А птицы поют на берегах Смородины

– Соколик, полети к Кощею и передай ему это. – Любава сунула в лапки птицы веточку сирени и погладила сокола по крылышкам. Птица выпорхнула из окошка и направилась в сторону Дремучего леса. Любава скучала по другу, но сейчас не могла оставить матушку ни на миг, потому решила передать ему послание, что с ними всё хорошо и что они с Мстиславой помнят о Кощее. Вместе с ненавистным Всеволодом к Любаве во снах приходил Кощей, брал её за руку и вёл по лесным тропинкам. Девушка просыпалась, и тоска окутывала девичье сердце, что замаялось от усталости. Она желала гулять по лесу, свидеться с русалками и слышать их беззаботные разговоры, летать высоко во облаках на гусях, и навсегда забыть о произошедшем, навсегда остаться в моментах радости. – Чем ты занимаешься? – Мысли Любавы прервались голосом Мстиславы. Девушка обеспокоенно смотрела на младшую сестру. Любава смущенно опустила голову. Отчего-то ей было стыдно признаться, что она в тайне от Мстиславы послала послание для Кощея. – Решила отправить весточку Кощея? – Догадалась Мстислава и улыбнулась. Она радовалась: в сложный момент их семьи Любава не забывает об их друге, что возможно переживает за них с сестрой. В лесу сёстры не появлялись давно – уж пронеслась половина лета. Даже Любава, что, казалось, могла дышать лишь воздухом в Дремучем лесу, отсиживалась дома. И Кощей остался один. Перед сном Мстислава размышляла, как пошлёт сокола к другу, как сама доскачет до него и расскажет о произошедшем, но новый день был полон новых забот и времени на Кощея не оставалось. Любава мотнула головой в знак согласия. – И что за застёна в тебе проснулась? – Мстислава рассмеялась и потрепала Любаву по голове. – Не застёна! – Любава вывернулась из-под руки старшей сестры и надула губы. Мстислава рассмеялась ещё сильнее. Как давно они не могли повеселиться с Любавой. Загнанные заботами и печальными мыслями, сёстры жили от зари до зари, вечно поникшие, и только перед матерью они натягивали улыбки. \ Мстислава прильнула к окну и взглянула вдаль. Пред её глазами не было полей и лесов, а был образ матери. – Скорее бы хворь отступила. – Прошептала Мстислава, обращаясь к небу. Любава подошла к сестре и уткнулась ей в спину. Мстислава обернулась. – Соскучилась по Кощею? – Любава кивнула. – Ты моя милая, что ж поделать. Как будет времечко, сбегай, навести его. Глазки Любавы заблестели, но тут же потускнели. – А ежели матушка… – Не выдумывай! Коли в первый раз матушка болеет? Ничего не сделается! Не вечно же дома тебе сидеть? – Мстислава улыбалась, но сердце кололо от собственных слов: казалось она заставляет сестру поверить в лучшее, хотя это лучшее было лишь грёзой для самой Мстиславы. Но Любава была мала, и девушке не хотелось еще и заставлять тосковать её по близкому другу, потому взяла на себя все переживания и заботы. Любава поверила сестре и была безмерно ей благодарна.

