А птицы поют на берегах Смородины

Любава с криком распахнула глаза и оглянулась. Родная изба, рядом лежит Мстислава, что проснулась из-за поднятого сестрой шума, за окном глубокая ночь и до рассвета далеко. – Вновь во сне тебе являлся Всеволод? – Прозевала Мстислава. Любава кивнула. Она стала часто видеть парня: он приходил и терзал её тело из раза в раз, бросал в реку и небо навсегда заволакивалось толщей холодной воды. Защищаясь от наполняющей горло воды, Любава просыпалась и больше не смела заснуть, страшась вновь оказаться в тёмной глубине, которая затягивала девушку в себя и не давала её мольбам достигнуть суши. Привыкшая к ночным пробуждениям сестры Мстислава погрузилась в сон, а Любава ушла из светлицы, где сёстры трудились над своим приданным, и выскользнула на улицу, подышать воздухом. На небе сияла полная луна и затмевала своим светом звёзды. Ночная прохлада будто замораживала все волнующие сердце мысли и душа обретала покой. Любава уселась на ступени и стала вслушиваться в тихое пение птиц, стрекот жуков и смех листьев, что шуршали под щекоткой ветра. Вдали послышался собачий вой, отчего девушка невольно вздрогнула. – Замёрзла? – Послышался позади хриплый спросонья голос. Любава оглянулась. Перед ней стояла Варвара Светозаровна. Женщина обеспокоенно смотрела на дочь, сжав в руках шерстяной платок. – Матушка, зачем вы вышли? Холодно. Захвораете ещё! – Любава вскочила и направилась к женщине. Варвара лишь отмахнулась и накрыла плечи дочери платком. – Мне уж не боязно. Своё отжила, таких красавиц выродила. – Улыбнулась женщина. – Матушка… – Нахмурилась Любава, сжимая уголки платка в ладонях. Варвара Светозаровна села на ступени и постучала по дереву ладонью, приглашая Любаву присоединиться. – Что ж ты пригорюнилась? Любава было приоткрыла рот, влечённая мягким материнским голосом и ночью, чья тьма могла пожрать любую тайну, но тут же крепко сжала губы. Кощей и Мстислава строго настрого запретили говорить о Всеволоде и о том, что произошло. Варвара выжидающе смотрела на дочь, потому Любава выпалила первое, что пришло в голову. – Чего мне, матушка, так с парнями не везёт? Женщина облегчённо выдохнула. Она боялась услышать дурную весть от своей младшей дочери, но волновалась зря. Варвара рассмеялась и заключила Любаву в крепкие объятия. – Ак и малютка ты у меня ищо! – Это не смешно! – Продолжила Любава, видя смех матушки. – Это страшно! Я так себе жениха не отыщу! Любава надула губы и сложила руки на груди. – Не дури! Столько парней ты ещё не видала. – Нахмурила брови Варвара Светозаровна. – А может я сейчас желаю жениха найти! Пора уж! – Знаешь, а ведь мы с Алёшкой поздновато свадебку сыграли. Я уж старой девой была. – Улыбнулась женщина. – Было мне тогда шестнадцать годков, больно оберегал меня тятя от парней, на улицу не пускал. – Значит батюшку тебе дед Светозар выбрал? – Любава увлечённо слушала историю матушки, ведь доныне им не сказывали о прошлом никто из родителей. Варвара помотала головой. – Кабы не так. Я же, как и ты, мечтала найти свою любу, чтобы глядела на него и взгляда отвести не могла. Тогда Алексей был молодым ратником. Ходил хмурый, невесёлый, девок к себе не подпускал. – Любава стала представлять батюшку, что пробегал мимо девушек, и рассмеялась. – Ох и задорной в своё время я была, хочешь верь, хочешь нет! Посмотрела я на Алёшку и решила: моим будет. Ведь даже камень станет сокровищем, если добыть его дело не из лёгких. – Варвара Светозаровна подмигнула дочери. Любава улыбнулась в ответ и склонила голову. Тут же заметила она движение. – Раз даже камень может стать сокровищем, то вот мой суженный! – Девушка сжала в руках лягушку и показала матери. Варвара фыркнула и погладила лягушонка. – Ох и дурная ты, Любава! – А что же? Вот поцелую и превратиться в красавца! Станет мне женихом, может ещё и сыном князя окажется? К чему эти прохвосты-рыбаки… – Любава прикусила язык. Варвара почувствовала печаль дочери. Уже всем стало известно об ужасной участи Всеволода. Женщина жалела дочь, что потеряла жениха так рано, и не ругала за опрокинутые слова. Она приобняла Любаву за плечи. Что ж сказать горюющей девушке? Лучше промолчать. Девушка придвинулась ближе к матери, в её нежные объятия, что успокаивали сердце. Женщина гладила растрёпанные волосы Любавы, расчёсывая своими бледными хрупкими пальцами. Любава прильнула к груди матери и прикрыла глаза. Рядом с Варварой её клонило в сон, и девушка верила, что сон будет спокойным. Вдруг руки Варвары Светозаровны остановились и тело женщины стало клониться к земле. Любава взглянула на родительницу и закричала: – Матушка! Варвару настиг обморок.

