глаза слипались. По избе плыла песнь и убаюкивала, но через силу, Любава приподнялась и посмотрела с печки на лавку, где сидела Варвара Светозаровна. Женщина держала в руках мешочек и складывала в него травы. – Матушка… – Прохрипела Любава: горло до сих пор болело. Заслышав голос любимой дочери, Варвара Светозаровна вскочила и подбежала к печи. Она со слезами на глазах гладила волосы Любавы и целовала её щёки. – Как же это ты, Любавушка, с Рябы опрокинулась? Ну, лешего, эту скотину! А ежели задавит она тебя или Мстиславу? Больно дикая она, дикая! Любава слушала и не понимала, о чём говорит таком матушка. Почём ругает Рябу зазря? А что со Всеволодом? Помнит Любава тёплые объятия сестры, заговоры Ядвиги Виевны, а как дома оказалась и сколько спала – в тумане. Как оказалось, Кощей и Мстислава принесли израненную Любаву и сказали, что девушка слетела с лошади. «И хорошо» – Решила Любава. Если бы Варвара Светозаровна узнала правду – слегла от беспокойства. У матушки было очень слабое здоровье, все удивлялись, зачем Алексей Иваныч взял в жёны девушку, что не способна выносить здорового и крепкого наследника, а после двух дочерей, которые чудом родились у немощной Варвары, и вовсе пошли пересуды у людей: что же Алексей Иваныч вновь не жениться на здоровой бабе, которая подарит ему сына. Но воевода Воронов был верен только одной своей любе, что оберегал, словно редчайшее сокровище, и к дочерям относился так же, ведь жизнь им была дана его любимой голубкой, Варварой Светозаровной, которая каждые роды была на грани жизни и смерти. Прознали бы родители о том о надругательстве Всеволода, матушка чего доброго и покинула Явь, а тятя изрубил всю семью бедного рыбака, чей сын оказался сволочью. «И хорошо» – Повторила Любава. Как Любава приходила в себя, так воспоминания речным потоком прорывались к ней. Девушка вспоминала с какой осторожностью Ядвига Виевна втирала в её раны травы. Как подруги-русалки суетились около неё. Как обнимала Мстислава. Вспоминала взгляд Кощея и поражалась той ярости и горечи, что отразились на его лице. Его воля, и он бы собственными руками вырвал сердце из груди Всеволода. Грудь Любавы кольнула зависть: Мстиславе достался прекрасный парень, что даже за подругу был готов рвать и метать. И не важно, нечистью он являлся или нет. Кощей был точно порядочнее Всеволода. Любава снова содрогнулась. После убийства мужика Лешим, Любава решила, что не зря люди говорили о жестокости нечисти. Любава увидела воочию и доверилась россказням о чудовищах Дремучего леса: теперь и Любомудра с русалками были для неё чужими, а лес – опасным местом, что стоило избегать, дабы избежать беды. Но что же люди не рассказали о собственной жестокости? Почему не предупредили, что человеку в первую очередь стоит избегать человека? И зря тряслась и бежала Любава от ужасов Дремучего леса, чтобы спасти свой живот. Ведь и в родной и безопасной слободе на каждом углу могли поджидать ужасы похлеще лесных. Слобода была её домом, как и Дремучий лес. У каждого дома были свои правила, свои законы, коим следовало следовать, чтобы выжить. Коли и погибнет Любава, то не имело значение где, ведь погибнет в родном доме, что был широк и распростился под небом на много вёрст. Вдруг в дверь постучали. На пороге Варвара Светозаровна обнаружила кушак, окроплённый багровой кровью. Женщина ужаснула и выронила кушак из рук. Любава склонилась с печки и присмотрелась к ткани на полу. Это был кушак Всеволода…

***

Кощей взял в руки серый череп, что выл и стирал зубы до пыли от несправедливости и обиды. Парню хотелось расколоть череп на кусочки и разбросать по лесу, но не мог – он должен был следовать привычному порядку. Их шумный от клацущих черепов забор удлинился. Теперь с краю выл «молодой» череп и печально раскачивался из стороны в сторону. Мстислава, которая не смогла сомкнуть глаз от беспокойства и прибежавшая в лес до восхода солнца, уснула на сундуке в избушке на курьих ножках. Ядвига Виевна накрыла её своим тулупом и пела колыбельную, успокаивая душу девушки. Кощей сидел под окном избушки и слушал песню матери, когда к нему вернулся ворон. Парень решил известить Любаву, что свершилась месть за неё. Заслуженная смерть настигла того, кто решил посягнуть на жизнь беззащитной и доброй девушки. На жизнь родного человека Кощея. На его сердечную подругу… Парень взял на себя ответственность за Любаву и Мстиславу, и обязал себя бороться за их благополучие, ведь девушки стали его самыми верными друзьями. Он мужчина и, даже если был слабее Мстиславы, готов взвалить на свою мужскую спину все невзгоды, только бы уберечь подруг. Когда солнце спряталось за деревьями и тень леса накрыло Кощея, тот начал клевать носом под убаюкивающие завывания тёплого ветра, что выдыхал из своих губ Травень, высушивая землю от снежной влаги и готовя её для своего брата Изока.