***

Кощей вертел в руке веточку сирени, что принёс мстиславин сокол несколько дней назад. Лепестки начали опадать, но парень как мог старался продлить жизнь цветов, поставив веточку в горшочек с водой. Он любовался и думал о подругах, что не забыли о нём и послали весточку. Кощей предполагал, что затейницей стала Любава – девушка знала, как парень любит сирень, и малышкой смеялась над другом, что пытался скрыть своих сияющих глаз от вида пурпурных нежных цветочков. Кощей скучал по подругам и днями ходил как неприкаянный. Ждал свою любимую Мстиславу, образ которой рисовал на песке на берегу реки, когда приходил к русалкам. Те надоедали ему своими вопросами о Любавушке, что так давно не навещала нечисть. Как разговор заходил о Любаве, Кощей хмурился и зло глядел на утопленниц: и так было горестно, а завывания девиц совсем нагоняли тоску на сердце. Русалки смеялись над Кощеюшкой, дёргали за щёки и за уши, журя его за излишнюю хмурость. «Не горюй, дурачок, уж скоро придёт твоя Люба!» – хихикали утопленницы. Кощей представлял, как Мстислава скачет на Рябе к нему и душа его наполнялась теплом. Однако после воображал перед собой хитрую улыбку Любавы, что видела друга насквозь, и уголки губ сами собой тянулись вверх, а вслед раздавался тихий смешок, и не уходила глупая улыбка с лица Кощея, пока на неё не указывали русалки. Тогда Кощей уходил от надоедливых утопленниц к краю леса, где садился на землю и выжидал. Да только чего выжидал и сам не знал. Может весточку от подруг или их силуэты. И пока солнце не зашло за высокие лесные деревья, брад ромашку и гадал, придут ли к нему Мстислава и Любава али нет. И всякий раз последний лепесток отвечал: «Нет». И теперь с особой любовью рассматривал веточку сирени, будто держал в руках он не частичку дерева, а истинное сокровище. Кощей стал ждать, вдруг в скором времени и сами сёстры пожалуют к нему. И дабы знали Мстислава и Любава, как сильно скучает их друг, сплёл Кощей для каждой девушки по венку: для златовласой Мстиславы венок из ромашек, что своими белыми лепестками только подчёркивали красоту волос и напоминали её любимые цветы – черёмуху, а для Любавы венок из васильков – цветы напоминали её глаза, которые своей пустой небесной синевой поначалу пугали Кощея, когда тот был совсем мальчишкой. Плетя венки, парень думал о девушках и об их радости от подарков.

***

– Гляньте! Взгляды людей привлекла большая чёрная птица, что летела высоко в небе и несла в своих лапках нечто непонятная для человеческого взора. Птица опустилась стала кружить над теремом воеводы Воронова и громко каркать, привлекая к себе внимание. На улицу тут же выбежала Любава, а за ней вышла и Мстислава. Девушки улыбались ворону, будто старому другу. Ворон дёрнул лапками и венки опустились на девичьи голову. Кощей долго наказывал ворону, как ему стоит поступить, и потому волосы Любавы украсил венок из васильков, а Мстиславы – из ромашек. Девушки ахнули. Каждая из них стала рассматривать подарок. Мстислава улыбалась и проводила по лепесткам пальцами. Щёки Любавы раскраснелись, она прижала венок к груди, впитывая любовь, что вложил Кощей в плетение. Она долго ждала дня, когда сможет наведаться к Кощею, однако постоянные заботы и страх за матушку были оковами, державшими её дома.  Но как только венок, что Кощей сплёл для них с сестрой, оказался в руках Любавы, девушка поняла, что бессмысленно ждать того самого дня, ведь он уже наступил. Любава надела на голову венок и взглянула на Мстиславу. – Можно, Мстиславушка? Кощей наверняка ждёт! – Ох, ну что с тобой и делать! – Рассмеялась Мстислава и кивнула. Любава с благодарностью кинулась в объятия сестры. Дождались сёстры, когда матушка заснёт, и тогда Мстислава посадила Любаву на Рябу и отправила её к Кощею, да просила передать поклон Ядвиге Виевне. Любава мчалась к Дремучему лесу. К своему второму дому, по которому она скучала, к которому тянулась всем своим существом. Оказавшись на окраине леса, Любава замешкалась. Она стала сторониться парней, а вдруг и Кощея она испугается, не сможет и в глаза другу посмотреть? Девушку прошиб озноб: она хотела видеть Кощея, но боялась себя и своих чувств. Но тут же в сердце Любавы воспылало презрение к самой себе. Кощей отомстил за неё Всеволоду, а она, дура, боится! И как после этого может она быть дочерью воеводы? Взгляд девушки стал решительным, она спрыгнула с лошади и повернулась к лесу, однако так и шагу и не ступила. Любава, казалось, выжидала чего-то, но чего – и сама не знала. Вдруг между деревьями мелькнул силуэт. Любава прищурилась, а силуэт остановился и подождав мгновение, направился к ней.