***

Лечец Захар с зари до зари был при Варваре Светозаровне. Она слабела и таяла на глазах своих домочадцев, что не находили место от тревоги. Алексей искал ведунов, шептунов, чтобы те заговорами отогнали хворь от жены. Воронов не отходил от Варвары ни на шаг и благодарил богов, что князь не нуждается в своём воеводе. Алексея Иваныча давно не призывали на службу, что было странно. Мужчина предполагал, что князь Игорь Дмитриевич не отправляет людей в бой, чтобы нарастить армию для чего-то грандиозного. Такие мысли настигали Алексея в перерывах, когда Варвара спала, но на раздумья времени не хватало, и Воронов засыпал в след за женой. Мстислава и Любава не меньше родителя переживали за здоровье своей слабой матери. Болезни настигали её часто, но она стойко держалась под натиском хвори и вставала на ноги. Каждый раз лечец Захар говорил, что Варвара Светозаровна поцелована богами: она родила двоих детей и дожила до своих лет с таким слабым здоровьем. Но старец предупреждал, что чудо не может длиться вечно, и однажды хворь возьмёт вверх над женщиной и погубит Варвару Светозаровну. Потому семья Вороновых пугалась всякий раз, когда Варвара заболевала. Вместе с батюшкой, сёстры не покидали матушку ни на шаг, выполняли все её прихоти. Если Варвара была в сознании, Любава подолгу не покидала объятий родительницы, расцеловывала её бледное, исхудавшее лицо и рассказывала сплетни, что услышала от людей. Мстислава лишь сидела рядом и молчала. Она не знала, о чём рассказать, да и говорить особо не хотелось. Пусть матушка говорит, поёт, ласкает – пусть даёт знать, что с ней всё хорошо и хворь скоро отступит. С заботами о матери, Мстислава позабыла о своём друге, что каждый день ждал подруг на краю леса, выглядывал Рябу или сокола. Много ночей прошло с того страшного для троицы дня. Всякий раз, как Кощей смотрел на череп мерзавца, его руки чесались от желания размозжить черепушку в труху. Но не смел сын Бабы-Яги своевольничать и нарушать законы Дремучего леса, ведь не хозяином был, а лишь слугой Леса. Мстислава не могла смириться с такой участью для Всеволода: всю жизнь она сторонилась Дремучего леса и нечисти, и вопреки себе передала месть за свою младшую сестру своим недругам. А Любава пришлось сживаться с настигающими её по ночам страшными воспоминаниями. Она стала сторониться парней, видела в них зверей, врагов. Сидела дома, и друзья решили, это всё потому, что девушка печалиться о смерти Всеволода и болезни матери. Отчасти, то было правдой. Но о Всеволоде она нисколько не грустила, в мыслях ей часто хотелось самой сжать руки на его шее и нанести ту боль, которую он посмел причинить ей. Она благодарила сестру и русалок, что вступили на её защиту. И нередко вспоминала Кощея. Как бы не сторонилась Любава парней, а о том, как зол был Кощей и жесток к Всеволоду, прознала. И было радостно ей, что за её честь заступился хоть и слабый, но всё же верный и близкий друг. И по своему другу Любава сильно затосковала.